Под полярной звездой. Повести о льдах, мужестве и долге

Но когда голова уже скрылась под водой, я вдруг ощутил скованными ногами дно. С неимоверными усилиями выбрался на берег. Меня долго била нервная дрожь, перешедшая в озноб от холода.

Взглянув на водоворот, я увидел, что корма байдарки по-прежнему вращается в нём, отсвечивая лопастью руля. Оболочка кормы оказалась неповреждённой, и воздушный пузырь удерживал лодку на плаву в вертикальном положении, как поплавок.

Вылив из сапог воду и закатив голенища, я поклялся, что никогда больше не сяду в лодку в сапогах с поднятыми голенищами. Выжал, насколько это удалось, одежду и снова надел на себя её холодную промозглость. С трудом протискиваясь меж камней, потащился вдоль берега вниз по реке. К холоду теперь присоединился волчий голод. А вокруг лишь голые камни, на которые приходилось присаживаться всё чаще и чаще. Хотелось лечь и забыться. Вспомнился любимый мною Джек Лондон…, и его «Любовь к жизни». Нет…! Пока ноги двигаются, нужно идти. Когда не сможешь идти, то нужно ползти…

Часто падал, поскользнувшись на мокрых камнях, и снова поднимался и, хотя и медленно, – но только вперёд. Нет, надо быть осторожней: если сломаешь ногу, то тогда… Потерялось чувство времени…, всё вокруг как в тумане…, и в глазах рябит: только камни, камни, камни…

А когда вдруг перед глазами, как из воздуха, соткалась резиновая лодка, то даже глазам своим не поверил… Подошёл и ощупал её… Действительно… лодка! Наша лодка!.., и в ней палатка и всё экспедиционное снаряжение. Не хватало только личных вещей ребят. Впереди шумел полутораметровый порог. Значит, сдрейфили и всё-таки сошли с маршрута. И в подтверждение догадки заметил кочевую тропу, уходящую от берега реки по распадку в сторону устья.

Из непромокаемого пакета извлёк часы: прошло более полутора суток с начала маршрута. И сразу же ощутил ужасную усталость и нестерпимое желание спать. Но, собрав последние силы, переоделся во всё сухое, поставил палатку и забылся мертвецким сном…

Когда, проснулся, то не сразу сообразил, где я нахожусь: с освещённых солнцем вылинявших потолка и стенок палатки лился ровный зеленоватожёлтый свет. Было тепло, и сразу же меня разобрал зверский голод. Вскрыл тесаком банку тушёнки и тут же умолотил её с половиной буханки хлеба.

Обыскал всё – термоса не было, котелка тоже. Зачерпнул из реки воды – от её ледяного холода заломило зубы.

Жизнь возвращалась. Надо было обдумать план дальнейших действий. Мелькнула шальная мысль: побыстрее в лодку и вниз по течению, ведь до устья уже совсем недалеко, а там – охотничья избушка. И в воображении сразу же представились раскалённая печка, тепло, уют… Ведь заслужил же! Но перед глазами вдруг предстала вращающаяся в водовороте корма байдарки. Немного поколебавшись, я всё же перенёс вещи в палатку, сдул лодку, и, уложив её в рюкзак, зашагал вдоль берега вверх по реке. Почему-то получается так: когда идёшь незнакомой дорогой в первый раз, она кажется значительно длиннее, чем тогда, когда идёшь по ней повторно. Так было и теперь. Даже с лодкой за спиной, не успев порядком устать, я добрался до злополучного омута, где по-прежнему болтался «поплавок» байдарки.

Зашёл выше по течению, накачал лодку, приготовил верёвку. Но лодку пронесло мимо, а я не успел набросить лассо на корму байдарки. И вторая попытка тоже не увенчалась успехом. На ходу слодки трудно набросить лассо. Лишь с третьей попытки удалось-таки заарканить корму байдарки.

Потом с берега я с трудом вытащил байдарку на сушу. Сушить обшивку было некогда. Тюки с разобранной байдаркой погрузил в лодку, куда через некоторое время добавил и палатку, и остальное снаряжение.

***

Через несколько часов я уже сидел в охотничьей избушке в устье реки. На печке, мирно урча, закипал чайник. Молодые ребята сидели на нарах и прятали глаза. Сказать было нечего. И Валера (т. е. Валерий Николаевич) уже почему-то назидательно не похлопывал меня по плечу, не называл «Мой юный друг». Да и нравоучительных речей почему-то не пытался произносить.

Югорский полуостров, п. Амдерма, 1976 г.

***

Река, весло, байдарка, лодкаДадут уверенно и чёткоСплавляющемуся ответ:Кто друг, а кто, простите, нет.Пороги, омуты и мели,Смывая маски хвастовстваВолной неласковой купели,Покажут правду естества:Чья рожа в зеркале криваИ кто есть, кто на самом деле.А. Рюсс

БУНТ КАПИТАНОВ

«Вот, значит, приоткрываю я, это, глаза…, а они уж тут как тут! Стоят вокруг кровати. А тот, страшнючий, что у них за главного, хрипит, показывая на меня пальцем: «Кончайте его!». Вижу – они уже дверь от меня загородили и стягивающейся дугою крадутся ко мне. Взвился я, локтем в окно – бряк! Высадил его вместе с рамой и – ходу, и ходу…

Они за мною, однако. Догнали всё же, подлецы, у колодца, окружили. Я им: «Не подходите…, сигану в колодец!». А тот, гнусавый, с кривыми рогами: – Врёт он всё! Не сиганёт – ни в жисть! Кончайте…!

Ну, тут-то я и прыгнул в колодец! А как уж вытащили меня оттудова, так и отправили прямо в психушку».

Эту историю, в которой достала его белая горячка, поведал нам Николай в первый же день знакомства. Рад был без памяти, что нашлись свободные уши! А уж это, поверьте, для него, большого любителя поговорить – редчайшая удача, ведь на сотни километров в округе – ни единого человеческого жилья. Своим же соседям по нарам он уже настолько проел плешь своими россказнями, что те на полном серьёзе грозились удавить его, если ещё хотя бы раз упомянет о «белочке».

Нет, они вовсе не были такими уж кровожадными и первое время с большим интересом выслушивали все его повествования, но потом сменившиеся обстоятельства повергли их в глубокое уныние и отчаяние. Только Николай, благодаря своей поразительнейшей приспособляемости к жизни в различных условиях и врожденной склонности легко относиться ко всяческим превратностям судьбы, которая, надо признаться, его отнюдь не жаловала, по-прежнему оставался невозмутимым и жизнерадостным. Или, во всяком случае, внешне производил такое впечатление.

Повстречались же мы с ним далеко за полярным кругом на фактории Усть-Юрибей, что на самом западном окоёме Ямала, почти четверть века тому назад. Очень многих, вероятно, само понятие «фактория» уводит в далёкое прошлое «Дикого Запада» Фенимора Купера и Джека Лондона. На самом же деле фактории сохранились и по настоящее время. В малонаселённых районах Заполярья, где кочуют со стадами северных оленей местные аборигены, эти фактории предоставляют им продукты и охотничьи припасы в обмен на шкуры и мясо. Располагаются эти объекты, как правило, на пересечении кочевых троп, представляя собой жилой дом с магазином и несколько складских помещений. В зависимости от товарооборота, обслуживаются фактории либо семейной парой, либо супругам придаются в помощь несколько наёмных работников. Усть-Юрибей – большая фактория и здесь сезонно подкармливались ещё четверо работников, разными судьбами заброшенных в эту дремучую глушь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.