Книга для тех, кто ненавидит читать

19 Восемь коробок отсутствия

В среду приехала машина.

На борту было написано «Бережная перевозка». Рабочие вынесли из кузова восемь пустых коробок и спросили, где брать книги.

Галина Егоровна решила, что это недоразумение. Она вообще предпочитала сначала считать происходящее недоразумением: так у людей оставался шанс не оказаться вредителями.

У водителя был наряд на подготовительное перемещение части фонда.

— Обсуждение ещё не состоялось, — сказала она.

— У меня тоже обед ещё не состоялся, — ответил водитель. — Но маршрут выдали.

Он не грубил. Просто держался за единственное, что было у него определено.

Галина Егоровна позвонила Василию. Василий — Зое Семёновне. Зоя Семёновна — Павлову. Через двадцать минут выяснилось, что перевозка относится к ремонту, а ремонт включён в подготовительный этап, который не зависит от итогов обсуждения. Формально книги везли не туда, куда собирались везти после принятия проекта, а во временное помещение, которое находилось по тому же адресу.

— Это разные основания, — объяснил сотрудник хозяйственного отдела.

— Книги могут различить? — спросил Василий.

Сотрудник не оценил вопрос.

Василий приехал в библиотеку, когда рабочие уже сидели на ступеньках и пили чай из своих термосов. Они не собирались брать на себя культурный конфликт без доплаты.

В зале Галина Егоровна проверяла список. В него попали книги из доступной части фонда, которую ремонтировать не требовалось.

— Кто составил?

— Из системы выгрузили позиции с низкой выдачей.

— Для ремонта?

— Так удобнее освобождать площадь.

На листе были справочники, книги с крупным шрифтом, несколько альбомов и сборник местных документов.

Василий увидел тонкую книгу, которую недавно спрашивал пожилой мужчина. Он искал там фотографию старой улицы. Книгу не выдавали домой, поэтому в статистике обычных выдач она выглядела почти мёртвой.

— Это же не показатель использования, — сказал Анатолий Петрович, которого вызвали с работы.

— Это показатель выдачи, — ответила Галина Егоровна. — Они им измерили всё остальное.

Вошёл Павлов. Пальто было расстёгнуто, на лбу блестела капля дождя.

— Я остановил перенос. Пока.

— Почему он вообще начался? — спросила Галина Егоровна.

— Подрядчик работал по графику.

— По какому графику? Мы ещё обсуждаем, будет ли это нужно.

— Подготовительный этап согласован раньше.

Василий почувствовал, как в нём поднимается злость. Он узнавал эту конструкцию: каждое отдельное действие имело объяснение, а вместе они давали результат, за который никто не отвечал целиком.

— Вы понимаете, как это выглядит?

— Да. Поэтому я здесь.

— Этого мало.

— Сейчас я могу остановить машину. Остальное будем разбирать.

Павлов говорил жёстко, но не уходил. Василию хотелось обвинить его во всём сразу. Это было бы легче, чем удерживать разницу между его участием, его ответственностью и его конкретным действием сейчас.

Рабочие забрали пустые коробки. Одна осталась у стойки: в неё успели положить несколько книг, и Галина Егоровна не захотела выгружать их на пол.

На коробке красным маркером было написано «Малый спрос».

Вечером пришёл тот самый мужчина за фотографией улицы. Галина Егоровна достала книгу из коробки, открыла на нужной странице и пододвинула к нему.

Мужчина долго смотрел.

— Здесь наш дом был, — сказал он. — А вот этого дерева я не помню.

Он не расплакался. Не произнёс речи о памяти. Просто попросил разрешения сделать снимок и долго выбирал угол, чтобы не бликовала лампа.

Василий стоял рядом и думал, что низкая частота обращения ничего не говорит о величине конкретной встречи.

Это не отменяло вопроса о площади. Книги действительно занимали место. Какие-то издания действительно стоило передать, какие-то списать по состоянию. Но красная надпись на коробке делала вид, что один показатель уже решил весь разговор.

Он перевернул коробку надписью к стене.

— Не надо прятать, — сказала Галина Егоровна.

Василий повернул обратно.

20 После бессонной ночи

Накануне обсуждения Василий почти не спал.

Он правил выступление до двух ночи, потом ещё час читал комментарии, чтобы подготовиться к возможным возражениям. К утру возможных возражений стало столько, что человечество в целом казалось ему неудачной аудиторией.

В библиотеке он дважды потерял одну и ту же страницу, перепутал даты и раздражённо спросил Вику, зачем она переставила папку. Вика папку не трогала.

— Вы поели? — спросила Галина Егоровна.

— У нас сейчас не это главное.

— У вас, судя по лицу, это уже главное.

Она поставила перед ним тарелку с бутербродом. Есть разрешила за маленьким столиком у входа. Новое правило работало и в условиях общественного кризиса.

Василий ел и продолжал смотреть в текст. Смысл расползался. Он узнавал каждое слово и не удерживал предложение.

— У меня совсем внимание пропало, — сказал он Ирине.

— Вы описываете состояние сегодняшнего утра. Не обязательно делать из него пожизненную характеристику.

— Завтра выступать.

— Тем более.

Она предложила прекратить правки на час. Василий воспринял это как предложение оставить самолёт без крыла перед взлётом.

— Если я сейчас отвлекусь, не успею.

— А если останетесь в таком состоянии, что именно успеете?

Он хотел ответить. Не смог вспомнить, какой раздел редактировал последним.

Они вышли пройтись вокруг квартала. Ирина ничего не рассказывала о чудесной перезагрузке мозга. На улице было прохладно, лужи отражали вывески, возле булочной стояла очередь. Мир существовал без пояснительной записки Василия, и это немного успокаивало.

— Иногда я читаю страницу и потом понимаю, что думал совсем о другом, — сказал он.

— Такое бывает. В исследованиях Эрика Райхле, Эндрю Райнеберга и Джонатана Скулера о невнимательном чтении, опубликованных в 2010 году, изучали, как движение глаз связано с моментами, когда внимание уходит от текста. Само движение по строкам ещё не доказывает, что человек следит за смыслом. Но из этого не следует одна причина для всех: «мозгу скучно, потому что он слишком быстрый». Жизнь устроена разнообразнее рекламного объяснения.

— И что делать?

— Сейчас? Поесть, остановить правки, вечером лечь вовремя. А вообще — замечать, когда перестал понимать, и выяснять, что мешает. Иногда нужен перерыв. Иногда объяснение незнакомого слова. Иногда другой текст. Иногда помощь, если трудности устойчивые. Не всё исправляется приказом сосредоточиться.

На углу они встретили Александра. Он нёс складную тележку.

— Куда? — спросил Василий.

— В библиотеку. Стулья привезу.

— Может, я помогу?

— Можете не мешать. В вашем состоянии это серьёзная помощь.

Василий впервые за утро рассмеялся.

Вернувшись, он прочёл выступление целиком. Убрал два абзаца, в которых обижался на комментарии, и один, где доказывал собственную добросовестность. Ни один не помогал понять судьбу библиотеки.

Потом закрыл файл.

Это действие потребовало больше усилий, чем все предыдущие правки.

Дома Василий поставил телефон заряжаться в прихожей. Книгу не открыл. Лёг рано и некоторое время слушал, как в соседней квартире двигают стул. Раньше он непременно придумал бы историю о бессовестных соседях. Сегодня просто надеялся, что они скоро найдут подходящее место.

Перед сном он подумал, что в книге для ненавидящих читать неплохо бы разрешить человеку иногда спать.

Мысль была не новая и не гениальная. Зато в тот вечер он впервые сумел ею воспользоваться.

21 Четыре минуты на человеческую жизнь

Зал общественных обсуждений находился на втором этаже администрации. У входа стоял плакат «Ваше мнение важно». Под ним сотрудница выдавала карточки с четырёхминутным регламентом.

— А если вопрос? — спросила Раиса Семёновна.

— Две минуты.

— А если я медленно?

— Всё равно две.

Раиса Семёновна посмотрела на плакат и ничего не сказала. Василий увидел, что она аккуратно сложила карточку пополам.

Зал заполнялся. Пришли читатели, сотрудники, люди из соседних домов, представители подрядчика. Несколько человек не знали, о чём обсуждение, но слышали, что могут закрыть кружки. Один мужчина спросил, будут ли говорить о парковке. Ему ответили, что нет. Он остался: надежда была сильнее темы.

Павлов выступал первым. Он говорил убедительно и не прятал слово «изменения». В новой презентации появились замечания клуба. Были указаны неуточнённые условия доставки, необходимость помощи с регистрацией, вариант сохранения части фонда.

Василий заметил это с облегчением. Потом с тревогой: улучшенная презентация могла легче провести проект, который всё ещё оставался недоработанным.

После Павлова выступила представительница финансового отдела. Она объяснила, что деньги выделены на определённые статьи и перенаправить их просто решением собрания нельзя. Её освистали.

Василий почувствовал стыд. Она сообщала ограничение, которое им нужно было знать. Ограничение не становилось ложным от того, что мешало хорошему намерению.

Галина Егоровна вышла к микрофону с двумя листами. Рассказала о фонде, рабочих местах, помощи посетителям. На третьей минуте председатель напомнил о времени. Она ускорилась и сбилась.

— Главное… — сказала она и посмотрела в зал. — Главное, не принимайте решение о нас по одному показателю.

Ей захлопали. Четыре минуты закончились.

Александр показал фотографию шаткого столика и сказал, сколько стоит привести в порядок мебель. Его спросили, имеет ли он полномочия оценивать библиотечную инфраструктуру.

— Я имею отвёртку, — ответил он. — Для этого столика оказалось достаточно.

Зал засмеялся. На секунду напряжение ушло.

Видео Серёжи сначала не запустилось. Технический специалист сказал, что формат не поддерживается. Катя подключила свой ноутбук, и на экране появились руки мальчика, которые держали модель корабля.

Он рассказывал тихо, но ясно. Про первую ошибку, переделанный корпус, помощь Александра. В конце сказал: «Мне тут можно сначала сделать плохо, а потом переделать».

Никто не хлопал несколько секунд. Потом хлопали долго.

Василий вышел следующим.

Он начал с исправления собственной справки. В зале кто-то сказал: «Вот, признался». Он кивнул.

— Да. Я опубликовал слишком уверенный вывод, не проверив условия. Сейчас прошу не повторять эту ошибку с более серьёзным решением.

Он рассказал, какие ответы ещё нужны, что можно обновить без вывоза фонда, какие расходы не подсчитаны. Старался не говорить за всех. Это замедляло речь, зато избавляло от необходимости быть пророком.

На третьей минуте председатель поднял карточку.

У Василия оставался важный абзац: нельзя свести библиотеку только к книгам или только к помещению, она состоит из нескольких способов доступа, и изменение каждого требует отдельной оценки.

Он посмотрел в зал. Раиса Семёновна сидела прямо, держа сложенную карточку. Катя смотрела на него без подсказок. Павлов записывал что-то на полях.

Василий сократил пример, но оставил условие.

В четыре минуты уложился.

Потом начались вопросы. Один человек требовал бесплатный круглосуточный доступ ко всему. Другой предлагал убрать бумагу как источник пыли. Третий рассказал, что в детстве библиотекарь поставила ему плохую отметку за поведение, хотя библиотекари отметок не ставили. Никто не решился спорить с давней обидой.

Мужчина, пришедший ради парковки, дождался микрофона и спросил о парковке.

Председатель устало ответил, что вопрос вне повестки.

— Вот потому у вас люди и не ходят, — сказал мужчина. — У каждого своя повестка, а вы всё со своей.

Неожиданно это оказалось одним из самых точных замечаний вечера.

В конце приняли решение создать рабочую группу и уточнить проект. Вывоз фонда приостановили до её заключения. Срок работы установили две недели.

Зал зааплодировал. Катя обняла Галину Егоровну. Александр хлопнул Василия по плечу так, что тот почувствовал поддержку на уровне позвоночника.

Павлов подошёл последним.

— Теперь придётся действительно посчитать ваш вариант.

— Да, — сказал Василий.

— Он может не сойтись.

Василий посмотрел на людей, которые поздравляли друг друга.

— Может.

Это слово не поместилось бы на победном плакате. Но именно с него теперь начиналась работа.

22 Победа с неоплаченным счётом

На следующее утро в городской группе написали: «Жители отстояли библиотеку».

Галина Егоровна распечатала сообщение, посмотрела на него и убрала в ящик.

— Почему не повесите? — спросила Катя.

— Потому что библиотека пока отстояла сама себя на две недели. Мы ей помогли постоять.

Но настроение всё равно было праздничное. Раиса Семёновна принесла пирог. Александр явился с настоящим уровнем, чтобы окончательно разобраться со столиком. Серёжа впервые сам предложил показать видео младшей сестре.

Через час позвонили из хозяйственного отдела и сообщили, что ремонт крыши временно откладывается, пока не утверждена конфигурация проекта.

Галина Егоровна медленно положила трубку.

— Это они мстят? — спросила Катя.

— Не знаю.

— Очевидно же.

— Очевидно мне сейчас только то, что крыша течёт.

Василий позвонил Зое Семёновне. Выяснилось, что закупка действительно была связана с общим пакетом работ. Отдел не придумал остановку в ответ на протест: он не подготовил отдельного варианта заранее. Результат для библиотеки был почти таким же, но разница имела значение, если они хотели что-то изменить.

— Давайте отделим срочный ремонт, — сказал Василий.

— На каком основании?

— На основании того, что дождь не участвует в рабочей группе.

Начальница вздохнула.

— Пришлите акт и фотографии. Попробуем.

Слово «попробуем» звучало слабее обещания. Василий всё чаще замечал, что именно после него иногда начиналась настоящая работа.

Днём в библиотеку пришла Ольга, сотрудница подрядчика, которая должна была обучать пользователей новой системы. Она несла папку с договорами и выглядела так, будто всю дорогу готовилась к неприятному разговору.

— Я у вас теперь главный враг, да?

Галина Егоровна предложила ей чай.

Ольга рассказала, что в проекте были оплачиваемые часы обучения для пожилых посетителей. Если весь пакет отменят, этой работы не будет. Она сама в прошлом году помогала матери освоить запись к врачу и понимала, сколько времени отнимает одна простая кнопка, когда человеку страшно нажать не туда.

— В комментариях написали, что мы хотим заменить людей железками. А меня как раз наняли, чтобы рядом с железками был человек.

Василий почувствовал знакомый укол. Короткий пересказ их собственной борьбы уже начал убирать из противной стороны людей, которых неудобно было считать противниками.

— Мы не против обучения, — сказал он.

— Тогда скажите это там же.

Он согласился.

Александр предложил Ольге посмотреть старый компьютер.

— Он нас иногда проверяет на устойчивость убеждений.

Ольга открыла настройки, убрала ненужную программу из автозапуска и показала Галине Егоровне, как увеличивать текст.

Это заняло десять минут. Никакой идеологической капитуляции не произошло.

После её ухода Катя долго молчала.

— Я тоже хотела написать про железки, — призналась она.

— Я знаю, — ответил Василий. — Я собирался одобрить.

Они сели составлять новое сообщение. В нём говорилось, какие изменения клуб поддерживает и какие условия хочет сохранить. Получилось менее воинственно. Комментариев было мало.

— Скучная победа, — сказала Катя.

— Зато Ольга узнает себя.

Вечером дождь усилился. Галина Егоровна поставила под протечку ведро. На дне звенели первые капли.

Серёжа снял это на телефон и спросил, можно ли выложить.

— Можно, — сказала она. — Только без музыки про гибель цивилизации. Напиши: течёт крыша, нужен ремонт.

Он послушался.

К утру нашёлся специалист, готовый помочь с обследованием. Ему не потребовалось верить в конец культуры. Достаточно было увидеть мокрый потолок.

23 Что стоит бесплатный стул

Рабочая группа собралась в комнате с овальным столом. Василий впервые оказался на совещании, где хотел досидеть до конца не из осторожности, а из интереса.

Кроме него, Галины Егоровны и Павлова, пришли финансист, инженер, представитель районного совета, Ольга и Анатолий Петрович. Катя участвовала как представитель пользователей. Её записали в протоколе «активная молодёжь». Она попросила указать имя.

Сначала все согласились, что библиотека нужна.

Это заняло три минуты.

Потом начали обсуждать, какая именно.

Это заняло три часа и разрушило первое впечатление о достигнутом согласии.

Фонд нельзя было оставить целиком без ремонта помещения. Сотрудников не хватало для увеличения времени работы. Доставка из хранилища стоила денег. Новые компьютеры требовали обслуживания. Ольгины часы обучения были ограничены. Сохранить всё старое и добавить всё хорошее новое можно было только в презентации, где расходы легко помещаются в слово «ресурсы».

Анатолий Петрович принёс таблицу. В ней были три варианта и пустые клетки там, где данных не хватало.

— Пустые клетки надо заполнить, — сказал представитель совета.

— Когда получим цифры, — ответил Анатолий Петрович.

— Сейчас выглядит неподготовленно.

— Сейчас и есть неподготовлено.

Василий внутренне поаплодировал. Вслух не стал: совещание и без этого двигалось трудно.

Галина Егоровна предложила временно сократить число мероприятий, чтобы сотрудники могли помогать посетителям. Представитель совета возразил, что по мероприятиям отчитываются.

— По помощи не отчитываются? — спросила Катя.

— Отчитываются, но не так.

— А людям как?

Представитель совета откинулся на спинку стула. Он не был злодеем. Просто слишком давно видел учреждение через формы, которые приходилось заполнять.

Инженер объяснил, какие стеллажи можно оставить, где потребуется проход, сколько мест реально поместится. Александр, приглашённый только на техническую часть, внимательно слушал и один раз возразил. Инженер показал расчёт. Александр согласился.

Василий заметил, как спокойно это произошло. Никто не потерял достоинство из-за того, что измерение оказалось точнее первоначального предположения.