Кот плохому не научит. Как легко заработать деньги на ИИ и другие способы потерять время, деньги и остатки самоуважения

Часть первая. Опоздавший

Глава 1 Последний узнал

В десять утра во вторник я должен был показать руководству систему, которая экономила отделу сорок два рабочих часа в неделю. К половине десятого система уже сэкономила отделу меня.

Я понял это не сразу. Сначала перестал открываться корпоративный диск. Я ввёл пароль ещё раз, потом скопировал его из менеджера паролей, хотя это был тот же пароль, и только после третьей попытки заметил красную надпись: «Учётная запись заблокирована администратором».

Следом календарь сообщил, что встреча «Автоматизация следующего этапа» переименована в «Организационные изменения». Ссылку на презентацию из описания убрали. Участников стало на одного больше: появилась Марина из отдела кадров.

Я всё равно открыл слайды. На первом было написано: «Высвобождение времени команды». На последнем — «Следующий этап».

В назначенный час на экране появилось шесть лиц. Руководитель отдела Аркадий смотрел чуть левее камеры. Марина смотрела прямо в неё. Двое коллег изучали свои изображения с тем вниманием, с каким люди читают инструкцию на огнетушителе, когда уже пахнет дымом.

— Илья, прежде всего спасибо за проделанную работу, — сказал Аркадий.

Я закрыл презентацию. Ни один человек в истории трудовых отношений не сохранил работу после слов «прежде всего спасибо».

Аркадий рассказал, что рынок меняется, компания должна становиться гибче, а созданная мной система показала результаты выше ожидаемых. Теперь отчёты собирались автоматически, заявки распределялись без диспетчера, а руководители получали прогноз раньше, чем успевали его запросить.

Я ждал продолжения, в котором автору этого успеха предложат более сложную задачу. Продолжение оказалось короче.

— В новой структуре твоя должность сокращается.

В правом углу мигнуло уведомление: «У вас больше нет доступа к файлу “План развития отдела”». Компания действовала с редкой драматургической точностью.

Марина заговорила о компенсации, документах и соглашении сторон. Я кивал и иногда говорил «понимаю», хотя понимал в основном порядок слов. Последний рабочий день был сегодня. Рабочие доступы должны были закрыть после разговора; они опередили график на двадцать семь минут.

— Решение не связано с качеством твоей работы, — сказал Аркадий.

Это была правда. С качеством моей работы решение было связано самым непосредственным образом.

Кто-то из коллег написал мне в личном чате: «Если что — я рядом». Сообщение исчезло вместе с чатом, прежде чем я успел ответить.

— Честно говоря, я и сам давно собирался двигаться дальше, — сказал я.

Аркадий заметно выдохнул. Коллеги улыбнулись. Марина поставила галочку в своём документе. После этого прощаться стало проще. Они пожелали мне успеха, я пожелал им того же, и звонок закончился на две минуты раньше.

После звонка почта обновилась и пропала. На чёрном мониторе отражались окно, книжный шкаф и Борис. Он спал на подоконнике, свесив одну лапу, и не проявлял интереса к новой структуре. Его должность не сокращали уже пять лет, хотя измеримая польза от неё оставалась спорной.

Я ещё минут десять сидел перед выключенным окном программы, как будто доступ мог вернуться из-за моей дисциплины. Потом пришло автоматическое письмо с просьбой оценить качество внутреннего сервиса. Я поставил пять баллов: форма открылась без ошибок, а придраться к работе системы в этот день было трудно.

На столе остался лист с цифрами для презентации. Сорок два часа в неделю. Чуть больше одной полной ставки. Ещё вчера это называлось эффектом. Сегодня курьер должен был забрать мой ноутбук с четырёх до шести.

Я убрал со стола рабочий блокнот, пропуск, наушники и кружку с надписью «Сначала данные». Кружка принадлежала компании. Данные, судя по всему, тоже.

Телефон лежал рядом. Я открыл список контактов, увидел имя матери, закрыл список и открыл таблицу.

Перед этим я совершил несколько действий нормального человека. Встал. Налил воды. Забыл выпить. Открыл холодильник, увидел вчерашнюю курицу и закрыл, потому что курица не имела отношения к карьерному планированию. Борис проснулся от дверцы и пришёл проверить, не изменилось ли моё положение в пищевой цепочке.

— Меня сократили, — сказал я.

Он сел рядом с холодильником.

— Не должность. Меня.

Борис посмотрел на дверцу. Я отрезал ему кусок курицы. Себе не взял. В тот момент мне было важно хотя бы в одном процессе остаться стороной, распределяющей ресурсы.

В первой строке таблицы я написал: «Ресурс после сокращения». Ниже внёс компенсацию, накопления и обязательные расходы. В пятой строке набрал «чувство собственного достоинства», посмотрел на формулу суммы и стёр. Таблица не поддерживала эту валюту.

Накоплений было шестьсот тысяч рублей. Достаточно, чтобы несколько месяцев искать работу. Недостаточно, чтобы несколько месяцев не думать о том, что ты ищешь работу.

Я составил три сценария. В первом находил новое место за месяц. Во втором искал три месяца и начинал экономить. В третьем запускал собственный проект, выходил на новый уровень дохода и почему-то выделил строку зелёным. Зелёная строка выглядела убедительнее двух белых.

В графе «Вероятность» я поставил пятьдесят процентов. Потом двадцать. Потом убрал графу. Некоторые данные мешают стратегии самим фактом своего существования.

Компенсацию я вынес на отдельную вкладку. Идеи пари ещё не было, но считать эти деньги заработком казалось неправильным. Они появились потому, что компания решила продолжать без меня.

Первая вакансия на сайте почти дословно повторяла мою прежнюю должность, только требовала опыт внедрения ИИ и обещала участие в трансформации процессов. Я нажал «откликнуться», прикрепил резюме и остановился перед кнопкой отправки. В резюме главным достижением стояла та самая система.

Через минуту я закрыл вкладку. Формально потому, что хотел сначала обновить описание опыта. На самом деле мне не хотелось провести вечер, доказывая следующей компании, что я способен сделать себя ещё менее необходимым.

В истории откликов оставалось резюме двухлетней давности. Тогда я искал работу, которой можно гордиться. Теперь главным достижением в ней стояло объяснение, почему работа закончилась.

В половине первого позвонил Миша.

— Ты днём свободен? — спросил он.

Утром в календаре стояло девять встреч. Теперь не было ни одной.

— Освободил время.

Миша помолчал. Он умел молчать так, что формулировка начинала портиться без посторонней помощи.

— Сам?

— При участии компании.

— Насколько активном?

— Они предложили стратегическое расхождение.

— Тебя сократили?

Мне всегда нравилась его способность экономить чужие слова.

— Должность. Сократили должность. Я остался.

— Уже хорошо. Документы прислали?

Письмо Марины пришло на личный адрес.

— Да.

— Компенсация прописана отдельно? Медицинская страховка до какого числа? Технику когда сдавать?

Он задавал вопросы, на которые можно было ответить. Я ответил. Он не произнёс ни «всё к лучшему», ни «ты быстро найдёшь», и поэтому разговор продержался.

— Что будешь делать? — спросил он.

— То, на что раньше не хватало времени.

— Искать работу?

— Думать шире.

— Завтра у Дениса увидимся. До завтра ничего крупнее ноутбука не покупай.

— Почему ты решил, что я собираюсь что-то покупать?

— Ты сказал «думать шире» голосом человека, который уже открыл страницу оплаты.

До вечера я подписал документы, сложил рабочие вещи в коробку и трижды проверил сумму накоплений. Она не выросла, но стала лучше знакома. Борис перебрался на мой бывший рабочий стул. Я хотел его согнать, потом вспомнил, что стул больше не рабочий, и оставил вопрос собственности нерешённым.

В семь я начал изучать возможности.

Так я назвал просмотр чужих историй успеха.

Первый человек делал рекламные ролики с помощью нейросетей. Второй собирал сайты за сутки. Третий выпускал книги. Четвёртый автоматизировал продажи. Пятый продавал курс о том, как повторить путь первых четырёх. У всех было спокойное лицо человека, который вовремя понял устройство мира и теперь вынужден объяснять его опоздавшим.

Я выписал направления в таблицу: видео, сайты, тексты, консультации, цифровые продукты, автоматизация малого бизнеса, обучение. В столбце «Преимущество» у каждого стояло «масштабируется». В столбце «Недостаток» — «конкуренция». Если недостаток одинаковый, его можно временно не учитывать.

Через час у меня было сорок семь идей и ни одной причины выбрать конкретную. Я добавил столбец «Потенциал». Все идеи получили высокий. Столбец «Сложность запуска» сократил список до девятнадцати. Столбец «Интерес лично мне» оставил три, поэтому я удалил его как субъективный.

Потом я начал считать.

Если продавать сайт за пятьдесят тысяч, для десяти миллионов понадобятся двести сайтов. По два в день. Напряжённо, но выполнимо, если исключить разговоры с заказчиками. При тысяче рублей с ролика требовалось десять тысяч роликов. Препятствий было два: произвести десять тысяч роликов и найти людей, которым они нужны. Книга требовала меньше единиц товара, но неприлично больше покупателей на единицу.

В каждой модели обнаруживался покупатель. ИИ уже умел писать, рисовать, озвучивать и собирать. Он не гарантировал, что произведённое кому-то понадобится.

Это казалось временным ограничением технологии.

Борис пришёл на кухню, сел возле пустой миски и посмотрел на меня.

— Сегодня мы начинаем новую жизнь, — объявил я голосом, который хорошо звучал бы в первом выпуске будущего канала.

Он отвернулся.

Я рассказал о свободе, технологиях и персональной продуктивности. Борис вышел в коридор.

— Борис, ужин, — сказал я обычным голосом.

Он вернулся сразу.

Я насыпал корм. Борис поел, прошёл через открытую дверь в комнату, забрался на стол и положил лапу на ноутбук. Под лапой оказалась строка «Автоматизированный сервис персональных поздравлений».

— Нет, — сказал я. — Даже не начинай.

Борис оставил лапу на месте. Ноутбук занимал нагретую лампой часть стола; его возражение было не философским, а территориальным.

Я передвинул компьютер. Он лёг на освободившееся место.

Позже я называл этот эпизод первым предупреждением. В тот вечер Борис хотел, чтобы ноутбук убрали с тёплого места. Я убрал.

Перед сном я прошёл по квартире и закрыл только входную дверь. Между комнатами двери остались открыты. Борис проверил спальню, кухню и коридор, потом устроился на подоконнике. Его маршрут состоял из малого количества надёжных точек. На моём экране осталось сорок семь перспективных направлений.

В строке над ними я написал: «Найти реальную проблему».

Формулировка была хороша тем, что позволяла до утра ничего не находить.

На следующий день мы встретились в кафе на дне рождения Дениса. Он выбрал место рядом со своей новой квартирой, чтобы после десерта провести экскурсию и получить от нас подтверждение, что ипотека на двадцать лет была зрелым решением.

За столом нас было пятеро. Оля принесла Денису настольную игру и сразу спросила, почему я отвечаю в рабочее время. Павел снимал, как официант ставит свечку в чизкейк. Миша отодвинул от меня винную карту и спросил, ел ли я сегодня.

Я собирался рассказать об увольнении спокойно, между заказом и кофе, чтобы новость выглядела частью плана. Но Денис опоздал на собственный день рождения, Оля повторила вопрос, а Миша уже знал ответ.

— Я ушёл из компании, — сказал я.

Миша поднял глаза.

— Вчера ты освободил время.

— Это разные уровни описания одного процесса.

— Последний рабочий день когда?

— Вчера.

— Тогда процесс описан.

Павел опустил телефон. Денис сказал, что это неприятно, и тут же предложил знакомого рекрутёра. Оля спросила, выплатят ли компенсацию и хочу ли я говорить об этом сейчас. Её вопрос был самым удобным выходом за вечер.

— Всё нормально, — сказал я.

Оля не стала спорить. Подвинула ко мне тарелку с хлебом.

— У тебя сильное резюме, — сказал Денис. — Найдёшь за неделю. У нас аналитика полгода закрыть не могут.

— Я не уверен, что хочу снова в найм.

— Тогда отдохни. Неделю. Две. Только не принимай решений из обиды.

— Я не из обиды.

Миша посмотрел на хлеб, к которому я не притронулся.

— Конечно, — сказал он.

Официант принёс кофе. Несколько минут мы обсуждали ремонт Дениса. Я слушал про розетки. Вчера у меня был календарь на месяц вперёд. Сегодня друзья заполняли разговором паузы, в которых могло прозвучать, что будет дальше.

Денис показал фотографию кухни. Павел предложил снять короткий ролик о ремонте. Оля сказала, что человеку иногда можно просто поставить кухню и не превращать её в контент. Миша спросил меня, получил ли я документы на личную почту. Я сказал, что получил, и сразу перевёл разговор на умный дом Дениса. Он три минуты объяснял, как свет включается голосом, а потом встал и включил его рукой, потому что колонка не расслышала команду. Я отметил про себя, что это проблема интерфейса, а не технологии. В тот вечер мне особенно легко давались выводы о чужих системах.

— Может, это и к лучшему, — сказала Оля. — Сейчас с ИИ правда много возможностей.

Я ждал именно этой фразы.

Я рассказал про человека, который выпускал сто роликов в день, про агентство из одного сотрудника и про сайты за сутки. Один специалист с хорошими инструментами уже мог выполнять работу небольшой компании. Пока я говорил, отдельные примеры складывались в систему. Продукта у неё не было, зато масштаб уже выглядел внушительно.

— Ты вчера что-нибудь сделал? — спросил Миша.

— Проанализировал рынок.

— Кроме просмотра роликов.

— Составил таблицу.

— Кроме таблицы.

— Определил направления.

— Сколько?

— Сорок семь.

Денис рассмеялся. Оля спросила, не много ли. Я объяснил, что широкий список снижает риск упустить сильную модель.

— Выбрал одну? — спросил Миша.

— Для этого и нужен второй этап.

— Понятно.

Он произнёс это без насмешки. Поэтому прозвучало хуже.

Павел снова поднял телефон, но пока не снимал.

— ИИ — следующий поезд, — сказал он. — Тут Илья прав. Вопрос, успел ли он на платформу или уже снимает обзор вокзала.

За столом засмеялись. Доброжелательно.

Я сказал, что интернет, социальные сети, криптовалюта и маркетплейсы каждый раз давали кому-то преимущество за ранний вход. Я каждый раз понимал масштаб перемен, когда победители уже продавали остальным инструкции. В этот раз у меня были инструменты, опыт автоматизации и время.

— Время у тебя действительно появилось, — сказал Миша.

— Ровно. И я не собираюсь снова смотреть, как другие заходят первыми.

— Что сделаешь?

— Заработаю.

— Сколько?

Денис уже собирался вернуть разговор к ремонту.

Сто тысяч выглядели разумно. Пятьсот — смело. Миллион был достаточно большим, чтобы впечатлить друзей, и достаточно возможным, чтобы утром не ненавидеть себя.

— Десять миллионов рублей.

Павел включил запись.

Оля посмотрела на меня, потом на Мишу. Денис медленно отложил ложку.

— За какой срок? — спросил Миша.

Разумный срок всё ещё оставался доступен.

— За сто дней.

За соседним столом официант поставил на поднос четыре чашки. Я успел придумать три уточнения: в обороте, при идеальных условиях, после пилота. Ни одно не произнёс. Камера уже смотрела на меня, а десять миллионов впервые за два дня делали будущее конкретным.

— Повтори для записи, — сказал Павел.

Я повторил.

— Выключи, — сказала Оля.

— Пусть снимает, — ответил я.

Миша взял салфетку и ручку Дениса.

— Тогда сначала правила.

— Мы же не в суде.

— Нет. В суде правила появились бы после того, как ты потратишь деньги.

Он провёл черту посередине салфетки.

— Десять миллионов выручки или чистыми?

— Заработанных.

— Это слово, не показатель.

— Чистый результат.

— После рекламы, сервисов, комиссий, возвратов и подрядчиков?

Я посмотрел на камеру.

— После всего.

— Налоги?

— Считаем отдельно. Иначе сто дней уйдут на выбор режима налогообложения.

— Компенсация?

— Не считается.

— Накопления?

— Можно тратить, нельзя записывать в доход.

— Продажа имущества? Подарки? Деньги от нас?

— Не считаются.

— А если клиент внесёт аванс и потребует возврат на сто первый день? — спросила Оля.

Я хотел сказать, что это будет уже после срока, но увидел её лицо.

— Доход учитывается только после обязательного резерва на возвраты.

— Запиши именно так, — сказала она Мише.

Миша добавил ещё две строки. Подписанный договор сам по себе доходом не считался: деньги должны были поступить, а работа — быть принятой клиентом или обеспеченной понятным резервом. Возврат и иное обязательство учитывались в тот день, когда возникали, даже если банк проводил платёж позже.

— Ты сейчас придумал бухгалтерию специально против меня, — сказал я.

— Нет. Бухгалтерия существует против красивых историй.

Правило показалось избыточным. До первых денег оставалось неизвестно сколько, до первого возврата — ещё больше. Я согласился с лёгкостью человека, уверенного, что неприятная часть формулировки понадобится кому-нибудь другому.

Денис спросил про азартные игры. Павел — можно ли снять постановочный ролик о якобы успешном продукте, если потом продукт действительно сделать. Мы запретили азартные игры, финансовые пирамиды и прямой обман. Последний пункт пришлось обсуждать дольше остальных, потому что у маркетинга оказалась широкая граница.

— ИИ должен делать существенную часть работы, — сказал Миша. — Не проверять запятые после того, как всё сделал человек.

— Сколько процентов считается существенной частью?

— Если без ИИ продукт не существует в таком виде или требует заметно больше времени и людей. И ты показываешь, где именно он участвовал.

— Это невозможно измерить точно.

— Значит, объясняешь публично, а люди решают, убедительно или нет.

— Люди в комментариях не аудиторы.

— Тогда не обещай им проверяемый результат.

Я мог остановиться. Павел всё ещё держал телефон, но запись можно было удалить. Денис уже начинал выглядеть виноватым. Оля ждала, что я воспользуюсь выходом. Миша не подталкивал. Он просто положил ручку рядом с салфеткой.

— Полный счётчик, — сказал я. — Поступления и расходы.

— И возвраты.

— И возвраты.

— Если проигрываешь, публикуешь исходные цифры и объясняешь, почему начал.

— Я уже объяснил.

— Ты сказал, что ушёл из компании.

Камера была направлена на меня. Я почувствовал ту же потребность, что на утреннем звонке: помочь всем закончить неприятный момент удобной фразой.

— Хорошо. Пишем: должность сократили.

Павел чуть опустил телефон.

— Это в ролик тоже оставляем? — спросил он.

— Оставляем.

Миша переписал правила в заметки и открыл общий доступ.

— Я буду хранить копию счётчика, — сказал он. — Раз в неделю сверка. Если ты публикуешь цифры, я подтверждаю, что видел первичку.

— Ты мне не доверяешь?

— Доверяю. Поэтому не хочу через месяц спорить с незнакомыми людьми, что ты имел в виду под словом «заработал».

Если цифры окажутся нарисованными, объясняться придётся и ему. Миша всё равно оставил себе доступ.

Оля попросила переслать правила всем до публикации. Павел возразил, что длинные условия убьют ролик. Они договорились: в видео останется короткая версия, полная будет лежать по ссылке. Я поддержал Павла, пока Миша не спросил, чего именно я боюсь в полном тексте. После этого я поддержал ссылку.

Денис тем временем считал на телефоне, сколько нужно зарабатывать в день. Получилось сто тысяч рублей, если не учитывать уже потерянные сутки и не делать выходных.

— Звучит хуже, когда делишь, — сказал он.

— Любая большая цель звучит хуже, когда её делят люди без воображения.

— Я ипотеку так же считал, — сказал Денис. — Поэтому спрашиваю.

Павел спросил, что получает победитель. Я ответил: десять миллионов. Он уточнил, что речь о споре. При успехе друзья должны были публично признать, что я увидел возможность раньше них. При поражении я публиковал полный отчёт и неделю выполнял их бытовые поручения. Денис немедленно предложил поклеить плинтус. Оля запретила использовать спор как бесплатный ремонт.

— Сто дней с какого момента? — спросил Миша.

Я посмотрел на часы. Было 19:20 второго сентября.

— С сегодняшнего дня.

— День почти закончился.

— Тем убедительнее результат.

Миша вписал дату. Павел сохранил запись. Ещё утром мой календарь опустел. Теперь в нём была дата через сто дней. Пока запись оставалась у пятерых, это ощущалось как азарт.

Мы выложили ролик ещё до того, как принесли счёт. Павел обрезал первые минуты и оставил вопрос Миши, мою цель и правила. Я попросил дать мне посмотреть финальную версию.

— Уже поздно, — сказал он. — Живое лучше.

Через минуту ссылка появилась в нашем общем чате. Денис переслал её коллегам. Павел — в свой канал. Миша ничего не переслал, но сохранил салфетку.

Дома у ролика было двести восемнадцать просмотров. Пока я переодевался — четыреста. Люди делились на тех, кто считал меня мошенником, и тех, кто считал меня идиотом. Это были первые две группы моей аудитории.

Борис занял мой стул. Я сел на край стола и включил видео без звука. Человек на экране произносил «десять миллионов» спокойно и смотрел прямо в камеру. У него не было продукта, клиента и названия. Зато было хорошее освещение и четыре свидетеля.

Я открыл меню удаления. Палец уже лежал над кнопкой, когда пришёл новый комментарий от пользователя «ДядяСерёжа77».

«Заработать каждый может рассказывать. Ты мою мастерскую можешь автоматизировать, чтобы заявки не терялись?»

Я прочитал вопрос дважды. В нём не было восхищения, насмешки или интереса к эксперименту. Человеку терялись заявки.

Я закрыл меню удаления и ответил: «Да. Опишите, откуда они приходят и где пропадают».

Три точки ответа не появились.

Я подождал минуту. Потом ещё одну. Открыл новую вкладку и купил домен. Следом оплатил три сервиса и годовой тариф инструмента, который обещал заменить отдел маркетинга. Всё вместе стоило двенадцать тысяч рублей. Я ещё не знал, что именно нужно мастерской, зато уже подготовил инфраструктуру для продажи решения.

Отдел маркетинга, судя по цене, должен был быть небольшим и не слишком требовательным.

Я внёс расходы в таблицу и отправил Мише снимок экрана. Он ответил одним вопросом: «Что продаёшь?»

ДЕНЬ 2

Заработано: 0 ₽

Потрачено: 12 000 ₽

Чистый результат: −12 000 ₽

До цели: 10 012 000 ₽

Уверенность в успехе: публично высокая.

Борис спал на моём стуле. Я открыл новую таблицу на краю стола и назвал её «Что продавать».

В ней пока не было ни одной строки.

Глава 2 Семь полезных глупостей

Утром третьего дня в таблице «Что продавать» было семь строк.