Мститель. Цена искупления

Лера медленно подошла к столу, усадила Даню на стул. Её движения были механическими, лишенными жизни, словно она была сломанной куклой. В груди ворочалось что-то тяжелое и черное. Пять лет Громов превращал сияющую девушку в тень.

— Ты хочешь, чтобы я сказала «спасибо»? — её шепот заставил меня обернуться.

— Мне не нужно твое «спасибо», Лера.

— Тогда чего ты хочешь? — она смотрела в упор, и её изумрудные глаза пылали ненавистью. — Ты просто сменил мне одну камеру на другую. Громов хотя бы не делал вид, что он мой защитник. Чем ты лучше него?

Я сжал зажигалку в кулаке так сильно, что острые края впились в кожу.

— Тем, что я не буду решать за тебя, когда тебе дышать, — отрезал я. — Завтра я найду способ вывезти вас из страны. Но сегодня вы останетесь здесь. Это не обсуждается.

Я отвернулся к экрану, за которым скрывались записи внешней безопасности верхнего яруса. Пока Лера кормила сына, я чувствовал, как тишина становится удушающей. Мой взгляд невольно зацепился за фигуру Дани. Мальчик спрыгнул со стула и подошел к стеллажу, где лежали мои чертежи.

В глазах ребенка внезапно вспыхнул живой интерес. Он замер, рассматривая схему двигателя, которую я набросал пару недель назад. Маленький пальчик медленно провел по линиям поршней и изгибам коленчатого вала. Он не задавал вопросов, он изучал чертеж с той же одержимостью, которая вела меня всю жизнь.

По спине пробежал мороз. Мои гены. Моя проклятая кровь.

Я сделал шаг к нему, сердце колотилось в самом горле. Мне хотелось поднять его на руки, рассказать про каждый болт, про каждую лошадиную силу. Но Лера мгновенно оказалась между нами. Её взгляд был ледяным щитом, предупреждающим: одно лишнее движение, и она вонзит мне нож в сердце. Она защищала его от меня, как от чумы.

Я замер, чувствуя себя лишним в собственной жизни.

— Пора спать, — сказала она Дане.

Я указал в сторону единственной спальни в конце отсека. Рывком открыл шкаф, достал чистую черную футболку и протянул Лере, стараясь не касаться её пальцев. Она взяла вещь брезгливо, словно кусок змеиной кожи.

— Спите там. Я буду здесь, — я указал на диван в гостиной.

Лера не ответила. Она увела Даню, и через мгновение раздался отчетливый, сухой щелчок замка.

Этот звук ударил меня под дых сильнее любого физического воздействия. Она заперлась. От меня. В моем собственном убежище.

Я остался стоять посреди зала, окруженный тишиной, которая теперь казалась враждебной. Я спас их из одной клетки, чтобы запереть в другой. Я медленно опустился на пол прямо у запертой двери, прислонившись спиной к бетону.

Достал тактический нож и брусок для заточки. Шур-шур-шур. Монотонный звук успокаивал взвинченные нервы. Громов не оставит нас в покое, а Андрей Семенов придет за своей долей. Ночь обещала быть долгой, и я знал, что до рассвета мне не сомкнуть глаз.

Я посмотрел на свою татуировку — механический сокол, разрывающий цепи. Теперь эти цепи стянулись вокруг моего сердца. Я буду сидеть здесь, на страже их сна, даже если они ненавидят каждый мой вдох.