- -
- 100%
- +
Браслет Евы издал трель, фиксируя повышенное сердцебиение. Девушка залилась краской, узнав в пришедшей оглушённую в дамской комнате особу и думала, как бы побыстрее унести ноги.
— А, ты не один? — женщина заметила Еву, но не узнала её. — Проводишь собеседование на новую ведущую погоды, старый развратник? Не молода ли для этого?
— Что ты, Анна, она в самый раз подходит, — Белов решил подыграть гостье. — И до старости мне, как и тебе, забыла? — улыбка и поцелуй в щёку. — Ева, Вы приняты, можете приступать к работе завтра.
Он активировал селектор и сообщил секретарше:
— Вика, к тебе сейчас подойдёт фройляйн Браун, направь её в отдел кадров, пусть оформят ведущей погоды на… — он призадумался, — на каком канале у нас их не хватает? В общем, разберёшься, меня не беспокоить.
— Ева Браун? — расхохоталась Анна. — Серьёзно? Ох и неблагозвучно же это для русского слуха. Ну, может и прокатит. Удачи, милочка, — она помахала рукой уходящей и ужасно смущённой девушке.
* * *К вечеру погода сделалась по-весеннему тёплой, под пальто Ева сильно взмокла, но не рискнула его снимать, опасаясь случайной простуды. С раннего детства и до самой школы она переболела всем, чем только могла и регулярно таскала с собой многочисленные лекарственные препараты. В последние же годы иммунитет окреп, а привычки остались. Больше всего девушку беспокоило случившееся в туалете. Она уже подумывала, что это одно из психических расстройств дало о себе знать, хотела было принять таблетки, но вспомнила, что продала всё, и начала грешить на предсказанную фармацевтом ломку. За тот час, что Ева простояла в пробках, добираясь к дому сестры, её состояние ухудшилось ещё сильнее: шум в ушах, головная боль, возобновившаяся тошнота и расплывчатое зрение.
Ехать пришлось с закрытыми глазами, потому как от сменяющейся картинки за окном девушку мутило всё сильнее. Однако ближе ко въезду во двор, она таки сумела слегка прийти в себя. На часах был десятый час, проволочки с её незапланированным трудоустройством заняли немало времени, даже несмотря на личное знакомство с руководителем медиаимперии.
— Э-э-э… — протянула Ева, когда, сидя на лавочке в попытке совладать с дискомфортом, увидела идущую топлес сестру, перемазанную то ли грязью, то ли шоколадом.
— Рот закрой, зубы простудишь, — огрызнулась Гелла, пройдя мимо, затем вернулась, совершив нетрезвый разворот, — ух, блядь! Мелкая! Так мне это не приснилось? Кажется, пора переходить на что-то полегче… может, винишко? Мелкая, хошь винища?
— Мне бы воды и чего-нибудь поесть, — страдальчески произнесла Ева.
— Ну-у-у, тут такое дело, — девушка присела рядом на скамью, закинув ногу на ногу и скрестив руки на обнажённой груди, — денег нет.
— Как нет? — она взглянула на сестру и боль начала уходить на задний фон. — У тебя на руках было две тыс… нет, стоп, у тебя было полмиллиона рублей! Что случилось, тебя ограбили? И даже не помог, как ты его называла, Везувий?
— Викентий! — поучительно поправила Гелла, достав кастет откуда-то из-за пояса. — Случившаяся невыразительная хуйня настолько травмировала мою неокрепшую девичью психику, что лучше об этом умолчать, дабы не травмировать твою. Да чёрт, кого я обманываю? Я даже не помню, что было в последние два дня! Запомни, мелкая, лучше синица в руке, чем капля на конце!
— Что? Ты о чём? И где твоя одежда, почему ты в таком виде? — от нервов браслет издал трель.
— О, звонок для учителя! Пойдём, я тебя пить научу!
— Но я не хочу! Мне нужны вода и еда! — её протест был проигнорирован, Гелла уже открывала дверь подъезда.
* * *— У-у-у-у-у-у, на-а-апомни, как эт называ-а-ается? — взгляд Евы был мутным и неосознанным.
— Пинта! — начала свой трактат Гелла. — Состоит из двадцати жидких унций и в двойном объёме образует кварту! А в восьмерном что?
— Погоди-пгоди, я эт-то помню! Э-э-э-э… — она постаралась дословно воспроизвести услышанное, — «бля… галлон, ёпт»! Праильно?
— О, систер! Да ты быстро интегрируешься в местный колорит! — Гелла одобрительно хлопнула её по спине, чуть не повалив.
— Но… я вот тут… подмла, — она запнулась и икнула, — а чего мы пивными мерами винцо лакаем?
— Точно! Ещё же пивас есть, но! — девушка многозначительно подняла указательный палец. — Это на утро. Ну давай, расскажи ещё раз, куда тебя определили?
— Канал назыв… ик… а-ается как-то, о-ой, — Ева поплыла, в сторону, но сестра за плечо подтащила её обратно. — То ли СПМ, то ли МСП…
— ПМС! — проскандировала Гелла и заржала дикой кобылой.
— Тьфу, нет! ПСМ. Во! — девушки чокнулись бокалами и отпили. — «Пра-аила Сетевого Мркетинга», я там буду вести по-огоду, по вечерам. Ну, то есть, записыва-вать утром, а пказывать вещром. Ой, а можно мне… ик… больше не пить? — она с надеждой посмотрела на сестру и, не дождавшись ответа, негромко всхрапнула.
— Ох, ладно, для первого урока ты ещё ничего так себя показала, спи! А я… — Гелла начала выискивать в телефоне номер нынешнего бывшего, намереваясь принести глубочайшие, насколько это возможно, и почти искренние извинения за своё поведение. Всё это она мастерски вложила в два слова — «ехай давай».
Спустя четверть часа раздался звонок, девушка поковыляла открывать дверь, пару раз споткнувшись на валяющихся вещах и выругавшись.
— Ебать вы зловещие! — выдавила она из себя за секунду до того, как получила порцию нейропаралитического газа. Один из мужчин подхватил обмякшее тело и отнёс девушку на кровать, второй в это время вынес Еву из квартиры.
* * *Джип быстро покидал пределы Москвы, направляясь на юг, не встречая сопротивления со стороны блюстителей закона на блокпостах. Девушка спала, пристёгнутая на заднем сидении, за водителем, невольно источая запах выпитого вина. Из-за посетившего её сновидения, она слегка подрагивала.
* * *— Передай соус, пожалуйста.
— А они разные? — не поняла Ева. — Возле тебя, вроде, стоит точно такой же.
— Не спорь с матерью! Это тартар, а я хочу сметанный.
— Успокойся, она не могла этого знать, — попытался вмешаться Герхард, — в конце концов, не велика разница, я и сам внешне не могу их отличить.
— Вы двое меня жутко бесите в последнее время! — Элеонора встала, обошла стол, и сама взяла соус, после чего ткнула его в нос сперва дочери, затем мужу. — Чувствуете запах? Это чеснок! Как его можно спутать с тартаром? О, господи, весь аппетит испортили.
— Угомонись! — повысил голос Герхард. — Своим поведением ты испортила праздник! Или забыла, что у твоей дочери день рождения?
— Забудешь тут! Сколько раз эта малолетняя нимфетка приводила сюда своих кавалеров, помочь с учёбой? И ладно бы только Марта! Мне это общение противно, но... безопасно… а ты в курсе, что твоя любимая, несравненная дочь на прошлой неделе побывала в клинике? Сам догадываешься, в какой. Она даже не смогла вразумительно объяснить, как это вышло. И да, её постоянно кто-то сопровождает по вечерам! — Элеонора небрежно кинула пиалу с соусом на стол и залпом осушила бокал вина. — А ты, что на меня так смотришь? — обратилась она к девушке. — Думала, что я смолчу, стерплю, как обычно?
Ева находилась в ступоре — это воспоминание казалось ей чуждым, незнакомым. События в корне отличались от реальных, но нечто схожее в них присутствовало: те же блюда на столе, та же обстановка кухни и вид из окна, любимый отцовский галстук, как обычно, чересчур бережно и аккуратно повязанный кейпским узлом. Но поведение матери и слова, произнесённые с особой желчью, не вписывались в её характер. За всю жизнь она не была груба ни с дочерями, ни с мужьями, обладала мягким, хотя и бесшабашным, характером.
Понимая, что происходящее — это сон, при чём вполне осознанный, девушка слегка успокоилась и решила понаблюдать за тем, какие же ещё сюрпризы преподнесёт ей подсознание, потому решила подыграть и выставить себя тем самым подростком, описанным матерью. Она молча вышла из-за стола, показав перед уходом резко оттопыренный средний палец и, быстрым шагом, покинула дом.
На ней был надет короткий летний сарафан и домашние босоножки на низком каблуке. Мартовский ветер едва не остудил пыл девушки, солнце ещё не в полной мере прогрело землю и воздух, подкрепляя острое желание вернуться и переодеться во что-то более тёплое, но Еву было уже не остановить. Психуя и злясь про себя на мать, она решила отметить день рождения в кругу друзей, осталось лишь добраться до кого-нибудь из них, не околев по дороге. Ближе всех жила Марта, согласно условностям сна — первая любовь и лучшая подруга, у неё можно было неплохо согреться, особенно если родителей не будет дома, а заодно переодеться и вызвонить остальных друзей, с половиной из которых она уже успела в своё время завязать тесные отношения.
Время шло к обеду, упущенный шанс праздничного перекуса неслабо распалил аппетит девушки и, первым делом, вступив на порог и стуча зубами, Ева двинулась к холодильнику. Там она обнаружила свои любимые фрикадельки и остатки пирога с черникой. Пока разогревалась еда, Ева и Марта успели откупорить бутылку белого сухого вина и наполнить бокалы. Родителей дома не оказалось, поэтому девушки смогли уединиться прямо перед камином на первом этаже.
— Итак, кого позовём?
— Не знаю, хочу максимально расслабиться и повеселиться! — ответила Ева и подцепила вилкой очередную фрикадельку.
— Карл, Йоргрим, Вернер и Лара? — озвучила стандартный список развалившаяся на диване Марта.
— Карл? Серьёзно? Тебе не приходили от него те фото?
— По-моему это миленько, — хихикнула девушка.
— Мне казалось, член перестали присылать ещё лет десять назад — это так вульгарно.
— Зануда! Вульгарно, как же, — хохотнула Марта, — ладно, кого тогда?
— Может, Рауля?
— А как же твои принципы генетической чистоты?
— Знаешь, — задумалась Ева, — я всё чаще начинаю убеждаться, что сперва должно идти качество, а уж потом половое и расовое разнообразие. Так вот — это не тот случай! — они обе засмеялись, рассматривая на телефоне фото юноши. — Интересно, насколько он вынослив?
Марта ткнула подругу в бок локтем:
— Эй! Ещё слово и я начну ревновать!
— У-у-у-у, чуть не подавилась от страха! — захохотала Ева. — Зови всех! И Карла тоже, проверим, соответствует ли фото действительности.
Девушки принялись готовиться к приходу гостей: прихорашиваться и выставлять на стол бутылки спиртного. Родители Марты уехали по делам в Берлин и должны были провести там по меньшей мере пару дней. К вечеру погода за окном начала портиться, а когда последний из друзей сумел добраться, вовсе разразилась гроза. Удар молнии пришёлся на местный трансформатор, оставив без света несколько домов по соседству. Резервное питание вскоре также было израсходовано, но это не сильно повлияло на стоявшее веселье: свечи придали романтическую атмосферу, а выпитый алкоголь подогрел кровь и понизил установленные социальные нормы.
Открыв глаза, Ева обнаружила себя в объятиях Рауля, чей язык стремился сплестись с её собственным. Несколько часов пролетело в одно мгновение и девушка, неожиданно для себя, почувствовала наступающую трезвость. Не найдя на столе своего любимого вина, она решила спуститься за ним в подвал.
Несмотря на темноту, найти дорогу и не упасть, спускаясь по лестнице, она могла и с закрытыми глазами, потому как проводила в этом доме времени больше, чем в своём. Наощупь отыскав нужный шкаф, девушка открыла его и схватила одну бутылку, ни на секунду не сомневаясь, что взяла нужную. Позади послышались лёгкие шорохи, а спустя мгновение чья-то сильная рука зажала ей рот, препятствуя крику, вторая за живот подтянула к телу.
Во время прикосновения, она ощутила напряжённый мускул, упёршийся ей в поясницу. Ева завела правую руку за спину, и начала слегка сдавливать и массировать неожиданную находку. Захват незнакомца ослаб, ему пришлись по душе ласки девушки.
— Ох, Карл, по этой дубине тебя очень легко узнать, — прошептала девушка.
— От тебя ничего не скроешь, рыжая, — в темноте не было видно лица юноши, но он определённо улыбался, — продолжим наверху?
— Сперва вино! — возразила Ева. — Поднимайся и открой его, если рассчитываешь на мою благосклонность. Я скоро подойду.
Юноша ушёл так же тихо, как и пришёл, а тем временем девушка достала ещё бутылку и начала возвращаться к лестнице, когда сверху послышался визг. Голос принадлежал Ларе. Следом, почти одновременно, вскрикнули Вернер и Рауль. Ева посчитала, что Карл по пути решил их напугать, как всегда, не в тему, поднялась по лестнице, но не услышала гневных перепалок, осуждения или внезапного смеха от плохо сыгранной шутки. Вместо этого она споткнулась обо что-то и повалилась на пол, выронив бутылку, которая пролетела полтора метра и приземлилась на ковёр, не разбившись. Тем не менее, девушка почувствовала, что упала лицом в какую-то лужу, а ощупав предмет, из-за которого она упала, поняла, что это вешалка с куртками друзей.
Ева решила рассмотреть во что влипла, поднявшись на ноги, начала нащупывать себе путь к ванной, где горели несколько свечей. В тусклом свете, приоткрыв дверь испачканной рукой, она заметила алый оттенок жидкости, покрывавшей ладонь и пальцы. Сердце забилось чаще, войдя внутрь она глянула в зеркало и резко отшатнулась, не поверив увиденному. Её лицо, грудь и руки были покрыты чем-то, до боли напоминавшим кровь. Девушка быстро умылась и взяла одну из свечей, чтобы получше рассмотреть лужу, в которую упала, а взглянув напоследок в зеркало, вскрикнула, увидев за собой мужчину в карнавальной маске волка. Ева в ужасе обернулась, но позади никого не оказалось. Она двинулась ко входу в подвал, посчитав увиденное игрой света и тени.
Пламя свечи плясало на сквозняке. У лестницы и в самом деле лежала опрокинутая вешалка, а совсем рядом разбитая бутылка портвейна многолетней выдержки — раритет баснословной стоимости. Ева округлила глаза, понимая, что могла ошибиться со шкафом в темноте и дала Карлу не то. Но где же он сам? Как ему удалось так беззвучно разбить бутылку?
Девушка поискала, куда упала вторая. И в самом деле — это был густой портвейн, обладавший глубоким алым цветом. Слегка отдышавшись от пережитого, Ева решила разобраться, что это были за крики и куда все подевались. При помощи свечи она добралась до гостиной, где ранее проводилась вечеринка, и потеряла дар речи. Увиденное подкосило её ноги и лишило сознания.
* * *Приоткрыв глаза, Ева ощутила сильную боль в районе левого виска, пошевелиться было трудно, а осознать, где она находится, ещё труднее. Смотрящее на неё лицо Карла, лежащего рядом, было искажено гримасой ужаса, а во лбу зияло пулевое отверстие, из которого вверх капала кровь и мозги. Зажмурившись от страха, девушка пыталась совладать с нахлынувшей паникой. Она вновь открыла глаза и проморгалась, после чего лицо Карла обрело вид совершенно незнакомого ей человека в тёмном классическом костюме. Гостиная многократно сжалась в размерах, представив взгляду салон автомобиля. В следующее мгновение звон в ушах начал прекращаться, а чувство ориентации постепенно возвращаться, создавалось ощущение, что девушка находится вверх ногами, прочно зафиксированная в сидении качественными ремнями безопасности.
Дверь с громким скрипом покорёженного металла отворилась и перед девушкой, стоя на одном колене, расположился другой незнакомый мужчина со светлыми глазами, строгой короткой причёской и винтовкой российского образца на плече.
— Ну здравствуй, фройляйн Браун, — обратился он с лёгкой улыбкой на лице, — давно не виделись.
Ева вспомнила этот акцент. Он преследовал её во снах все месяцы после убийства родителей.
— Можешь звать меня Серый Волк, а теперь позволь помочь выбраться, нам нужно спешить.
* * *Мужчина быстро разобрался с ремнями и вытащил Еву из перевёрнутого авто. Затем огляделся по сторонам, мельком бросил взгляд на часы, после чего отнёс вновь потерявшую сознание девушку в сторону располагавшегося рядом кладбища. Там, укрытый ветвями ивы, стоял гражданский бронированный внедорожник производства Алекс-корп. С этой позиции Серый Волк несколько минут назад расстрелял джип и почти всех пассажиров, оставив в живых лишь Еву. Её он уложил на заднее сиденье, предварительно осмотрев полученные раны: несколько синяков, пара осколков оставила неглубокие раны с левой стороны черепа. Больше всего мужчина уделил внимание виску, аккуратно вытащив стекло, чудом не повредившее глаз, продезинфицировал и наклеил пластырь. Справа, на лбу девушки, было расположено устройство, которым пользовались похитители, чтобы стимулировать нейроимпульсами определённые участки мозга, от него расходились провода с эмиттерами к основанию затылка, веку и области за ухом.
Снять всё пришлось в полевых условиях, с надеждой, что это не вызовет повреждений разума, о которых оперативника проинформировали перед отправкой на задание. Везти в штаб неизвестную технологию было рискованно, хотя и могло бы позволить изучить её. Недолго рассуждая, мужчина провёл часами над устройством и на миниатюрном экране отобразился пульсирующий огонёк, свидетельствующий о наличии собственного источника питания, не зависящего от тепловых или глюкозных конвертеров, присутствующих во многих современных имплантах. Вскрыв корпус, он отсоединил батарею, поместил её и устройство в отдельные изолирующие контейнеры.
Уложив винтовку в секретный отсек багажника, Серый Волк подхватил баллон с термитом, аккуратно распылил содержимое по поверхности и внутри перевёрнутой машины, расположил запал и воспламенил его. Данный состав горел без форса, но довольно быстро превратил всё в шлак, вплавившийся в асфальт. Будь у джипа бензиновый или газовый двигатель, взрыв топлива мог бы привлечь внимание со стороны ближайшего блокпоста и ликвидировать его пришлось бы иначе.
Покончив с делами, мужчина выехал на трассу и двинулся обратно в город.
* * *Открыв глаза, Ева не готовилась вновь увидеть свой кошмар, от чего впала в ступор. Она не была обездвижена, но пошевелиться было трудно, в первую очередь из-за страха, сковывающего сильнее любых ремней. Мужчина в белом резиновом халате осмотрел её зрачки, проверяя реакцию на свет, перевёл взгляд на планшет, получающий информацию о состоянии здоровья с датчика на теле девушки, удовлетворительно кивнул и молча удалился. Помещение, в котором Ева лежала на кушетке, походило на часть подземного противоядерного бункера. В подобных девушка бывала неоднократно в последние годы, отрабатывая сценарии угрозы оружия массового поражения. Сооружения данного типа один из субподрядчиков «Алекс-корп» возводил по всей Европе, и в целом они были идентичны друг другу, потому не возникло сомнения, что это мог оказаться лазарет третьего подземного уровня.
Расположившийся в кресле напротив кушетки мужчина встал и помог девушке занять сидячее положение, затем вручил ей стакан воды, предварительно кинув в него таблетку, принявшуюся интенсивно шипеть.
— Что это? — недоверчиво произнесла Ева, сумевшая на мгновение побороть робость и страх.
— Всего лишь сорбент, — ответил мужчина, — учитывая уровень алкоголя в организме, тебе он необходим. И не затягивай с принятием решения пить или нет, травить тебя здесь никто не собирается, кроме того, в столовой можно перекусить, если желаешь.
Девушка выпила воды, скорее из страха, чем надобности. Несмотря на ужасное самочувствие, опьянением её состояние определённо не было.
— Что со мной случилось? — поинтересовалась она. — И… зачем… за что Вы убили моих родителей? — едва сдерживая слёзы она уставилась на оторопевшего собеседника.
— Гм… — он выглядел озадаченным. — Почему ты считаешь, что их убил я? И самое главное — что ты помнишь о том вечере?
— Я помню, как Вы с остальными ворвались в наш дом, связали всех, допрашивали, а затем застрелили родителей у меня на глазах. Потом Вы сказали, что расквитаться за их убийство я смогу здесь.
— Дальше.
— Дальше? — не поняла Ева.
— Что было дальше? Ты помнишь хоть что-нибудь после этого?
— Я… — она постаралась собраться с мыслями, — несколько месяцев провела в лечебнице, а потом прилетела сюда, к сестре.
— И помнишь ты меня только по описанным событиям?
— Вы мне каждую ночь снитесь в кошмарах! — вскрикнула девушка, не совладав с эмоциями. — За что Вы убили моих родителей?! — слёзы потекли по её щекам.
Серый Волк не ожидал такой реакции, он присел рядом с Евой на кушетку и обнял её.
— Да что ж ты? Тише-тише, постарайся… послушать меня, — начал он, взглянув ей в глаза, — я не причастен к этой трагедии. Не так, как ты думаешь. В тот день руководство Легиона направило меня к твоему отцу для оказания безопасности, мы предполагали, что агенты противодействующих служб могут нагрянуть в попытке выведать определённую информацию, которой он владел. Тогда мы с тобой и увиделись в первый и последний, до этой ночи, раз. Герхард не посчитал нужным моё присутствие и принудил покинуть город, учитывая его положение в Альянсе, он имел на это полномочия. После случившегося с твоими родителями, о тебе не было информации, ты пропала на полгода, и вот внезапно появилась в Москве, где вошла в контакт с Беловым. При этом уже второй раз тебя увозят на юг сотрудники иностранной разведки, конкретных целей мы не знаем, однако сегодня я снял с тебя это, — он достал из кармана пиджака устройство и показал девушке, — по предварительному анализу можно сказать, что это нейронный подавитель, очевидно, чтобы ты не могла запомнить происходящее. Дальнейшие манипуляции с твоим сознанием проводились на их местной базе, но следы её существования уже были зачищены до нашего приезда, исполнители устранены и утилизированы.
— Я ничего не понимаю! — с пустым взглядом Ева смотрела на собеседника.
— Ты определённо настроена на выполнение задания, но мы не можем выяснить, какого: корпоративный шпионаж, ликвидация руководящего состава — это может быть что угодно. Правда теперь нет вероятности, что твои кураторы свяжутся с тобой, учитывая, что ты попала к нам.
— К Вам? Это к кому же? — взгляд стал чуть более осмысленным.
— Ты находишься в московском штабе Легиона, службы безопасности Альянса. Мы ведём наблюдение за тобой с момента появления в городе. Ты прилетела из Дортмунда на общественном самолёте; беда лишь в том, что вылет этого рейса был отменён, а транспорт таки приземлился. Были внесены изменения в международный полётный лист, поэтому нестыковки раскрылись не сразу. Ты не первый «спящий агент», который был на борту, подобных мы насчитали сто пятьдесят шесть: весь пассажирский состав и часть членов экипажа. Все уже локализованы и под присмотром; некоторые привезены сюда и уже успели отличиться особо агрессивным поведением, когда осознали, что мы всё знаем.
— Скажите, Серый Волк… — она призадумалась, — у Вас есть имя? Как-то странно обращаться к Вам по такому нелепому псевдониму.
Мужчина улыбнулся.
— Андрей.
— Это же не настоящее имя?
— А это так важно?
— Да, пожалуй, нет, — Ева допила остатки воды. — Вы меня убьёте?
— Уж поверь, если такая надобность появится, ты первой об этом узнаешь, — оперативник рассмеялся. — Нет-нет, не бойся, мы провели тесты и, несмотря на явное вмешательство в твои мыслительные процессы, непоправимых нарушений обнаружить не удалось. Исключение из рациона Тифона и нейроцибинотина может помочь, препараты довольно быстро выводятся из твоего организма. Последний безвреден, даже, в некотором роде, полезен, но в связке с первым возникают побочные эффекты вроде подавления как памяти в целом, так и отдельных воспоминаний. Здоровье поправить удастся, не беспокойся… А вот отпустить тебя мы пока не можем. Во всяком случае, избавить от присмотра.
— Что это значит?
— Это значит, что ты должна будешь продолжать делать то, что делала — искать убийц родителей с помощью Белова. Неизвестно, причастен ли он к этому делу. Кроме того, Олег Сергеевич имеет некоторое влияние на небезызвестную тебе Анну Штайн и, думаю, не следует объяснять, что этот виток связей ставит под угрозу вышестоящее руководство, а с ним и, как бы пафосно не звучало, общемировую стабильность.
— Вы правы, очень пафосно, — согласилась Ева, — можно подумать, что меня сейчас вербуют, а в случае несогласия закроют в какую-нибудь секретную тюрьму, где будут топить с мешком на голове и бить током, подсоединив электроды к сосочкам? Так?