Музыка нашей любви

Kianna Alexander

Redemption After Hours

© 2020 by Eboni Manning

«Музыка нашей любви»

© «Центрполиграф», 2021

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2021

Глава 1

«Сначала я не получила контракт. Теперь я ползу домой под сильным дождем».

Чтобы не пропустить поворот, который выведет ее на дорогу до юго-западного пригорода Атланты, Иден Восс пристально смотрела на шоссе сквозь потоки воды, стекающие по лобовому стеклу. Управлять автомобилем в вечерний час пик было все равно что участвовать в гонках на выживание, и проливной дождь лишь усугублял ситуацию.

По мере удаления от города ее внутреннее напряжение ослаблялось. Она провела три часа в прокуренной кальянной в центре города с молодым исполнителем и его продюсером, пытаясь убедить их в том, что она подходит им в качестве автора песен. Если бы во время их переговоров молодой певец поменьше с ней флиртовал и проявил больше решимости, возможно, удалось бы получить контракт.

Иден подумала о том, какой была бы сейчас ее жизнь, если бы она стала певицей. Эта мечта осталась в далеком прошлом, но Иден почему-то была уверена, что, если бы она была звездой, не стала бы бесстыже пялиться на другого профессионала в сфере шоу-бизнеса во время деловой встречи.

Прогнав эти мысли, Иден с осторожностью преодолела оставшуюся часть пути и подъехала к своему дому в тот момент, когда небо прорезала очередная вспышка молнии. Покачав головой, она порадовалась, что купила дом с гаражом. Поставив туда машину, она отперла боковую дверь и вошла в дом через кухню, морщась от запаха табачного дыма, которым была пропитана ее одежда.

Проходя мимо гостиной, Иден увидела свет от экрана телевизора.

«Она опять меня ждала», – подумала Иден с улыбкой. Ее кузина Эйнсли, которая жила вместе с ней, была старше Иден и с детства ее опекала.

Сбросив туфли, Иден вошла в комнату.

– Эйнс, тебе не нужно было ждать моего возвращения.

Ее кузина лежала на диване, укрывшись своим любимым пледом, на котором была изображена обложка альбома «ЭТЛиенс» группы «Ауткаст».

– Я знаю. Но я все равно собиралась смотреть допоздна «Закон и порядок».

Увидев на экране знакомый сериал, Иден рассмеялась:

– Хорошо, мамочка. Куп спит наверху?

– Ты же знаешь моего сына, – с улыбкой кивнула Эйнсли.

Больше всего на свете десятилетний Купер любил спать и играть в «Майнкрафт» Эйнсли приняла сидячее положение.

– Как прошла твоя встреча?

Вспомнив потраченные впустую три часа, Иден поморщилась:

– Я даже не знаю. Продюсеру понравились мои песни, но певца, похоже, больше заинтересовала моя грудь.

– Вот негодяй! Я могла его слышать?

– Его зовут Леви Данкан. Молодой артист, который, предположительно, станет вторым Ашером.

Брови Эйнсли взметнулись вверх:

– Вторым Ашером? Я тебя умоляю. Было уже с десяток певцов, которых называли его преемниками. Кроме того, Ашер все еще продолжает выступать. Таких, как этот молодой выскочка, пруд пруди. Тех, кто делает что-то стоящее, – единицы.

– В этом ты права. Ты слышала о Данкане?

Эйнсли покачала головой:

– Нет. Если он ведет себя так, как ты говоришь, то отлично впишется в компанию похотливых мерзавцев из мира шоу-бизнеса.

На Иден нахлынули воспоминания, и ее губы сжались в тонкую линию. Она вспомнила, как допоздна засиживалась в студии, обсуждая тексты своих песен с Блэйном Вудсоном. С человеком, который позже разрушил все ее надежды и мечты. Красивым, талантливым и лживым. Это он привел в шоу-бизнес Иден, Эйнсли и их подругу Камбрию. Он расхваливал их таланты, порождал в их голове фантазии о прекрасном будущем.

Иден поверила его словам, а затем влюбилась в него. Но когда настало время доказать ей на деле, что он в нее верит, он ее разочаровал и разбил ей сердце.

– Подвинься, – сказала Иден, плюхнувшись на диван рядом со своей кузиной. – Сегодня в студии было что-нибудь интересное?

– Один из молодых артистов записывал бэк-вокал, и это вызвало у меня воспоминания. Ты понимаешь, о чем я?

– Еще бы, – рассмеялась Иден. – Слышала, что Ти-Ай собирался к нам заглянуть, – произнесла она заговорщическим тоном, хотя в комнате никого не было, кроме них двоих. – Он заходил?

Эйнсли покачала головой:

– Нет. Один из его сотрудников был у нас, но мы еще не начали работать.

– Держи меня в курсе. Когда он придет, я загляну к тебе, сделав вид, будто привезла тебе обед. – Ты неисправима, – рассмеялась Эйнсли, – но я дам тебе знать, когда он приедет.

Иден ударила кулаком по ее кулаку:

– Я в тебе не сомневалась, дорогая.

Комнату осветила вспышка молнии, и последовавший за ней раскат грома сотряс дом.

Эйнсли осторожно перевела взгляд на окно:

– Там просто кошмар.

– Помнишь, как мама и тетя Мими называли грозу «хорошей погодой для сна»?

Лицо Эйнсли приняло задумчивое выражение. – Помню. Мне их так не хватает.

Иден обняла кузину за плечи:

– Мне тоже.

С тех пор как их матери погибли в дорожной аварии во время автобусного паломнического тура, прошло три года. Сердце Иден сжималось всякий раз, когда она вспоминала своих любимых маму и тетю. Их гибель еще больше сблизила Иден и Эйнсли.

Иден зевнула.

– У меня был тяжелый день. Я иду спать, Эйнс, – сказала она, поднявшись с дивана.

– Я досмотрю эту серию и тоже пойду наверх.

Не успела Иден дойти до лестницы в холле, ведущей на второй этаж, как ее снова оглушил раскат грома. На этот раз за ним последовал какой-то странный грохот на верхнем этаже дома. Иден резко вскинула голову.

«Что это было, черт побери?!»

– Мама! – донесся до нее голос Купера из угловой спальни наверху. – Помоги!

«О нет!»

Внутри у Иден все оборвалось, и она с бешено колотящимся сердцем помчалась наверх. Эйнсли бежала следом за ней.

– Мы рады приветствовать твою новую исполнительницу, Блэйн.

Голос Руперта Райта, A & R-директора[1] «Хэмилтон хаус рекордз», нарушил ход мыслей Блэйна Вудсона.

«Мне следовало выпить вторую чашку кофе», – мрачно подумал Блэйн. Было утро среды, и он пребывал в подавленном настроении. В последнее время такое часто с ним бывало посреди рабочей недели.

Выпрямившись в кресле, стоящем во главе стола в конференц-зале, он улыбнулся:

– Рад это слышать, Руперт. Полагаю, наше сотрудничество с мисс Браун будет успешным.

Двадцатитрехлетняя певица по имени Найя Браун сидела рядом с Блэйном и водила взглядом по сторонам, изучая стенды на стене.

– Мисс Браун, добро пожаловать в «Хэмилтон хаус», – обратился к ней Руперт.

– Спасибо. И пожалуйста, зовите меня Найей. Вижу, ваши достижения весьма значительны.

Блэйн похлопал Найю по плечу:

– И скоро к ним добавится ваш платиновый диск.

Видеозаписи ее каверов на песни «Филлис, Уитни и Тони» привлекли внимание Блэйна два месяца назад. Она обладала великолепными вокальными данными. Блэйн связался с Найей и предложил ей подписать контракт с «Эгейнст зе грейн», его собственным лейблом звукозаписи внутри «Хэмилтон хаус».

Найя тепло улыбнулась ему:

– Я безумно рада нашему предстоящему сотрудничеству и благодарна вам за эту возможность выразить себя.

Видя ее горящие глаза, Блэйк не смог сдержать улыбку. Эта девушка напомнила ему другого человека из его прошлого. Молодую женщину с кудрявыми волосами и глазами цвета шоколада. Красивую, остроумную и очень талантливую.

Иден Восс была участницей первой группы, подписавшей контракт с его лейблом. Между ним и Иден установилась особая связь, и дело было не только в музыке. Их тянуло друг к другу, и однажды они уступили этому влечению. Но он был вынужден отпустить Иден ради развития своего бренда. Это решение было далеко не идеальным, но его расходы контролировала компания «Хэмилтон хаус», и ему пришлось выполнять распоряжения своих боссов.

Густые седые брови Руперта слегка насупились. – Каким вы видите ваш первый альбом, Найя? – спросил он.

Девушка просияла и вкратце рассказала им о своих творческих планах. Ей хотелось петь о любви, расставаниях и трудностях, с которыми сталкивались люди в районе Капитол-Вью, где она выросла.

– Гм… – в замешательстве произнес Руперт.

Заметив, что глаза Найи погрустнели, Блэйн почувствовал угрызения совести и сказал:

– Уверен, что Найя не собирается превращать свои песни в обличительные речи.

Она покачала головой:

– Конечно, не собираюсь.

Блэйн внимательно посмотрел на Найю.

«Надеюсь, ты знаешь, что я буду бороться за то, чтобы ты могла сказать все, что хочешь», – подумал он.

За Иден он не боролся, и с тех пор, как они расстались, чувство сожаления было его постоянным спутником. Послав ему Найю, судьба, похоже, дала еще один шанс, которого он не заслужил.

«Я не совершу дважды одну и ту же ошибку».

– Поверьте мне, я понимаю. У всех нас есть вещи, которые дороги нашему сердцу. – Руперт подался вперед: – Но в шоу-бизнесе лучше не сжигать мосты, пока ты не отправился в путешествие.

– Я поняла, – тихо ответила Найя.

– Уверен, что мы все придем к компромиссу, Руперт, – сказал Блэйн. – Мы с Найей найдем автора песен, который сможет выразить ее позицию без излишней категоричности.

Когда Найя и Руперт направились к двери, Блэйн поднялся.

– Оставайся на месте, – остановил его Руперт. – Марвин хочет с тобой поговорить. Мы с Найей будем ждать тебя в фойе.

– Хорошо, – ответил Блэйн. Оставшись один, он стал гадать, о чем пойдет речь. Будучи посредником между лейблами «Хэмилтон хаус», Марвин Сэмюэлз часто контактировал с Блэйном.

Обещая Руперту, что найдет подходящего автора текстов песен для Найи, Блэйн думал о конкретном человеке.

Это была Иден Восс. Когда-то она занимала его мысли, и причина была не только в том, что он был ею увлечен. Иден была талантливым автором. Несколько ее песен в стилях ар-н-би и хип-хоп попали в хит-парады.

Несмотря на то что они с Иден плохо расстались, Блэйн внимательно следил за ее карьерой. Семь лет назад ее группа, с которой он работал, была в шаге от славы. Он искренне симпатизировал всем трем молодым женщинам, но его отношения с Иден были особенными. В их творческом взаимодействии была магия. Но еще более удивительным было их влечение друг к другу. Он открыл ей свое сердце, которое не открывал ни одной женщине ни до, ни после нее.

«Я разрушил их группу. Но, что еще хуже, я причинил боль Иден».

Иден немного напоминала Блэйну его отца, который был тверд в своих взглядах и убеждениях и никого не хотел слушать. Непреклонность его отца была главной причиной, по которой Блэйн создал «Эгейнст зе грейн рекордс». Блэйн был вторым по старшинству из пятерых детей Калеба и Эддисон Вудсон. Его считали паршивой овцой. Непутевым парнем, который никогда не сможет стать таким же выдающимся, как его отец. Поэтому, вместо того чтобы пойти работать в семейную компанию «404 саунд рекордингз», одну из самых старых и успешных звукозаписывающих студий в Атланте, он создал свой собственный небольшой лейбл.

Он принял эгоистичное решение, потому что ему было необходимо стать полностью независимым от своего отца. Его выбор повлиял на будущее Иден, Камбрии и Эйнсли. Камбрия сделала сольную карьеру. Иден и Эйнсли так и не вышли на сцену.

В конференц-зал вошел Марвин, одетый в черные слаксы и темно-синюю рубашку с логотипом «Хэмилтон хаус».

– Доброе утро, Блэйн. Рад тебя видеть.

– Я тоже рад тебя видеть, Марвин. Руперт сказал, что ты хочешь со мной поговорить.

Блэйн хотел сразу перейти к делу, чтобы после ланча они с Найей смогли полететь назад в Атланту.

Марвин сел в соседнее кресло:

– Да. Я хотел тебя поздравить. Думаю, Найя отличная находка для студии.

– Я тоже так считаю.

– Мы рады, что Найя теперь в нашей творческой команде, но мы возлагаем большие надежды на ее первый альбом. Твоя студия уже больше года не выпускала альбомы, которые входили бы в число самых продаваемых.

Блэйн сдержал раздраженный вздох. Он давно занимался музыкальным бизнесом и прилагал все усилия, чтобы продукция, выпускаемая его лейблом, соответствовала переменчивым вкусам аудитории.

– У нас было временное затишье, но в ближайшее время все снова должно завертеться.

– Надеюсь, что ты прав. «Хэмилтон хаус» планирует сократить финансирование лейблов, которые недостаточно продуктивны.

Блэйна бросило в жар, и он ослабил узел галстука.

– Значит, таково текущее положение дел?

– К сожалению, да, – серьезно ответил Марвин, поднялся и по-дружески похлопал Блэйна по спине. – Я в тебя верю. Ты знаешь, что ты делаешь. Но я не хочу, чтобы ты уехал, не зная, как обстоят дела.

– Спасибо за откровенность.

Губы Марвина изогнулись в улыбке под густыми светлыми усами.

– Можешь быть уверен, я буду держать тебя в курсе. – Посмотрев на свои золотые часы, он направился к двери. – Мне пора на другую встречу. Был рад тебя повидать, Блэйн.

– Я тебя тоже, – пробормотал Блэйн.

«Похоже, мой план постепенно вернуть благосклонность Иден пошел коту под хвост».

Под ударом оказалась не только карьера Найи, но и будущее «Эгейнст зе грейн». Поэтому ему придется как можно скорее поговорить с Иден.

«Но ответит ли она на мой звонок после того, что я сделал?»

Глава 2

Днем в пятницу Иден вошла в офис Блэйна. Она заставляла себя сохранять внешнее спокойствие, несмотря на то что внутри у нее бушевал ураган эмоций.

Когда его секретарша позвонила ей вчера, она чуть не бросила трубку, услышав имя Блэйна. Она не стала этого делать только потому, что сотрудница Блэйна не была ни в чем перед ней виновата и просто выполняла свою работу. Иден нисколько не удивило, что Блэйну не хватило смелости позвонить ей самому. Он был последним человеком, с которым она хотела бы сотрудничать, но сейчас она была не в том положении, чтобы разбрасываться предложениями работы.

Дома лежал Купер со сломанной ногой и ссадинами на теле. Эйнсли не отходила от него ни на шаг с тех пор, как упавшее дерево во время недавней бури проломило крышу, и ее обломки посыпались на кровать ее сына. Иден и Эйнсли были рады, что мальчик довольно легко отделался. С домом все было гораздо серьезнее. Им понадобится много денег, чтобы залатать огромную дыру в крыше.

Именно поэтому Иден и пришла на деловую встречу с человеком, который разбил ей сердце и положил конец ее певческой карьере.

В тот момент, когда она увидела Блэйна, у нее перехватило дыхание. За прошедшие несколько лет он стал еще привлекательнее. И возможно, еще эгоистичнее.

Иден давно знала, какими эгоистами бывают мужчины. Ее отец ушел из семьи, когда она была еще ребенком. Шрамы от той раны до сих пор оставались в ее душе, и она держалась настороженно с мужчинами, пока они не доказывали ей на деле, что им можно доверять.

Отменное чувство стиля Блэйна никуда не исчезло. На нем были серебристый блейзер, подчеркивающий широкие плечи, и высветленные серые джинсы. Две верхние пуговицы его кипенно-белой рубашки были расстегнуты, и в вырезе виднелась толстая серебрянная цепочка с кулоном в виде головы льва. Его черные дреды были собраны на затылке, усы и бородка, обрамляющие чувственные губы, аккуратно подстрижены, а глаза цвета янтаря с интересом смотрели на Иден.

По ее спине пробежала дрожь желания.

«Вот черт. Даже после того, что он мне сделал, я продолжаю его хотеть».

– Иден. Я рад тебя видеть, – произнес он низким бархатным голосом.

– Я тебя тоже.

Иден знала, что ей следует пройти дальше в кабинет, но ее ноги словно приросли к полу.

– Проходи, садись.

Его приглашение вывело ее из оцепенения. Она пересекла кабинет и села на стул рядом с его рабочим столом. Чтобы не смотреть на лицо Блэйна, она стала водить взглядом по стенам с фотографиями и дисками в рамках.

– Я благодарен тебе за то, что ты ответила на мой звонок, и… – сказал Блэйн, сев в большое кожаное кресло.

– Ты имеешь в виду звонок твоей секретарши, – перебила его Иден.

Он неловко прокашлялся:

– Я подумал, что, если позвоню тебе сам, ты сразу бросишь трубку.

– Наверное, я так и сделала бы, – ответила она, сложив руки на груди.

Блэйн слегка нахмурился:

– Ты не собираешься давать мне спуску?

Иден пожала плечами:

– Почему должно быть иначе? – Она наклонила голову набок. – Я стала старше и мудрее, Блэйн. Теперь я знаю, чего от тебя можно ожидать.

Он понятия не имел, сколько им с Эйнсли пришлось работать, чтобы обеспечить себе более-менее достойную жизнь. Рожденный в богатой семье, он не знал, что такое сводить концы с концами.

Опустив взгляд, он начал перебирать бумаги, лежащие перед ним на столе.

– В любом случае я признателен тебе за то, что ты согласилась со мной встретиться. Я помню, чем закончилась наша предыдущая встреча в этом кабинете.

– Вижу, ты обновил интерьер. Мне нравится, как здесь все выглядит.

– Спасибо. – Он указал ей на окно за его спиной: – Я наконец повесил шторы. Помнится, тебе не нравилось голое окно.

Иден посмотрела на шторы в бело-серую полоску:

– С ними определенно стало лучше.

Блэйн встретился с ней взглядом, и ей осталось лишь надеяться на то, что он не увидит ее эмоции, прячущиеся за маской невозмутимости.

– Прежде чем мы перейдем к цели этой встречи, я хотел бы перед тобой извиниться.

Иден покачала головой:

– В этом нет необходимости.

– Просто позволь мне объяснить…

– Я ничего не хочу об этом слышать, – перебила его она. Время не исцелило рану, которую он ей нанес своим предательством. В его присутствии боль ощущалась острее, но она не собиралась показывать ему свою уязвимость. – Мы не будем говорить о прошлом, Блэйн.

– Иден, то, что тогда произошло с тобой и Эйнсли…

Не желая его слушать, она выставила перед собой поднятую ладонь:

– Это дело прошлое. Я, правда, предпочла бы, чтобы ты сразу объяснил мне, какую работу ты мне предлагаешь.

– Хорошо. Если ты действительно этого хочешь, я перейду к делу. – Откинувшись на спинку кресла, он потер ладони одна о другую и спросил: – Ты слышала о Найе Браун?

Иден задумчиво нахмурилась:

– Имя кажется мне знакомым, но я не могу вспомнить, где его слышала.

– Найя очень популярна в Интернете.

Иден сразу поняла, о ком идет речь, и щелкнула пальцами:

– Эйнсли показывала мне видеозапись ее исполнения песни «Самая большая любовь».

Блэйн кивнул:

– Это видео набрало восемьсот тысяч просмотров за неделю. Недавно моя студия «Эгейнст зе грейн» подписала с Найей контракт. Сейчас мы ищем автора песен для ее дебютного альбома.

– Одного автора? Почему не нескольких? – удивилась она, зная, что запись альбома – это работа большого творческого коллектива.

– Голос Найи и ее образ требуют целостности. Мы думаем, что сможем этого достичь, если все песни для ее альбома будут написаны одним автором.

– И ты считаешь, что я подхожу для этой работы?

– Я в этом абсолютно уверен, – ответил он. – Найя точно знает, какие песни подходят для раскрытия ее вокальных данных и творческого посыла, и я разделяю ее точку зрения. По-моему, ты подходишь для этой цели, как никто другой.

Иден не могла отрицать, что ей польстили слова Блэйна. Она сделала глубокий вдох и тут же об этом пожалела, потому что ее ноздри защекотал древесный аромат его одеколона. Это заставило ее думать о вещах, о которых не следует думать во время деловой встречи. Представлять себе, как она лежит в объятиях Блэйна.

– Я могу узнать, почему ты так считаешь? – спросила она, прогнав опасные мысли.

– Конечно, можешь, – мягко рассмеялся он. – Я следил за твоей карьерой.

– Правда?

– Да.

– Я знаю, что за последние четыре года ты написала три песни, которые попали в сотню чартов ар-н-би и хип-хопа. Ты работала как с легендами музыки, так и с начинающими певцами. Ты можешь сделать демонстрационные записи своих песен. – Он снова встретился с ней взглядом: – Ты для нас идеальный вариант, Иден. У тебя есть все для того, чтобы написать прекрасные песни для Найи.

– Ничего себе. Вижу, ты действительно следил за моей карьерой.

– Тебе это неприятно?

– Буду с тобой честной, Блэйн. Когда я покидала этот кабинет много лет назад, я не собиралась больше никогда с тобой работать.

Его кадык дернулся.

– Иден… Я уверен, что ты понимаешь, что в основе моего решения лежали деловые причины, а не личные.

Иден горько рассмеялась про себя. «Это и есть твоя главная проблема, Блэйн Вудсон», – подумала она, но, небрежно махнув рукой, произнесла вслух:

– Это давно быльем поросло. Несмотря на решение, которое я когда-то приняла, сейчас у меня есть веские причины для того, чтобы принять твое деловое предложение. Именно поэтому я и согласилась с тобой встретиться.

– Ясно. Не хочешь рассказать, что это за причины?

Иден покачала головой:

– Зачем? Ты мой работодатель, и я не собираюсь выходить за рамки деловых отношений.

Глядя на Иден, сидящую напротив него, Блэйн думал о том, что за прошедшие годы она стала еще красивее.

Семь лет назад ей было чуть за двадцать, и она мечтала стать звездой. Сейчас ей было около тридцати, и она производила впечатление уверенной в себе зрелой женщины.

Иден была среднего роста, но туфли на каблуках делали ее выше. Красное платье подчеркивало изгибы ее фигуры, а помада в тон делала ее губы еще более чувственными. Ее длинные темные вьющиеся волосы с золотистым мелированием обрамляли лицо в форме сердца. Когда ее выразительные карие глаза смотрели на Блэйна, ему было трудно сосредоточиться на делах.

– Блэйн, ты слышал, что я сказала?

Он потер ладонью шею.

– Прости, я отвлекся. Должно быть, мне не хватает кофеина. Что ты сказала?

Иден прищурилась:

– Я сказала, что между нами могут быть только деловые отношения.

Блэйн нахмурился:

– Почему ты вдруг об этом заговорила?

Она почувствовала, что он по-прежнему находит ее привлекательной.

– Я просто хочу все прояснить с самого начала. Когда мы в прошлый раз смешали рабочие отношения с личными, из этого не вышло ничего хорошего.

– Да, я помню.

Разве мог он забыть, как от ее пения по его коже бегала дрожь? Как кровь кипела в его жилах, когда они целовались?

– В таком случае ты должен быть со мной полностью согласен.

– Я уважаю твое решение, Иден.

– Хорошо. Потому что, если ты хочешь со мной работать, тебе придется выполнять мое условие.

Он знал, что она все еще обижена на него за его решение распустить группу и заняться сольной карьерой Камбрии. Если бы он только знал, как убедить Иден в том, что был вынужден так поступить.

Блэйн прокашлялся:

– Иден, я просто хочу сказать, что ты мне очень нужна.

Ее глаза расширились от удивления.

– Успех этого альбома очень важен, – быстро продолжил он, пока она не увидела в его словах то, чего в них не было. – Ты – ключ к этому успеху. Можешь быть уверена, я не буду нарушать твое условие, касающееся наших отношений.

Она шумно выдохнула и дерзко вскинула подбородок:

– Правда? И почему я должна в это поверить? Один раз ты уже нанес мне удар исподтишка.

– Я никогда этого не отрицал, – ответил он. – Я понимаю, почему ты не торопишься принять мое предложение. Но от успеха этого альбома многое зависит, и я не могу себе позволить ненужный риск.

Блэйн не стал делиться подробностями. Ей не нужно было знать, что в случае неудачи его компания может вылететь из «Хэмилтон хаус».

Иден покачала головой и грустно улыбнулась:

– Семь лет назад для меня тоже было многое поставлено на карту. Но я готова сейчас поверить тебе на слово.

Блэйн вздохнул. У нее были основания не доверять ему, и они оба это знали. В тот злополучный день он пытался объяснить Иден и Эйнсли, почему был вынужден распустить группу, но они обе не захотели ничего слушать и выскочили из студии разгневанные и расстроенные.

– Полагаю, ты составил контракт?

Открыв ящик стола, он достал из него документ и положил перед ней.

– Если у тебя возникнут вопросы, дай мне знать.

Иден принялась читать контракт. Наблюдая за ней, Блэйн заметил, что ее лицо в какой-то момент приняло ошеломленное выражение, но она тут же взяла себя в руки. Когда она закончила читать и подняла глаза, Блэйн положил перед ней ручку.

Иден покачала головой и произнесла:

– Мне нужно время, чтобы обдумать твое предложение.

– Сколько времени?

– Думаю, недели мне будет достаточно.

Она пододвинула к нему ручку в тот момент, когда он за ней потянулся. Их пальцы соприкоснулись, и по его телу пробежал электрический разряд. Эта реакция напомнила ему о долгих ночах, которые они когда-то проводили в его студии. Судя по тому, как резко Иден отдернула свою руку, она их тоже не забыла.