- -
- 100%
- +
Небольшая часть глубинных начинает собираться прочь из обеденной залы. На них кажется которую никто не обращает внимания. И я спешу отправить вместе с ними Карима. Уходить мальчишка почему-то совсем не хочет, приходится воспользоваться тем, что материя академии мне послушна, и просто опрокинуть на Шатху её напиток. Иштар сначала протягивает вскочившей женщине платок. А потом, вздохнув, тянет её прочь из обеденного зала приводить в порядок.
К этому времени возвращается Ракшас:
— Я теряюсь в сомнениях, доминус, как понимать то, что там происходит. Небесный дон Видар принёс игрушку, непонятный предмет, и настаивает, чтобы все присутствующие доны просто расцепили две её части.
— Игрушку?
— Да. Или я не знаю что это. Сенатор Видар принёс два магнита, тонкие такие цилиндры, примерно с ладонь длиной и толщиной с мизинец. Он на глазах донов соединил их концами и велел всем просто руками разъединить их обратно, после чего пообещал благополучно удалиться. Магниты довольно сильные, но не настолько, чтобы взрослый мужчина не смог их разъединить. Все глубинные доны и сеньоры легко это сделали, и он действительно пошёл дальше.
Я тоже ничего не понимаю. Но делать бессмыслицу или что-то просто ради унижения не в характере Видара. Он прямолинейный боевик, который с годами просто научился вовремя молчать и преданно стоять на стороне хозяина в любом вопросе. А значит, игрушка имеет смысл. Какой?
Сектор глубинных небесные не покидают. Оставив в покое один стол, Видар двигается со своей игрушкой к следующему. Причём разделить эту свою штуку требует не только донов, но и их ликторов. Правда, не всех... Лучших! Единственное объяснение... что это какая-то проверка. Он идёт последовательно от одного к другому... Эта штука как-то что-то проверяет. Не понимаю как, но мне есть что скрывать. И небесный сенатор — последний, кому я бы хотел раскрыть свои секреты. А значит, это придётся остановить, причём именно пока основная масса проверку не прошла. Только вот как это остановить из тени?
Дон, к столу которого подходят небесные, пытается сопротивляться, но Видар — преподаватель академии, а главное, за его спиной бойцы «дикой Габриэль». Причём её самой в зале ещё нет. Она знает, что её тренер так использует её имидж и охрану? Ведь глубинные сейчас боятся именно Габриэль...
Бездна! Я ловлю взгляд среднего из братьев Тиамат и произношу одними губами:
— Вы ведь не позволите мне возглавить победу над этим унижением?
Тиамат меня понимает, и через мгновение все три брата со свитой поднимаются. Естественно, как только из-за стола явно собираясь противостоянить унижению поднимаются братья Тиамат, это делают и наследник Бакаба, и все их многочисленные доны. И я тоже как бы просто присоединяюсь к этой волне. Не скрываясь, указываю своим ликторам знаками, что желаю разобраться с небесными. К моей свите неожиданно молча пристраивается кузен Таранис. Без объяснений, но очень уверенно.
Небесных мы окружаем ровным широким кругом. И тут конечно первую скрипку играют лидеры: старший из Тиамат и наследник Бакаба.
— Дон Видар, вы, кажется, заблудились? Могу ли я указать вам путь на выход? Вы не наш преподаватель.
— А ещё вы не наш сенатор, дон. И такое самоуправство не останется безнаказанным.
В хвост этим словесным атакам я и пристраиваю свою:
— Габриэль вообще знает, дон, что вы прикрываетесь здесь её охраной?
Причём вопрос этот придназначен даже не к Видару, он для боевиков, которые так послушно стоят сейчас за его спиной. Они все знают меня. И сейчас этот вопрос, произнесённый именно мной, попадает точно в цель. Парни начинают переглядываться, после чего один из них уверенно произносит:
— Думаю, нам стоит уйти, дон Видар.
Небесный дон бросает гневный взгляд в его сторону, потом ещё раз оглядывает наши ряды и всё-таки принимает разумное решение удалиться.
44. Угрозы
Небесные ретируются быстро. Хотя Видар явно недоволен, но оставаться среди глубинных без охраны не решается. Странное поведение для сенатора, политика должна была научить его осторожности. И ещё один аргумент в защиту того, что его игрушка должна была найти что-то важное. Очень важное! Причём найти он, видимо, хотел именно тут и публично...
Ко мне же неслышно подходит средний из братьев Тиамат, Дарьюш.
— Паук решил вылезти из норы?
Уверен, конкретно этот дон о том, что я вовсю играю фигурами, скрываясь в тени, даже, наверное, знает. Он слишком умён, у него в распоряжении лучшие тени, а ещё следить за своими, теми, кто живёт в той же башне, значительно проще. Своим о своих и просто болтливые сплетники многое рассказывают. Так что, уверен, он знает, что я просто сменил тактику и играю из тени. И спрашивает, не решил ли вновь выбраться на свет.
— Ни в коем случае! Но меня сильно беспокоит эта ситуация.
Тиамат усмехается, демонстративно проводит по мне взглядом:
— Ни в коем случае? Не похоже! — Намёк на мой внешний вид? Ну да... неудобное совпадение получилось. Никто не поверит, что оно случайно. Именно сегодня я вдруг решил начать вновь одеваться ярко и тут же привлёк к себе внимание как минимум теней как потенциальный лидер. — А ситуация… да, уверен, этот храбрый дон Видар, — слово «храбрый» Тиамат произносит явно с насмешкой, — вернётся. И на этот раз, видимо, с самой Габриэль. — После этой фразы дон оборачивается, кидая напоследок: — Мой совет: не вылезай. Пожалеешь.
Бездна! Только угроз от нынешних лидеров мне не хватает.
О кузене Таранисе я почти забыл. А он при этом так и следует за мной, в толпе моих людей, к моему столу, и только там произносит:
— Мой отец захочет поговорить с тобой.
Сенатор Таранис? Ещё его здесь не хватало. Но он — самая маленькая из моих сегодняшних проблем. Так что я улыбаюсь:
— Я всегда рад пообщаться с дядюшкой.
Бездна! Уже сев обратно за свой стол, я неожиданно задумываюсь: вот интересно, Асмодей заражает окружающих вожделением, а Габриэль случайно не заражает желанием идти напролом? Глупым таким желанием.
Потому что сейчас, особенно после угроз Тиамат, я уже сомневаюсь по поводу своего выступления против Видара. Возможно, нужно было подождать. Сбежать, а потом просто убрать Видара ночью? Действовать как-то хитрее? Как? И главное, что он искал? И Тиамат прав, Видар вернётся. Не с Габриэль, потому что ещё утром она не имела никаких вопросов к глубинным, а если бы имела, никогда бы не послала вместо себя тренера.
45. Недостойный прощения
Моя Габриэль появляется ещё минут через двадцать, ровно в то время, в которое теперь всегда приходит обедать. А значит, Видар точно знал, что её здесь не будет. Не пора ли убирать эту карту из колоды?
Толпа свиты, теперь всегда окружающая мою женщину на обедах, потоком вливается в обеденный зал, чётко выделяя в середине свободное пространство, в котором сегодня, кроме самой Габриэль и Мойры, очень довольный этим фактом, шествует Гектор Калиго. Рядом, но при этом отдельно.
Я ловлю себя на мысли, что нахожу прекрасным решительный шаг моей женщины и ледяную строгость на её лице. Особенно в сочетании с тем огненным желанием, с которым она умеет смотреть на меня... Единственное, теперь во мне есть неуверенность. Вокруг моей Габриэль всегда множество донов, открыто добивающихся её внимания. Тот же Мойра, ведущий себя так, словно получил благословение обоих кланов на эту женщину и ждёт лишь её согласия. Раньше их присутствие меня не задевало. Я ставил фигуры и готовился убрать Янниса Мойру с дороги буквально накануне как моя женщина объявит о своём решении. Она не смотрит ни на кого из них так... Но что, если к тому моменту она перестанет смотреть так и на меня... а тут они.
Перед такой угрозой все угрозы Тиамат, хоть всех троих, кажутся мелочью. Есть битвы, которые нельзя пройти, не нашумев, и эта — одна из них. И я готов в ней драться! Безумие, но за эту женщину готов. Потому как без драки тут не получится.
Тигран Анаит является к середине обеда Габриэль и выполняет свою часть чётко, как я и требовал. На коленях, как признающий свою объективную слабость, громко и публично, чтобы подчеркнуть глубокую вину рода. Красный дон постарался.
Даже если Габриэль сжалится и поднимет дона Анаита с колен — всё-таки великий небесный клан, — у признания вины останется целый зал свидетелей. Все великие кланы, представленные сейчас в академии, услышат каждое слово. Если Габриэль коротко признает, что не будет мстить, это тоже скорее скажет о её благородстве, чем о слабости. Милость сильного. На то, что Габриэль ответит, что вина велика и требует расплаты, я даже не рассчитывал. Она не злопамятна и если бы желала наказать, сделала бы это сразу.
Но... моя дикая женщина удивляет всех. Она игнорирует стоящего на коленях небесного дона. Мало того, она окидывает его гневным взглядом, встаёт и уходит вместе со всей свитой. То есть извинения не приняты, извиняющийся недостоин прощения... Кажется, драка с небесными начнётся даже раньше, чем я думал.
46. Прилежная донна
Погружённый в осмысление ситуации, я поднимаюсь по лестнице. Я что-то пропустил? У Габриэль есть какие-то личные счёты к младшему Анаиту? Почему она отказала ему в прощении? Он обижал смесок? Сказал что-то про Эстелу? Чем ещё можно разгневать мою Габриэль так, чтобы она не размазала по дуэльному кругу, а именно затаила обиду? И главное, как я это пропустил?
В этих размышлениях, в наблюдении за происходящим вокруг, я опрометчиво полагаюсь на охрану, в результате чего чуть не врезаюсь в Халиду.
— Дон?!
М-да. Она сестра Карима, и я лично ещё вчера принимал её в нашей гостиной, потому охрана и не подумала оттеснить её, когда она оказалась слишком близко. И мы на лестнице из обеденного зала, на виду у всех, кто вздумает поднять голову. Интересно, что она здесь делает? Впрочем, в самой нашей встрече ничего предосудительного нет.
Я спешу кивнуть, приветствуя донну, и отступить, пропуская её. Но она не пользуется предложенным. Вежливо кивает мне в ответном приветствии и тихо произносит, так что отставшая от неё на десяток шагов свита услышать фразу не может:
— Дон, я должна обратиться к вам. Думаю, вы и сами понимаете, ему нужен нормальный учитель.
Видимо, она специально искала встречи. Впрочем, её сомнения здесь я разделяю. Бескрылый — не учитель для великого меча. Иштару действительно нужен нормальный наставник.
Я чуть улыбаюсь, чтобы со стороны наше общение смотрелось лишь обменом любезностями. И чуть наклоняю голову, чтобы взгляды из обеденного зала не смогли прочитать по губам, что именно я говорю:
— Если у вас имеется надёжный кандидат, я готов устроить его вызов в академию. Только без привлечения посторонних. Возможно, старейшина сам возьмётся учительствовать?
Это было бы хорошим решением. Мне нужен выход на старейшину Иштар.
На мою абсолютно безобидную фразу Халида реагирует оригинально: резко отшатывается, вспыхивает, заливаясь краской смущения, вздёргивает подбородок и произносит фразу, никак не сопоставимую со всей этой бурей мимики:
— Думаю, дедушка согласится пойти на такое. Я сообщу вам.
После чего излишне спешным шагом, не глядя на меня, бросается прочь.
И... И вот только когда силуэт моей бывшей невесты уже скрывается за поворотом, я соображаю, что это было. Бездна! Только что все, кто соизволили поднять головы в обеденном зале, увидели, как прилежная донна Иштар просто поздоровалась со мной, следуя правилам вежливости, а я ответил ей нечто, что вогнало девицу в краску. То есть все сегодняшние ухажёры Халиды получили сигнал, что я снова вступаю в борьбу за эту женщину. А припоминая мою тактику в прошлый раз, они постараются не ждать и ударить первыми. Кто там за это время успел вписаться в её круг? Пара юнцов и... младший из Тиамат. У!
Я не хочу эту женщину, но она только что втянула меня в драку за неё.
И я не уверен, что это её единственный удар. Что она сделает ещё? Женщины! Да, уверен, она использует своё близкое знакомство с женщинами моего клана и постарается донести до мамы и бабушки свою версию событий. И все мои оправдания не будут стоить ничего... Если только я раньше не объявлю семье, что точно не буду возобновлять ухаживания за донной Иштар... Почему? Ну... когда-то мне всё равно придётся им это рассказать. Потому что у меня есть другая донна! Да, и это нельзя изменить, потому что я безумно влюблён. Рассказывать о моих чувствах клятва мне не запрещает. Да. Не почётно, но зато после такого откровения женщины не поверят ни одному слову Халиды.
В итоге уже через пару минут две птицы несут свои послания. Одна — в родной аллод, что я хочу прийти прямо сегодня. Вторая — к Габриэль, что вечером она меня не увидит.
Глава 9. Арманда. Брачный закон
47. Брачный закон
Все уже давно собрались, а Тоси всё стоит на самом краю скалы и смотрит на глупо беснующееся море. Намереваясь как-то вежливо уже позвать старика заниматься, я подхожу ближе. Но он вдруг, не оборачиваясь, спрашивает:
— Как ты думаешь, что с Океаном? Что он чувствует?
— А океан может что-то чувствовать?
Старик всё-таки поворачивается ко мне, хмурясь:
— Мир может чувствовать! Ты — одно из чувств этого мира. Просто прислушайся к себе, что с Океаном?
Я пожимаю плечами. Не прекращающийся второй день шторм сильно треплет мне нервы:
— Думаю, ему больно...
Тоси вскидывается:
— Ему нужна помощь?
— Ну, разве что подзатыльник, чтобы не маялся дурью.
Старик усмехается, снова разворачивается к морю, но потом всё-таки добавляет:
— И ты ведь знаешь, куда идти, чтобы отвесить этот подзатыльник? Если отбросить всё, куда бы ты сейчас хотела пойти?
Я не отвечаю. Если отбросить всё, я бы хотела догнать Майлза. Записку мне принесли меньше получаса назад. Значит, куда бы ни собирался, он ещё в академии. Скорее всего, у себя в глубинной башне, увлечённо ваяет воланчики на рубашке. Он подолгу это делает. И если отбросить всё, я бы хотела просто зайти к нему буквально на минутку... поцеловать, взглянуть в глаза... Как дура малолетняя, прочитала, что не увижу вечером, и уже соскучилась!
И да... к Тоси и беснующемуся океану это всё точно никак не относилось. Старик уверен, что я должна что-то чувствовать? Может, и должна, но все мои чувства сейчас заняты другим. Целиком!
— Начнём занятие? У меня есть вопросы.
Он отмахивается:
— Я уже сказал тебе, что не знаю иных причин, кроме лени, того, что в этой эпохе женщины не собирают мечи.
Ну да, вся академия, во всяком случае все, кому это интересно, знают, какой именно вопрос я копаю сейчас.
— Я поняла это, дон. Потому сегодня хотела бы изучить тему из области законодательства. Какие преимущества в брачных вопросах даёт женщине великий меч?
Донны как-то не стремятся ко мне. Не видят смысла строить меч, его преимуществ. Но пример Майи говорит, что эти самые преимущества есть, просто я не знаю где, а потому не знаю, как привлечь женщин. Доннам не нужна власть над миром, но они могут заинтересоваться возможностью выбрать другого жениха, например.
И в этом тот самый мой вопрос. Я ткнула пальцем в небо, предположив, что мотив Майи именно в том, чтобы избавиться от жениха. Вернее, это просто было первое, что приходило в голову в связи с поставленным сроком. Окончание учёбы для донны — это свадьба. И, судя по реакции, я угадала.
Но если подумать, Майя не глупа и понимает, на том же моём примере, что юный великий меч, не заслуживший ещё авторитета, не обладает возможностью нарушать законы. Даже мне ещё до этого драться и драться. А значит, она знает какой-то законный способ, будучи великим мечом, избавиться от заключённой помолвки?
Этот мой вопрос Тоси принимает. У него есть такое. Некоторые вопросы он принимает, задумывается, а после начинает издалека, подробно и очень доходчиво объяснять. А на некоторые отмахивается сразу или тупо молчит. И сдвинуть его пока не получилось ни разу.
Сейчас старик поднимается наконец на свою террасу, неспешно подходит к тому месту, где любит сидеть прямо на голом полу, так же неспешно усаживается, а потом, спустя долгую паузу, начинает рассказывать:
— В середине пятого века, когда большая часть крылатых семейств ещё жила среди бескрылых, таким образом обеспечивая себе почитание и поток благодати, молодой Самаэль из рода Ванов, Атил, пожелал забрать себе женщину из рода Калиго, Гонорию. Вот только в тот момент у Атила Вана уже было семь жён и как минимум одна из них — донна из северных кланов. Атилу отказали, даже с учётом того, что Гонория Калиго была согласна. В результате Атил устроил войну. Множество уничтоженных или почти уничтоженных кланов крылатых, большой перераздел земель у бескрылых и тот самый толчок, который заставил крылатых перенести свои дома в аллоды. Но кроме всего прочего, когда горячка войны спала, именно по её следам был принят закон, усиленный магией полных мечей, повелевающий, что если какой-то великий меч, воспылав любовью, желает забрать себе «по праву силы» какую-то женщину или мужчину — в то время любовь между мужчинами считалась нормой, — то ему беспрепятственно должны отдать запрошенное. Потому как с великими мечами всегда непонятно, каприз это или потребность мира, за которую он упрётся и преодолеет любые препятствия.
Тоси ваяет себе трубку, уже забитую табаком, слегка приминает его там пальцем, щёлкает этими же пальцами, высекая искру, и, затянувшись, продолжает:
— В одиннадцатом веке, уже по инициативе небесных, этот закон был дополнен. Тогда Рафаэль из рода Шакти забрал себе женщину из вражеского клана Иштар. Забрал силой и, опасаясь, что она приведёт в аллод врага, не назвал женой, тем самым не дав власти над материей аллода. Женщина затаила злобу, и через пять лет её дочь, сочувствуя страданиям матери, открыла врагу двери в аллод, и клан Шакти был почти уничтожен. А потом этот самый Рафаэль ещё двадцать лет пытался вернуть своих «не жену» и дочь. И для мира это противостояние обезумевшего великого меча и обиженной женщины с вставшим на её сторону родным кланом также стоило множества жизней крылатых и целых народов бескрылых. Потому в конце одиннадцатого века в закон была внесена поправка, что если какой великий меч забрал себе женщину «по праву силы» и вступил с ней в связь как мужчина, то она тут же, безусловно, становится его женой. Это единственное место в данном законе, где указан пол великого меча. И это единственный закон, который как-то выделяет великие мечи на брачном и любовном поприще. В итоге, если применять его к женщине — великому мечу, то единственное, что ей позволено сверх обычного, — это «по праву силы» объявить любого мужчину своим. Но это «своим» не будет означать мужем. Оно вообще будет носить, по современным меркам, неясный статус. А чтобы назвать этого мужчину мужем, понадобится абсолютно так же договориться с ним самим и между кланами. Так что я бы сказал, что преимуществ нет.
— А разорвать подписанный предварительный брачный договор женщине как-то может помочь статус великого меча?
Тоси морщится:
— Нет. Все условия брачного договора прописаны в нём самом, и, кроме как по этим условиям, разорвать его абсолютно никто не может.
Хм. И как тогда Майя планирует с помощью великого меча избавиться от помолвки? Она ведь явно уверена в этом. В её договоре что-то такое прописано? Вряд ли. Непонятно.
Я оглядываюсь, обдумывая услышанное и решая, спрашивать ли ещё на эту тему или уже передать, как обычно, право задавать вопросы «от моего имени» Эсте, когда случайно натыкаюсь взглядом на Янниса. Он озадачен. Ну да, опасные ведь вопросы задаю.
48. Неожиданное решение
Мы сидим в гостиной втроём, как раньше — казалось, уже целую жизнь назад, — я, Эста и Рик. Впрочем, ностальгией страдаю только я. Эста строго выговаривает Рику:
— Молчун, то есть Видар пожелал проверить глубинных, и гномы просто пошли с ним?
— Ну, я же велел парням присматривать за доном. Его бы уже раз десять уложили к лекарям, если бы мы за ним не присматривали!
Дело выглядит запутанным. Видар не успокоился и после своих вопросов утром двинулся обшаривать академию в поисках, как я понимаю, вновь собранного великого меча. Судя по рассказам, перебрал все кланы, за последние триста лет собиравшие узор Цадкиила, а финалом пошёл проверять глубинных прямо в обеденном зале. Всех подряд! Всё это мне рассказал прямо перед ужином Агни, без экивоков резюмировав, что за такое Видара теперь точно убьют:
«Я знаю, он был лучшим боевым командиром у Разиэля. Да и ты ценишь его в первую очередь как воина, а не советника. Но такими выходками он подставит и тебя. Да и за его собственную жизнь я бы теперь не ручался».
Я в задумчивости тру виски. Шторм, кажется, бьёт волной прямо в темечко.
— Рик, а что за штука, которой Видар проверял демонов?
— А, там не в штуке дело, домина, а в знании слабых мест нового меча. Дон Видар хорошо их знает. Он давал им просто два стержня, крепко примагниченные друг к другу. Нужно применить силу, чтобы разделить их. При этом стержни эти достаточно тонкие, если ты слишком силён, ты их сломаешь. У нового меча большая сила, и он плохо ею управляет. Полагаю, четыре месяца назад, когда дон Видар только начал с вами заниматься, вы бы тоже с этой задачкой не справились. Она слишком ювелирна для молодого меча.
Я поворачиваюсь к Эсте. Она смотрит на меня с жалостью:
— Другому я бы предложила таблетку от головной боли. Но при твоей божественности, боюсь, не поможет. Так что я попробую просто резюмировать всё коротко и понятно. Видар и Тоси явно абсолютно уверены, что где-то в академии собрал крылья великий меч, стихийник воды. В эпоху асуров этот узор звался Нептун, Посейдон, Океан. В наше время: Цадкиил — Валефар. Причём ладно бы просто собрал, нет, этот гад устроил водопредставление на всю академию и тебе головную боль. Вспоминая твои первые дни после сборки меча, — Эста морщится, — вряд ли специально.
М-да. Начерта Видар бросился так рьяно искать этот самый меч? Собрался, значит, скоро объявится. Ну... или, если это глубинный, попытается подобраться ко мне поближе и убить. И именно у глубинных мой наставник и искал... Видимо, этого он и боится. Ну да... просто действует очень тупо. Он не хитрец, а крылатые ещё и однобоки в хитростях. Обмануть, выследить, подставить — легко, вывернуть ситуацию так, чтобы с тобой сотрудничали, — немыслимо. После таких поисков этот меч только глубже спрячется.
— Как думаешь, за четыре месяца насколько вообще может продвинуться узор крылатого?
Она разводит руками:
— В данной ситуации, когда миру так нужны мечи, насколько угодно. Яннис добавил уже почти десять процентов узора. В среднем по полсотни перьев за месяц. При этом тот же Агни, насколько я видела, не прибавил ни одного пера.
— Тогда нужно снова подрядить Лоренцо проверить узор глубинных. Так же, как в прошлый раз, разрешаю врать в большую сторону про тех, у кого узор не дотягивает до восьмидесяти процентов. Они мне не нужны, пусть торгуется, как ему удобно. Мне нужен лишь точный список тех, у кого больше девяноста. Причём, как я понимаю, Валефар — это точно боевик?
Этот вопрос был Рику. До того как его крылья начали терять перья, он сам носил начало именно этого узора. Мой главный ликтор кивает, а потом добавляет:
— Дон Видар проверял и низкородных бойцов.
— Это возможно? Есть вероятность, что низкородный собрал узор великого меча? Такое было хоть раз?
Рик пожимает плечами. Зато отвечает Эста:
— Вероятность есть, хоть и очень-очень крохотная. Яннис со своими, по сути, низкородными крыльями крайне глубоко изучал вопрос. Говорит, откопал аж три случая за последнее тысячелетие, когда низкородные собирали великие мечи. В официальной истории их нет. Все трое были боевиками. И даже секрета сборки меча, скорее всего, не знали. Попали пальцем в небо. Ну и все трое, конечно же, быстро погибли вместе со своими семьями, потому как великие кланы совсем не жаждали пополнения.
Я задумываюсь. Низкородных Лоренцо мне не проверит. Это не тридцать донов со скалы скинуть, только глубинные сеньоры — это более шести сотен мужчин.
— Устроим олимпиаду? Молот покидаем. Канат поперетягиваем. Раздадим боевикам звания «самый сильный», «самый быстрый» и так далее. В этом дурацком мире вообще проводились хоть раз спортивные игры? В академии, так чтобы не одним оптиматом, а все вместе соревновались? Рик, как думаешь, парни заинтересуются?
Судя по взглядам моей команды, решение моё очень неожиданное. Рик собирается что-то ответить, но в двери просовывается беспардонная лысая голова Паньгу:
— Домина, донна Шакти прибыла. Говорит, вы приглашали её.
Я машу Паньгу:
— Задержи её буквально на минутку. — А когда он выходит, говорю: — Рик, к Видару приставь парней, но только не из моих гномов. И обдумайте по поводу олимпиады. Завтра перед тренировкой обсудим.