- -
- 100%
- +
Она посмотрела на Кейна.
Он не прятался. Стоял под потоком, вода текла по его лицу, по шраму, по плащу. Он не улыбался широко, но в глазах его исчезла та ледяная плёнка, что была всегда. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Не ведьму. Не клиентку. Элайну.
Он сделал шаг к ней. Потом ещё один. Встал рядом. Не касаясь, но так близко, что она чувствовала тепло его тела сквозь мокрую одежду.
— Ты это сделала, — сказал он. Голос звучал громче шума дождя.
— Если бы ты не вытащил меня из того оазиса, я бы точно не смогла...— ответила она, улыбаясь.
Вокруг них начинался хаос. Люди выбегали из домов, подставляли вёдра, смеялись, плакали. Но в центре поля, где стояли они двое, было тихо. Будто дождь обтекал их, создавая невидимый купол.
— Руки? — спросил Кейн.
Элайна посмотрела на ладони. Вода стекала по бинтам, не вызывая боли.
— Не болят, — сказала она. — Совсем.
Кейн протянул руку. Не чтобы взять её. Просто чтобы проверить. Коснулся тыльной стороной пальцев её запястья. Кожа к коже, через мокрую ткань бинтов.
— Хорошо, они не горят, прохладные... — сказал он.
Зик высунул голову из-за ворота.
— Извините, что прерываю идиллию, — сказал он. — Но я начинаю ржаветь. Можно нам найти крышу? Или вы планируете тут прорасти?
Тучи висели низко, насыщенные, готовые лить ещё долго.
— Пошли, — сказала она.
Кейн взял её под локоть. Нежно, но уверенно. Повёл к лошадям. Элайна удивилась, но руку не убрала...
Дождь барабанил по глиняным крышам, стекал ручьями по улицам, превращая пыль в грязь и наполняя колодцы. Но внутри старого сарая было сухо.
Здесь пахло иначе. Не озоном и мокрой шерстью, как снаружи, а тёплым дыханием животных, сухим сеном и древесной смолой. Под крышей было темно, но из щелей в стенах пробивались тонкие лучи закатного солнца, смешиваясь с пылью, создавая воздушные столбы света.
— Сюда, — сказал староста. Он стоял в дверях, стряхивая воду с плаща. — Место надёжное. Лошади в стойле рядом. Вода для них уже принесена.
Элайна переступила порог. Ноги сразу ощутили мягкость сена. Она сняла мокрый плащ, выжала его. Вода хлынула на пол, впитываясь в землю мгновенно.
— Спасибо, — сказала она. Голос звучал уставше, чем она хотела. Адреналин, державший её всё время вызова дождя, отступал, оставляя после себя тяжелую, ватную усталость.
— Спасибо вам, — поправил староста. — Люди уже забыли, как выглядят полные колодцы...
Он кивнул Кейну, который вводил лошадей в стойла.
— Корм будет. Овёс, сухая трава. Всё лучшее.
— Проверю, — кратко ответил Кейн. Он не доверял чужой заботе. Никогда.
Староста усмехнулся, ничего не сказал на это. Развернулся к выходу.
— Еда будет через час. Принесут сами. Не выходите, если не нужно. Дети могут замучить вопросами.
Дверь закрылась. Стало тише. Слышно было только фырканье лошадей и шум дождя за стеной.
Элайна опустилась на тюк с сеном. Выдохнула. Только сейчас она поняла, насколько сильно дрожали колени.
— Эй, хозяйка, — Зик выбрался из-за ворота, отряхивая чешую. Капли воды слетали с него, как бисер. — Ты выглядишь как выжатая тряпка. Если ты сейчас уснёшь, я съем твой ужин. Чтобы ты знала.
— Не усну, — пробормотала Элайна. Провела рукой по волосам. Они были тяжёлыми от влаги. — Нужно переодеться.
Кейн закончил с лошадьми. Подошёл к ней. В полумраке сарая его глаза казались ещё темнее.
— Дай руки, — сказал он. Не вопрос. Требование.
Элайна протянула руки. Бинты размокли, местами прилипли к коже.
Кейн присел на корточки перед ней. Достал из сумки небольшой нож. Аккуратно, чтобы не задеть кожу, разрезал влажную ткань.
Бинты упали на сено.
Элайна посмотрела на свои запястья. Ожоги, которые ещё вчера были ярко-красными, сейчас побледнели. Корочки отвалились, оставляя под собой розовую, новую кожу. Обморожение от схватки с Шаей тоже исчезло. Не осталось даже шрамов.
— Магия заживила?, — сказал Кейн. Провёл пальцем вдоль её запястья. Его кожа была шершавой, горячей.
— Осколки, — Элайна сжала ладонь в кулак. Разжала. Пальцы слушались идеально. — Они не просто стабилизируют поток. Они лечат носителя.
— Удобно, — Кейн достал из сумки чистые бинты. Начал заново заматывать её руки. Движения были привычными, быстрыми. — Но цена всё равно есть. Усталость.
— Есть, — призналась Элайна. Она смотрела на его макушку. На тёмные волосы, где ещё блестели капли дождя. На шрам над бровью. — Но оно того стоило.
Кейн поднял глаза. Они были на одном уровне. Он всё ещё сидел на корточках, она на тюке.
— Ты рисковала, — сказал он тихо. — Расширить поток на всё поселение… Если бы контроль дал сбой…
— Но не дал, — перебила она. — Потому что ты был рядом.
Кейн замер. Рука с бинтом остановилась на её запястье.
— Я ничего не делал.
— Ты стоял на краю поля, — Элайна положила свою свободную руку на его плечо. Ткань куртки была холодной и мокрой, но под ней чувствовалось тепло тела. — Когда я чувствовала, что теряю границу… я вспоминала тебя. Как-то не очень хотелось опозориться перед тобой...
Кейн молчал. Смотрел на её руку на своём плече. Потом на её глаза.
В воздухе повисло напряжение. Не опасное. Тягучее. Как перед грозой, но без страха.
Зик, сидевший рядом, громко вздохнул.
— Я просто напомню, что я здесь.
Кейн моргнул. Отстранился. Закончил с бинтом.
— Готово, — сказал он. Голос снова стал ровным, без той мягкой хрипотцы, что была секунду назад. — Не мочи до утра.
— Постараюсь, — Элайна опустила руку. Пальцы слегка дрожали, но не от боли. От того, что контакт прервался.
---
Еду принесли через час. Две миски горячей похлёбки, лепёшки, кувшин с чем-то кислым, похожим на вино, и отдельная миска для Зика с сушёными насекомыми (староста оказался предусмотрительным).
Они ели молча. Сидели на сене, спиной к стене, рядом друг с другом. Плечо к плечу.
Элайна чувствовала тепло, исходящее от Кейна. Оно было сильнее, чем от миски. Она ловила себя на мысли, что хочет придвинуться ещё ближе. Но не делала этого.
— Завтра выходим на рассвете, — сказал Кейн, вытирая миску лепёшкой.
— Я знаю, осколок указывает к оазису Рокса, — Элайна допила кислое вино. Оно согрело изнутри. — Чем раньше доберёмся до Коллекционера, тем лучше.
— Ты знаешь, кто он?
— Слухи, — Элайна положила миску на пол. — Говорят, он собирает артефакты эпохи до Раскола. Кристаллы, книги, оружие. Всё, что имеет силу.
— И осколки, — добавил Кейн.
— И осколки, — согласилась Элайна. — Или, может даже два...
— Или он уже нашёл их все, — Кейн повернул голову к ней. — И просто ждёт, пока кто-то принесёт ему остальные.
Элайна почувствовала холодок вдоль позвоночника.
— Ты думаешь, это ловушка?
— Я думаю, никто не хранит такие вещи просто так. Если у него есть осколок… он знает, что он делает.
— Тогда нам нужно быть осторожнее, — Элайна обхватила колени руками. — Я не могу просто войти и попросить.
— Нет, — Кейн посмотрел на её руки. — Ты не можешь. А я могу.
— Что?
— Я наёмник. Я могу предложить услуги охраны. Или продать что-то. Войти внутрь проще, чем украсть.
— Ты хочешь выкрасть?
— Я хочу, чтобы мы выжили, — Кейн протянул руку, поправил прядь её волос, выбившуюся из косы. Движение было настолько естественным, что он сам, казалось, удивился. Убрал руку быстро. — Если придётся красть… я отвлеку. Ты возьмёшь камень.
— А если придётся драться?
Кейн усмехнулся. В темноте блеснули зубы.
— Для этого я и нужен.
Элайна смотрела на него. В полумраке сарая его лицо казалось менее суровым. Тени сгладили углы.
— Почему ты помогаешь мне? — спросила она вдруг. — Контракт есть контракт. Но ты… ты рискуешь больше, чем должен.
Кейн молчал долго. Снаружи громыхнул гром. Дождь усилился.
— Я видел, что делает нестабильная магия, — сказал он наконец. — Я видел города, которые сгорели за ночь. Видел людей, которые превращались в пепел на ходу.
Он повернулся к ней полностью.
— Ты не такая, — сказал он. — Твоя магия… она не жжёт. Она лечит. Дождь вместо пожара. Жизнь вместо смерти.
Он замолчал на мгновение.
— Я хочу увидеть, что будет, когда ты соберёшь их все.
— А если я сожгу мир?
— Тогда я буду там, чтобы остановить тебя, — сказал Кейн. Просто. Без угрозы. Как констатацию факта.
Элайна почувствовала, как сердце пропустило удар.
— Обещаешь?
— Контракт, — напомнил он. Но в уголках глаз появились морщинки.
— Тогда я постараюсь не сжигать, ведь тогда тебе придётся убить меня, — Элайна улыбнулась. Устало, но тепло.
Зик, дожевавший последнее насекомое, фыркнул.
— Вы оба невыносимы, — сказал он. — «Я остановлю тебя», «Я постараюсь». Может, просто скажете, что не хотите друг друга потерять, и пойдём спать? У меня лапы устают от этого напряжения.
Элайна рассмеялась. Звук отразился от стен сарая.
— Ложись спать, ящерица, — сказала она.
— Я уже. И вам советую.
Кейн встал. Потянулся. Хрустнули суставы.
— Я первый, — сказал он. — Спи.
— Кейн…
— Что?
— Спасибо. За… всё.
Он посмотрел на неё. Кивнул.
— Спи, Элайна.
Она легла на сено. Подложила под голову свёрнутый плащ. Закрыла глаза.
Снаружи шумел дождь. Внутри было тихо и тепло.
Она чувствовала присутствие Кейна у входа. Силуэт в темноте. Охраняющий сон.
И впервые за много лет ей не снился огонь.
Проснулась она от того, что стало тише.
Ночь. Дождь почти стих, но капли ещё падали с крыши. Кап. Кап. Кап.
Элайна села. Осколок на груди тёпло пульсировал.
Кейн сидел у входа. Спина к ней. Меч на коленях. Он не спал.
— Кейн? — прошептала она.
— Спи, — ответил он не оборачиваясь. — До рассвета ещё три часа.
— Ты не спал всю ночь?
— Я спал днём. В седле.
Элайна встала. Подошла к нему. Села рядом. Плечо к плечу.
— Разбуди меня, — сказала она. — Я посижу.
Кейн повернул голову. Посмотрел на неё. В темноте его глаза блестели. Потом медленно, будто преодолевая сопротивление, кивнул.
— Хорошо. Посидим вместе.
Они сидели молча. Слушали ночь.
Элайна чувствовала его плечо. Твёрдое. Надёжное.
Она хотела положить голову ему на плечо. Но не решилась.
Вместо этого она просто придвинулась ближе.
Кейн не отодвинулся.
Дождь кончился. Где-то вдалеке завыл шакал.
Мир был опасным. Пустыня была смертельной.
Но здесь, в темноте сарая, вдвоём, они были в безопасности.
Элайна закрыла глаза. Не чтобы спать. Чтобы запомнить это ощущение.
Тепло. Тишина. Он рядом.
Глава 7. Дорога к Белому Дворцу
Утро пахло мокрой глиной и жизнью.
Элайна вышла из сарая, и первое, что она увидела — не солнце, а зелень. Вчера здесь была только серая пыль, а сегодня из трещин в земле пробивались робкие ростки. Воздух был тяжёлым, насыщенным влагой, дышалось легко, словно легкие наконец очистились от пустынного песка.
Кейн уже был у лошадей. Он проверял подпруги на Ветке, его движения были спокойными, размеренными. Заметив её, он кивнул в сторону ворот.
— Они ждут.
У выхода из поселения стояла группа людей. Во главе — староста. В руках он держал два больших бурдюка из темной кожи и корзину, накрытую полотенцем.
Элайна подошла к Ветке, запрыгнула в седло. Кейн шагнул к ней, поправил стремя, чтобы ей было удобнее. Его пальцы на мгновение коснулись её голенища сапога. Короткое прикосновение, но оно обожгло сквозь кожу.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Кейн смотрел на неё снизу вверх, и в этом взгляде было что-то такое, от чего перехватило дыхание. Он не сразу отпустил её руку.
— Всё в порядке? — спросил он.
— В порядке, — выдохнула Элайна.
Он отступил, сел на своего коня.
Староста вышел навстречу. Протянул бурдюки.
— Вода из нового колодца, — сказал он. — Чистая. И еда. Лепёшки, сыр, вяленое мясо. Хватит на неделю.
Элайна наклонилась в седле, приняла дары.
— Это слишком много, — сказала она. — Я вызвала дождь не для платы.
— Для жизни, — поправил староста. — А жизнь бесценна. Но мы знаем цену золоту. Берите. И ещё… — Он понизил голос, оглянулся на своих. — Остерегайтесь Белого Дворца.
— Мы будем осторожны, — сказал Кейн. Он подъехал ближе, встал плечом к плечу с Элайной. Единым фронтом.
— Будьте, — староста отступил. — Ветер вам в спину.
Они выехали из ворот. Последнее, что видела Элайна — люди, стоящие на крышах и машущие им руками. Не с мольбой. С благодарностью.
— Хорошие люди, — сказала она, когда поселение скрылось за дюной.
— Выживающие люди, — ответил Кейн. — Но да, хорошие.
Он достал свою флягу, отхлебнул. Протянул ей.
— Пей. Староста сказал правду — вода чистая.
Элайна взяла флягу. Их пальцы соприкоснулись. Кейн не отдёрнул руку сразу. Подержал её ладонь в своей. Чуть дольше, чем требовала вежливость.
— Спасибо, — сказала она. Вернула флягу.
— Не благодари, — Кейн убрал воду в сумку. — Впереди долгий день. Держись ближе к моей тени. Солнце сегодня злое.
---
День тянулся медленно, словно время в пустыне тоже подчинялось каким-то своим, искажённым законам.
Солнце стояло в зените, превращая воздух в дрожащее марево. Горизонт плыл, искажая очертания дюн, делая их похожими на спины спящих чудовищ. Жара была физической силой, давящей на плечи.
Но внутри Элайны было спокойно.
Она ехала в ритме шагов Ветки. Покачивание в седле стало привычным, почти уютным. Руки, сжатые на поводьях, не дрожали. Бинты под перчатками оставались сухими. Осколок у ключицы пульсировал редко и мягко, словно спящее сердце.
Кейн ехал впереди. Он не оборачивался часто — только чтобы проверить, не отстали ли они. Но каждый раз, когда их взгляды встречались, он чуть кивал. Это было похоже на беззвучный вопрос: «Всё в порядке?». И её ответный кивок: «Всё в порядке».
Зик дремал на её плече, изредка открывая один глаз.
— Скучно, — пожаловался он в полудрёме. — Песок, песок, ещё песок. Если я увижу ещё одну дюну, я укушу себя за хвост от тоски.
— Потерпи, — сказала Элайна. Голос звучал уверенно. — Скоро будет вода.
— Ты чувствуешь? — Кейн повернулся в седле. Ветер трепал полы его плаща.
— Кристалл тянет, — Элайна коснулась груди. — И воздух изменился. Пахнет… цветами.
Кейн принюхался.
— Я чувствую только пыль.
— Потому что ты человек, — фыркнул Зик. — У тебя нос забит пылью и упрямством.
Кейн не ответил. Только усмехнулся. Уголок его губ дрогнул — движение настолько быстрое, что его можно было бы не заметить, если бы Элайна не смотрела на него постоянно.
Она ловила себя на мысли, что изучает его профиль. Линию носа, шрам над бровью, то, как волосы прилипают ко лбу от пота. Он почувствовал её взгляд. Обернулся.
— Что?
— Ничего, — Элайна отвела глаза. Щёки предательски горели. — Просто… спасибо. За то, что охранял мой сон вчера ночью.
Кейн помолчал. Натянул повод, замедляя коня, чтобы поравняться с ней. Их колени соприкоснулись в сёдлах. Тёплое, тяжёлое касание.
— Я говорил, — сказал он тихо. — Контракт.
— Ты сидел у входа. Всю ночь.
— Я спал.
— Ты не спал. Я слышала твоё дыхание. Оно не менялось.
Кейн посмотрел на неё. В его тёмных глазах отразилось солнце, сделав их почти янтарными.
— Тебе нужно было знать, что ты в безопасности, — сказал он просто. — Это часть работы.
— Только часть?
Он не ответил сразу. Смотрел на неё долго, словно взвешивая слова. Потом кивнул куда-то вперёд.
— Смотри.
Элайна повернула голову.
Они поднялись на гребень высокой дюны, когда солнце уже коснулось горизонта, окрасив небо в фиолетовые и оранжевые тона.
И внизу, словно мираж, ставший реальностью, раскинулся оазис.
Это не было похоже на те жалкие лужицы воды, что они встречали раньше. Это было сердце пустыни. Огромное озеро с кристально чистой водой окружали сады. Пальмы тянулись к небу, их кроны шелестели на ветру. Белые стены зданий сияли в сумерках, отражая свет угасающего дня.
Но главным было то, что возвышалось в центре, на искусственном острове посреди озера.
Дворец.
Он не был похож на крепость. Это было сооружение из белого камня и голубой плитки, с множеством башен, куполов и открытых галерей. Вода текла по каналам прямо внутри стен, создавая музыку ветра и струй. Даже отсюда было видно движение фигур в садах, вспышки тканей, огоньки факелов, которые зажигали заранее, несмотря на день.
— Коллекционер, — прошептала Элайна.
— Богач, — поправил Кейн. Его голос был сухим, но в глазах читалась оценка. — Укрепления слабые. Ставни открыты. Они не боятся нападения.
— Они уверены в своей защите, — сказала Элайна.
— Или в своей силе, — Кейн тронул повод. — Спускаемся. Но ближе чем на километр не подъезжаем. Нам нужно узнать, что происходит.
---
Лагерь торговцев и путников разбился у границы оазиса, чуть в стороне от главной дороги. Здесь было шумно, пахло специями, жареным мясом, верблюжьей шерстью и конским потом. Люди сновали между палатками, грузили тюки, поили лошадей у временных поилок.
Кейн остановил коня в тени высокой пальмы, подальше от основного шума.
— Ждите здесь, — сказал он Элайне. — Я узнаю, что происходит.
— Я пойду с тобой, — начала Элайна.
— Нет, — Кейн посмотрел на неё. Твёрдо, но без грубости. — Ты ведьма. Здесь ты либо товар, либо угроза. Я просто путник. Мне проще разговорить людей.
Элайна кивнула. Не стала спорить. Доверяла.
Кейн спрыгнул с седла. Пошёл к ближайшему костру, где сидели несколько мужчин в богатых халатах. Он не подходил вплотную, не задавал прямых вопросов. Он просто встал рядом, послушал, кивнул. Через пять минут он уже смеялся над чьей-то шуткой. Через десять — ему наливали вино из общего котла.
Элайна наблюдала, сидя в седле. Зик высунул нос из-за ворота.
— Он хорош, — признал ящерица. — Слишком хорош. Ты уверена, что он просто наёмник?
— Уверена, — сказала Элайна. Но в голосе была неуверенность.
Кейн вернулся быстро. В руках у него было два стакана с чем-то тёмным. Он протянул один Элайне.
— Праздник, — сказал он. Оперся рукой о стремя её лошади. Так, что их руки оказались рядом. — У Коллекционера сегодня день рождения. Или годовщина сбора коллекции. Неважно. Важно то, что ворота открыты для гостей.
— Для гостей? — Элайна взяла стакан. Вино пахло пряностями и мёдом.
— Для любых гостей, у которых есть подарок или золото, — Кейн сделал глоток. Посмотрел на неё. Оценивающе. — Мы можем войти.
— Как гости?
— Да.
— У нас есть золото, — Элайна кивнула на мешок, данный старостой. — Но у нас нет подарка.
— У нас есть ты, — сказал Кейн.
Элайна замерла. Стакан остановился на полпути ко рту.
— Что?
— Ты ведьма, — Кейн поставил стакан на седло. Шагнул к ней. Встал между её колен, когда она сидела в седле. Его руки легли на её бёдра, чтобы удержать равновесие. Или чтобы коснуться. — Для Коллекционера ты — лучший подарок. Редкий экземпляр. Стабильная магия...
— Ты хочешь продать меня? — голос Элайны стал холодным.
— Я хочу, чтобы мы вошли внутрь, — Кейн смотрел ей в глаза. В упор. — Ты будешь гостьей. Я — твоей охраной. Мы найдём осколок. И уйдём.
— А если он захочет меня оставить?
Кейн наклонился ближе. Его дыхание коснулось её лица. Пахло вином и мятой. Расстояние между ними сократилось до минимума. Элайна видела каждую ресницу, каждый шрам.
— Тогда ему придётся иметь дело со мной, — сказал он тихо. — Я не отдам тебя. Контракт ещё действует.
Это не было признанием. Это было обещанием. Твёрдое, как сталь его клинка.
Элайна смотрела на него. На его губы. На глаза, в которых не было лжи. Только решимость. И что-то ещё. Что-то, что заставило её сердце забиться чаще.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Мы идём.
— Тогда давай приведём тебя в порядок, — Кейн отступил. Но его руки задержались на её талии на мгновение. — Ты не можешь войти в пыльном плаще.
— У меня нет другой одежды.
— У торговцев есть, — Кейн кивнул на лагерь. — Купим. Что-то… подходящее.
— Подходящее для чего?
— Для того, чтобы все смотрели на тебя, — сказал Кейн. — И никто не смотрел на мои руки.
Он развернулся. Пошёл к палаткам.
Элайна сидела в седле. Сердце билось часто. Не от страха.
Зик высунул голову полностью.
— «Я не отдам тебя», — передразнил он Кейна. — Ты заметила, что он не сказал «контракт запрещает»? Он сказал «я не отдам».
— Молчи, Зик, — сказала Элайна. Но улыбалась.
Она посмотрела на дворец. Огни зажигались один за другим. Музыка доносилась даже сюда, сквозь шум лагеря. Звуки лютни и флейты сплетались с шумом воды.
— Ладно, — сказала она. — Пусть смотрят.
Она тронула повод. Ветка пошла за Кейном.
Впереди был дворец. Впереди была опасность.
Но сейчас, когда ветер приносил запах специй и вина, а впереди шёл человек, готовый защитить её от всего мира, Элайна чувствовала не страх.
Предвкушение.
Торговый лагерь разросся у самых ворот оазиса, словно грибница после дождя. Палатки разных цветов и размеров лепились друг к другу, соединённые переходами из тканей. Воздух здесь был густым от запахов: жареное мясо, сладкий табак, пряности, конский пот и дешёвые духи, которыми пытались перебить запах пустыни.
Кейн вёл лошадь сквозь толпу. Люди расступались перед ним. Не потому что боялись — хотя рука на рукояти меча говорила сама за себя — а потому что от него исходила такая концентрация силы, что сталкиваться с ней не хотелось. Элайна ехала следом, кутаясь в плащ сильнее, чем обычно. Вечерний воздух остывал, но дело было не в холоде.
— Сюда, — Кейн остановился у большой палатки из бордового бархата. Над входом висели фонари из цветного стекла, бросавшие на песок узоры, похожие на драгоценные камни. — Лучшие ткани у Мирзы. Он торгует с самим Коллекционером.
Элайна спешилась. Ноги затекли после долгого пути. Она поправила плащ, чтобы скрыть фигуру.
— Зачем нам дорогие ткани? — спросила она, хотя уже догадывалась.
— Чтобы ты не выглядела как беглая служанка, — Кейн привязал поводья Ветки к коновязи. Повернулся к ней. В свете фонарей его лицо казалось ещё более резким. — Коллекционер ценит красоту. Но он ценит её в правильной оправе.
— Я не игрушка, Кейн.
— Я знаю, — он шагнул к ней. Слишком близко. Элайна почувствовала запах кожи и металла. — Но сегодня вечером ты должна ею притвориться. Чтобы получить то, что хочешь.
Он откинул полог входа.
— Заходи.
Внутри палатки было прохладно. Пол устлан коврами такой толщины, что шаги тонули в ворсе. По стенам висели ткани — шёлк, парча, тончайший лён. В углу стояло высокое зеркало в бронзовой раме, потускневшей от времени.
За прилавком сидел мужчина. Пожилой, с тонкими усиками и глазами, которые видели всё. Он не поднялся при их входе, только кивнул.
— Наёмник, — сказал он Кейну. — И дама. Редкое сочетание. Обычно дамы не любят пыль на сапогах.
— Нам нужна одежда, — сказал Кейн. — Для праздника. Во дворце.
Торговец улыбнулся. Улыбка была мягкой, но в уголках глаз собрались морщинки хитрости.
— Для праздника у Коллекционера… — Он поднялся, медленно, словно каждое движение требовало усилий. — Это особый случай. Обычный шёлк не подойдёт. Нужно что-то… запоминающееся.
Он вышел из-за прилавка. Обошёл Элайну кругом. Его взгляд был профессиональным, оценивающим, без похоти. Он смотрел на неё как скульптор на глину.
— Рыжая, — заметил он. — Редкость в этих краях… Знак силы. Или проклятия.
— Одежду, — напомнил Кейн. Голос был низким. Предупреждающим.
Торговец усмехнулся. Хлопнул в ладоши. Из глубины палатки вышли двое помощников. Принесли свёртки.
— Вот, — торговец развернул ткань.
Элайна ахнула.
Это не было платье в привычном понимании. Это был набор из тончайшего шёлка цвета сочного, нежного персика, расшитого серебряными нитями. Широкие шаровары, прозрачная туника, пояс из золотых цепочек. И много вуалей.
— Это… слишком открыто, — сказала Элайна. Потрогала ткань. Она была холодной и скользкой, как вода.
— Это восточный стиль, — поправил торговец. — У Коллекционера любят красоту тела. Они считают, что кожа — это тоже одежда. Только более честная.
Элайна посмотрела на Кейна.
Он стоял у входа. Лицо каменное. Но пальцы правой руки сжались на рукояти меча так, что костяшки побелели.
— Примерь, — сказал он. Голос звучал чуть хриплее обычного.
— Кейн…
— Это часть плана, — он не смотрел на неё. Смотрел на зеркало. — Если ты войдёшь туда в штанах и плаще — тебя спросят, кто ты. Если войдёшь в этом… — Он наконец поднял глаза. Встретился с ней взглядом. — Они спросят, чья ты.