Рыжая бестия для герцога.

Она подняла глаза на Юлю.

— Я здесь почти год и благодарна этому дому.

Юля медленно выдохнула.— Спасибо, Назира. Можешь идти.

Назира кивнула и вышла — бесшумно, плавно, будто вода.

Юля написала:Назира, 20. Островитянка. Предал моряк. Почти год в доме мадам Жозет.

Она посмотрела на имя. Мать Юлианы. Женщина, которая купила двух девочек за бочонок джина. И она же пустила умирающую с улицы.

«Странная ты была, мадам Жозет, — подумала Юля. — Или просто… своя правда у тебя была».

Потом зашла Амалия. Белокурая девочка. Четырнадцать лет. Когда она назвала возраст, Юля поперхнулась и закашлялась. Пришлось прикрыть рот платком.— Простите, — просипела она. — Всё ещё горло болит.

Амалия смотрела большими зелёными глазами — смесь страха и надежды. Четырнадцать. Ребёнок.

Юля улыбнулась той мягкой, тёплой улыбкой, которую приберегают для маленьких.

— Всё хорошо, милая. Рассказывай.

Амалия говорила тихо, быстро, почти шёпотом. Юля слушала и записывала. Когда девочка вышла, Юля закрыла лицо руками.

— Четырнадцать… Господи…

Феликс из-за шторы коротко мяукнул. Юля выпрямилась.

— Давай следующую.

Мими. Семнадцать лет. Внешность эльфа: острое личико, миндалевидные глаза, тонкие руки с длинными пальцами. Но когда Мими открыла рот, очарование рассеялось. Она говорила. Много. Быстро. Слова летели, перепрыгивали друг через друга, путались. Юля пыталась записывать, но сдалась. Просто кивала. Когда Мими наконец вышла, в кабинете повисла блаженная тишина.

— Её очень много, — сказала Юля, опуская перо. — Прямо как ведро воды вылили на голову. И всё — без остановки.

Феликс мяукнул — согласился.

Следующей вошла Барбара. Юля подумала, что в её мире эту девушку звали бы Варвара. Барбара была худой. Настолько худой, что Юле при взгляде на неё становилось плохо. Кости проступали через кожу. Щёки ввалились. Руки — тонкие, как веточки. Юля почувствовала, как внутри поднимается животный ужас и одновременно — дикое, непреодолимое желание: усадить эту девушку на стул, связать, чтобы не сбежала, и запихать ей в рот сало, пироги, гусиную печёнку — всё, что есть в доме.

Юля сжала перо так, что побелели костяшки.

— Сколько тебе лет, Барбара?

— Семнадцать.

Семнадцать. Как Мими. Но какая разница…

Юля заставила себя улыбнуться. Задала обязательные вопросы. Записала ответы — коротко, механически. Когда Барбара вышла, Юля долго смотрела на закрытую дверь.

— Ей нужно есть, — проговорила она тихо.

— Тут многим нужно есть, — негромко ответил Феликс. — И не только есть.

Юля кивнула.

Последней зашла Марта. Полненькая блондинка, которая в гостиной грозилась выдрать волосы тому, кто донесёт на неё Юлианне. Смотрела с вызовом. Руки скрещены на груди, взгляд — прямо в глаза говорил «Я не боюсь тебя».

Юля это оценила. Она откинулась на спинку стула и посмотрела на Марту с лёгкой улыбкой.

— Ну что ж, Марта. Рассказывай. Только покороче. Я уже устала слушать.

Марта чуть прищурилась, усмехнулась — и начала.