БОГИ

Пролог

Меня зовут Джон. Джон Смит. Таксист в обычном, ничем не примечательном американском городке. Не мигрант, не бедный музыкант, и не всегда работал в такси. Жизнь заставила.

За стеклом яркий и жаркий июльский день. Серые бетонные джунгли задыхаются под голубым куполом. На небосводе - ни облачка; лишь белый крест, сотканный трассами двух авиалайнеров: прямо в центре неба, над городом. Совсе-е-ем наверху, голову задирать приходится! Ровный, чёткий крест. Первый раз вижу такое, хоть и нет тут ничего фантастичного.

Гудит, гремит, свистит раскаленный проспект. Сухой воздух душит выхлопом и гарью, но в салоне, словно в иной вселенной, тихо и прохладно, а по радио ненавязчиво мурлычет рок-н-ролл. «Suspicious Minds»: визитная карточка Элвиса. Мой любимый и нетленный исполнитель.

Светофор. Провожаю взглядом пешеходов. Дети, взрослые, пожилые: идут, спешат. У каждого проблемы, заботы мысли. Они для меня – документальный фильм на экране лобового стекла. Я для них – безликий силуэт в водительском кресле. Но я знаю нечто, о чём никто из них даже не предполагает.

Вдоль отбойника ковылял дворник: угрюмый, усатый, лет за пятьдесят, в оранжевой накидке поверх тяжеловесного, потеющего тела. Покуривая, он набивал мусором мешок: как тысячи точно таких же дворников. Угрюмых, потеющих.

Есть ли у этого горемыки семья? Не обделила ли его судьба? Спешит он домой после работы, чтобы обнять жену и детей, или же мечтает добраться до бутылки крепкого пойла, чтобы забыться после тяжелого дня в пустой грязной лачуге? Как ему живётся? Какое у него будущее?

Рыжий коротконогий пес с обвислыми ушами и облезлым хвостом выглянул из-за мусорного бака. Голодное животное с надеждой потянулось носом к мешку. Дворник грязно выругался и хотел пнуть пса, но не тут-то было: брошенный людьми «друг человека» ловко увернулся и гордо затрусил прочь.

Все мы в той или иной мере каждый день и каждый миг боремся за выживание, зачастую не задумываясь об этом. Каждое существо - от блохи до человека, стремится дожить до конца дня, чтобы продолжить ту же самую бесконечную борьбу на следующий. Люди, в отличии от блох, разумны, и нам для счастья нужно больше. Гораздо больше. Но ни блохи, ни люди не знают: для чего мы живём и почему именно так устроена вселенная.

Красный глаз наконец сменился зеленым, и мой жёлтый "Форд", повинуясь педали, продолжил путь. Отличная машина Вообще, любая машина – гениальное изобретение человечества. Двигатель преобразует энергию сгорания в механическую работу, трансмиссия передаёт крутящий момент на ходовую часть, и автомобиль мчит вперёд. Чудеса, да и только!

Сегодня у меня нет заказов, некуда спешить. Просто еду и просто осматриваю свои «владения». Каждый дом, каждый дорожный знак и светофор, каждый мусорный бак по пути – мои старые, добрые знакомые. Будь дороги пустыми – гонял бы с закрытыми глазами!

Работа у меня, хм... хорошая. Каждый день – общение с разными людьми: интересными и занудами, вежливыми и грубиянами, молчаливыми и болтунами, оптимистами, пессимистами... Люблю ехать и изображать из себя домашнего психолога. И, надо сказать, иногда получается, хех! По мне — это лучше, чем просиживать жизнь в офисе за компьютером. На большее я сейчас не способен.

После двух кварталов свернул направо, мимо ресторана, в который любили ходить с женой. Бывшей женой. С Бетти за шесть лет мы не нажили ничего, кроме головной боли, взаимной ненависти и нервных расстройств. Эх, слил я свои лучшие годы... Бездарно. Безвкусно. Бесцельно... Ах, ну да, ещё приобрел вредную привычку... Приспустив стекло, я закурил сигарету. М-да... И эту «гениальную» гадость тоже люди изобрели...

Солнечные блики в вышине привлекли моё внимание. Остроносый, серебристо-голубой фюзеляж. Самолёт... Гениальное произведение инженерной мысли, мощь и красота. Химическая энергия топлива преобразуется в кинетическую энергию газов, а разность давлений по закону Бернулли рождает подъемную силу крыла, способную поднять в воздух это чудо. Молодец Даниил Бернулли и все остальные, кто там ещё причастен?.. Умницы, ничего не скажешь!

Сколько человеческих глаз смотрят в иллюминаторы, вниз, на меня? Полететь бы сейчас с ними... А лучше прыгнуть с парашютом! Или без парашюта... Лететь вниз, набирая скорость, с замиранием сердца наблюдая, как надвигается земля... Да не, что я несу! Кишка у меня тонка!

Ладно, поехали! Сейчас, сейчас... совсем уже недалеко, остался квартал мимо «заброшки». Бетонный забор с поржавевшей колючей проволокой, знакомая, чуть затёртая граффити: «Бог в каждом из нас»... А вот наконец и заправочная станция: четыре зеленых колонки, маленький магазинчик рядом. Машин на заправке нет. Никого нет. Хорошо...

Я всегда объезжал эту заправку стороной, но сегодня - особый день. Он не отмечен в моей записной книжке. Я не задумывался, когда он наступит. Время пришло. Сегодня. Сейчас!

Остановившись около вывески "ВинКо Фудс", я заглушил авто. Немного помедлив, оставил ключ в замке зажигания и шагнул наружу. Пахло горячим асфальтом и свежим хлебом. Наверное, недавно был привоз. Люблю хлеб с пылу – с жару, печенье, пирожные... Особенно с молоком.

Обходя машину, с любовью провел ладонью по раскаленному капоту: «Прощай, старый друг!..» Щурясь, ещё раз бросил взгляд на белый небесный крест. Над коттеджами в соседнем квартале возвышался купол храма, холодно поблёскивая католическим распятием. Символично! Действительно, особый день...

Разряд болезненно пронзил меня насквозь. Как молния. Резко, неожиданно. В глазах потемнело, небо и земля с грохотом встретились, сошлись в одной линии. Весь мир сжался в точку меньше атома. Есть ли размер у точки? Наверно есть, но мне было тесно!

Нашёл я себя, разумеется, на асфальте. В прошлый раз было помягче. Мало того, что затылок ныл от удара, так ещё и жгло нестерпимо. Немудрено: солнце старается на славу. Кажись, пахнет горелыми волосами... Чёрт! В башке словно тысячи игл! Да сколько можно уже?! Не без труда приняв вертикальное положение, зашагал к магазину. Покупателей не было. Удобно! Обычно очереди в это время, трудяги заезжают по пути с работы...

Наши глаза встретились сразу. Кудрявая блондинка с симпатичным, немного угловатым лицом за кассой. Я никогда ее не видел, но узнал безошибочно. Внутри похолодело, прямо как в первый раз. По слабой улыбке я понял, что девушка меня тоже узнала.

Она ощущалась всегда: как точка на радаре, как маяк в безбрежном море. Иногда я забывал о ней в яркие моменты жизни - в дни, когда эта самая жизнь «била ключом». Но что вечно – то вечно...

Скользнув рукой за спину, я выдернул из-под ремня пистолет и направил девушке в лицо. Улыбка с тонких губ медленно исчезла, но это была единственная реакция на оружие. В красивых голубых глазах читался лишь молчаливый укор. Больше ничего. Страха не было совсем.

А вот мне, напротив, было очень страшно. Я не знаю, что будет потом: после того, как палец нажмёт на крючок. Уверен: это было. Но так хочется это сделать! Отомстить? Что-то доказать? Наверное...

«Интересно, как ее зовут? Как сложилась жизнь? Есть ли у неё семья?» – пронеслось в голове. - "Может, сходить с ней в кафе, поболтать о том о сём?»

- Ты... такая классная! - выдавил я. Позади что-то щёлкнуло, рука дрогнула...

Бах!!! - тело девушки дернулось и медленно обмякло на стуле, голова запрокинулась. Жизнь быстро покидала широко открытые голубые глаза. Слишком голубые. Линзы?.. Знаю, что нет. Из маленького отверстия во лбу нехотя выступила тёмная капля...

Комок в горле не давал вдохнуть. На улице кто-то истошно завопил. Обернувшись, я увидел парня, удирающего сломя голову от входа в магазин. Бросив последний взгляд на мертвую девушку, я заставил грудную клетку расшириться и с усилием вдохнул в себя воздух. Запах асфальта, хлеба и пороха...

Что теперь?.. Может, просто продолжить жить? Или...

Уставившись в голубую высь и неторопливо шагая в неопределенном направлении, я засунул ствол в рот и крепко, до боли вжал в нёбо. Наверху - ни облачка. Лишь белый крест, нарисованный выхлопами самолётов: прямо в центре неба, над городом. Вещий знак...

Рука мелко задрожала. Да что там, я весь трясусь, как осиновый лист! Неее Кишка у меня тонковата! Трусливая я тварь... Как напакостить – пожалуйста, а как доходит до дела...

Вытащил дуло, сплюнул. Повертел в руке пистолет: Глок-19 - идеален, на все случаи жизни. Гениальное изобретение человечества...

Снова стук закрывающейся двери позади. Дверь сегодня в ударе! Я обернулся. Её голубые глаза смеялись, на лбу остался затёртый кровавый след. Самое главное: у неё тоже был пистолет.

- Что, совсем всё плохо? – недобро хихикнула она.

- Так нечест... - я протестующе вскинул руку. Непреодолимая сила, обжигая, достигла моей головы раньше, чем звук выстрела. И я умер.

Глава первая

Меня зовут Джек Уилсон. Мне семьдесят два года, и я готовлюсь умереть.

Вторую неделю я прикован к постели. Три дня назад у меня полностью пропало зрение, а сейчас я понял, что уже совсем ничего не слышу. Вчера ещё мог различать громкие звуки. Моя дочь Маргарет держит меня за руку, и лишь это чувство связывает меня с окружающим миром.

В больнице мне начали колоть морфий. Я не могу ничего есть, желудок перестал работать. С трудом глотаю воду. Знаю, что умираю. Это поняли и врачи, решив, что в больнице мне уже делать нечего. Не помогут. Организм утратил интерес к борьбе за существование, и теперь моим последним пристанищем стала эта кровать в Пойнт-Пайпер.

Я всё понимаю. Всё, кроме одного: почему так быстро пролетела жизнь?..

Да, я действительно прожил свои семьдесят два года. Всё отлично помню. Родился и вырос в окружении успеха, в благополучной семье. Когда мне исполнилось двенадцать, мы переехали в Сидней. Мой отец, Лукас Уилсон, сделал успешную политическую карьеру, вершиной которого стал пост министра социальных служб Австралии. Мать - Миа Белл, тоже добилась больших успехов, работая помощником прокурора по гражданским делам. Окончив школу и Генеральную Ассамблею, я тридцать семь лет работал в сфере строительства на руководящих должностях. Женился, развелся.

Совершенно очевидно, я отношусь к тем олухам, кому в браке не повезло. Впрочем, если бы не брак, у меня не было бы дочери. Моей милой Маргарет В шестьдесят, прямо к юбилею, она сделала меня дедушкой, а спустя семь лет я ушёл на заслуженный отдых.

Каждое слово моей краткой биографии лишь озаглавливает одну из множества книг эпопеи под названием "Жизнь". Я пережил многое. Прошел через радость, счастье, горе и утраты. Несомненно, большинство людей тоже проходит этот путь. И вот мой путь завершён. Всё прошло, закончилось. А ведь совсем недавно я сидел за партой, решая задачу по математике...

Я помню, как множество раз торопил время, желая, чтобы неприятные и неловкие моменты пролетели как можно скорее: молил бога, чтобы скорее прошли экзамены в школе, а час в кресле стоматолога незаметно миновал, превратившись в прошлое. Находясь в командировке, с нетерпением ждал, когда закончится бесконечный месяц, и я вернусь домой к дочери и жене. Тогда ещё любимой жене

Нежеланных моментов было достаточно, и время неумолимо их поглощало - мне на радость. Однако, счастливые мгновения, часы и дни время тоже поглотило, несмотря на мое желание их продлить. Эх, если бы остановить

Теперь я никуда не тороплюсь. Некуда. Всё прошло, закончилось: и хорошее, и плохое. Остались одни воспоминания и страх. Страх перед концом, перед смертью. Страх перед неизвестностью. Мне очень, очень хочется жить...

В годы молодости я полагал, что, доживая до старости, человек помалу, из года в год, психологически подготавливается к завершению своего пути. Постепенно изнашивается организм: портятся зубы, выпадают волосы, теряют подвижность суставы, начинает шалить артериальное давление. Чувство слабости становится нормой. Родственники и знакомые вокруг меняются, стареют и умирают. Чужие и свои дети взрослеют на глазах, становясь живыми часами, которые отсчитывают годы нашей жизни. Человек понимает - должен понимать, что его история заканчивается.

Я оказался не прав. По крайней мере - по отношению к себе. Я не чувствую себя старым. Я не готов умереть!

Мой отец дожил до семидесяти пяти , а мать умерла, когда ей был восемьдесят один год. Оба скончались от ишемической болезни сердца, почти скоропостижно. А вот мой организм решил выйти из строя иным образом

У меня прогрессирует атеросклероз сосудов головного мозга, из-за чего я потерял зрение и слух. Врачи говорят: случай особый. Меня мучают головные боли, но, несмотря ни на что, мыслю я пока по-прежнему достаточно трезво. Радоваться ли этому? Может, лучше бредить перед смертью и ничего не понимать?

Скоро я узнаю, существует ли загробная жизнь, правдивы ли священные писания. Если они верны - гореть мне в аду, ибо в бога я не верю. Родился, жил и умираю атеистом-реалистом. Конечно, если поразмыслить, то существование некоей высшей силы, которую чаще всего называют богом, вполне допустимо. Но – не обязательно. Никто не знает ответа на вопрос, как возникла вселенная. Теория "большого взрыва" остается теорией, наряду с версией эволюции из обезьяны в человека.

Может быть, когда-то мы узнаем всю правду. Если доживем до этого времени. Я имею в виду человечество, меня это уже не коснётся. Я - не дожил. Всё, что мне осталось делать - лежать и размышлять. Я исчезну из этого мира, из жизни друзей и родных. Исчезну сам для себя, перестану существовать. Интересно, как же это всё-таки будет?

А ведь не верю, что исчезну бесследно. Более того, всю сознательную жизнь я полагал, что меня такая участь каким-то образом минует, и я буду жить очень долго, а скорее всего - вечно. Я готов поверить в бессмертие душ, реинкарнацию, загробную жизнь да во что угодно! Ну как этот мир будет без меня? Как? Разве, он сможет без меня существовать?..

Помню, однажды возвращался из командировки на своей "Мазде". Ехал по неосвещенной трассе, и слишком поздно заметил фуру у обочины: тёмная, стремительно надвигающаяся, угловатая тень без габаритных огней. Позже узнал: на тягаче порвался ремень генератора, и водитель решил сэкономить на заряде батареи. Я испугался и дёрнул руль вправо, педаль тормоза как сама прилипла к полу. Понял: не поможет. Скорость была приличная, машину заюзило. По встречной летели огни: огромный автовоз. На площадке великана блеснули новенькие авто в два этажа. Моя «Мазда» по касательной ткнулась в правый бок тягача: удар, скрежет В память врезалось, как капот отрывается и улетает в сторону. Прямо как в кино

Меня крутануло по часовой стрелке и вбило левым боком в ту самую, стоявшую на обочине фуру. Отделался я изувеченным авто и шишкой на голове, ударившись о боковую стойку. Несмотря на осознание того, что всё могло закончиться плачевно, меня не в первый раз посетила мысль о бессмертии: "Да, я могу получить травму, могу сломать шею, очень долго пролежать в больнице, но "сыграть в ящик" мне не грозит.»

Похожих случаев было немало. Например, в детстве: лет мне было одиннадцать или двенадцать. Гулял по мосту с одноклассниками, встал ногами на перила, а дурачок Оливер в шутку решил меня пощекотать. Упав с пятиметровой высоты, я захлебнулся и стал тонуть. Плавал сносно, но в тот раз просто растерялся, увы.

Голубое небо где-то там, словно за километровой толщей воды, глухие испуганные крики, жидкий холод вокруг и внутри Я пытался барахтаться, но без посторонней помощи наверняка бы утонул. И помощь пришла. Вернее - приплыла: Эмили Тейлор из параллельного класса, разрядница по плаванию. Она вытащила меня на берег, уже без сознания. Спасла. Взрослых рядом не было, а остальные ребята просто растерялись. Если бы не она...

Придя в себя, я долго смотрел на неё, онемев от потрясения и откашливаясь. Худенькая, черноволосая. Мокрая. В прищуре её голубых глаз читались насмешка и гордость за свой поступок. Я очень хорошо помню её лицо, хоть судьба нас больше и не сводила: после переезда в Сидней мы больше не виделись.

Не зная, что должен говорить спасенный своей спасительнице, я, кашляя через слово, промямлил:

- Спасибо, Эмили!.. Ты... Ты такая классная!

- Да, я знаю!.. - улыбнулась она.

Я много раз возвращал в памяти этот момент, вспоминал Эмили и её улыбку. Интересно, если бы я с родителями не переехал в другой город, то продолжил бы общаться с ней? Эмили... Почему я вспоминаю о ней, именно сейчас?

Жива ли голубоглазая девочка? Как сложилась ее жизнь? Хм... Если бы меня это всерьез волновало, я бы наверняка смог ее найти за все эти годы, и уж тем более сейчас, в век высоких технологий. Но нет, предаюсь лишь воспоминаниям Увы, это просто навязчивая идея. Одна из навязчивых идей, последнее время не дающих покоя моей больной голове...

Руки Маргарет растирают мне плечо, помогают повернуться на бок. Она заботится обо мне. Очень хочу её поблагодарить, но знаю: если даже сильно постараюсь, она услышит лишь мычание. Не буду её пугать. Она знает, что я ей очень благодарен

Думаю, если бы прожил не семьдесят два года, а, к примеру, сто лет, то ничего бы, по сути, не изменилось. Почему? А потому, что умирать я бы всё равно не захотел, и не был бы к этому готов. Не важно, когда и во сколько лет заканчивается жизнь человека: важно лишь то, что она заканчивается. Конечно, можно предположить, что, живя триста или, лучше - пятьсот лет, человеку всё опостылит, и он сам прыгнет с обрыва. Но проверить это нам не дано

Сколько бы не длилось счастье, этап, когда дни сочтены, приходит внезапно. Было ли у тебя крепкое здоровье, поддерживал ли ты его правильным питанием и здоровым образом жизни сто и более лет, или же закончил своё жалкое существование на наркоманской игле, не успев повзрослеть - разницы в этом плане нет. И в том, и в другом случае вся жизнь уже позади, прошла, пролетела, а впереди нет ничего - одна лишь смерть. Осознание того, что жизнь была долгой, счастливой и оставила много воспоминаний - слабое утешение. Всегда хочется продолжения, развития, будущего. Конец – это финальная точка. Если ли что за ней?

* * *

Господи, как же я всё-таки устал... Тело ноет, ломит и горит. От болезни или от пролежней? Я лежу на специальном надувном матрасе, иначе этот недуг давно бы присоединился к остальным. Маргарет очень бережно ухаживает за мной, стараясь облегчить мучения. Сейчас день? Или ночь? Сколько времени я лежу, и сколько осталось? Быстрее бы все закончилось! Да, я снова тороплю время. Мне больно, и времени уже не жалко...

Больно и страшно. Были бы у меня силы, я, наверное, вспорол бы себе вены, чтобы прекратить страдания. Но я могу лишь чуть шевельнуть пальцами, касаясь руки Маргарет. Бедная, сколько она времени со мной провела? Милая моя, надеюсь, что скоро ты отмучаешься. Мы все отмучаемся...

* * *

Я не знаю, сколько ещё прошло времени. Я всё меньше осознаю его течение. Рука дочери то появляется, то исчезает. Я не могу оценить: отлучалась она на минуту или на несколько дней. Похоже, я постепенно перестаю соображать. Я хочу умереть. Я готов. Но - не умираю...

Новое чувство вдруг посетило меня. Что это? Ощущение усиливалось, приближаясь и постепенно превращаясь в восприятие чьего-то присутствия. Кто-то шёл ко мне, и я это видел? Не образ, не силуэт - сам факт приближения чего-то или кого-то. Зрение к этому никакого отношения точно не имеет. Бог или дьявол пришли забрать мою душу? Господи Да я просто брежу!

Рука Маргарет вдруг сжала мои пальцы сильнее. Я почувствовал её дрожь, её страх, и в следующий миг рука исчезла. Я ощутил движение воздуха. Что-то неладное происходило в комнате: суматоха, борьба, удары или выстрелы - не знаю, я ведь ничего не слышу Боже мой, Маргарет, что случилось?..

В лоб мне ткнулось что-то холодное, твердое. Металл? ...Пистолет? Господи! Я брежу?! Лихорадочный шквал взбудоражил воспаленный разум. В памяти снова всплыла насмешливая улыбка Эмили Тейлор. Эмили? Почему я её вспомнил именно сейчас?.. К чему? Я точно брежу...

Пронизывающий взрыв, роджённый в недрах холодного металла, обжег мою кожу, мгновенно проникая в мозг. И я, наконец, умер.

Глава вторая

Меня зовут Алексей Петров, и я - самый счастливый человек на планете.

У нас один день рождения на двоих. У меня, и у моей красавицы-жены, моей Катюши. Общий праздник отмечаем первого августа. Думаю, это нас очень сближает. Мы связаны неразрывно, ведь с нами ещё два дорогих человечка: Мира и Артём. Двойняшки, им по четыре года. Многие нам завидуют. И - не без оснований.

Я старше на пять лет. С Катей мы познакомились в институте. Я уже готовился стать юристом в банковской и финансовой сфере, когда на первый курс пришла она: стройная, темноволосая красавица. Спортсменка, комсомолка... Ну, вы поняли!

Я сам неплох собой, и излишней скромностью не обременял себя никогда. Катюша приглянулась с первого взгляда, когда мы случайно "столкнулись" в институтской столовой. Стоя в очереди за незнакомкой, я поймал себя на мысли, что ласкаю взглядом собранные в пучок волосы, загорелую шею, плечи в белом топике. Да ладно! Скажу честно: пожирал глазами её попу, обтянутую джинсами. Я сел с ней за один столик, и оказалось, что мы оба любим фильмы Спилберга, Кэмерона, советские мультики, утренние пробежки и... блинчики.

Мы работаем в центральном офисе одного из крупнейших банков. Дружно встаем каждое утро, отвозим детей в садик и мчим трудиться. В течение дня практически не видимся, всецело посвящая себя работе. Мы на хорошем счету у начальства, и, не кривя душой, могу сказать: это заслуженно, отчасти - из-за нашего отношения к жизни. Если в двух словах, то наш секрет для счастья очень простой: радоваться настоящему, расти дальше и никогда не опускать руки.

Мы вместе девять лет. Девять счастливых лет: душа в душу, словно в сказке. Я понимаю, как мне безумно повезло с Катей, и от этого ещё больше её люблю. Мы понимаем друг друга с полуслова. Мы - Бонни и Клайд, Ромео и Джульетта, Джек и Роза. Но – без финальных титров и трагедий. Наш союз прочнее: он выкован из взаимного уважения и умения прощать. Наше кино – про настоящую жизнь!

После работы тот, кто добирается до парковки первым – прыгает за руль нашего семейного "Тойота Хайлендер". Катя замечательно водит, и уверена, что делает это лучше меня, ага. Не хочу её расстраивать, хе-хе...

Очередной день подошёл к концу и октябрьское солнце спряталось за многоэтажками. Я добрался первым. После обеда не на шутку разболелась голова, и тупая боль по-прежнему не давала покоя. К счастью, Катюшу долго ждать не пришлось. Да, рабочий тёмно-синий пиджак с белой рубашкой и облегающая юбка до колен классно на ней смотрятся! Впрочем, ей шло абсолютно всё: хоть мешок крапивный одень, а моя любимка будет самой обаятельной и привлекательной. Эх, как же мне повезло!

- Меня ждёте, молодой человек?

Я обнял свою красавицу за талию, и, мягко притянув к себе, чмокнул в улыбающиеся губки:

- Жду, и сам себе завидую! Сюрприз: сегодня ты рулишь! - и вложил ключ в её тёплую ладонь.

Катя приподняла бровь и села за руль. Обойдя машину, я плюхнулся на пассажирское сиденье, оправдываясь:

- Башка отваливается, просто жесть!

Ехать до садика было не больше пяти минут. Солнцезащитный козырек был опущен, и в зеркало на меня взглянул уверенный в себе шатен с высоким лбом и "шкиперской" бородкой. Вот только лицо кислое и чуть ли не зелёное...

- Семёнов меня сегодня завалил договорами на проверку Я уж подумал, что ослепну!

- Может, тебе пора начать носить очки? – пожала плечами Катя. - Сходи к окулисту...

- Да ну нафиг! – поморщился я. – Ненавижу очкариков!

Добропорядочные родители уже забрали своих детей, поэтому мы без проблем припарковались. Наши солнышки к этому времени, как обычно, ждали на игровой площадке. Молодая воспитательница, Вероника Александровна, сидела на лавочке, уткнувшись в телефон. Заметив нас, она натянула вежливую улыбку.

Мира и Тёма разглядывали что-то в песке.

- Не трогай! - просила Мира.

Не обращая на неё внимания, Артём что-то высмотрел на земле и наступил ногой.

- Зачем!? Зачем раздавил? Он просто шёл домой! – всхлипнула Мира.

Артём с недоумением посмотрел на сестру:

- Нет у него дома!

- Есть! Он хотел домой, к своим деткам! А теперь не вернётся! - у Миры на глаза навернулись слезы.

- Что тут у вас случилось? - прервал я разыгравшуюся "трагедию".

- Па-апа-а! Тёма задавил жука-а-а! - Мира подбежала и уткнулась в мою руку, рыдая.

Я погладил дочку ладонью по головке, ища слова, чтобы утешить, но Катя меня опередила. Присев на корточки, она взяла Миру за руку: