Ведьма и наёмник

— Чья? — переспросила Элайна.

— Ты совершенно свободна!, — сказал Кейн. Просто. Будто отрезал. — Идешь.

Элайна почувствовала, как жар поднимается от шеи к лицу. Она кивнула. Взяла свёрток.

За ширмой в углу было тесно. Зик спрыгнул с её плеча на полку.

— Ну что, — прошипел он. — Примерка перед балом. Классика. Только обычно в таких историях герой не смотрит на героиню так, будто хочет её съесть. Или убить кого-то другого.

— Тише, Зик, он услышит ...— прошептала Элайна.

Она сняла плащ. Потом рубаху. Воздух в палатке коснулся голого тела, кожа покрылась мурашками. Она посмотрела на свои руки.

Бинтов уже на руках не было...

Она разматывала их сегодня утром, ожидая увидеть кровь, гной, новые ожоги. Но сегодня… сегодня кожа была чистой. Розовой, нежной, местами ещё блестящей от новой ткани, но целой. Шрамы от ожогов побледнели, превратившись в тонкие серебряные нити, почти незаметные в сумраке. Обморожение от схватки с Шаей исчезло бесследно.

Слияние осколков лечило не только магию. Оно лечило её саму.

Элайна повернула ладони. Сжала и разжала пальцы. Никакой боли. Никакой дрожи. Только сила.

— Осколок, — напомнил Зик.

Элайна взяла цепочку с кристаллом. Камень был тёплым. Она спрятала его в лиф туники, между тканью и кожей. Холодный кристалл коснулся груди.

— Спрячь глубже, — посоветовал Зик. — Чтобы не светился сквозь ткань.

Элайна задвинула камень ниже, в тень складок. Он перестал просвечивать. Осталось только тепло на груди.

Она натянула шаровары. Ткань облегла бёдра, не сковывая движений. Пояс из цепочек лёг на талию, холодно звякнул. Туника была полупрозрачной, оставляя открытым живот и часть спины. Вуаль крепилась на золотых застёжках у ключиц.

Элайна подошла к зеркалу.

Оттуда смотрела незнакомка. Рыжие волосы рассыпаны по плечам. Глаза казались больше, зелёнее.

Она выглядела… опасно.

И её руки. Открытые, голые, сильные. Больше не нужно было прятать их в бинты. Больше не нужно было стыдиться шрамов.

— Готова? — спросила она себя.

— Нет, — ответил Зик. — Но кто когда готов к глупостям?

Элайна выдохнула. Откинула полог ширмы.

Вышла.

Ковер глушил шаги, но цепочки на поясе тихо звенели. Она чувствовала себя голой. Воздух касался кожи там, где привык чувствовать ткань. Каждый вдох ощущался иначе.

Кейн стоял у зеркала. Он поднял взгляд на Элайну.

Время остановилось.

Элайна видела, как изменилось его лицо. Маска безразличия треснула. Глаза потемнели, зрачки расширились, поглощая радужку. Взгляд скользнул по её ногам, по поясу, по животу, остановился на лице.

И на руках.

Он заметил. Заметил, что бинтов нет. Что кожа чистая. Его взгляд задержался на её ладонях, лежащих вдоль тела. Открытых. Уязвимых.

Он сглотнул. Адамове яблоко дёрнулось на шее.

Рука, лежащая на мече, дрогнула. Он сжал рукоять сильнее, будто это была единственная вещь, удерживающая его на месте. Элайна видела, как напряглись мышцы его предплечья.

Он не просто оценивал риск. Он реагировал. Как мужчина.

Элайна почувствовала это. Волна жара прошла по её телу, отзываясь в животе. Она не отвела взгляд.

— Тебе… нравится? — спросила она. Голос дрогнул.

Кейн молчал секунду. Потом кивнул. медленно.

— Слишком нравится, — сказал он. — Это ошибка.

— Какая ошибка?

— Я должен защищать тебя, — Кейн протянул руку. Коснулся края вуали на её плече. Пальцы дрожали. Чуть-чуть. Его кожа обожгла её ключицу. — А сейчас я хочу…

Он не закончил. Убрал руку. Сжал её в кулак. Опустил вдоль тела. Выпрямился. Будто физически заставил себя вернуться в роль наёмника.

— Это работает, в любом случае, — сказал он. С усилием. Будто каждое слово давалось тяжело. — Они будут смотреть на тебя. Забудут про охрану. Забудут про оружие.

— А ты? — спросила Элайна. — Ты забудешь?

Кейн поднял глаза. В них плескалась буря. Тёмная, глубокая, опасная.

Он отвернулся. Резко. Будто физическая боль заставила его разорвать контакт.

— Берём, — бросил он торговцу. Не глядя.

Торговец улыбался. Улыбка стала шире. Умнее.

— Хороший выбор, — сказал он. — Дама будет королевой вечера.

Кейн бросил на прилавок мешочек с золотом. Не считая.