- -
- 100%
- +
— Как и говорил, — продолжил незнакомец в маске, — память — отличный инструмент.
В ушах девушки начало сильно звенеть, сознание покидало её, и Ева рухнула без чувств.
* * *— Давай быстрее… да нет, не сюда.
— Предоставь всё мне, детка.
— Сам ты детка, вон, пистон как у семилетки, а всё туда же! Загоны, будто полуметровым хером ворочаешь!
— Ну, знаешь, раньше тебя всё устраивало.
— Раньше, Череп, я с Демидовым не была знакома!
— Ты что, и с ним спала?!
— Пф-ф-ф, вот ещё, поспишь с таким. Отсосала и разбежались.
— Шлюха!
— Эй! Минет — это не измена!
— Да пошла ты… блядина!
— Сам иди, мудила! Давай, двигай, а то я фото твоего стручка всем на потоке разошлю! — Гелла швырнула в уходящего сапог, но тот не долетел и попал точно Еве по лбу. От этого остатки сна моментально рассыпались.
— Ай! — вскрикнула девушка. — Ты чего!
— Ёб твою мать! — от удивления не менее громко вскрикнула Гелла. — Блядь, нельзя же так пугать! Чёрт, я и забыла о твоём присутствии.
— Да как так? — удивилась Ева. — Я же… э-э-э… а что я делаю на полу? Ай! А откуда у меня вторая шишка? — она ощупала лоб и прошипела от боли.
— Да хер знает, может ночью в сортир припудрить носик и посрать шла, да и споткнулась на моих корсетах.
— Фу, зачем же так гадко! И да, как насчёт навести тут порядок?
— Эй! ЭЙ!!! — Гелла ткнула в сестру указательным пальцем. — Даже не смей! Нарушать! Мой! Детерминированный, мать его, хаос! Всё должно лежать на своих местах, мне так легче что-либо найти. А это, блядь, что за срань господня? — девушка подняла длинную латексную перчатку и заметила под ней полусъеденный, подтаявший кусок торта.
— Это же мой шоколадно-вишнёвый десерт, — удивилась Ева, — я заказывала его ночью, но… не помню, чтобы получала заказ… или ела его.
Девушка на секунду задумалась о сне, который видела этой ночью, но почти моментально забыла его, когда получила сапогом по лбу. В нём было что-то важное и пугающее, но вспомнить она так и не смогла.
— Мелкая, да у тебя никак с финансами в поряде, — Гелла прищурилась, невольно представляя выгоду пребывания своей сестры. — Колись, сколько батяня на карту закидывает?
— Уже нисколько, — Ева всё ещё пыталась вспомнить сон.
— Как так? — не поняла Гелла. — Что, решил, будто ты не его семка и задумал отлучить от кошелька?
— Из могилы вообще трудно что-либо сделать, — девушка присела на диван, сестра лишь сейчас заметила её опустошённый взгляд. — Их нет, ты разве не в курсе? Родителей убили полгода назад, как раз на мой день рождения. И их убийцы где-то здесь, в Москве.
— Воу-воу! Шутку поняла, но не смешная. Я с маман только сегодня утром общалась, она хотела узнать, как ты добралась.
— Что? Нет, я не шучу! Застрелили прямо у меня на глазах! — вспылила Ева. — Ты не могла с ней разговаривать сегодня, она мертва.
Гелла достала из сумочки телефон и наглядно продемонстрировала журнал входящих вызов.
— И что я должна здесь увидеть? «Шаболду», «Микрочлена» и «Хуякс-такси»? Мне даже произносить такие слова неприятно.
— Да вот же! — она ткнула пальцем в экран. — «Арийская Мечта», сегодня в семь утра.
Ева взяла телефон в руки и задумалась, глядя в экран:
— Почему «Арийская Мечта»?
— Сама посуди — белокурые локоны до жопы, пятый размер и наши с тобой голубые глаза! Чем не мечта какого-нибудь пронацистского дрочера? — она заметила неодобрительный взгляд собеседницы и постаралась исправиться. — Не, я, конечно, радикально против всей этой терминологии, но блядь, тут иначе и не скажешь.
Сестра почти не слушала пояснения Геллы, она прошлась по всему журналу общения с «матерью» и убедилась в регулярности звонков, после чего включила воспроизведение последнего вызова.
— Это как так?! — глаза округлились. — Он что, пишет все мои разговоры?!! Блядь!
— Угомони свою паранойю, и дай послушать. — Ева повысила громкость воспроизведения, затем снова прослушала запись. — Это не её голос. Очень похож, но не её, странный акцент, либо английский, либо даже американский.
— Лингвистка херова, как вообще можно различать эти акценты? А, чёрт, где здесь отключается запись разговоров и как почистить архив?
— Ты серьёзно? Мама мертва, ею полгода притворялась какая-то незнакомка, а тебя заботит содержание разговоров?
— Мелкая, не мороси, меня беспокоит конфиденциальность моих данных! Тут считай конфликт полным ходом, а ну, как какой црушник меня прослушивает?! Я ж патриотка! А он потом засадит меня в свою секретную тюрьму, — она принялась добавлять драматических подробностей, о которых никто не просил. — Ох, уже чувствую эти пытки утоплением, электроды на яйца, будь они у меня, вырывание ногтей, а я их только нарастила!
— Скажи честно, ты немножко е… е…
— Да! И, возможно, далеко не немножко! Но прям гордость берёт, когда какой-то арийский отпрыск начинает правильно применять русский мат, — она приобняла сестру, — а теперь! Чёрт, надо, что ли, помянуть…
Гелла в два шага преодолела расстояние до холодильника, достала из морозилки покрытую ледяной коркой бутылку и молча отхлебнула.
— На вот, — она протянула напиток Еве, — хотя стоп, ты мелкая… А и ладно, лучше я тебя напою, чем какой-нибудь пиздохват! — её глаза сузились, впервые в голову пришла мысль, что она должна заботится о ком-то младше себя, затем вспомнила. — И ты обязана рассказать мне, как на этом сраном яблочном телефоне отключить и удалить записи разговоров.
Ева осторожно взяла бутылку, рука тут же прилипла ко льду, нюхать не стала, а сразу глотнула и ощутила, как густая прохладная жидкость скользнула по пищеводу, оставляя за собой привкус трав и лекарства от кашля.
— На этих телефонах уже нельзя что-либо удалить, запись идёт в облако и отключить без нарушения пользовательского соглашения не выйдет. Ух, что это? Егермейстер? — девушка почувствовала лёгкость и ноги слегка подкосились.
— Он, родимый. А тебе, вижу, хватит.
— Да, полагаю, что так, — Ева встряхнула головой и вспомнила: — Точно, мне же ещё нужно в центр, кое-какие банковские дела решить. У тебя… есть деньги на такси? Я вчера последние двести евро отдала за поездку от аэропорта, а кредитные единицы принимать отказались. Не думала, что у вас тут так дорого.
Гелла посмотрела на две плотные пачки серебристых купюр в руках сестры и глаза её округлились. Мозг начал работать и прикидывать возможные варианты конвертации валют, после чего она расплылась в улыбке:
— А говоришь, папаня с голой жопой оставил, — она элегантно выхватила пачки и двумя пальцами с длинными ногтями пробежалась по ним, подмечая все номиналы, — да тут неполных двести тысяч! Это ж… э-э-э… блядь! Здесь почти пятьдесят миллионов рублей! Можешь хоть небольшой автопарк вместе с водителями выкупить! Шлюхай, такие суммы с собой таскать опасно, особенно в этом райончике, тут без Викентия пары шагов не ступишь, — Гелла завела правую руку за спину, недолго поёрзала и достала небольшой дамский кастет с миниатюрными гробами на костяшках, — давай-ка положим это в надёжное место, а потом спустимся, и я покажу солидную обменку, — она отщипнула несколько бумажек и быстро сунула их в бюстгальтер, после чего начала искать подходящий случаю наряд.
* * *
Субботнее октябрьское утро выдалось чрезвычайно мрачным и промозглым, не в пример солнечной пятницы, когда Ева прибыла в Москву. Она не была готова к такой погоде, но сестра одолжила своё осеннее пальто и высокие сапоги, которые почти идеально подошли ей. Гелла могла похвастаться немного большим объёмом в груди и бёдрах, но в остальном их фигуры не отличались.
Они быстрым шагом направились к арочному выходу из закрытого двора, где чуть не наступили на лежащего человека. Из раны на голове у него текла кровь, повсюду валялись осколки от разбитой бутылки шампанского, мужчина не подавал признаков жизни.
Ева ахнула и чуть было не рванулась проверять пульс, но сестра быстро дёрнула её за пояс и негромко выругалась, после чего сфотографировала на телефон лежащее тело.
— Что ты делаешь? Ему же нужна помощь!
— Этому уже не поможешь, тут кровищи пару вёдер вытекло… бля-я-ядь! Ещё и обувь теперь отмывать! — она разочаровано отошла от растёкшейся лужи, отведя за собой сестру. — Говорила же, райончик не самый благоприятный. В таких случаях я обычно скидываю фото и геолокацию местному отделу полиции. Это уже семнадцатый за месяц. Теперь ты отчасти можешь вкусить чувство жизни в 3Д: давить, душить, дебоширить.
Еву била мелкая дрожь, ноги чуть не подкосились, но Гелла взяла её за талию и быстрым шагом уволокла прочь из арки, тихо ругаясь сама с собой, после чего завернула налево, в сторону оживлённого перекрёстка. Через дорогу, на первых двух этажах девятиэтажного здания, развернулось средней мерзости питейное заведение, ничем не выдающее своей истинной натуры отделения местного чёрного рынка, способного предложить массу услуг за соответствующую плату. Снаружи отделка страдала от переизбытка изображений полуобнажённых официанток, весело воркующих с посетителями, преимущественно мужского пола. Внутри же каждый кубометр пространства заволакивал сигаретный дым от пары десятков курящих за столами людей с альтернативным чувством закона. Они пили и разговаривали в полголоса, а единственный бармен при виде Геллы тяжело улыбнулся, выдав не особо ухоженный, не полный набор зубов, и кивнул головой в сторону уборной. В третьей кабинке дамской комнаты, за часто используемой чашей Генуя, располагалась ещё одна дверь и спуск в просторное подвальное помещение. Вентиляция в нём работала куда лучше, а свет горел ярче, Ева могла хорошо рассмотреть местный контингент, насчитывающий с полдюжины торговцев оружием, запрещёнными медикаментами, мелкой бытовой техникой и пару бронированных касс обмена валют.
На девушек не обращали внимания ни продавцы, ни заполнившие большую часть пространства покупатели. Немало народа собралось у прилавка с образцами композитного керамо-пластикового огнестрельного вооружения, стилизованного под игрушечное, а то и вовсе под предметы гигиены, либо курительные аксессуары, но обладавшее при этом почти всеми качествами металлических собратьев. Ева удивилась, когда на её глазах мужчина демонстративно достал из кармана связку ключей, направил автомобильный брелок в мишень и нажал кнопку, выпустив из него небольшой снаряд, превративший толстую доску в щепки.
— Ахой, мелкая, — отдёрнула сестру Гелла, — мы сюда за другим пришли, вон наш спаситель, — она кивнула на кассу в правом дальнем углу.
— Неужели всё это может существовать прямо тут, в городе? Да ещё и недалеко от твоего жилья?
— Систер, думаешь, где я Викентием разжилась? Да и местные власти, «гипотетически», — она показала кавычки жестом, — имеют солидную долю, поэтому местечко с каждым годом процветает. Двинули.
Гелла обогнула пару прилавков и протолкнулась через группу туристов к кассе, покопалась в бюстгальтере и выложила в лоток две тысячи кредитных единиц. Женщина с другой стороны и бровью не повела, глянув на сумму, а молча сунула обратно пачку из ста пятитысячных купюр в гербовой накладке банка Конфедерации.
— Вот тебе двадцатка, на проезд точно хватит, — оставшуюся сумму она, отвернувшись, припрятала в потайной карман плаща, — можешь ехать куда захочешь, а я пока прошвырнусь в барчик… э-э-э… в супермаркет, надо бы провизией затариться, а то кормить тебя нечем. Так, дома будь в восемь! Нет, постой… в десять! Да, не раньше, то есть не позже. Ну, аривидерчи!
Она быстро зашнуровала плащ, оставив лишь глубокий вырез декольте, и, тряхнув головой, умчалась шустрым шагом на выход.
Ева осталась в растерянности, окружённая китайскими туристами и массой неблагонадёжного местного населения. Почти дойдя до выхода из подвала, она вспомнила, что запас прописанного успокоительного и антидепрессантов почти подошёл к концу, потому вернулась к торговцу медикаментами и показала рецепт, выписанный её лечащим врачом. Мужчина повертел в руках листок, пытаясь разобрать каракули на немецком, затем поинтересовался, что там написано.
— Это лекарства от тревожности и нервных срывов, парамнезии, конфабуляции, паранойяльного синдрома… — девушка пыталась припомнить всё, от чего её лечили несколько месяцев назад, — что же там ещё? В общем, я пила нейроцибинотин и какие-то жёлтые таблетки без названия, с готической литерой «Т». О! — она остановила взгляд на небольшом пузырьке, — Это они! Сколько это стоит?
— Херас-се! Впервые слышу, чтобы синтетическими наркотиками психику лечили. Западная медицина впереди планеты всей? — фармацевт усмехнулся.
— Что? Нет, Вы явно путаете, это же обычное успокоительное, мне его по три-четыре штуки в день прописано принимать. Вот, смотрите! — девушка достала свою баночку, — тут штук тридцать осталось, на две недели может не хватить.
— Деточка, я бы с радостью продал тебе этот пузырёк, — мужчина взял сосуд с полудюжиной таблеток, — да только сомневаюсь, что у тебя наличных хватит. Я видел тебя с Геллой, она тебе дала сколько? Тысяч пятнадцать-двадцать? Этого и на тот твой нейроцибинотин не хватит, не то, что на «Тифон». Да и слезала бы ты с него, молодая ещё совсем.
— Но это же лекарство!
— Это мощный наркотик, дорогой! По факту, все перечисленные тобой болячки — негативные последствия его применения, — фармацевт призадумался, — а знаешь, что? Давай, я у тебя выкуплю остатки, неплохую цену дам, а ты, когда ломка кончится, будешь себя чувствовать гораздо лучше, да и с памятью проблем быть не должно.
Ева находилась в прострации от услышанного, потому как стала припоминать, что так называемый «Тифон» она получала исключительно у своего лечащего врача, и ни разу не встречала подобного в аптеках. «Нейроцибинотин» же напротив, был у всех на слуху — передовое средство борьбы с нервным истощение, выпущенное на рынок британской компанией «Майндгейт Фармасьютикал», также входящей в конгломерат «Альянс». Цены на него даже на европейском рынке переваливали за сотню кредитов, здесь же наценка составляла по меньшей мере триста процентов, но и результат действия препарата был ошеломительный, с гарантированным долгосрочным эффектом.
Практически не торговавшись, девушка отдала остатки тифона за четверть миллиона рублей, а затем узнала, что цена одной таблетки при продаже составляет почти семьдесят тысяч. Вспомнив мёртвого человека в арке, она решила перед уходом обратить взор на средства защиты.
Разгуливать с огнестрельным оружием в сумочке Ева совсем не хотела, но на одном прилавке заметила фитнес-браслеты и поинтересовалась, для чего они.
— Это шокеры, — пояснил продавец. — Отличная штука, ещё и за состоянием здоровья следят. Ты как, чипированная?
Ева кивнула, протянув указательный палец правой руки.
— Смотри, привязка и активация выброса разряда идёт как раз к нему, — торговец профессионально надел браслет на левую руку девушки. — Поднимаешь кисть так и экран загорается, можешь узнать время, дату, пульс, давление и прочую информацию. Если нужно кого вырубить, быстро три раза нажимаешь чипированным пальцем. Дистанция поражения до трёх метров, электроды только лишают сознания, но есть и летальные модификации, если интересует, — мужчина загадочно улыбнулся.
— Нет-нет, мне для самообороны! — спешно заверила его Ева. — Беру. И дополнительные электроды тоже… э-э-э… пять, нет, десять!
Девушка расплатилась за покупку, сложила несколько зарядов в карманы пальто, остальные кинула в сумку и направилась на выход, где попыталась вызвать такси.
* * *Беспилотный, на этот раз, автомобиль привёз Еву в центр, к одной из бывших телебашен, перестроенной в современную медиасекцию. Эта малая часть индустрии Олега Белова, начавшего строить свой бизнес чуть более десяти лет назад, введя агрессивную монетизацию пиратских ресурсов, представляла из себя масштабный комплекс вещания, по совместительству являющийся его штаб-квартирой.
Голос виртуального таксиста Алексея-528 оторвал девушку от осмотра архитектуры, озвучив цену проезда и методы оплаты на двух языках. Его речь дублировалась на дисплей пассажирского места, слегка покрытого бурой, давно засохшей и не до конца отмытой кровью. Купюроприёмник был грубо выломан, потому Ева приложила палец к считывателю и убедилась в успешности снятия семисот рублей с её международного счёта, электрозамки дверей при этом разомкнулись.
В этот момент она поняла, что вчерашний таксист содрал с неё сумму минимум в двадцать раз превышающую реальную. Быстро забыв обиду, она покинула салон и, накинув капюшон, приблизилась к медиакомплексу, стараясь не смотреть на нависшие повсюду камеры. Девушка притворилась, что рассматривает выпечку в заведении через дорогу, в то же время поглядывая на раздвижные стеклянные двери штаба Белова. От длительного разглядывания еды в животе заурчало, и Ева решила быстро перекусить. После чашки кофе и двух круассанов она поняла, что из пекарни выход просматривается не хуже, чем с улицы.
Девушка жутко боялась встречи с доверенным лицом отца, как и любого нового знакомства, потому приехала в Москву на неделю раньше и решила понаблюдать за ним, привыкнуть, чтобы не впасть в ступор во время разговора о родителях.
Три часа спустя, не в силах больше поглощать слойки и круассаны, она решила пройтись, тем более, вышло солнце и на улице слегка потеплело. Ева бродила, заходила в магазинчики, из которых можно было наблюдать за выходом медиацентра. После полутора часов праздного шатания, девушка заметила приближение двух джипов и небольшого лимузина, из которого вышел Олег Белов в сопровождении телохранителя и одной из директоров по развитию. Выглядел он лет на десять младше отца, высок и очень ухожен, с безумно аккуратной причёской, а взгляд… не будь он давним знакомым родителей, Ева влюбилась бы без памяти. И тут она быстро опомнилась, сообразив, что мужчина видит её через окно витрины, потому принялась усиленно изучать состав гербицида, слегка наклонив голову и придвинув капюшон на лоб.
Белов сказал несколько слов телохранителю, а тот передал по рации остальным из службы безопасности. Не более минуты спустя перед Евой образовался шкафоподобный мужчина, вежливо хрустя костяшкам пальцев, он пригласил девушку пройти с ним. Для убедительности взял её за руку, изрядно сжал, и повёл из магазина в медиацентр, в фойе которого лифт ожидал отправления.
* * *— Итак, — начал Белов, когда его с Евой оставили наедине в кабинете, — ты решила меня проверить. И как, готова к разговору?
— Что… откуда Вы знаете о моей… проблеме? — единственное что смогла с трудом из себя выдавить девушка.
— Брось, забыла? Я давно знаю… — улыбка сошла с его очаровательных губ, — прости, знал твоего отца. Позапрошлым летом мы даже мельком виделись в Сиднее. Ты как раз заняла, какое, второе место на Олимпиаде по спортивной гимнастике? В таком-то возрасте! Он так гордился…
Изобразив искренне сочувствующий вид, Белов практически покорил сердце Евы, она даже поборола робость и снова взглянула в его глаза.
— Да, он даже бросил дела, чтобы присутствовать на моём выступлении, — девушка зашлась краской и никак не могла оторваться от глаз собеседника, — а что Вы там делали?
— Девочка, — он снова улыбнулся, — игры спонсировал Альянс, а я — лицо Альянса, потому обязан был быть там, но твоё выступление смотрел с удовольствием. На мой взгляд, первое место должно было достаться тебе, а не той китаянке. И ведь Герхард чуть было не оспорил результат.
— Это… не очень на него похоже. Тогда мама настояла на моём участии, и почти насильно потащила его с нами, а мне больше хотелось побывать в Саппоро.
— Ох, ну тогда повезло, что вы всё-таки отправились в Сидней, Япония ещё не скоро оправится от той потери.
— Да… — коротко протянула Ева, она продолжала смотреть в глаза Белова и вдруг заметила едва различимое мерцание на границе зрачка, — это линзы с дополненной реальностью?
— А у тебя неплохое зрение! — поразился Белов. — Далеко не все камеры могут их зафиксировать.
— Знаю, я сама хотела себе такие, но родители установили глупые правила — не более одного электронного устройства в организме до совершеннолетия, вот и хожу только с идентификатором, — она взглянула на свой указательный палец с биометрическим чипом.
— Очень похоже на Элеонору, — подтвердил Белов.
— Вы ведь читаете всю эту информацию из моего профиля? — розовые очки почти спали с глаз Евы, она начала подозревать, что Олег Сергеевич всего лишь мастерски манипулирует общедоступной информацией, дабы расположить к себе собеседника.
— Сообразительность, как понимаю, тоже от неё, — он хищно улыбнулся. — Да, подобные моменты всегда легче вспомнить, если они в деталях задокументированы и, когда требует ситуация, находятся прямо перед глазами. Как говорится, память — отличный инструмент, если уметь им пользоваться.
Глаза Евы округлились, она начала отрывками вспоминать снившийся ночью кошмар.
— П-простите, мне надо, — девушка резко вскочила, чуть не потеряв равновесия, — как это будет по-русски… посрать! — моментально покраснев, она прикрыла рот.
Оставив собеседника в недоумении, она выбежала из кабинета, по пути быстро выведав у секретарши расположение уборной. Влетев в ближайшую кабинку, Ева исторгла из себя всю съеденную выпечку и длительное время пыталась откашляться, после чего принялась приводить себя в порядок у раковины. Её всю трясло от услышанной фразы, повторяющей слова мужчины в маске из недавнего сна. Ослабленная память не дала в полной мере восстановить события той ночи, не помогала в этом и накатившая паника с примесью тревожности. Ева ещё раз умылась, а подняв глаза чуть не подскочила от страха, на мгновение заметив в отражении за спиной незнакомца в маске волка. Браслет на руке издал негромкую трель, такое же сообщение об опасном уровне давления и чрезмерно учащённом сердечном ритме пришло на смартфон.
Дверь открылась и в дамскую комнату зашла женщина с вьющимися каштановыми волосами до плеч, она посмотрела на встревоженную Еву, шарахнувшуюся от присутствия нового человека в помещении. Её зелёные глаза прищурились:
— Девушка, с Вами всё в порядке? Помощь не нуж… — слова дамы оборвались, тело судорожно встряхнулось и обмякло, болезненно рухнув на пол после попадания в него электрода из браслета Евы.
— О, нет! — спохватилась девушка. — Нет-нет-нет! Простите, я не хотела! — она приблизилась к женщине и проверила её пульс. По сравнению с собственным нынешним биением, он казался вполне нормальным.
Первая мысль была — как можно скорее покинуть место происшествия, но оставлять тело лежать прямо на входе Ева сочла слишком заметным: многие видели, как она заходила в уборную перед женщиной, чьё лицо показалось девушке знакомым. Она изрядно напряглась, оттаскивая даму в кабинку и усаживая на унитаз, затем в очередной раз умылась, отдышалась и пошла обратно в кабинет Белова.
— Всё в порядке? Ты так быстро убежала, — поинтересовался Олег Сергеевич, когда Ева вернулась.
— Э-э-э… да, всё хорошо. Простите, круассаны просились наружу, — она никак не могла удобно усесться в кресло. — На чём мы остановились? Хотя знаете, можно я пойду? Слишком много эмоций для одного раза, — девушка собралась вставать.
— Думаю, ты права, — улыбнулся Белов, — у меня как раз наметилась внеочередная встреча. Анна Штайн собственной персоной решила почтить визитом.
— Сестра самого Директора? Она здесь? — удивилась Ева.
— Представь себе. Желает, чтобы мы осветили в новостях приобретение её старшим братом пары концернов.
— Каких же?
— Что-то немецкое, если правильно понял, баварский машиностроительный и спортивная одежда, кажется. Складывается ощущение, будто он вознамерился купить всю Европу, — Белов показательно засмеялся, Ева тоже присоединилась, но получилось у неё это слегка разочарованно, потому как это заявление не было шуткой. Руководитель конгломерата «Альянс» в самом деле владел семьюдесятью процентами производственных мощностей только на этом континенте и останавливаться на достигнутом не желал.
Дверь за спиной девушки распахнулась и в неё, слегка прихрамывая, вошла женщина.
— Ох, Олежа, скользкие же у тебя в уборных полы! — она быстро обошла стол и обняла привставшего для этого Белова.