Пробужденный 2: Тень культа

Глава 8

Я выходил из медитации медленно, словно всплывая из тёмных глубин к поверхности. Сознание ещё цеплялось за обрывки грёз — не снов, а именно грёз, тех странных видений, что посещают тифлингов в покое, — когда реальность вторглась мягко и настойчиво. Нежный поцелуй коснулся моих губ — лёгкий, как крыло бабочки, но с привкусом лаванды и утренней свежести. Тёплая ладонь скользнула по моему животу вниз, и я почувствовал, как кровь мгновенно отозвалась на прикосновение.

Я не открывал глаз. Не нужно было. Я знал эти губы, эти пальцы, это дыхание. Ауринэя.

Она перекинула ногу через мои бёдра и с протяжным, чуть дрожащим выдохом опустилась, впуская меня в своё горячее, влажное лоно. Я замер на мгновение, ощущая, как её тело обхватывает меня — тугое, пульсирующее, живое. Она начала двигаться, и каждое её движение было дразнящим, мучительным, совершенным. Её бёдра извивались с грацией кошки, поднимаясь и опускаясь, и я чувствовал, как волны наслаждения расходятся от места нашего соединения по всему телу.

Она стонала — тихо, сдержанно, на грани слуха, словно боялась, что нас услышат, хотя стены штаба были достаточно толстыми. Её ладони упирались в мою грудь, пальцы чуть царапали кожу, а платиновые волосы, распущенные и спутанные после сна, щекотали мои плечи. В полумраке комнаты, освещённой лишь первыми лучами рассвета, пробивавшимися сквозь щели в ставнях, её кожа казалась серебристой, а глаза, прикрытые в экстазе, — двумя изумрудами, горящими изнутри.

Я положил руки на её бёдра, помогая ритму, но не направляя — она вела сама. Её движения ускорялись, стоны становились громче, и я чувствовал, как внутри неё всё сжимается, готовясь к пику. Она выгнулась, запрокинув голову, и её волосы рассыпались по спине серебристым водопадом. Я последовал за ней через мгновение, изливаясь горячим потоком, и мы замерли, тяжело дыша, соединённые в одно целое.

Она упала на мою грудь, прижалась щекой к плечу, и я чувствовал, как её сердце колотится в унисон с моим. Прошло несколько долгих, наполненных тишиной и теплом секунд, прежде чем она приподняла голову и посмотрела на меня. Её зелёные глаза сияли, на губах играла довольная, чуть лукавая улыбка.

— С добрым утром, милый, — прошептала она, всё ещё тяжело дыша, и её голос был хриплым от пережитого наслаждения.

Я усмехнулся, провёл рукой по её спине, чувствуя, как влажная от пота кожа скользит под пальцами.

— Доброе утро, родная. Лучшее пробуждение за последние лет шестьдесят.

Она тихо рассмеялась, уткнувшись носом в мою шею, и мы лежали так ещё несколько минут, наслаждаясь близостью и покоем. За окнами просыпался город: кричали чайки, гремели телеги, где-то вдалеке перекликались торговцы. Но здесь, в нашей комнате, время замерло.

Наконец она пошевелилась, нехотя высвободилась и села на край кровати, потягиваясь.

— Нужно вставать. Сегодня много дел. Ты вчера говорил о мастере для посоха Мириэль.

— Да, — я тоже сел, разминая плечи. — Дварф Торин Молот Рун. Живёт к югу от города, два часа пути. Линн рекомендовала его как лучшего мастера по посохам. Думаю, после завтрака отправимся.

Ауринэя кивнула, собирая волосы в небрежный узел.

— Я с тобой.

— Договорились.

Я поднялся, натянул штаны и рубашку, проверил клинки — привычка, от которой не избавиться. Ауринэя оделась быстрее, и мы вместе вышли в общий зал штаба.

Там уже кипела жизнь. Горн, как обычно, возился у камина, подбрасывая дрова. Анна сидела за столом, расчёсывая волосы, и о чём-то тихо переговаривалась с Велшарой, которая держала на коленях свой лук, покрытый серебристой тканью. Ильгарвен и Мириэль сидели рядом, и целительница, увидев меня, встала и подошла.

— Капитан, — начала она, и в её голосе звучало сдерживаемое волнение. — Лиссар вчера рассказал о находках. Александрит, кварц-накопители, древень Это же невероятно! Я не знаю, как благодарить.

— Не нужно благодарностей, — ответил я. — Ты — часть стаи. Всё, что делает нас сильнее, — общее дело. Сегодня поедем к мастеру. Линн рекомендовала дварфа Торина Молота Рун. Он живёт к югу от города, в хижине у Серых Скал. Говорят, лучший мастер по посохам в этих землях.

Мириэль прижала руки к груди, и её изумрудные глаза, такие похожие на драконьи, заблестели.

— Я поеду с вами. Хочу увидеть мастера, который будет его создавать. Возможно, смогу что-то подсказать по магической части.

— Конечно, — кивнул я. — Остальные пусть отдыхают или занимаются своими делами. Горн, Анна, вы как?

Горн отмахнулся.

— Я лучше в кузню схожу, проведаю Гирда. Узнаю, как там наше снаряжение. А то неделя почти прошла, а вестей нет.

— А я, пожалуй, потренируюсь с Велшарой, — добавила Анна. — Ей нужно освоиться с луком, а я могу показать пару приёмов для ближнего боя, на случай если враг подберётся слишком близко.

Велшара благодарно кивнула.

— Отлично, — подвёл итог я. — Тогда завтракаем и выдвигаемся. К вечеру вернёмся.

Мы быстро перекусили — Горн сбегал в таверну и принёс свежий хлеб, сыр и холодное мясо, — и я, Ауринэя и Мириэль вышли из гильдии. У конюшни для экзотических животных нас уже ждал Аэл'Талас, вычищенный и накормленный. Его белоснежная шерсть сияла в утреннем свете, а серебряные рога переливались, как лунный свет.

— Он выдержит троих? — с сомнением спросила Мириэль, глядя на оленя.

— Выдержит, — улыбнулась Ауринэя. — Аэл'Талас силён. И путь недолгий.

Мы забрались на оленя: Ауринэя впереди, я за ней, Мириэль позади, обхватив меня за талию. Аэл'Талас фыркнул и сорвался с места, унося нас прочь из города.

Дорога на юг шла через поля и перелески. Солнце поднималось выше, заливая мир теплом и светом. Ветер трепал наши волосы и плащи, пахло свежей травой, полевыми цветами и приближающимся летом. Мы ехали молча, наслаждаясь покоем и красотой вокруг.

Через два часа впереди показались Серые Скалы — невысокие, но крутые утёсы, поросшие мхом и редкими соснами. У их подножия, в небольшой долине, приютилась одинокая хижина. Деревянная, добротная, с трубой, из которой вился дымок. Рядом журчал ручей, и на его берегу стояла кузница — небольшая, но явно действующая: из открытой двери доносился стук молота.

Мы спешились. Аэл'Талас, фыркнув, направился к ручью пить, а мы подошли к двери хижины. Я постучал.

Стук молота стих. Через минуту дверь открылась, и на пороге появился дварф. Он был ниже меня на голову, но широк в плечах, как все его сородичи. Густая седая борода, заплетённая в две косы, доставала до пояса. Глаза — тёмные, умные, с прищуром.

— Чего надо? — буркнул он, оглядывая нас. Взгляд задержался на моих рогах, на ушах Ауринэи, на чешуйках Мириэль. — Эльфы, тифлинг, полукровка Редкая компания для моей скромной обители.

— Нас прислала Линн, — ответил я. — Торин Молот Рун?

— Он самый, — дварф чуть расслабился, услышав имя Линн. — Ну, раз Линн прислала, заходите. Только ноги вытрите.

Мы вошли в хижину. Внутри было чисто и опрятно, но повсюду стояли стеллажи с материалами: куски дерева разных пород, кристаллы, слитки металлов, мотки проволоки, свитки с рунами. В углу стоял верстак с тисками, а над ним висели готовые посохи — разных форм и размеров, от простых деревянных до богато украшенных, с навершиями из драгоценных камней.

Торин уселся на табурет, жестом пригласил нас садиться.

— Ну, показывайте, что принесли. И рассказывайте, чего хотите.

Я выложил на верстак наши находки: двухметровый сук древня, тёмный и гладкий, с едва заметными серебристыми прожилками; два кварц-накопителя легендарного качества, каждый размером с фалангу пальца, сияющие внутренним светом; и неогранённый александрит, переливающийся зелёным и красным в зависимости от угла зрения.

Торин замер. Его глаза расширились, и он осторожно, почти благоговейно, коснулся сука древня.

— Древень Настоящий, двухметровый, без единого сучка. Такой материал я не держал в руках уже лет двадцать. — Он перевёл взгляд на кварц-накопители и присвистнул. — Легендарное качество. Чистые, как слеза богини. Да в них маны — на целую армию хватит. А это — он взял александрит, поднёс к свету, и камень заиграл красками, — александрит. Редкость. Очень сильный камень для посоха жизни. Усиливает целительную магию, защищает от тёмных сил.

Он положил камень и посмотрел на Мириэль.

— Девочка, твоя работа целительство?

— Да, мастер, — ответила Мириэль, склонив голову. — Я архимагистр целебной магии. Мой нынешний посох хорош, но с такими материалами я смогу лучше направлять свою ману.

Торин задумался, почесал бороду.

— Я сделаю. Но работа займёт несколько дней. Древень нужно подготовить, пропитать магическими эссенциями, вырезать руны. Кварц-накопители вставить в навершие, александрит — в центр, как сердце посоха. Это будет не просто посох, девочка. Это будет артефакт легендарного уровня. С ним ты сможешь не только исцелять, но и воскрешать ну, почти. Тяжёлые ранения, потеря конечностей, даже проклятия — всё будет под силу.

— Сколько? — спросил я.

— За работу? — Торин хмыкнул. — Сто пятьдесят золотых. И ещё пятьдесят — за редкие эссенции, которые у меня есть в запасе. Итого двести. Но, учитывая, что вы от Линн, и материалы такие редкие, — он мечтательно погладил сук древня, — я готов сделать скидку. Сто восемьдесят. И я буду счастлив поработать с таким сокровищем.

Я переглянулся с Мириэль. Она кивнула, не в силах скрыть восторг.

— Договорились, — сказал я, отсчитывая монеты.

Торин сгрёб золото в ладонь, и оно исчезло в одном из многочисленных карманов его фартука.

— Через три дня приходите. Всё будет готово. А теперь идите, у меня много работы.

Он уже отвернулся к верстаку, забыв о нас, и начал что-то бормотать себе под нос, поглаживая древень. Мы тихо вышли и закрыли дверь.

Мириэль, оказавшись на улице, глубоко вздохнула и посмотрела на меня сияющими глазами.

— Спасибо, капитан. Я не знаю, как выразить

— Не надо, — прервал я её с улыбкой.

Мы забрались на Аэл'Таласа и отправились обратно в Греймур. Солнце уже перевалило за полдень, и дорога казалась короче. Впереди нас ждало много дел.

Три дня пролетели как один. Греймур жил своей обычной жизнью: торговцы кричали на рынках, кузнецы стучали молотами, в порту разгружали корабли, а в тавернах лился эль. Мы же использовали это время для подготовки. Горн и Анна гоняли Велшару на тренировочном полигоне, оттачивая её навыки ближнего боя — теневой лучник должен уметь постоять за себя, даже если враг подобрался вплотную. Ильгарвен и Лиссар проводили часы в спаррингах, собирая зрителей: драконорождённый с парными ятаганами против полуэльфа-ассасина — зрелище завораживающее. Мириэль помогала в храме Вердиса, практикуя целительство на страждущих, а я и Ауринэя мы просто наслаждались обществом друг друга. Вечерние прогулки под луной по крышам домов. Иногда случайные прохожие странно на нас смотрели, хотя что может быть странного, в паре эльфийки и тифлинга, идущих за руку? Очередной насильник или тать с торчащей из колена стрелой, который вопит, пока его тащат связного по брусчатке не в счет.

На третий день, ближе к полудню, в дверь штаба постучали. Горн, оказавшийся ближе всех, открыл, и на пороге возник запыхавшийся мальчишка-посыльный из «Союза Стальных Молотов».

— Господин Гирд велел передать, что заказ готов! — выпалил он, сверкая глазами. — Просил вас прийти как можно скорее. Он сказал он сказал, что это лучшая работа в его жизни!

Мы переглянулись. Горн расплылся в улыбке, Анна хлопнула в ладоши, Велшара подпрыгнула на месте. Даже Лиссар позволил себе лёгкую усмешку. Я кивнул посыльному и бросил ему серебряную монету — мальчишка поймал её на лету и умчался.

— Собираемся, — скомандовал я. — Все. Хочу увидеть лица каждого, когда вы наденете новое снаряжение.

Через полчаса мы всем отрядом — восемь Волков — стояли у дверей кузницы Гирда. Дварф встретил нас лично, и его лицо сияло так, словно он самолично выковал Молот Богов. Он был без фартука, в чистой рубахе, и даже борода его была расчёсана и умащена каким-то маслом.

— Заходите, заходите! — засуетился он, пропуская нас внутрь. — Я не спал трое суток, но оно того стоило! Клянусь бородой Торальда, это лучшее, что я создал за последние сто лет!

В кузнице было непривычно тихо — горн погашен, инструменты убраны. Вдоль стен, на специальных стойках, выстроилось снаряжение. И при виде его у меня перехватило дыхание.

Метеоритное железо, из которого всё было выковано, имело глубокий, тёмно-серый цвет с характерным узором — пересекающихся линий, переливающимися серебром при малейшем движении. Каждый предмет был произведением искусства.

Гирд начал с меня и Лиссара.

— Парные клинки, два комплекта, как заказывали. Лёгкие, сбалансированные, с орихалковыми нитями вдоль лезвия — режут нежить, как горячий нож масло. В рукоятях по два зачарованных рубина: один на уничтожение нежити, второй на сокрытие присутствия. В ножнах — та же магия.

Он протянул мне клинки. Я взял их, и они легли в ладони, словно продолжение рук. Баланс идеальный, вес — почти неощутимый. Лезвия отливали тёмным серебром, и на каждом, у основания, была выгравирована оскаленная волчья голова. Я сделал пару взмахов — воздух расступился с тихим свистом.

— Впечатляет, — признал я. Лиссар, получивший такой же комплект, молча кивнул, но в его глазах горел огонь одобрения.

— Лёгкая броня для вас двоих, — продолжил Гирд, указывая на манекены. — Куртки из дублёной кожи скального василиска, усиленные метеоритными пластинами на груди, плечах и предплечьях. Лёгкие, не сковывают движений, но держат удар не хуже рыцарского доспеха. Воротник высокий, защищает шею. Капюшоны отстёгиваются.

Мы примерили. Броня села идеально, словно Гирд снимал мерки лично. Я повёл плечами — свобода движений полная.

Следующей была Анна. Для неё Гирд приготовил пару длинных изогнутых клинков — тоньше и легче моих, с рукоятями, удобными для обратного хвата. На лезвиях, у самого основания, красовались два зачарованных рубина.