От мрака к свету
- -
- 100%
- +
Войдя внутрь, Верита оказалась в атмосфере, которая буквально кричала о беззаконии и отчаянии. Зал был переполнен людьми, среди которых выделялись пьяницы, шумно обсуждавшие свои дела. В воздухе витал запах пролитого хмеля и табака, а с потолка свисали гирлянды из увядших листьев.
Её взгляд остановился на человеке, сидевшем у барной стойки. Это был мужчина среднего роста, с неотесанными чертами лица, русыми кучерявыми волосами и густой бородой, которая доставала почти до его груди. Он выглядел как человек, который повидал многое и не боится уснуть в грязи.
Верита подошла к нему с лёгкой опаской, стараясь не привлекать внимания остальных посетителей. Она остановилась рядом с барной стойкой и, стараясь говорить как можно тише, спросила:
— Здравствуйте, я свето-рыцарь Верита из храма Игниса, ищу человека по имени Фубитоссо.
Лицо бродяги, грубое и неотесанное, мгновенно преобразилось от удивления: глаза широко раскрылись, но затем выражение его лица стало отчужденным, как и прежде.
— Я это, Фубиссо Грейн, что этим идолам от меня опять надо? — человек ответил тихо и равнодушно.
Неслыханное везение! Опьяневший бродяга в потрёпанной рубахе, с затуманенным взглядом и спутавшимися мыслями, оказался тем самым наёмником из отряда Шпилда. Его некогда грозное имя теперь звучало как насмешка — «Проходимец» Фубитоссо. Верита, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее от предвкушения выполненного задания, с лёгкой улыбкой щёлкнула пальцами, словно ставя точку в этом моменте. Она окинула взглядом окружающую обстановку, пытаясь уловить каждую деталь, и, найдя стоящий возле стола пустой деревянный табурет, уверенным шагом подошла к нему. Верита села рядом с наёмником, её присутствие наполнило пространство напряжением и ожиданием.
— Верным божьим слугам нужно узнать о том, где ваше дитя. — девушка спросила напрямик, не оставляя места для недосказанности.
Проходимец хитро прищурился, чуть прикрыв свои глаза, и с лукавой, почти зловещей улыбкой произнёс:
— Поищи в болоте каком или в лужах на дороге.
— Ты убил его? — спросила Верита с нарастающим шоком на лице.
— Да лучше бы убил... Мерзкая лягушка, узнал бы где они елозят, всем бы глотки перерезал! А ты, овца удная, шла бы... искать шикарей для утех, а может, пфф, и я, а?
Сердце Вериты наполнилось злобой, сжав кулаки, она хлестко ударила пьяного наемника по щеке. Удар был тяжелый и болезненный, так как на руку девушки была одета железная перчатка. Фубитоссо от такой силы чуть не упал с табурета, простонал и тряхнул головой, выплюнув на деревянный пол выбитый гнилой зуб. Ошалевший от такого наемник неряшливо замахнулся на Вериту, но та ловко словила его руку и, вдавив в деревянную лавку, начала медленно выкручивать. Прославленный наемник завизжал как свинья и начал оскорблять деву-светорыцаря, храмы и не забывал про свое дитя, пожалев, что он связался с его матерью. Верита отпустила руку наемника и с отвращением в голосе произнесла:
— У тебя есть выбор: либо ты расскажешь мне всё, что знаешь, либо тебя завтра приведут на плаху в пример тем, кто идет против воли божьей... Решай!
Фубитассо долго сжимал помятую руку, стараясь унять боль. Наконец, собравшись с силами, он взял стакан хмеля, сделал глубокий глоток и, мотнув головой, чтобы отогнать мучительные мысли, начал рассказывать.
— Больше десяти лет назад было, я потерял своих товарищей в личевщине, потом пошел один в Фареил и узнал, что вор украл наших лошадей. Я тогда начал искать работу, но наемников там не жаловали, особенно бродячих, дошел до рыночных лавок в городе и нашел там местную гадалку, сидела она за этим, как его... прилавком с рыбой. Она указала на меня пальцем и сказала, что я в лесу найду судьбу. Не теряя ни минуты, я ушел ее искать, и о чудо, я ее нашел, горько рыдающую на камне.
— Ты с ума сошел или что? — перебила его недоумевающая Верита.
— Да женщину... женщину я там нашел. — Сделав еще глоток хмеля, он продолжил: — А я и не растерялся, подошел там к ней узнать, в чем дело.
Замолчав, он устремил взгляд вдаль, словно пытаясь найти ответы в пустоте. Глубокий вдох наполнил его легкие, и, собравшись с мыслями, он продолжил.
— Оказалось, что она принцесса и попала в большую беду, напали на них Мурлаки да украли ее медальон с ракушкой, окопавшись в замке, который на берегу Безымянного острова. Эх, я даже и не спросил, почему там или зачем? Пообещал тогда ей помочь, вернулся обратно и доплыл до дворца Мурлаков на своей лодке, прокрался тайно и бился с колдуном Тилефиром. Из его жезла била молния, которая поразила меня, но я встал и легко победил его и нашел тот самый медальон!
Допив стакан до дна, Фубитоссо изменился в лице: его радость внезапно сменилась глубокой печалью. Верита, наблюдая за ним, слегка успокоилась, но её суровое выражение лица не смягчилось. Она пристально посмотрела на него и с холодной решимостью спросила:
— И что же было потом?
— Я вернул ей медальон, а потом мы как разговорились, и у нас была этакая страстная ночь.
— Так значит, твое дитя сейчас в Фареиле?
— Нет, мы лежали на траве возле реки и смотрели на небо, думал, встретим рассвет, а она как спросила, хочу ли я на ней жениться, я без всякого сомнения ответил «да», она поднялась и надела свое ожерелье, да как засветилась ярким чародейским светом! А как свет исчез, передо мной стоял Мурлак весь в зеленой лягушачьей коже, большими, словно блюда, желтыми глазами, зубы огромные и... и еще гребень большой из спины торчал! Повернет как морду на меня и пробурчала что-то на ихнем языке, да прыгнула в реку, — Фубитоссо завершил свой туманный и сбивающий с толку рассказ.
— Ты сейчас мне по-серьезному утверждаешь, что встретил женщину Мурлака и у нее... от тебя родилось дитя? — спросила Верита, уже теряя вымысел от реальности.
— Ну когда я последний раз тебе врал, а? — промямлил Фубитоссо, всё это время смотря на пол.
Верита взорвалась гневом: её лицо исказилось яростью, глаза злобно метались из стороны в сторону, а щеки залила густая багровая краска. Она с такой силой ударила кулаком по стойке, что пустая кружка наемника, стоявшая на краю, с грохотом полетела на пол. Вскипев от ярости, она схватила Проходимца за шиворот, резко подняла его с табурета и, нависая над ним, прорычала:
— Не смей лгать пьянь, живо говори где твой выродок или, сейчас же швырну в темницу!
— Я... я не знаю где он, м-может на Безымянном острове, где живут они, прошу пощади, я сказал что знал. — взмолился отрезвевший от страха Проходимец.
Верита выдохнула и, прикрыв глаза, швырнула Фубитоссо на пол, развернулась и пошла к выходу, лишь сказав напоследок:
— Чтобы завтра был в храме!
Наёмник еле поднялся с пола и, пододвинув табурет, заново сел на него, опасаясь того, что его будет ждать с лучами утреннего солнца.
Выйдя из кабака, девушка была слегка подавлена, она почти ничего не узнала, может, сказал правду, может, соврал, всё может быть. Подняв взгляд на дорогу, она спешно направилась в храм. Зайдя туда, она рассказала о произошедшем святому отцу. Илтон стоял перед Веритой, погрузившись в глубокие раздумья, смотря то на нее, то отводя взгляд в сторону.
— Эх, Верита... Угрозы, рукоприкладство, разве так подобает себя вести рыцарю веры? Светорыцарь должен быть силен не только телом, но и духом, почему злость всегда так легко застит тебе глаза? — вздыхая, отчитал ее отец Илтон.
— Он оскорбил храмы, оскорбил меня... Я еле сдерживала себя, чтобы не покалечить, да и того хуже — убить. — с грустью в голосе произнесла девушка.
— Ярость и злость — вот что тянет всех к греху. Сейчас перед сном прочти заповедь Вернуфтову, чтобы простить грехи свои и чужие.
— Прочту и усвою.
— Ладно, ты рассказала всё, о чём поведал Фубитоссо? У меня чувство, будто он, ясно дело, чего-то от тебя утаил.
— Как и сказала ранее: нашла его в баре, узнала, где это дитя... Вернее, кто это дитя, но мне кажется, что он лжет.
Илтон сложил руки у пояса и поднял взгляд на Вериту, лишь усмехнувшись.
— Да, тягости, они и в Кенихе тягости, но не переживай, я послал двоих свето-рыцарей храма, чтобы Фубитассо встретил рассвет с нами, тогда-то и узнаем, что есть правда, а что ложь. Тебе же нужно идти спать ложиться.
— А как же...
— Заповедь перед сном, ну всё, ступай, ступай! — решительно настоял Илтон.
Верита с грацией и почтением склонила голову, демонстрируя глубокую уважительность. Её движения были отточены, а взгляд — проникновенным. С достоинством она покинула комнату, тихо закрыв за собой дверь, оставив за ней атмосферу уважения и серьёзности.
Путь в Линево
Солнце мягко касалось черепицы городских домов, окрашивая её в тёплый золотистый оттенок. Лёгкие облака, словно стая белых птиц, неспешно скользили по алому небу, отражая первые лучи рассвета. Деревья, подвластные дыханию ветра, тихо раскачивались, шелестя листвой, словно шептали свои древние тайны. Птицы, словно маленькие вестники весны, порхали под крышами домов, создавая гнёзда из пуха и травинок, наполняя воздух звонкими трелями.
В зале церкви царила напряжённая тишина. В центре помещения, окружённый стражами, стоял Фубитоссо. Его глаза были закрыты, голова опущена, словно он пытался спрятаться от реальности. Воздух вокруг него был пропитан запахом перегара и нечистот, вызывая у окружающих чувство отвращения. Верита, стоявшая справа от стражей, сохраняла спокойствие, но её взгляд был полон решимости и ожидания. Она знала, что скоро всё изменится.
Прошло два часа, и зал наполнился тихим шорохом шагов. Святой отец Илтон, с выражением усталости на лице, вошёл через запасную дверь. Его взгляд остановился на Фубитоссо, и в комнате повисла тяжёлая тишина. Илтон медленно подошёл к центру зала, где уже стоял Фубитоссо, и, тяжело вздохнув, произнёс:
— Я Илтон Вин Стейн, приветствую тебя... Проходимец Фубитоссо, знаешь ли ты, по какой причине здесь?
— Ну так-то думаю, — Наемник хрюкнул свои слова, даже не удосужившись поднять голову.
Илтон старался держать себя в руках, но в какой-то момент он прищурился, будто бы что-то почувствовав, и продолжил:
— Хорошо, а в кого из богов веруешь?
— Не верю только в сказки.
Святой отец медленно, но решительно шагнул вперед, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, хотя внутри него бушевали противоречивые чувства.
— Явно не в Светлого Игниса и не в Темного Коракха... Может, ты помазанник Вернуфта?
Улыбка Фубитоссо озарила его лицо, растянувшись от уха до уха. Его глаза, широко раскрытые, сверкали, как два кристалла, и он с воодушевлением ответил:
— Верую в того, кто во мраке дает свет... «Мыследаритель» есть Бог великий над всеми богами.
Глаза Илтона расширились от ужаса, а лицо мгновенно побледнело. Стражи, словно гончие, молниеносно схватили наемника за запястья и резко поставили его на колени, не давая возможности сопротивляться. Верита, потрясенная до глубины души, судорожно схватилась за рукоять своей тяжелой булавы, готовясь к неизбежному. Святой отец, чья фигура излучала непреклонную решимость, шагнул вперед и, не сводя глаз с Фубитоссо, уверенно положил правую ладонь ему на лоб. В этот момент голос Илтона изменился — из мягкого и доброжелательного он стал жестким, холодным и металлическим, словно высеченным из камня.
— Ты одна из его закладных кабал, а раб Мавеотов, но на чернецов его ты не похож! Говори, животное!
Глаза Фубитоссо задергались в паническом страхе, лицо исказилось от ужаса, а губы беззвучно задрожали, словно он пытался что-то сказать, но не мог.
— Отк-куда, как ты... Ничего не скажу! — кукарекнул наемник.
Илтон уставился на Проходимца с такой яростью, что его глаза, казалось, могли прожечь насквозь. Он медленно прищурился, и в его взгляде мелькнуло что-то хищное, словно он готовился к прыжку. Его голос прозвучал тихо, но от этого стал ещё более угрожающим:
— Я вижу, я чую, от тебя веет мраком, и я немедленно очищу твое тело и разум от этой гнили!
Верита мысленно обругала себя за непростительную оплошность: «Как я могла не распознать этого проходимца еще в кабаке? Какой же я была слепой!» Она нахмурилась, сжимая кулаки от досады и раздражения на свою невнимательность.
— Можешь молчать, если тебе так проще, — Илтон произнёс это, прикрывая глаза и словно погружаясь в свои мысли. Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась твёрдая уверенность. — Я сам всё прочту.
Святой отец будто бы проник в его сознание и узрел, как он отправлялся к Белигу, как погибли его товарищи, и роковую сделку с Мавеотом в мрачном чертоге. Убрав ладонь с головы Фубитоссо, отец Илтон впился суровым взглядом в наемника, без злобы или омерзения, а с жалостью.
— Нет, не могу, я не всесилен, чтобы бороться со смертью, тебе всю жизнь придется искать милости... «Раб всех рабов» стало тебе вторым именем! Ты не солгал лишь единожды, ведь правда не знаешь, где твое дитя.
Сказав это, Илтон медленно повернул голову к Верите, его взгляд был полон глубокой печали. Тяжело вздохнув, он тихо произнес:
— Пока моей уверенности в чем-то быть не может. Верита, выйди пока на улицу, мне надо побеседовать с Проходимцем наедине, после этого отправитесь на поиски дитя.
Девушка, не задавая ни единого вопроса, низко поклонилась и тут же исчезла, оставив их почти наедине. Во дворике возле храма она сорвала зеленый листочек с ветки ближайшего дерева и, нервно шагая из стороны в сторону, начала отрывать от него кусочки. Время тянулось медленно, словно резиновое. Верита пыталась сосредоточиться на размышлениях о том, какой путь выбрать, чтобы добраться до Фареила, но мысли разбегались. В такие моменты она всегда вспоминала, как стояла в ночных дозорах зимой до того, как стала рыцарем. Эти воспоминания хоть как-то спасали её от тягостной скуки.
Прошло почти два часа, и из ворот храма наконец появился Фубитоссо. Его движения были неестественно быстрыми, а на лице играла странная тень неопределенности.
— О чём вы говорили? — спросила наёмника подошедшая Верита.
— Не твоего ума дело, о чём я говорил, искать я тоже никого не буду!
Верита была ошеломлена дерзостью наёмника, но усилием воли взяла себя в руки. Её лицо исказила холодная маска раздражения, а в глазах мелькнул опасный блеск.
— Видимо, до тебя не дошло, тебя никто не спрашивает, и слово твое никто не выслушает!
— С чего это? — вопросил в недоумении Фубитоссо.
— Не пойдешь, тебя, кхм-кхм, повесят. Пойдешь и наконец-то встретишь брошенное тобой дитя.
Проходимец нахмурился, его голос зазвучал резко и громко, словно он пытался запугать собеседника, демонстрируя уверенность и власть, хотя на самом деле от него мало что зависело.
— По-твоему, это хорошо — на мозоль наступать?
— Что сказано, то приказано, да, тебя обманули, и это скорбно, но не смей в отместку ненавидеть свое дитя, которое в тот момент даже не родилось на свет... Не делай из себя большее ничтожество, чем ты есть на самом деле.
Фубитоссо тяжело задышал, его грудь вздымалась и опускалась в такт учащенному сердцебиению. Но постепенно, с трудом контролируя себя, он смог успокоиться. Глубокий вдох и выдох, еще один, и наконец его руки перестали дрожать. Он тряхнул ими, сбрасывая напряжение, и, с трудом сдерживая эмоции, спросил:
— А как ты бы поступила на моем месте?
— Ринулась бы на поиски, пока потерянное дитя не нашло бы меня в отместку, яблоко от яблони, так-то! — без тени сомнения ответила Верита.
Наемник с трудом открыл рот, словно не веря своим ушам, затем яростно замотал головой, как будто пытаясь отогнать наваждение. Его лицо исказилось гримасой раздражения, а ноздри раздулись, как у разъярённого ежа, готового броситься в атаку. С фырканьем, полным презрения, он развернулся собираясь уйти прочь, всем своим видом демонстрируя, что больше не намерен тратить на это время.
— Удачи тогда с поисками, хе, сумасшедшая.
Верита резко схватила его за шиворот, не давая вырваться, и с легкой, но уверенной ухмылкой, которая озарила лишь половину её лица, произнесла:
— Помнишь, что было вчера?
Фубитоссо замер, едва сделав три шага, и ощутил, как его резко дергают назад за шиворот. Он захрипел, пытаясь повернуть голову в сторону девушки, но не издал ни звука.
— У меня есть право снова сделать подобное, хочешь? — продолжила Верита.
Наёмник на мгновение задумался, его взгляд устремился прямо в её глаза. Он выдержал паузу, словно взвешивая каждое слово, а затем произнёс:
— Я пойду тогда с тобой... Руку только опусти.
— Клянешься, что не сбежишь? — вопросила Верита.
— Да я это... клянусь.
Услышав слова Проходимца, девушка с трудом разжала пальцы, удерживающие его за шиворот. Они быстро покинули двор храма Игниса и направились к выходу из города. Фубитоссо, не сводя глаз с домов, тянувшихся вдоль узкой улочки, размышлял о предстоящем пути. Когда они оказались на рыночной площади, полной криков торговцев и запахов свежих продуктов, наемник нарушил затянувшуюся тишину.
— Раньше-то всё было гораздо скромней.
— Это как? — решила поддержать разговор Верита.
— Как, как? Дома тогда были не так часто, рынок был мельче, и церковь была одна всего.
Девушка задумалась, слушая его рассказ. Он упоминал, что отправился с отрядом в путешествие более десяти лет назад, но не уточнял конкретную дату. Она решила задать уточняющий вопрос, чтобы лучше понять, о каком именно времени идет речь.
— В каком году ты с соратниками отправился в путешествие?
Фубитоссо был ошеломлен этим вопросом и погрузился в глубокие раздумья. Его лицо выражало смесь удивления и сосредоточенности, пока он задумчиво почесывал свою густую русую бороду, словно пытаясь нащупать ответ среди ее завитков. Прошло добрых пять минут, прежде чем он наконец-то вспомнил заветную дату, и на его лице мелькнула тень удовлетворения.
— Точно было, в году так тысяча сто третьем... А не, не сто втором, да было!
— Прошло пятнадцать лет получается, а не десять.
— Почему это?
Услышав это, Верита сначала подумала, что Фубитоссо либо не умеет считать, либо ему действительно безразлично происходящее. Она нахмурилась, не понимая, как можно быть таким невнимательным, и решила добавить, чтобы прояснить ситуацию:
— Ну подумай, ты встретил свою принцессу в тот же год, как попал в личевщину.
— Что-то такое, да.
— Твое дитя, пока бы развилось в материнской утробе и родилось, прошел бы еще неполный год.
— Угу.
— Получается, твоему дитя уже исполнилось полных четырнадцать лет!
Неспешным шагом они миновали шумный рынок и направились по широкой центральной улице к массивным деревянным воротам, охранявшим вход в город. Верита уверенно заговорила со стражниками, и те, выслушав её, без лишних вопросов пропустили их внутрь. Покинув стены города, они ступили на тропу, изрезанную сапогами и колёсами повозок. Настроение Вериты начало медленно улучшаться, но Фубитоссо, напротив, оставался угрюмым. Он лишь тихо ворчал себе под нос, словно пытаясь заглушить раздражение.
Когда тропа привела их к густым зарослям подлеска, Фубитоссо не выдержал. Он резко остановился и повернулся к Верите, его лицо исказила гримаса недовольства.
— Мы куда сейчас шагаем вообще?
— Шагаем до города Кенех или хотя бы до его окрестных деревень, — ответила ему Верита, остановившаяся вслед за ним.
— Без еды и питья?! — запричитал наёмник.
Верита с неуверенностью взглянула на Проходимца, но быстро взяла себя в руки и ответила.
— С чего же это, монета у меня найдется, да и у тебя, пьянь, судя по всему, тоже. Доберемся до деревень, что на границе с Кенехом, а затем и в сам город!
Фубитоссо заворчал и нахмурился, скрестив руки на груди. Его взгляд был мрачным, а мысли, казалось, путались в голове. Но вдруг, словно молния, его озарила идея. Глаза сверкнули решимостью, и он, не теряя ни секунды, выпалил свое предложение.
— Зайдем в Линево!
— Что за «Линево», это что вообще?
— Ну, Линь правильно деревня называется вроде... До меня так-то дошел подтвержденный слух, что у их леса окопались ороки, а Нью-Деров король послал туда рыцарей, можем помочь заскочить, а может, и нажиться.
Глаза Вериты лишь на секунду расширились от удивления, когда она услышала слова Фубитоссо. В его голосе звучала смесь благородства и скрытой хитрости, как будто он на мгновение превратился в загадочного и опасного наемника.
— От тебя точно такого не ждала.
— Что захочу разжиться?
— Нет, что хочешь пойти на выручку рыцарям короля, я-то думала, что для «Проходимца» Фубитоссо добродетель — это сломанный раритет, который не продать.
— Меня так-то раньше по городам называли «Герой героев» было!
— Да, да-а.
Фубитоссо глубоко вдохнул, медленно выдохнул, опустил руки и повернул голову из стороны в сторону, наслаждаясь моментом. Его лицо светилось гордостью и решимостью, и он произнёс с непоколебимой уверенностью:
— Нет, ну можно, конечно, пойти в «Кенех», где точно никакой новости не сыскать.
Верита не стала вступать в спор, понимая, что он прав: они действительно могли бы помочь тем, кто нуждается. Даже если бы они отправились в Кенех, там вряд ли кто-то что-то знал или мог найти. Собравшись с мыслями и укрепив решимость, они направились к Линеву. Идя по дороге, Верита погружалась в красоту природы вокруг, наслаждаясь каждым мгновением и чувствуя, как её сердце наполняется уверенностью и спокойствием.
Ороки
Верита и Фубитоссо, следуя намеченной торговой тропе, достигли деревни Линь. Это небольшое поселение, затерянное в глуши, казалось, не имело ничего примечательного на первый взгляд. Однако, ступив на её улицы, путешественники ощутили особую атмосферу. Деревня не была отмечена ни на одной карте, что делало её существование почти мистическим. Основным промыслом и страстью местных жителей была охота, которая здесь процветала благодаря удалённости и скрытности. Линь жила своей жизнью, скрытая от посторонних глаз, словно драгоценный камень в лесной короне.
Ближе к вечеру, обходя улочки деревни, Верита заметила двух рыцарей-ратников, собиравших провизию. Она остановилась у ветхой деревянной ограды, наблюдая за ними. Фубитоссо нехотя шмыгнул носом и, стараясь не привлекать её внимания, быстро подбежал к ратникам. Он начал что-то решительно им рассказывать, активно жестикулируя и указывая на девушку. Верита нахмурилась, но продолжала наблюдать. В какой-то момент один из ратников махнул рукой в сторону густого леса. Фубитоссо обернулся, убедился, что Верита заметила его сигнал, и одобрительно поднял вверх большой палец. Девушка презрительно цыкнула, но всё же последовала за ними. Фубитоссо уверенно шагал за ратниками, стараясь не выдать своего волнения. Они двинулись в сторону леса, надеясь, что смогут остаться незамеченными. Верита шла за ними, её шаги были размеренными, но в голове крутились тревожные мысли.
По правую руку от деревни ближе к еловому подлеску стояли тенты с Нью-Деровскими гербами. Там и обосновался отряд вооруженных рыцарей. Верита начала подмечать, что солдаты были большей своей частью одеты в кольчугу да шлем, очень скромно для ратников короля. Самих рыцарей на глаз было меньше сорока, таким отрядом не то что с ороками биться, даже шайку разбойников в лесу тягостно забить. Нехорошо. Рыцари возле тентов кое-как пытались развести костры для обогрева, что было весьма тяжко из-за шедшего днем дождя. Мокро, слякотно и холодно. Конец весны, ничего не поделаешь.
Фубитоссо осознал, что они не ошиблись в своих догадках, и, заметив, как один из рыцарей успешно разжег костер, решил подойти ближе. Наемник едва успел открыть рот, как ратник резко обернулся в их сторону, его лицо выражало крайнее удивление. Он воскликнул:
— О как... Какие люди, идущие на гибель?
— Совсем не изменился, как вижу, а, дзук ты безперый? — крикнула ему в ответ улыбающаяся Верита.
Рыцарь медленно поднялся с бревна, на котором сидел, выпрямился во весь рост и, скрестив руки на груди, поприветствовал девушку традиционным солдатским жестом. Его голос звучал твердо и уверенно, но с ноткой теплоты:
— Рад видеть старого соратника, так раз так... А этот, какой он там, этот «Проходимец», знаменитость, что с тобой забыл?
— Телохранитель. — тут же ответила Верита.
Фубитоссо мгновенно почувствовал, что они знакомы, но всё равно был ошеломлён. Как обычный ратник может столь непринуждённо общаться со свето-рыцарем? Их знакомство казалось немыслимым.
— Есть... такое дело, ты что же, мимо просто проходила или... — ратник нахмурился и спросил с подозрением.
— К вам пришла бить ороков, скажешь командиру здешнему, если что.