Скверная жизнь дракона. Книга первая

Глава 5

Я проснулся после спячки и первым делом зевнул и потянулся. В воздух поднялось облачко пыли, а с меня посыпались куски полинявшей кожи. Я вырос, мои лапы стали больше и массивней, как и всё тело, а чёрная кожа теперь отдаёт обсидиановым оттенком. Кажется, и у сестры чуть изменился цвет после раскрытия магии.

Магия. Хочется посмотреть, получилось ли – но страшно от мысли, что всё [заблокировано]. Без магии я не смогу защитить себя или принять форму ящеролюда. Страшно до озноба, но рано или поздно я всё узнаю. Лог…Я открыл лог-файл. И алчно заулыбался. [магия] не заблокирована, а в [мане] теперь триста семьдесят пунктов, то есть – умноженные на десять тридцать семь [очков Магии]. Так ещё вместе с накопленными за прошлые года и полученными за время спячки у меня теперь сто одиннадцать [очков характеристик] и двадцать шесть [очков навыков].

Недалеко от меня стояла давно проснувшаяся Калиса и Ликура. Она по моей довольной морде всё поняла и поздравила с преодолением первого барьера на пути становления полноправным драконом. Следующий барьер – владение самой магией, хоть на базовом уровне.

Мама сказала подойти поближе, чтобы обучить меня нужному [навыку]. Стоявшая рядом Калиса самодовольно скалилась, ведь магию она изучила давно. Но ничего, очень скоро ухмылка сотрётся с её мордашки, тем более что и без магии у меня есть повод для радости: мой теперешний рост. Если раньше мы с Калисой в прямом смысле путались у мамы под ногами, то теперь мы ей по колено. Ликура ростом все пять метров, значит – мы чуть меньше двух. Наши лапищи мощны, челюсти широки, и стаю волков или небольших медведей нам теперь можно не бояться.

Я подошёл к Ликуре. Она склонила голову. Мы встретились взглядом. В моём сознании вспыхнули мириады образов.

Вам предоставили возможность выучить навык

[Чувство магии]

Стоимость: 5 очков навыков

Я согласился с изучением [навыка]. И ничего не почувствовал, хотя Ликура говорила, что именно этот [навык] позволит чувствовать текущую во мне магию. Она, по словам Ликуры – энергия, та самая мана, наполняющая мир и исходящая из душ живых существ. Я вообще не понимаю, что это такое за «душа», но изначально энергия в ней закрыта, и только вложенные [очки в Магию] позволят её раскрыть. И чем больше в ней [очков], тем больше доступной [маны], что вполне логично.

– Чувствовать и управлять – не одно и то же, Сиал. С помощью [Умений] ты можешь раскрыть весь потенциал магии, – Ликура замолчала, подбирая правильные слова. – Но я должна извиниться перед тобой: сначала нужно овладеть [Умением], присущем виду драконов. Так было с Калисой. Сперва я обучила её первичной магии исцеления, потом она постигла обычную магию исцеления и [Магическую стрелу]. Мне не ведомо название расового [умения] чёрных драконов, но оно противоположно нашему. Мы излечиваем свои тела, пропуская через рану потоки магии. Но род чёрных драконов пропускает магию через тела других существ и забирают их жизненные силы. И я не могу обучить тебя этому.

Слушая все эти объяснения, мне всё больше и больше хотелось свернуться калачиком и немного порыдать, потому что судьба-злодейка такая: «О, ты решил проблему? Держи новую, у меня их в запасе достаточно».

– Не стоит отчаиваться, сын мой. До того, как вы впадёте в спячку, прилетит моя внекладочная сестра по имени Изулиса, я рассказывала вам о ней. Изулиса обещала узнать всё возможное об этом [умении]. Но это будет потом, а сейчас ты должен самостоятельно обучиться [Магической стреле].

Получено задание:

[Добиться успеха в изучении магического умения]

Награда: 10 очков характеристик

Десять [очков характеристик] – отличная мотивация, но даже с ней я ничего не понял из объяснений Ликуры. Надо что-то почувствовать внутри себя, это что-то сформировать перед собой и получится магия – но я чувствовал лишь нарастающий голод.

Я очень долго и бесполезно концентрировался на внутренних ощущениях, пока не обратил внимание на недавно полученный [навык]. Фраза [Чувство магии] на что-то намекала, но сам [навык] всё ещё на [первом уровне]. Я начал добавлять в него [очки], и на шестом [уровне] уловил внутри себя, будто от маленького тлеющего костра по телу с кровью разносилось тепло.

Это ощущение оказалось именно тем, что необходимо. Ликура специально не давала точных определений, так как внутреннее ощущение источника магии у каждого своё. Я докинул ещё [очков] в [Чувство магии], чтобы проще было работать. И стал это тепло пытаться концентрировать перед мордой. Поначалу ничего не получалось, но стоило представить перед пастью небольшой шарик и мысленно заполнять его, как в воздухе начало концентрироваться синеватое облачко. В какой-то момент оно уплотнилось, вытянулось овалом и полетело вперёд. Попав в Ликуру.

Освоено умение [Магическая стрела]

– Наконец-то! – устало выдохнула сестра, всё это время ждавшая меня. – Как же долго ты соображал. Я даже начала думать, что умру от голода.

– Мам, прости, – я сразу же попытался извиниться.

– Не стоит переживать, Сиал. Теперь у тебя не станет проблем с познанием других [умений], но нужна практика. А сейчас мы расстанемся, чтобы утолить голод. Минуло два месяца с вашего пробуждения, сходите в лес и найдите себе еды. Я полечу на запад, за каньон: мне проще охотиться там.

Мама зачла моё задание и пошла к выходу. Калиса направилась за ней, ворча и негодуя по поводу новой разлуки.

Рядом с выходом мама расправила крылья, каждое длиной не меньше восьми метров. На коже крыльев показалось свечение. Оно окутало их лёгкой дымкой и бесследно исчезло. Ликура взмахнула крыльями и оторвалась от земли, с каждым взмахом поднималась выше и выше. Поднявшись высоко, мама наклонилась вперёд, вытянула шею, сложила крылья и камнем устремилась вниз. Набрав скорость, резким движением раскрыла крылья, вышла из пике и полетела в сторону гигантской равнины.

– Мама такая… Такая! – сестра с восхищением смотрела вслед Ликуре. – Сиал, а мы ведь тоже будем летать?! Да?! Вот так как мама, там, в небе!

– Сестра, я тоже впечатлён, но, как насчёт того, чтобы направиться в лес и найти еду?

– Вот ты сказал, и мне сразу захотелось кушать. Вот всегда ты так делаешь! Чего встал? Пойдём, – Калиса резко переключилась и засеменила к лесу.

Спустя день мы выследили лося, потому что подросли и бегали мы намного быстрее, чем до спячки. А ещё у меня получилось на бегу удачно запустить [Магическую стрелу] лосю в ногу, отчего тот упал и Калиса незамедлительно напрыгнула на сохатого. Закончив хрустеть черепом лося, сестра плюхнулась на землю и запыхтела от переедания. Я сам прилёг рядом. И постепенно, предаваясь неге от пробивавшегося через ветви деревьев тепла солнца, я вдруг осознал, что мне начинает нравиться такая жизнь. Тихая, размеренная. Захотел есть – пошёл и поймал животинку. Захотелось спать – лёг спать. А вот летать начну, так вообще заживу как в сказке, захвачу замок и заточу в нём принцессу. Что вообще может быть лучше, чем пышущая страстью принцесса с широкими бёдрами? Только две таких принцессы.

Вскоре мы вернулись в пещеры, и мама приступила к этапу обучения, посвящённому языкам высших разумных. Для Калисы стало новостью, что количество языков равно количеству рас. И на каждый из семи языков нам в головы вдалбливался пласт информации о чтении, письме и общении. Под конец обучения я чуть не потерял сознание, а сестра, закатив глаза и глубоко дыша, упала на пол мясной куклой. Ликура тоже выглядела немного уставшей после этого подробного экспресс-курса лингвистики, но объяснила наши дальнейшие планы.

Драконы не ограничены продолжительностью жизни, но мы растём только во время спячек, и тогда же развиваются наши тела. Всего спячек шесть, вместе с периодами бодрствования: год после вылупления из яйца, когда я изображал мясную куклу в гнезде, и три года сна; затем два года бодрствования, когда на нас крысы напали, и пять лет сна; потом три года, когда мама ту тёмную привела, и десять лет спячки; сейчас идёт этап в четыре года бодрствования и двенадцать лет спячки; затем самый ответственный этап в пять и двадцать пять лет, после которого мы будем считаться молодыми драконами; «зафиналит» всё пятьдесят лет бодрствования и столько же лет взрослой, последней спячки.

Те двадцать пять лет сна особенны тем, что тела драконов в тот момент чрезвычайно чувствительны к скверне. Это сейчас она на нас не влияет, но во время той спячки малейшее колебание скверны где-то рядом может отозваться на нашем магическом сосуде и повредить его, или даже чего хуже. Именно поэтому за год перед спячкой мы улетим отсюда на остров посреди океана. И чтобы перелёт прошёл как можно проще – нам нужно взять как можно больше [уровней]. Следующие пять лет мы будем заниматься этим сами, но сейчас – под надзором взрослых. Собственно, мы дождёмся прилёта Изулисы, разобьёмся на пары и до самой спячки будем околачиваться около скверны.

План, наверно, хороший. Не знаю точно, я драконом жизнь живу впервые, но какой смысл спорить? Тем более если Ликура закончила объяснять план и решила удовлетворить любопытство Калисы. Мама решила показать своё недавнее путешествие. В наши с сестрой головы хлынули воспоминания.

Ликура, когда недавно улетала на охоту, заметила наши заворожённые взгляды, поэтому показала доступное только драконам – возможность летать, и огромный океан свободы. Где-то внизу, за пеленой облаков, скрывалась земля, а по сторонам раскинулось безграничное пространство небес. И ощущение, что ничто в этом мире не способно хоть как-то меня сковать. И хоть мама показала это из лучших побуждений, но она долго ещё не могла продолжить рассказ – мы с сестрой наперебой просили вновь и вновь показать эти моменты. На двадцатую просьбу Ликура посетовала о нашей несдержанности, и приступила к основной части рассказа.

Мама показала нам карту мира. Из пяти континентов два покрыты скверной, и жизнь там невозможна. На двух остальных материках раскинулись различные королевства и империи разумных. Третий же материк, больше похожий на крупный остров и полностью принадлежащий расе Кта’сат, стал перевалочной базой для драконов. Они принимают форму тел Кта’сат и гуляют по миру, а в оплату защищают их остров. Это не секрет для всех остальных разумных, и на ящеролюдов всегда смотрят с недоверием, но не больше. Себе дороже, ведь в ответ может прилететь небесное воздаяние.

– Мам, почему их назвали ящеролюдами? – я потерял ход мыслей, когда Ликура показала внешний вид Кта’сат. – Они же не похожи на ящериц.

– На этот вопрос можно узнать ответ лишь познав хаос мыслей разумных.

Мама показала, как прилетела на остров, как получила одежду и деньги, и как на корабле переплыла на наш, южный материк. Показала дороги, после дождей превращавшиеся в месиво, и случайных путников, готовых прирезать ближнего, обокрасть и бросить тело в лесу. Гарнизоны городской стражи и редко патрулируемые дороги, стаи диких зверей и монстры, шайки разбойников и бандитов. Брошенные и искорёженные телеги на обочинах дорог, и разорённые деревни. Одни опустели вчера, другие настолько давно, что в них селились разумные: они опасались за свою жизнь, но не видели иного выбора. Облезлые, заплесневелые стены домов в городах или покосившиеся старые лачуги в сёлах.

И на этом фоне помпезные повозки знати и их одеяния. Чванство любого, кто имел хоть какой-то достаток, власть, силу. Роскошные замки, дворцы, особняки, десятки слуг и охраны. Огромнейшее различие между базаром для черни, рынком для обычного люда и торговыми лавками для богатых. Абсолютная власть лордов над своими людьми. Крепостничество, круговая порука и рабство во всех его проявлениях.

– Вот мир, что создали для себя разумные. Придёт время, и вы сможете также познать приключения, как их познала я.

– А мы же будем вместе, да? Вместе с тобой, мама? – сестра щенячьим взглядом уставилась на Ликуру.

– Конечно, дочь моя.

Весь рассказ мамы, с учётом небольших перерывов на поимку еды и перекусы, занял около двух лет. Ликура многое не объясняла, говоря, что мы всё сами узнаем, когда вместе будем ходить в облике ящеролюдов. А сейчас нам следовало дождаться Изулису, мамину сестру. И ещё раз сходить на охоту. Мама привычно полетела за каньон, а мы отправились в наш лес, где Калиса настолько преисполнилась отвагой, что в одиночку загнала и забрала медведя. Притом не пользуясь магией.

– Слабоумие и отвага, – я случайно подумал в канале мыслеречи.

– Что? – сестра посмотрела на меня с куском лапы в пасти.

– Говорю, отважная ты очень, целого медведя поймала. Не отвлекайся, кушай давай.

Мишку мы ели долго, а когда вернулись в пещеры – то встретили там маму с Изулисой, таким же изумрудным драконом. Но у них двоих разные по форме, длине и расположению роговые отростки на голове, крылья у мамы чуть длинней и иначе устроены, у тёти хвост немного длинней, да и цвет кожи у них в разных оттенках изумрудного.

– Рада видеть вас подросшими, – в общем канале мыслеречи раздавался новый голос. – Ликура мне всё рассказала. Наш план идёт по намеченному пути, но времени у нас не так много.

– Ты права, – Ликура внимательно посмотрела на нас. – Полтора года осталось перед вашей спячкой. Мы не станем терять это время. Калиса отправится со мной на западную сторону осквернённого леса.

– А на южную отправимся мы, Сиал, – раздался голос Изулисы. По их плану, убивая порождения и поднимая [уровни], я смогу привыкнуть к магии, а там и с расовым [умением] разберусь. План отличный.

Вот только я не ожидал, что убивать порождения скверны окажется так скучно и монотонно. Сперва мне казался самым монотонным тот год, который я провёл неподвижно в гнезде; потом два года мог ходить только рядом с пещерой; затем три года кроме огромного леса и постоянных поисков еды ничего не знал. Но это всё меркнет с прошедшими двумя годами недалеко от скверного леса. Постоянно приходилось стоять в километре от скверны и своей бесценной тушкой привлекать тварей, всяких скверных кабанов или волков, с облезлой шерстью и толстым хвостом в несколько метров. И расстреливать их магией. Каждая [Магическая стрела] хоть и наносит двести [урона], но жрёт по семьдесят [маны] и после каждой убитой твари мне приходилось отойти к обычному лесу и дождаться восполнения [маны]. Она, зараза, восстанавливалась по одному пункту в минуту, а я под конец «безудержного» веселья у скверны накидал в [Магию] сто тринадцать [очков], и пользовался тысячью сто тридцатью пунктами [маны]. И жать восполнения такого количества приходилось долго. В такие моменты я частенько пытался понять, не врала ли нам та тёмная эльфийка. Она говорила, что обложка её гримуара была создана из кожи осквернённого оленя, но каждая убитая мной тварь через два часа после смерти словно рассыпалась на атомы и исчезала, оставляя после себя чуть продавленный след на снегу, в лучшем случае.

Так ещё под самый конец вместо привычных кабанов и волков, которые хоть и бежали быстро, но всегда по прямой и спокойно расстреливались магией – на меня выскочила тройка каких-то оранжевых кенгуру с длинными заячьими ушами, клыками в пасти и длинными лезвиями вместо передних лап. Твари подпрыгивали на метра три и неслись на меня зигзагами и лишь благодаря холодному расчёту их завалил: [Магическая стрела] летит только на восемьсот метров, после рассыпается в воздухе, но зато все восемь сотен метров пролетает за секунду. Вот этим я и пользовался, запуская одну около земли, а другую как раз в место предположительного прыжка твари. Она ловила стрелу, на всей скорости падала и ломала себе всё, что только могла, а если выживала – то я магией её добивал.

А потом, уже к концу зимы, когда до спячки оставалось меньше полугода и я взял тридцать второй [уровень] – Изулиса прилетела с оленем в зубах. Он был жив, но явно мечтал о скорой смерти из-за переломанных ног. И вот на таких зверушках мне следовало пытаться освоить расовое [умение]. Тёте какой-то чёрный дракон рассказал о работе [умения], мол, нужен плотный контакт с существом, лучше всего укусить его. После – нужно создать между мной и существом два магических канала: по одному закачивать мою магическую энергию, а по-другому её выкачивать с жизненной силой животного.

Как это сделать ни я, ни Изулиса не представляли, поэтому десятки оленей и кабанов погибли во имя науки и моего опыта. А ещё Изулиса каждый раз шарахала мне в спину какой-то магией, сжирая практически половину из моих двух тысяч [жизней], якобы «можно восполнить [жизни], но нельзя накопить её сверх меры». Меня даже Ликура не била и не ругала, а тут от каждой такой магии чуть позвоночник не рассыпался от боли.