Дракон-пацифист

На следующей неделе Илар приехал без свиты с двумя бочками. Одну пролил на повороте. Евсей не сделал замечания. Мира заметила, что это почти подвиг, если знать дракона и его отношение к грядкам.

Глава 46

Огород после войны

Пока шли последние работы, король и маркиза продлили временное соглашение о перевозках. Пошлину по-прежнему делили поровну, а сведения о грузах записывали в общем журнале.

Фома Бриль предложил назвать соглашение «Великой победой». Мира зачеркнула название. Он предложил «Славный мир». Нелла зачеркнула и это. В журнале осталось: «Правила перевозки через реку до окончания ремонта». Люди на обоих берегах сразу поняли, о чём документ.

Евсей заплатил за сломанную дверь башни после того, как из счёта вычеркнули стоимость торжественной таблички. Фома вернул деньги за спектакль покупателям, которые сохранили билеты. Двадцать три человека потребовали вернуть и страх, но таких квитанций он не выдавал.

Северин помогал чинить временный причал. Ему не велели: после монеты он предпочитал работу, которую можно потрогать рукой. Мира приезжала по выходным. Они спорили о длине досок, о будущей свадьбе и о том, стоит ли звать Евсея произносить речь. Доски от их споров становились ровнее. Решение о свадьбе пока не продвинулось.

Шип вновь учился спать при звуке далёкой грозы. Иногда он просыпался и спрашивал, не пушки ли это. Евсей не отвечал автоматически. Подходил к окну, слушал, потом называл звук. Правдивый ответ успокаивал лучше обещания, которое никто не мог исполнить.

В конце лета на месте разбитого камня для гостей поставили скамью. Её сделали из досок старого моста. Пётр оставил на одной выемку от осколка и пояснил, что гладкие доски люди слишком легко считают новыми.

Однажды к калитке приехал мальчик с книгой сказок. В ней рыцарь убивал дракона, спасал принцессу и получал половину королевства. Мальчик попросил Евсея рассказать, как было на самом деле.

— На самом деле, — сказал дракон, — принцесса спасла приказ, рыцарь признался, что ему когда-то соврали, а мост мы всё равно не удержали.

— Плохая сказка.

— Возможно. Никто не получил половины королевства.

— А хорошее в ней было?

Евсей оглянулся на огород. Шип подвязывал помидоры, стараясь не зацепить листья когтями. У дороги Дара бранила Петра за инструмент, оставленный под дождём. Из долины доносился стук молотков: строили переправу. Люди не перестали спорить, но теперь чаще приходилось слышать, как спорят о работе.

— Было, — сказал Евсей. — В конце никто не обязан был стать чудовищем, чтобы остальные поняли, что происходит.

Мальчик подумал и попросил разрешения нарисовать другую картинку. На ней принцесса держала бумагу, рыцарь — канат, маленький дракон — лейку. Евсею художник отвёл скамью и несколько помидоров. Дракон указал, что крылья на рисунке слишком маленькие, но мальчик ответил: иначе они закроют всех остальных.

Евсей согласился. Он решил, что с такой неточностью вполне можно жить.

Глава 47

Зима без чужого огня

Первый снег лёг на стройку в тот день, когда доставили железные крепления. Рабочие ругались на холод, казначеи — на стоимость дров, чиновники — на задержку. Никто не предложил вернуть драконов в топки вслух. Это не значило, что мысль исчезла: она ждала у каждого замёрзшего котла.

На общем собрании инженер принёс расчёт: если Шип или Савватий прогреет металл, работы закончат на неделю раньше. Рута прочла условие и спросила, почему в расчёте стоит только цена топлива, но нет времени и согласия исполнителя. Инженер смутился. Он привык считать металл и забывал, что источник тепла может выйти из комнаты сам.

Шип хотел помочь. Его раздражало, что взрослые обсуждают его, как вещь, которую следует беречь от самой себя. Он сказал, что готов нагреть одну деталь на открытой площадке, если сам определит длительность и сможет уйти в любой момент.

Евсей выслушал его, не перебивая. Пётр предложил сначала проверить печь и сравнить сроки. Проверка показала: обычная печь работала медленнее на два дня, не на неделю; в первоначальном расчёте время доставки деталей записали дважды. Шип выбрал помогать с установкой камней. Он не счёл изменённое решение поражением.

В декабре ударил мороз. Новые городские печи, построенные после освобождения драконов, не всегда справлялись. Жители ругали проектировщиков, приносили друг другу уголь, утепляли окна. Несколько человек говорили, что прежде было теплее. Рута не спорила с температурой: действительно было. Она спрашивала, кто тогда проводил ночь в жаровой камере, и предлагала искать новые способы утеплить дома.

Ефим открыл при пекарне помещение для тех, у кого погасла печь. По утрам там сушили сапоги и считали, сколько дров требуется самым холодным домам. Клей построил бы на этой беде новое учреждение. Ефим просто поставил ещё один чайник и попросил Мартына вести учёт без красивого названия.

Шип иногда ночевал у Руты, помогая переносить запасные поленья. Ему нравилось, что она не хвалила каждый его шаг как подвиг. Если он забывал закрыть окно, Рута говорила: «Закрой окно». Если приносил воду, благодарила. Обыкновенность этой жизни давалась им обоим труднее, чем торжественная речь о свободе.

После Нового года Евсей получил от Леды письмо: зимой в лечебницу поступало меньше обожжённых драконов и больше людей с простудой. Первое число радовало, второе требовало работы. Она не пыталась свести их в одну оценку. Евсей положил письмо к остальным и пошёл чинить раму у Ефима. По дороге взял шапку, хотя драконам она была неудобна. На улице хватало людей, которым приятно видеть, что и большая зелёная голова может подумать о морозе.

Глава 48

Непрошеный памятник

Весной на площади появился каменный постамент. Никто не знал, кто его заказал. Подрядчик показал накладную, подписанную комитетом по увековечиванию. Комитет оказался созданным за неделю до того и уже успел выбрать, кого увековечить: Евсея, стоящего на обломках моста с поднятым крылом.

Дракон увидел рисунок и отказался позировать. На эскизе он выглядел победителем, под ногами лежали люди без различимых лиц. Скульптор объяснил, что это аллегория спасённых, а не погибших. Евсей предложил сделать их стоящими и с именами. Скульптор ответил, что тогда не останется места для него.

— Вот и прекрасно, — сказал Евсей.

Комитет обиделся. Его председатель утверждал, что городу необходим общий символ. Мира спросила жителей, какой символ они хотели бы видеть у моста. Пётр сказал — мерную отметку уровня воды. Савва — причальные кольца. Шип предложил лавку, на которой смогут сидеть люди с обоих берегов. Председатель заметил, что лавка не вдохновляет на подвиги. Дара ответила, что после пережитого её вполне вдохновляет возможность спокойно посидеть.

Скульптор, оставшийся без заказа, неожиданно заинтересовался идеей. Он изготовил на постаменте каменные отметки подъёма реки и места для имён мастеров. Рядом поставили длинную скамью. На открытие пришло меньше высоких гостей, зато люди сразу заняли её с двух концов.

Фома напечатал листок «ДРАКОН ОТКАЗАЛСЯ ОТ ПАМЯТНИКА». Евсей пришёл в типографию и добавил к заголовку мелким шрифтом: «Скамья у реки поставлена». Фома сказал, что так меньше интриги. Дракон согласился: именно этого он и добивался.

Вечером Шип увидел, что кто-то оставил на скамье цветы. Без подписи. Он не стал убирать их: разные люди помнили тот день по-разному. Назавтра на другом конце лежал карандаш для отметки паводка. Мальчик подумал, что место памяти вполне может одновременно служить делу.

Глава 49

Последний экзамен моста

Перед открытием Пётр потребовал испытать новый пролёт тяжёлым грузом. Оба правительства предложили собственные обозы, чтобы каждое могло записать испытание в свои заслуги. Мастер выбрал телеги с камнем из общей каменоломни и пригласил тех, кто должен будет ежедневно пользоваться мостом.

Первой проехала повозка Ефима с мешками муки. За ней — Савва с пустой лодкой на телеге: теперь ему чаще предстояло чинить лодки, чем использовать их как единственную связь берегов. Потом пошли школьные дети. Учитель просил их не бежать; дети прошли первые шаги чинно, затем забыли о торжественности и принялись искать на парапете место для своих ладоней.

Пётр слушал камень. У третьей опоры возник звук, который ему не понравился. Он остановил испытание и велел разгрузить телеги. Комиссия возражала: гости уже собраны, речь короля написана. Пётр сказал, что речь легче перенести, чем треснувшую опору.

Мастер нашёл не трещину, а металлическую скобу, которая касалась камня под неправильным углом. Её поставили по утверждённому чертежу. Оказалось, чертёж был неточен. Инженер признал ошибку и предложил исправление. На это ушли два дня; открытие перенесли. Фома жаловался, что уже продал афиши с датой. Мира предложила напечатать на обороте причину задержки. Покупатели, к его удивлению, не потребовали вернуть деньги: мост, который проверяют до праздника, казался им надёжнее.

На повторном испытании Пётр пригласил Шипа посмотреть на скобу. Мальчик заметил, что её не стали греть драконьим огнём. Мастер ответил: металл держится благодаря точной форме и работе нескольких людей. Шип сказал, что раньше ему казалось, будто полезность должна быть горячей и заметной. Пётр показал ему маленький холодный болт, без которого скоба снова сдвинулась бы. Болт не выглядел героем даже рядом с другими болтами.

Испытание завершилось к вечеру. Пролёт выдержал обоз, детей, рабочих и двух чиновников, которые хотели пройти одновременно с разных берегов. Последние едва не столкнулись посередине, но уступили дорогу телеге с рассадой. Пётр записал результат в журнал без слова «исторический». Под ним стояли размеры, вес и даты. Ему хотелось, чтобы следующий мастер мог проверить мост через много лет, когда вся нынешняя слава превратится в пыль на полке.

Евсей пришёл уже после испытания. Он посмотрел на реку, новую кладку и свободный проход для людей. Пётр спросил, нравится ли ему. Дракон ответил, что мост ещё нужно прожить. Мастер кивнул: он строил именно для этого.

Глава 50

Первая прогулка по новому мосту

К весне завершили каменный пролёт. На открытие прибыло столько чиновников, что Пётр предложил испытать мост именно ими: если выдержит торжественные речи, выдержит и телеги. На перилах установили табличку с именами мастеров обоих берегов. Имена правителей поместили в документ о расходах, где их можно было найти при необходимости.

Лукьян пришёл с отцом и братом. Они остановились у середины, не зная, кто первым должен перейти границу, которой на новых досках не отметили. Брат предложил всем троим сделать шаг одновременно. Отец сказал, что это годится для представления. Они сделали шаг и обнаружили, что никакой музыки не играет. Просто оказались рядом.

Фома всё-таки устроил спектакль неподалёку, но не на мосту: Пётр запретил крепить сцену к свежим перилам. На афише значилось «Мост, который построили после». Ни рыцаря с мечом, ни дракона с огнём художник не нарисовал. Были канат, лейка и несколько человек, тянувших в одну сторону. Билеты продавались хуже старой победы, но хорошо расходились среди тех, кто помнил настоящую ночь.

Нелла и западный полковник подписали порядок совместной охраны. В первой строке стояло: «При подозрении на нападение сначала установить связь». Полковник предложил добавить: «Если связь есть». Нелла поставила запятую и ответила, что работающие мосты для этого и строят.

Мира и Северин перешли переправу пешком. Северин остановился у середины, словно всё ещё ожидал, что его позовут убивать чудовище. Мира взяла его за руку.

— Ты хотел что-то сказать?

— Боюсь, после нашей истории любое предложение прозвучит как финал пьесы Бриля.

— Тогда скажи своими словами.

Он сказал. Мира ответила не сразу; потом спросила, согласится ли он и дальше спорить с ней над сметами, не отдавая их Фоме для рекламы. Северин согласился. Свадьбу назначили на осень, без обещания решить ею все остальные вопросы.

Евсей на открытие не собирался. Он объяснил, что помидоры не учитывают государственных праздников. Но Шип уговорил его приехать к вечеру, когда речи закончились и по мосту шли обычные люди. Дракон ступил на камень осторожно. Новый пролёт выдержал.

На противоположном берегу мальчик попросил рассказать сказку. Евсей начал с принцессы, которую однажды привезли к нему в телеге. Потом вспомнил старый мост и людей, сумевших остановиться раньше битвы. Шип перебил:

— Мы ведь ещё не знаем, чем всё кончится.

— Правильно, — сказал Евсей. — У хорошего моста конца нет. За ним начинается дорога.

Они постояли посередине, пропустили повозку с рассадой и пошли домой. В повозке среди горшков лежала новая лейка. Шип оглянулся на неё дважды, но не попросил купить: дома уже было три. Евсей заметил оба взгляда и решил, что некоторые войны с желаниями можно проигрывать без большого ущерба.

Позже он всё-таки купил лейку. Она протекала. Вещь оказалась удобной для полива сразу двух грядок, и Евсей записал в тетрадь, что не каждый недостаток требует устранения. Запись не была шуткой. Пока.

Глава 51

Невеста требует протокол

Мира и Северин решили обсудить свадьбу без свидетелей. Встретились у озера, взяли хлеб, сыр и тетрадь с расходами. Северин принёс тетрадь: после моста ему казалось неосторожным начинать серьёзное дело без сметы.

— Для начала укажи, зачем она нам, — сказала Мира.

Он перечислил любовь, общий дом и желание просыпаться рядом, а затем спросил, не прозвучал ли как чиновник. Мира ответила, что чиновник написал бы «взаимное проживание на постоянной основе».

Сложнее было с приглашениями. Илар хотел звать двор. Аглая, услышав о возможной свадьбе, обещала прислать делегацию. Фома предложил продавать билеты, чтобы оплатить восстановление причала. Северин вычеркнул Фому раньше, чем тот договорил.

Мира не хотела превращать праздник в доказательство мира между государствами. Если они поженятся, это не отменит ни расследования, ни старых обид, ни будущих споров. Северин согласился: ему уже однажды досталась публичная роль героя, и он не собирался играть «мужа исторического примирения».

Они решили, что пригласят близких, когда новый мост позволит людям спокойно приехать. Евсею дадут место во дворе, чтобы он не сидел за окном. Для Шипа найдут стол без строгого детского меню. Дара приготовит пирог, если захочет; никто не станет считать её труд семейной обязанностью.

На берегу появилась Рута, которая случайно шла в лечебницу. Услышав последние слова, она сказала, что хорошее начало договора — указывать, кто имеет право отказаться. Мира записала это в тетрадь рядом с пунктом о пироге. Северин возразил, что свадьба перестаёт быть романтичной. Рута ответила: романтика, способная пережить слово «нет», обычно держится дольше.

Они убрали тетрадь и наконец поели сыр. Потом поссорились о том, какой дом удобнее: у лечебницы или у сада. Разошлись без решения, но договорились посмотреть оба. Это не выглядело кульминацией сказки. Зато завтра у каждого оставалось место для собственного мнения.

Эпилог

Человек который пришёл с миром

Осенью комиссия по проверке добровольности драконьего труда всё-таки приехала. Инспектор занял место на новой скамье, открыл папку и спросил Шипа, заставляют ли его поливать огород.

— Иногда, — сказал Шип.

Инспектор оживился.

— Кто именно?

— Помидоры. Если не польёшь, они выглядят так, что потом всю ночь стыдно.

Евсей не стал вмешиваться. Инспектор записал ответ и долго искал подходящую графу.

К вечеру привезли письмо от Аглаи. Маркиза сообщала, что общий журнал перевозок сохранят и после открытия моста, а выплаты пострадавшим из имущества осуждённого Клея наконец начались. На мосту уже стояла доска с именами мастеров обоих берегов. Аглая приписала от руки: «Илар сначала хотел поставить рядом ещё две доски, но передумал. Мы даже научились иногда передумывать вовремя».

Евсей передал письмо Шипу. Тот прочитал, сложил и спросил:

— Когда построят мост, война точно не вернётся?

— Не знаю, — сказал Евсей.

— А ты опять сядешь посередине?

— Если понадобится. Но лучше научить их встречаться там без меня.

Шип поглядел на скамью, на открытые ворота, на долину.

— Тогда здесь тоже надо поставить два стула. Одного для гостя мало.

На следующий день Пётр привёз второй. Под вечер на нём сидела Нелла, на первом — западный полковник. Они спорили о том, на чьём берегу хранить запасные канаты. Евсей пропалывал грядку и старался не вмешиваться. В конце концов Нелла предложила разделить канаты поровну, а полковник — связать их вместе, чтобы при необходимости достали до середины реки.

— Вот, — сказал Шип. — Уже без тебя.

Евсей посмотрел на узел. Вязали они его долго, ругаясь на разные названия одной и той же петли. Зато получился крепкий.

— Почти, — сказал дракон и пошёл ставить чайник.