- -
- 100%
- +
Глава 1 Знакомство
Это началось на улице.
Я прогуливался после школы — шёл в никуда, как обычно хожу в никуда, когда не хочется домоиы , — и увидел стикмана.
А рядом — тех троих с нашего двора.
Они его мяли. По-настоящему мяли, как мнут лист бумаги: схватили за руку — он из палочек, схватишь за палочку — и вся рука сминается в комок. Стикман разгибался. Медленно, старательно, как расправляют помятую скрепку.
Ничего не говорил. Просто терпел.
А потом один из них достал маркер.
И нарисовал ему на голове — на этой круглой белой голове — фингал. Синий, жирный, как настоящий. Все заржали. Я тоже заржал. Не буду врать: я стоял и ржал вместе со всеми. Как все.
Стикман собрал свои бумажки — он всегда при себе что-то носит, какие-то бумажки, я ни разу не видел, что там, — и пошёл дальше. Со фингалом. Со смятой рукой. Молча. Тут мне стало стыдно. Я не знаю, почему именно тогда, а не раньше. Может, потому что он прошёл мимо меня, и я увидел его вблизи: бумага мятая, маркер на голове — а он идёт.
Ищет, кому помочь. У него, наверное, сегодня был план: кому-то помочь. И эти трое — они в этот план не влезли.
— Эй! — крикнул я. — Эй, стой!
Он не остановился. Я догнал его и пошёл рядом. — Меня зовут Артём. Я учусь в школе номер сто сорок три. А тебя как зовут?
Он молчал. Может, не умеет говорить. Может, не хочет. Он просто шёл и смотрел по сторонам — и я не знал, что он ищет. Кого-то, кому помочь?
Или кого-то, кто не ударит?
Про стикманов я расскажу, пока мы шли. Никто не знает, откуда они. Честно. Они просто пришли в наш город — как будто из ниоткуда. Говорят, их нарисовал какой-то волшебник волшебным посохом. Говорят, они сбежали из чьей-то тетрадки. Говорят, они были тут всегда, а мы просто начали их видеть. Никто не знает. Что известно точно — так это то, что они добрые. Не как в мультиках добрые, а понастоящему: из воды вытащат, кота с дерева снимут, бабке сумку донесут, заблудившегося доведут до дома. И просят ничего. Совсем ничего.
А люди над ними издеваются.
дети — ради забавы. Взрослые — «чтобы не наглели». Все — потому что им можно. Они не ответят. Они же нарисованные. Их, может, и не жалко даже — так люди говорят. А они терпят. И всё равно помогают. И вот это мне не нравится. Не то что они помогают — а то, что им за это делают. — Так тебя как зовут? — спросил я ещё раз.
Он молчал и шёл.
Тогда я остановился. Встал перед ним — расставив руки, как на физкультуре в игре в салки. Он постоял, посмотрел на меня — я не знаю, есть ли у него глаза, но смотрел он точно, — и попытался обойти. Я не дал. Снова встал. И не собирался отступать, честно. А потом я вспомнил про фингал.
У меня в кармане был ластик. Обычный, школьный, серый — он у меня всегда с собой, потому что я рисую и много стираю. Я достал его, подошёл вплотную и аккуратно — как стирают нечаянно поставленную кляксу — стёр фингал с его головы.
Синяя полоска маркера свернулась в крошки и осыпалась на асфальт.
Голова стала чистой. Белой. Как у всех.
— Вот какой красавец, — сказал я.
Он посмотрел на меня. Я готов был поклясться, что он смотрит на меня — не сквозь, а прямо на меня. Секунду. Может, две.
А потом пошёл дальше. Помогать этим злыдням.
И вот тут мне в голову пришла идея — такая простая, что я сам себе удивился. У стикманов всех лица одинаковые. Палки, круг, всё одинаковое. Как я его найду завтра? Как узнаю, что это он, а не другой?
Я догнал его снова — в третий раз за день, — достал из рюкзака ленточку. Оранжевую, от наклейки с тетрадки, длинную. И, пока он стоял — а он остановился, он меня слушал, я это понял даже тогда, — повязал ему на ногу. На эту тонкую палочку-ногу. Завязал бантиком, как умею.
— Теперь ты мой, — сказал я. — Оранжевый.
Если никто не сорвёт.
Он постоял. А потом побежал — бумажные ноги бегают смешно, как циркуль, — через двор, через дорогу, туда, где какой-то пацан, кажется, тонул в ручье. Спасать. Опять.
Ая пошёл домой.
Уже на углу своего дома я оглянулся — в последний раз за день.
двор был пуст. Никого. Только у детской горки стоял он — маленький, белый, с оранжевой лентой на ноге. И держал на руках мокрого пацана.
И на полсекунды — я готов поклясться — он обернулся.
На меня.
Может, показалось. Может, нет.
Глава 2 Спасение дома я попросил у мамы питомца. — Собаку? — не отрываясь от кастрюли, спросила она. — Ну... не совсем.
— Кота?
— Не совсем, — сказал я и приготовился.
Может, стикмана?
Мама выключила плиту. Медленно. Так, как выключают плиту, когда разговор становится серьёзным. — Нет.
— Но почему? Собаку нельзя, кота нельзя, стикмана нельзя...
— Потому что стикман — не питомец, Артём. Это... это живое существо, если верить тому, что они делают. А живых существ не заводят в коробке из-под ботинок. — Я не в коробке! Я бы его...
— Нет, — сказала она окончательно. И потом, уже в дверях моей комнаты, когда я уже надулся и отвернулся, тихо добавила: — Мы посмотрим. Может быть. Потом.
«Потом» — это взрослое слово, которое значит «нет», но вежливо. Я это знал. Но всё равно какое-то время был счастлив. Утром в школе я искал своего.
Стикманы были везде. В столовой один помогал поварихам — таскал кастрюли, нарезал овощи, двигался между столами с подносами. Руки у него — палочки — держали огромную кастрюлю двумя пальцами, и это выглядело смешно и привычно сразу.
Повариха поставила таз — мимо него. Просто мимо, не глядя. Вторая тоже. Никто не сказал ему «спасибо». Ни-кто. Он таскал, резал, носил — а его не было. Как мебели.
Я всё искал ленточку. Оглядывался на переменах, смотрел на ноги — на эти тонкие палочки-ноги, среди которых должна была быть одна, оранжевая. Не находил. К обеду я уже не мог сосредоточиться на математике — в тетради у меня вместо примеров рисовались круги с палками.
Своего не было.
А по дороге домой я увидел то, о чём расскажу, но мне самой этого стыдно.
У открытого окна первого этажа, прямо на лавочке, сидел мужик. Пиво в руке, семечки в кулаке. Рядом с ним стоял стикман — не мой, чужой, ОбЫЧНЫЙ, белый. Стоял и смотрел на дорогу. Может, ждал, когда мужик закончит — и что-то ему поможет донести. Они же всегда помогают. Всегда.
Мужик лузгал семечки. И плевал шелуху ему на голову. На белую круглую голову — шелуха падала сверху и прилипала, а он лузгал и лузгал, и смеялся. И говорил что-то. Я не слышал слов — но по тому, как он показывал пальцем, как кривлялся, я понял: он не рассказывал стикману что-то смешное. Он его стыдил. Стикман стоял и впитывал. Как бумага
впитывает воду — без сопротивления, всем собой. Не уходил. Не отворачивался. Стоял.
А потом мужик вытащил фломастер.
Розовый.
Он нарисовал ему на груди — на белой плоской груди — топик. Женский. С вырезом. Дорисовал грудь — там, где её у стикмана нет и быть не может. Дорисовал юбку. Всё это — по живому, прямо по белому телу, и линия ложилась розовым, ядовитым, как рана.
— Вот те порция, девочка! — заржал мужик. — Танцуй теперь!
Стикман стоял. В розовом. С семечками на голове.
И я смотрел на это.
И не стал ничего делать.
Я вспомнил вчерашний день — ластик, фингал, ленточку. Я вспомнил, что умею. У меня же ластик с собой. Я мог подойти и стереть. Я мог встать перед ним, как вчера.
Мог. И не подошёл.
Потому что мужик был взрослый. И большой. И пьяный. И я вдруг очень ясно подумал: если я подойду — фломастер достанется мне. И я пошёл дальше. домой. Быстро, не
оборачиваясь, и чем быстрее шёл, тем сильнее было ощущение, что розовый фломастер рисует что-то и на мне.
дома я не смог поужинать. Мама спросила — «что с тобой?» — я сказал, что устал. Сел за уроки — и двадцать минут смотрел в одну страницу. А потом достал ластик, положил перед собой на стол и долго-долго на него смотрел.
Он был маленький. Серый. Обычный.
А я был трус.
Перед сном я подошёл к окну. двор был пуст — только фонарь и мокрый асфальт, на котором фонарь лежал жёлтой лужей.
Никого. Ни одного белого человечка. Ни моей ленточки, ни чужой розовой юбки.
И тут я понял одну вещь, от которой стало холодно.
Вчера я стёр фингал. У одного. А сколько их сейчас — с розовыми юбками, с семечками на головах, с фингалами, с надписями маркером — сидит по всему городу и ждёт, что кто-нибудь подойдёт с ластиком?
Один ластик. Один я. Мало.
Очень мало для целого города.
Ночью я не спал.
Ворочался, укрывался, открывался — ничего не помогало. Перед глазами стоял он: белый, в розовом, с семечками на голове. И я думал: если встречу его снова — сотру. Всё, что нарисовал тот мужик. Фломастером по живому — а я ластиком по живому. Верну как было. С этой мыслью я и провалился в сон. Утром еле встал. Мотор не заводился, так сказать. Мама зашла будить, а я сидел на кровати с одним носком в руках и смотрел в стену.
— Артём. Школа.
— Иду, — сказал я.
В школу я всё-таки попал. И на первом же уроке, честно скажу, спал. Училка у нас злая — прилетело мне по полной, будни школьные, что сказать. Бывает и весело. Но не в этот день.
А на перемене всё случилось.
Проходя мимо туалета, я услышал смех. Громкий, загоготистый — из-за двери. Так смеются, когда кому-то плохо, а это смешно. Я узнал этот смех — те же ребята, что и вчера, и позавчера. Всегда у туалета, всегда стая. Я не хотел подходить.
Честно. Я стоял в конце коридора и смотрел на эту дверь, и внутри у меня всё говорило: иди дальше, Артём, ты же видишь, чем это кончается, вчера ты уже пробовал — и что вышло? Розовая юбка тебе приснилась?
Но ноги пошли. Не я их отправил — они сами. За дверью было слышно, как что-то наваливается на неё изнутри — раз, другой.
Толчок, скрип, толчок.
— Ну давай, давай! Снимайся оттуда! — ржали в коридоре.
Они заперли его там. Стикмана. Изнутри держат дверь — а он толкает, толкает, а она не поддаётся. Бумажный, лёгкий, весь из палочек — и не может открыть дверь. Не потому что слабый. Потому что её держат четверо.
Я подошёл.
— А ну отошли от двери, — сказал я. Голос дрожал — я слышал. — Отошли, говорю. Они повернулись. Четверо. Смотрели на меня так, как смотрят на муху, которая села на торт.
— Ты чё, Артём? Тебе-то что?
— Мне то, — сказал я и взялся за ручку. Я открыл дверь. Внутри, посреди кафельного пола, стоял стикман — мятый, помятый, как лист, который носили в кармане. Он не бросился бежать. Он вышел спокойно — как выходят люди, которые никого не винят.
Из его руки выпала бумажка.
Один из ребят — тот, что повыше, с прыщом на лбу — поднял её быстрее меня. Прочёл. Заржал: — Тут адреса! Слушайте... «Улица Лесная, бабушка, лекарства». Ха-ха. Он ходит по адресам! Как почтальон!
— Отдай, — сказал я.
— А что? Порвать? — он замахнулся, прижал лист к груди и стал мять его в кулаке. Я шагнул ближе — сердцем почувствовал, что сейчас будет драка, и что их четверо.
Но он вдруг скривился. Как будто лист был не бумажный, а грязный.
— да ну его, — сказал он и швырнул лист мне под ноги. — Пошли, мужики.
Они ушли по коридору — и я слышал за спиной, как они обернулись раз, ещё раз. Молча. Ясно, без слов: не надо было этого делать. Дальше по школе будем гулять не вместе, Артём.
Я поднял бумажку. Смятую, отмятую, в заломах. Стикман наклонился — аккуратно, бережно взял её из моих рук. Расправил каждую складку.
Провёл ладонью — как гладят.
Это был не мой. Ленты на ноге не было. Я посмотрел — специально. ОбЫЧНЫЙ, белый. Не мой.
А бумажка... Я успел увидеть пока он её расправлял. Список. Столбиком: «ул. Лесная — бабушка — лекарства»
«школа №2 — кот на дереве»
«мост — мальчик, вода»
Стикман свернул список, спрятал и пошёл по коридору — делать своё. Помогать. По адресам. А я стоял посреди школы и думал не о списке. И ещё я думал: пацаны сказали «не надо было».
А надо было?
Я стоял и понимал: да. Надо.
Потому что вчера я прошёл мимо окна с мужиком и розовым фломастером. А сегодня — нет. Один день разницы. Один лист. Вот такой получился школьный день.
Глава З Пьяный мужик
Вечером я лежал в кровати и думал о дне. Капец, думал я, пацаны там злые. А стикманы — они ничего не могут сделать. Они даже не разговаривают. Сминаются — и молчат.
Запирают — и молчат.
И тут мне в голову пришла идея. А может, их драться научить? Чтобы защищались. Самому показать: вот так — раз, и он падает. Стикман же может быть сильным, если постараться. Идея была интересная. Целых пять минут. А потом я подумал: а если они научатся — и начнут бить всех подряд? Не только обидчиков, а всех? Они же не разбирают, кто хороший, кто плохой. Они всем помогают. Вдруг тогда начнут всем мстить?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.