- -
- 100%
- +
— Вы готова? — поинтересовался оперативник, немецкий давался ему хуже английского. — Гер Браун распорядился отправиться с Вами за праздничными покупкой. Э-э-э… покупками. Правильно?
— Да, Андрей, уже лучше получается, но тебе не хватает практики, — ответила девушка и улыбнулась. — «Я повалю тебя на пол прямо здесь и затрахаю до потери пульса!» — Еву передёрнуло от мыслей этой личности, хотя она едва удержалась от порыва, — мы ещё не окончили завтрак, присоединишься?
— Нет!
— Что? — удивилась девушка и получила пощёчину. — Да как ты смеешь?
— Ева!
— Почему ты кричишь? — последовал удар в грудь, выбивший воздух из лёгких.
— Очнись! — кричал мужчина.
* * *Глубокий вздох, полный боли и сухого заливистого кашля — глаза распахнулись. Ева ощутила холодную твёрдость асфальта, на котором лежала, и руки Андрея, делавшего ей непрямой массаж сердца. Голова закружилась, и девушке показалось, что весь мир принялся вертеться вместе с ней; она почувствовала, как падает влево, и тело последовало ощущениям, повернувшись со спины на бок. Скорчившись в позе эмбриона и стараясь прерывисто отдышаться, Ева не замечала окруживших её беспокойных людей.
— Всё в порядке, я справлюсь, расходитесь! — кричал им Андрей, затем поднял девушку на руки и понёс к джипу. — Отвезу её в больницу.
Он уложил дрожащее тело на заднее сиденье, быстро прыгнул за руль и вдавил педаль газа в пол. Миновав несколько оживлённых переулков, свернул в тихий двор и припарковался, заглушив мотор, затем достал из бардачка контейнер, снял магнитный замок отпечатком пальца и извлёк оттуда инъектор. Развернувшись к девушке, он попытался найти артерию и незамедлительно ввёл содержащийся в устройстве препарат.
От инъекции Еву передёрнуло, словно разряд электричества прошил её позвоночник и все нервные окончания; тело мгновенно выпрямилось, ноги ударом чуть не выбили дверь, которую Андрей заблаговременно разблокировал. Момент агонии показался девушке вечностью, но после него она почувствовала себя гораздо лучше, живее.
— Что… что это было? — поинтересовалась девушка, чуть расслабившись.
— Ты про приступ, или препарат? — Андрей явно был рад, что смог сохранить Еве жизнь. — Последствия прекращения принятия тифона оказались хуже, чем предполагалось… гораздо хуже, у тебя случился сердечный приступ. К счастью, я был неподалёку, но не мог применить инъектор на людях. Это экспериментальная сыворотка для экстренной реанимации, может вызывать неприятные ощущения поначалу, но эффективна. Думаю, лет через семь корпорация выпустит её на рынок.
— Мне плевать на корпорацию, я не могу так! Все эти события…
— Тише-тише, — Андрей помог Еве выйти из машины. — Да, ты попала в череду событий, которая кого угодно выбьет из колеи. Я бы рад отпустить тебя, избавить от обязательств…
— Это не в твоей компетенции, так? Только руководство Легиона может.
— Боюсь, даже им это не под силу, ставки слишком высоки, ты обязана играть свою роль, пока дело не будет сделано.
— Да какое дело? Я еле справилась с прогнозом погоды, строить из себя шпиона — выше моих сил. Чувствую, что сорвусь, если ситуация станет хоть сколько-то напряжённой.
— Неделя. Тебе стоит продержаться всего неделю. После приёма у Белова будет ясно, в чём заключалась задача спящих агентов, многие факты указывают на это. После мы сможем переправить тебя домой, в Германию. Некоторое время продлится усиленное наблюдение на предмет скрытых программ, имплантированных в твоё подсознание, потом тебя оставят в покое.
Ева тяжело вздохнула: попытки придумать, что возразить, провалились, и она согласилась отправиться обратно в гостиницу.
* * *
— Послушай меня, мальчик, — женщина болтала в бокале напиток и настойчиво присматривалась к его оттенку, — стоп, дай-ка оценить баланс белого, — она взглянула на его рубаху, — так… ну да, как и говорила, ты меня наебал! Да-да! Именно это слово, не ослышался! Можно было бы заменить на «нагрел», но нет же, именно «наебал»! Это НЕ семьдесят третий год, а самое большее — середина восьмидесятых, — женщина опустошила бокал одним глотком, — у-ух, если не девяностых. А ты, душечка, что думаешь?
— Вы..ик..ть и высушить! — девушка покосила взгляд на официанта и мысленно попросила его сделать всё как надо. Она уже не могла пить.
— А я о чём! Слушай молодое поколение, тем более из Европы! Уж она-то подтвердит, что кальвадос семьдесят третьего года обладает ОСОБЫМ букетом, не даром же его заказала! — женщина взялась за стакан воды, намереваясь плеснуть его в зазнавшегося юнца, но рука Евы остановила её.
— Да-ддим ему ещё шнс. Подайте, биттэ, и-именно драйензибцихьстэ кальвадос, — она начала отъезжать влево, но Анна ухватила девушку под локоть и не дала упасть.
— Ну хорошо, а иначе… будешь всю ночь зализывать вину! — обе принялись дико хохотать.
Ева и не думала, что сможет в столь короткие сроки завоевать доверие Анны Штайн, хотя и провела в ресторане больше двух часов, дожидаясь её. Как и говорил Андрей, делать для этого практически ничего не пришлось: достаточно было сказать, что вода недостаточно охлаждена, как у цели операции возникли свои претензии к сервису, на этой почве они и продолжили общение, попутно заново познакомившись.
Анна начала вечер с бокала белого вина и салата с крабом, поданным прямо в панцире, и её сразу возмутило, что ракообразное было чересчур пересушено, из-за чего ей пришлось его слишком часто запивать. По итогу второй бутылки вина она и заметила Еву. Следующие часы прошли за дегустацией морепродуктов, а последние полчаса были потрачены на попытки найти тот самый, полюбившийся Анне напиток. Дважды принесённый кальвадос отличался по вкусовым качествам, потому был отвергнут.
— Ну и сервис! — вновь начала причитать женщина. — Ох, поднатаскать бы персонал годик-другой в моём заведении, в Риме, хотя, всё равно сомневаюсь, что выйдет что-то путное. Будь моя воля, Альянс давно бы прекратил какую-либо деятельность в этой местности, чтобы не пришлось тут появляться. Одни убытки и ублюдки, норовящие эти убытки увеличить.
— А Вы… ик… намекните брату, — высказалась Ева и глотнула воды.
— Ха! Этот намёков не понимает, да и не хочет отсюда уходить, пока не закончит дела с… этим… э-э-э… сибаритом, — выражение лица из недовольного сделалось задумчивым, — тьфу, нет, сибиритом.
— Э-э-это какой-то турмалин, что ли? — девушка чувствовала подступающую тошноту.
— Не-е-е в курсе, о чём ты, — от наступившей озадаченности Анну спас глоток шампанского из бокала, схваченного у проходящего мимо официанта. — Так несколько лет назад назвали какой-то новый минерал, найденный в Сибири. Но это стро-о-ого секретно, — она захохотала.
Тема секретности заинтересовала Еву и слегка отрезвила, поскольку это название она слышала уже второй раз, но девушка была не в силах вспомнить, где оно было озвучено изначально. Тем не менее позывы усилились и, извинившись, девушка быстро направилась в уборную, где основательно прочистила желудок, стараясь делать это как можно тише.
Умываясь, она намеренно не закрывала глаза, даже не моргала, чтобы в какой-то момент не увидеть в отражении своё самое беспокойное наваждение — человека в маске волка.
Перед возвращением за стол девушка приняла выданный Андреем препарат, призванный ликвидировать последствия опьянения. К этому моменту утомлённый требовательными посетителями официант принёс очередную бутылку.
— Ну вот, Алёша, — Анна расплылась на диване после глотка из бокала, — наконец-то ты смог доставить мне удовольствие. Душенька, попробуй, — она предложила Еве выпить, и та была вынуждена согласиться. Не ощутив никакой разницы, по сравнению с предыдущими напитками, она наигранно кивнула головой в знак одобрения.
— Вы мне напоминаете сестру, — внезапно призналась Ева, ощутив неожиданное сходство предпочтений и поведения.
— Вот как? — не смутилась Анна. — И чем же, позволь полюбопытствовать?
« — Обе пытаетесь в могилу по спиртовой дорожке свести!» — чуть не выпалила девушка, и быстро выдала. — Характером… — затем, увидев неоднозначную реакцию собеседницы, добавила полушёпотом, — и фигурой.
— А ты прям-таки любишь фигуры рассматривать? — ухмыльнулась Анна, приподняв бровь.
— Нет, — глаза Евы округлились, — нет, что Вы! Я ничего такого не имела в виду! — она поняла, что покраснела и решила сменить тему. — А что такое сибирит?
— Это что-то скучное и бесполезное, — отмахнулась женщина, — но если интересно, то лучше у братца моего спросить, он как раз скоро должен приехать.
— Правда? Сюда? — постаралась удивиться Ева.
— Ну, не конкретно сюда, в Москву. Олег устраивает в пятницу мероприятие, и там точно можно пересечься, выпытать подробности. Могу тебя представить — это точно будет плюсиком в карьере.
— Почту за честь, — загорелась девушка.
— Да брось, не такая уж честь, — засмеялась Анна и пригубила немного из бокала, — потом ещё жалеть будешь, что с ним познакомилась. Но! — она многозначительно подняла палец. — Просто так туда попасть не получится.
Ева насторожилась, пытаясь представить, какие ещё неприятные испытания ей придётся преодолеть для достижения цели.
— Что я должна буду сделать?
— Сделать? — не поняла Анна. — Нет, тебе ничего делать не нужно, я тебя проведу, но нужна маска! Уж не знаю, что за архаизмы стукнули Белову в голову, но он решил устроить встречу в формате маскарада… или карнавала, еби его. Хотя, — она призадумалась, — знаешь, пожалуй, и это не будет проблемой, мне привезли несколько вариантов на выбор, можем из них что-нибудь тебе подыскать. Предлагаю переместиться в мой номер.
Ева согласно кивнула, ощущая, что препарат Андрея в этот раз имел лишь кратковременный эффект, и последующее принятие алкоголя вновь вернуло её в состояние чрезмерного опьянения.
* * *Президентский люкс, в котором остановилась Анна, разительно отличался комфортабельностью и роскошью по сравнению с номером, который Ева днём сняла для себя. Пребывая в состоянии заторможенности, сонливости и обрывочного нахождения в сознании, девушка и не поняла, как они добрались сюда, захватив с собой из бара шампанское. Она помнила смех, маски и липкость рук от неудачно открытой бутылки, выстрелившей в люстру пробкой и обдавшей обеих брызгами. В следующий момент, открыв глаза, Ева очнулась в джакузи: голова закружилась от тепла и начала крениться влево, погружаясь в воду; наступило ощущение потери ориентации в пространстве. Снова смех. Секунды забвения и темнота. Ощущения мягкости и свежести постельного белья пробудили её посреди ночи. Осмотревшись мутным взглядом, Ева избежала резких поворотов головы, причинявших ей дикую боль, и заметила фигуру, сидевшую у окна и любующуюся видами. Во мраке комнаты и неясном свете луны сложно было определить, кто перед ней: ставший ключевым персонажем её кошмаров человек в маске волка или новая подруга Анна. После короткого времени бодрствования, девушка снова погрузилась в сон.
* * *Где-то вдалеке звучала музыка, мелодия была знакомой, но довольно старой. В своё время эта песня перепевалась многими группами и певцами, конкретно данный вариант исполнения относился к концу прошлого тысячелетия. С приближением источника, музыка становилась всё громче, пока не начала оглушительно колебать барабанные перепонки. Ева вскрикнула от боли, но её вопль затерялся в гитарных риффах, попытки пошевелиться лишь усиливали неприятные ощущения, и всё же они дали понять, что девушка лежит на полу, связанная по рукам и ногам.
Челюсть свело и нечто солоноватое вытекало у неё изо рта. Поняв, что это кровь, она пришла в ужас, и принялась скулить от безысходности, ощутив торчащий из живота нож, погружённый в её тело почти по рукоять. Звуки музыки стихли, оставив место тяжёлым шагам. Свет в помещении стал ярче благодаря вышедшей из облаков луне, позволяя рассмотреть интерьер: просторная кухня, стоящий в центре стол, возле которого, в луже собственной крови, девушка и лежала, а рядом расположились тела её родителей.
— Молчать тебе осталось не долго, — мужчина, чьи шаги слышала Ева, склонился над ней, — и с каждой секундой у тебя всё меньше шансов пережить этот вечер.
Он взял её за волосы и развернул лицом к себе:
— Ты хочешь жить? — этот голос пробрал до костей своим ледяным спокойствием. Глянув на мужчину, Ева дёрнулась от увиденного: маска волка скрывала половину лица, но взгляд своей пронзительностью и неприкрытым чувством гнева наводил ещё больше страха.
Не в силах выдавить из себя слов, девушка кивнула.
— Хорошо, вижу, мои коллеги уже пытались тебя разговорить, — он аккуратно коснулся ножа, не став его вытаскивать, чтобы кровь не полилась сильнее. — Спрошу ещё раз — где твой отец прячет исследования?
— Я… не знаю, — рыдая, ответила девушка, — папа не занимался никакими исследованиями!
— О, это мне известно. Не занимался, а украл. Мы здесь для того, чтобы вернуть их. Напряги память — это отличный инструмент, если уметь им пользоваться, в данном случае даже спасительный, — Еву чуть не парализовало от услышанной фразы. — Вообще, он незаконно присвоил множество работ, но в данном случае меня интересует лишь одна — «Сибирит».
Девушка смутно ощутила, что происходящее — это сон: один из множества кошмаров, терзавших её в последние месяцы; исключением было лишь то, что он казался реальнее остальных безумств. Упоминание таинственного минерала заставило Еву получше рассмотреть оппонента. Если опустить обязательный атрибут всех главных антагонистов кошмаров — маску, то эти грубые черты лица и седина, едва тронувшая отброшенные назад волосы, казались ей до боли знакомыми.
— Папа не посвящал меня в свои дела, всю работу старался оставлять за порогом дома.
— Герхард не мог оставить это исследование без присмотра, потому оно должно быть где-то здесь. Поспеши, каждое мгновение для тебя сейчас важно. Ты молода, имеешь шансы прожить долгую и насыщенную жизнь, но, если я не получу того, за чем пришёл… — Ева кашлянула сгустком крови. — Эй! Не теряй сознания.
— Даже если я умру… папа — акционер корпорации, она найдёт Вас. И отомстит!
— Девочка, — хищно улыбнулся мужчина, — мы и есть Корпорация.
Ева почувствовала холод, впала в ступор от этой фразы и осознания того, что она узнала собеседника: им был не кто иной, как директор «Алекс-корп», один из основателей конгломерата «Альянс», брат Анны Штайн и старый друг её отца — Александр.
* * *— Шайсе! — выдохнула Ева, когда открыла глаза. Она находилась в своём номере, в безопасности и тишине, и всё же сон не давал ей покоя: тремор не прекращался ещё почти час.
Разумом она понимала, что происходившее было лишь плодом её фантазии, а сердцем корила себя за происшествия той ночи. Родители были для неё всем, даже когда их не стало. Хотя спустя месяцы её всё ещё терзали на этот счёт сомнения. Так и хотелось очнуться от кошмара, увидеть их на очередном семейном отдыхе в парке — улыбающихся и радующихся её достижениям в гимнастике.
Боль в затылке и висках вернула Еву в настоящее. Не было надежды, что хоть кто-то, даже сестра, сможет быть для неё семьёй, которую она потеряла. Грусть и отчаяние стали преобладать над похмельем и внеплановой менструацией. Девушка не была готова к этому, проведя предыдущие месяцы под присмотром врачей в состоянии, близком к гибернации. В целом она понимала, что месячные могли привидеться ей в недавнем кошмаре, когда она ощущала острую боль в животе от ножа, и всё же недавние события заставляли сомневаться в каждой секунде: любая деталь происходящего пробуждала странные ощущения, иная фраза заставляла чувствовать нахлынувший страх, случайное действие пробуждало несвойственный гнев и злость, но хуже всего было с приступами апатии, подкатывавшей в самые неожиданные моменты.
Смерть одного из любовников сестры ужасала, и в то же время не вызывала никаких эмоций, кроме смирения и отрешённости. А человек, призванный избавить их от трупных проблем, всеми своими повадками напоминал ей вампира из ночных сказок: появлялся лишь в сумерках, или пасмурную погоду, которая стояла в тот день, не мог войти в жилище без приглашения, сторонился улыбок, дабы случайно не показать свои клыки и голос… своим голосом он порабощал и успокаивал жертву, которую желал испить. На миг Ева отдалась романтизированному соблазну быть совращённой вампиром, ощутила лёгкое возбуждение и намокание нижнего белья, но в тот же миг пришла в себя и узрела алые пятна на простынях.
Стыдливо скомкав постельное, она нерешительно ступила в душевую, желая смыть с себя пот, кровь, и по возможности, все неприятные и ужасающие воспоминания.
Пятнадцать минут отмокания под контрастными струями горячих и холодных вод слегка ободрили её, привели в чувство ровно для того, чтобы, закутавшись в мягкий халат, заказать обслуживание в номер с завтраком и столь необходимыми средствами гигиены. Сервис Метрополя в этом случае пришёлся ей по вкусу, поскольку в точности выполнил необходимые требования, не задавая лишних вопросов, ответы на которые могли бы ещё больше вогнать девушку в краску. Ей до сих пор не было известно, как она очутилась в собственном номере, окончив ужин в апартаментах Анны, более того, если верить настенным часам, телефону и выпуску новостей, уже был полдень среды. Почти три дня выпали у неё из памяти. Ещё больше негодования вызывали выписки со счёта, открытого Легионом под её личные нужды: без малого семь тысяч кредитов на шампанское премиум-класса и закуски, отдельный чек на тридцать семь тысяч триста рублей за стейки из говядины вагю с доставкой и аутентичной подачей, восемнадцать тысяч за забойную белужью икру и тарталетки, сто тридцать тысяч евро за ансамбль стриптизёров с многократным мульти-релаксом, внеплановый салют на Красной площади, карета с аниматорами-гусарами, приложение для знакомств в эксклюзивном цифровом магазине «Аквила Технолоджи»… десять тысяч золотых слитков в симуляторе «Госпожа Подземелья».
Истощение, вызванное беспамятными похождениями, угнетало и не давало покоя. Попытки вспомнить хоть что-либо из произошедшего не давали результата, и лишь сообщение от сестры — эмодзи с одобрительным большим пальцем вверх — показывало, что случилось нечто знаменательное, даже по её меркам.
Стук в дверь отвлёк Еву от созерцания потраченного недельного бюджета Словении и вернул в настоящее. Неловко улыбнувшись портьеру, девушка всучила ему испачканные простыни и сотню кредитов. Без лишних слов она быстро схватила одну из прокладок, вульгарно разложенных веером на серебряном подносе, и удалилась в ванную комнату. Спустя несколько минут Ева стыдливо высунула голову из-за двери и убедилась, что в номере больше никого нет.
Позавтракав омлетом с вялеными томатами и ветчиной, чашкой кофе, и стаканом минеральной воды, девушка озаботилась сушкой волос. Секундные сомнения, звонить ли Анне, прервала мелодия седьмой симфонии Сибелиуса, в которой чувствовалась его неразрывная связь с природой Финляндии. Диссонансы, волновые нарастания и кульминации, уместившиеся в полминуты рингтона, прервались, когда Ева провела большим пальцем вправо.
— Мне довелось воспрепятствовать фантастически красивому, чистому до-мажору, дабы ответить Вам! — учтиво заметила она.
— Ох, милая, до-мажора мне с тобой хватило, уж поверь, — ответил в динамик глубокий женский голос. — Как ты себя чувствуешь? Я, как ни старалась, не могла вспомнить последние дни. Даже по фото!
« — Ещё и фото были? Чёрт!» — подумала девушка, осознавая свою глупость. В попытке докопаться до произошедшего, она и забыла про медиафайлы в памяти телефона, коих значительно прибавилось за последнее время. Об этом уведомил облачный сервис, проводящий синхронизацию раз в сутки, и предложил перейти на новый, расширенный тариф хранения информации.
— Могу сказать лишь, что мы неплохо провели время, — после этой фразы девушка залилась краской даже не видя собеседницу.
— Это да… а помнишь Савелия?
— Кого? — не поняла девушка.
— Ну того, который тебя… а потом меня… на руках по площади носил.
Быстрые кадры случайных воспоминаний с участием конюха, кареты и лошадей ударили по восприятию с новой силой. С трудом, поборов в себе желание умереть быстрой и безболезненной смертью от стыда, удалось противопоставить мазохистской жажде подробностей:
— А потом?
— Ну как же? Мы зажгли… э-э-э… фитиль. Потом фейерверк был и власти города гвардию конфедерации выпустили, а я позвонила брату, и он дал нам в распоряжение когорту Легиона.
— И дальше? — ужаснулась Ева.
— Наши положили всех, затем снова салют пустили, но уже из ПЗРК, а потом шампанское… и я ничего не помню. Признаюсь, со мной такое впервые, — в её голосе чувствовалась не свойственная нерешительность. — И я безумно рада нашему знакомству! Поэтому хочу, чтобы ты была на пятничном мероприятии у Белова! Всё уже должны были доставить.
Ева заметила на журнальном столике небольшую открытую коробочку. В ней, помимо рукописного приглашения, была карнавальная маска лисы.
— Непременно буду… непременно, — мрачная решительность дала девушке толчок к дальнейшим действиям.
* * *Располагая свободным временем, Ева слегка поумерила пыл и, выпив почти литр воды вперемешку с обезболивающим, снова отправилась в мягкие объятия кровати. Весь последующий день она провела за просмотром местного телевидения, периодически заказывая в номер еду и безалкогольные напитки, отметив, что неплохо смотрится на экране в роли ведущей погоды. Вечером недолго пообщалась с сестрой. Та была полностью погружена в учёбу, потому не могла долго говорить, и готовилась ложиться спать. Как вдруг Ева получила уведомление из купленного на днях приложения. Ради интереса она зашла в него и отдала этому действу всю ночь, часть утра и даже обед. Родители обычно выступали против того, чтобы их дочь проводила время в подобных глупостях, призванных вытягивать деньги и отвлекать внимание от важных дел, но сейчас некому было остановить её, кроме Андрея, связавшегося с ней по ушному импланту, без проблем пережившему все последние гуляния девушки.
Оперативник Легиона лишь уточнил, что близится пятница, когда ей предстоит быть в лучшей, нежели сейчас, форме. Надвигающееся событие требовало максимальной сосредоточенности и подобающего внешнего вида и, несмотря на все доводы, ей не удалось его убедить, что выбранное ею платье подойдёт. Аналитики службы безопасности подобрали ей наиболее соответствующий мероприятию наряд и отправили в её номер курьером.
Нехотя Ева примеряла его и даже не удивилась тому, что изумрудного цвета платье сидело как влитое, а туфли на высоченном каблуке даже не натирали. Очевидно, побывав в бункере Легиона, её и в самом деле досконально обследовали с ног до головы, не упуская из виду ни единого рельефа тела, поскольку комплект кружевного нижнего белья тоже присутствовал. Этот факт смутил девушку. Она подозревала, что подобный нюанс рассчитан на то, чтобы понравиться кому-то из гостей на приёме и даже провести с ним ночь, к чему испытывала жёсткое отвращение. Несмотря на сон, проведённый в образе распутной девицы, готовой с разбегу прыгнуть в постель к любой особи противоположного пола, способной на эрекцию, всё её естество и воспитание противились подобным позывам. Она считала такое поведение недостойным и всем сердцем желала, чтобы ничего из этих больных фантазий не пришлось применять на практике ради достижения цели.
Очередной вечерний выпуск новостей девушка встретила за чашкой чая и творожными кексами. В нём освещались события недавней акции протеста существующему режиму власти, успешно предотвращённой содействиями дружественных корпораций. Её лицо даже мелькнуло в объективе персональной камеры гвардейца конфедерации, выдаваемой за любительскую съёмку очевидца, что заставило Еву поперхнуться кексом. Нарезка кадров с места события была неплохо отредактирована, и конечный сюжет в корне отличался от произошедших событий, но такой вариант девушке понравился даже больше, поскольку ограждал её от неприятных воспоминаний о действительности.
Следующим сюжетом было то самое подписание договоров о покупке концернов, в котором мельком принял участие Александр Штайн — лидер Альянса, и куда больше экранного времени получил медиамагнат Белов, призванный светиться на всех подобных мероприятиях. Еве стало нехорошо от лицезрения директора «Алекс-корп» после прошлого кошмара. Подсознательно она боялась его, и уже почти приписывала образ человека в маске волка именно ему, а не как раньше — Андрею. От этих мыслей беспокойства, практически исчезнувшие после продолжительного просмотра телевизора, приятных приёмов пищи и многих часов занимательной мобильной игры, вернулись с новой силой. Тяжело дыша и рыдая, девушка повернулась на левый бок и поджала колени к груди.