Книга первая: БЕЗУМИЕ!

Саша не спеша обошел парту, за которой сидел Сергей, и в шутку поднес ладонь к его глазам. Сергей поднял взгляд и выглянул из-за широкой мозолистой ладони друга; при этом он сделал невинное выражение лица. Глаза молодых людей встретились. Через несколько секунд Сергей добавил: — Да, чуть не забыл! Твои глаза выдают твой интеллект. Но, замечу, не все умеют его видеть. А теперь дай мне немного подготовиться!

Светанов рассмеялся. Этим он привлек внимание других студентов в аудитории. Заметив это, он посмотрел по сторонам, потупил взгляд и специально глупо улыбнулся окружающим. Через несколько секунд студенты потеряли интерес к его персоне, и Саша выхватил книгу прямо из-под носа своего старого друга. Сергей от неожиданности попытался вернуть ее, но Светанов оказался быстрее.

— Саня, отдай книгу! — В голосе Сергея зазвучали нотки настойчивости.

Саша быстрым движением поднялся на лекционный подиум и, подняв руки вверх, закричал: — Господа, минуточку внимания!

Сергей, быстро обогнув парту, попытался забрать книгу у Светанова. Но последний был гораздо сильнее физически и легонько оттолкнул друга. В это время вся молодежь обратила внимание на двух веселых студентов и выжидающе притихла. Сергей больше не предпринимал попыток забрать книгу, а, просто протянув руку вперед, сделал требовательное выражение лица и через секунду произнес: — Светанов, отдай мою книгу!

Александр на это требование только улыбнулся и, обращаясь к аудитории, громким голосом сказал: — Народ! С большим удовольствием представляю вам Сергея Паханова! — Он указал левой рукой на Сергея, в правой держа над головой отобранную книгу. — Великого магистра человеческих отношений! Сейчас он готовится к написанию своих новых трудов! — Он многозначительно посмотрел на Сергея и добавил: — Книги о сексе он изучил в совершенстве, учился у самого маркиза де Сада!

Сергей не стал долго терпеть насмешки друга и, вступив в словесную перепалку, повернулся к аудитории: — Люди, открою вам страшную тайну! Светанов не любит девчонок. — Он многозначительно обвел глазами аудиторию, давая студентам время осмыслить сказанное. Он рассчитывал на их буйное воображение. — Представьте себе, он любит только свои книги! А меня это, как его друга, очень настораживает!

Аудитория перевела взгляд на Светанова, по лицу которого было видно, что он не ожидал такого развития событий. В это время в дверях появилась преподавательница, но друзья этого не заметили. Светанов завелся и через секунду парировал: — Ха! Он уже сейчас возомнил себя великим психиатром и обвиняет меня в какой-то чертовщине! Я обожаю девчонок!

Сергей сразу обрадовался: ведь его друг стал оправдываться, а именно на это он и рассчитывал. — Люди, слушайте! — громко провозгласил он. — У Светанова замашки извращенца и мазохиста! — Он выдержал небольшую паузу и, с улыбкой наблюдая за реакцией друга, продолжил: — Ему нравится наша Беланова! Поверьте, он сам мне это рассказывал; говорил, что с удовольствием насадил бы ее на кое-что, что у него, несомненно, есть, и вертел бы до тех пор, пока сила трения не привела бы к замыканию!

Молодые люди так увлеклись, что не заметили звонка и совсем упустили из виду, какая пара у них должна была начинаться. Ольга Семеновна Беланова стояла в дверях аудитории и внимательно слушала завязавшийся словесный диалог. Но в тот момент, когда Сергей Паханов решил начать рассказывать некоторые интимные подробности вымышленных отношений Светанова с ней, она резко открыла приоткрытую дверь и быстро, но тихо вошла в аудиторию.

Увидев преподавателя, Светанов сразу затих. Паханов же стоял спиной к двери и ничего не видел. Он почувствовал, что выигрывает, и перешел в наступление: — Вообще, народ, согласитесь, что это ненормально — любить женщин старше себя по возрасту. Более того, Светанову нужно быть решительнее: прижал бы ее где-нибудь в коридоре, а то он предпочитает любовь на расстоянии. Говорю же, мазохист!

— Молодые люди, я вам не мешаю? — Ольга Семеновна произнесла это тоном, который, словно холодный душ, окатил Паханова с ног до головы, возвращая к реальности.

Сергей медленно повернулся, и глаза его заметно расширились. Но он по природе был очень находчивым молодым человеком и сразу, как ни в чем не бывало, спросил: — Ольга Семеновна, а вы давно вошли?

— Ой, Паханов! Я слышала ваш разговор с самого начала, — строго заметила преподавательница.

Сергей сразу все понял: ему стало ясно, что он попал пальцем в небо. Но, как всегда, решил выкрутиться и свалить всю вину на Светанова: — Это все он виноват, это он все начал.

Ольга Семеновна с интересом посмотрела на Светанова, который, опустив голову, тихонько стоял, и обратилась к Сергею: — Раз вы, молодые люди, такие талантливые, то вот вам и задание. Сделаете по три реферата на три свободные темы по моему предмету к следующим занятиям.

— Но за что?! — в один голос отозвались друзья-студенты.

Ольга Семеновна, уперев руки в бока, неожиданно резко сказала: — Нет, не по три! А по пять рефератов.

Друзья плотно сжали губы. — Вообще, знаете, мне ваша забавная четверка порядком надоела. Вы прямо как четыре мушкетера, не разлей вода. Шуты гороховые! Виталик Минько и Миша Тимуров, ваши дружки, встретили меня в коридоре и начали вешать мне лапшу на уши, что Минько очень плохо себя чувствует. Настолько, что даже не может понять, что у него в действительности болит. Он думает, что изменения в магнитном поле Земли сильно на него влияют и что он домой самостоятельно никак не дойдет, поэтому ему нужен в помощь его дружок Тимуров — как проводник и помощник. И когда я сказала ему, чтобы он не валял дурака, представляете, он упал в обморок, а Тимуров стал требовать, чтобы я сделала ему искусственное дыхание! Пришлось отпустить обоих, но они, в отличие от вас, сделают только по три реферата. И вот я прихожу в аудиторию, и что вижу! Другая парочка пытается рассказывать вымышленные любовные истории с моим участием. Причем на всю аудиторию. Вам, ребята, нужно было поступать не на физико-технический факультет, а на факультет театрального искусства!

— Но такого факультета у нас в университете нет! Тем более, нам нравится наш факультет, — не выдержал Светанов.

— Ну все, с меня хватит! По текущей теме вам обоим за сегодня еще по два балла. Отрабатывать будете в конце семестра, а без отработки экзамены не приму. А теперь свободны, а то у меня только от одного вашего вида начинается расстройство желудка. Свободны! — И, больше не обращая внимания на смущенную парочку, она обратилась к аудитории: — Кто не подготовился к сегодняшним занятиям, лучше признавайтесь сразу.

Друзья взяли свои вещи и отправились к выходу. Перед выходом Светанов прошептал Паханову: — Ну ты, Серый, и болван.

На это Сергей ухмыльнулся, вытолкал Светанова за дверь и вместо того, чтобы сказать «до свидания», выкрикнул: — Вы, Ольга Семеновна, неправы! Светанов вас любит! — и быстро закрыл за собой дверь.

Друзья быстро сбежали вниз по лестнице. Там был выход из университета. Оказавшись на свежем воздухе, Сергей спросил: — Саня, ты пойдешь на другие пары?

Светанов немного подумал, скривился и ответил: — Да ну их, пойду домой, на сегодня с меня хватит. Но в отношении Ольги ты, Серега, неправ. В свои тридцать четыре она выглядит лучше любой из милашек нашего университета. Только от одного ее вида… — Светанов махнул рукой.

— А вообще, позвони вечером.

Сергей почесал затылок и сказал: — Ладно! Позвоню Мишке и Виталику, вечерком так к восьми часам пересечемся у меня дома. Предки мои как раз уехали в командировку, возьму пивка, посидим, поболтаем.

Светанов обреченно вздохнул: — Для меня лучше возьми кока-колы, а то я пиво не люблю.

— Какой же ты после этого, Светанов, мужик?! — Сергей с улыбкой покачал головой. Этот диалог он любил постоянно повторять.

Светанов парировал: — Самый настоящий и неповторимый. Кстати, Серега, я недавно читал, что ученые в пиве обнаружили женские гормоны и что они вредны для организма настоящих мужиков. Так что пиво не для меня.

Сергей махнул рукой. Он знал, что у его друга когда-то произошло ужасное разочарование в этом общелюбимом напитке. Но сам Светанов до конца ничего не рассказывал. Уже уходя, Сергей Паханов сказал: — Ладно, до вечера, сладкоежка. — Он знал, насколько Светанов любил сладкое.

Друзей не волновало задание из пяти рефератов. Они прекрасно знали, что в интернете могут найти сотни нужных им работ. Правда, об этом знала и сама Ольга Семеновна. В действительности ей просто нравились эти молодые находчивые парни, которые всегда находили возможность выкрутиться из любой ситуации. Да и учились они все хорошо.

Миша Тимуров и Александр Светанов жили в одном районе, они даже ходили когда-то в одну школу. Сергей Паханов и Виталик Минько жили на другом конце города. Их дружба зародилась еще на первом курсе университета, и хотя она длилась уже пятый год, друзьям было интересно в своей компании. Ведь они были похожи в своих интересах.

Тимуров и Светанов, как всегда, ехали к Паханову на троллейбусе вместе. По дороге они обсуждали всякие мысли, которые посещают головы юношей. Выйдя из транспорта, они пошли по тротуару и стали переходить дорогу, предварительно пропустив несколько автомобилей. Друзья не спешили. Был конец октября, но осень еще не полностью вступила в свои права. Листья на деревьях местами оставались зелеными, и лишь ветерок с легкостью играл опавшей желтой листвой. Темнело. На улице было еще достаточно тепло, поэтому друзья были легко одеты. Людей в окрестностях было немного, лишь кое-где виднелись прохожие.

— Знаешь, Саня, у меня такое странное чувство, что мы с тобой вляпаемся в какие-то неприятности. Чувствую какое-то беспокойство.

Миша Тимуров был среднего роста, и многие бы назвали его даже полноватым. Но Светанов знал друга с детства. И хотя Миша не был хорошо развит физически, он к этому и не стремился. Миша хотел после университета поступить в аспирантуру и стать преподавателем. Самой удивительной чертой характера этого молодого человека было то, что он всегда держал свое слово, чего бы это ему ни стоило. Он не говорил и не обещал по пустякам. Миша был хорошим, верным и интересным другом. Общаясь практически каждый день, друзья не надоедали друг другу. А еще Миша обладал даром чувствовать неприятности.

— Слушай, Мишка, не каркай. Мне за последнее время неприятностей хватало с лихвой. Теперь, когда я параллельно получаю еще второе высшее образование, у меня практически нет свободного времени, а ты говоришь мне про неприятности.

— Нет, Саня, что-то не так! Я чувствую.

И, как бы в подтверждение его слов, они услышали окрик сзади: — Эй! Стойте.

По голосу было слышно, что кричавший был пьян и злоупотреблял сигаретами. Друзья остановились. К ним приближались шесть человек. Все были крепко сложены, ростом выше среднего, одеты в кожаные куртки. Двое курили. Коренастый, чуть ниже ростом всех остальных, но с лицом, напоминавшим оскал акулы, вышел вперед и, приблизившись, сплюнул.

— Что тут у нас за ребятишки? — сказав это, он высморкался и остановился. Посмотрел на свою руку, на которой были видны следы выделений, подошел ближе к друзьям и обтер ладонь о куртку Тимурова.

Остальные его товарищи стали медленно обходить друзей по сторонам, тупо посмеиваясь. Светанов отчаянно размышлял: «Если мы побежим, то все равно не убежим. Даже если я и прорвусь, то Миша не подготовлен для драки. И бегает он медленно. Надеюсь, обойдется». Вслух он сказал: — Я извиняюсь, мужики, но чем мы заслужили такое отношение к себе?

Светанов смотрел главарю прямо в глаза. Последнему это очень не нравилось. Прохожие, видя накаляющуюся обстановку, старались обходить компанию стороной. На улице становилось достаточно темно, и только недавно зажглись фонари уличного освещения.

— Во-первых, молокососы, вы не на своих сотках. Во-вторых, мне нравится твой дружок.

И он взял Тимурова за пальто на груди. Миша сразу схватил задиру за руку. — Ну-ну, шавка. О! Какие у тебя часы...

Часы у Тимурова были действительно отличные. Он получил их от отца в подарок на свой двадцатый день рождения. Отец Тимурова был военным и на следующий день после дня рождения сына погиб на работе. В военной части, в которой служил отец, взорвалось оборудование, когда он находился рядом. Мише с мамой тогда объяснили, что это был несчастный случай. Тимуров дорожил этими часами. Это был последний подарок отца, которого он очень любил. Ладонью второй руки Тимуров прикрыл часы.

— Убери руки, сука! — заорал главарь и грозно добавил: — Снимай часы!

И он силой дернул Тимурова за руку. В это время сзади Светанова кто-то сильно ударил в спину, и он упал вперед на руки. Главарь со всего размаха ударил Мишу в лицо кулаком. Тимуров замахал руками, опрокидываясь на спину, и, упав, сильно ударился затылком о мостовую. Но главаря не удовлетворила его работа: он с разбега ударил ногой Тимурова между ног. Миша вскрикнул и потерял сознание.

Светанов, упав на руки, спружинил и повернул голову в сторону друга. Тимуров лежал не шевелясь, из носа ручьем шла кровь. Глаза были приоткрыты и как бы смотрели на Светанова. Саша взревел. Он был на редкость мирным человеком, при всей своей физической силе. Родившись на границе двух зодиакальных знаков — Овна и Тельца, он впитал в себя все лучшие качества обоих. Драчуном его назвать было сложно, так как он никогда не начинал драк первым. Но на тренировках никто не хотел становиться с ним в спарринг. Его сила была не только физической, но имела внутреннюю природу личности. И хотя вначале он надеялся, что все обойдется, здесь его мысли остановились.

Сбоку, разогнавшись, один из нападавших нанес ему сильный удар ногой по почке, второй ударил ногой в лицо. Светанов почувствовал, как теплая кровь течет по лицу. Он снова зарычал. Перед тем как пелена закрыла ему глаза, он увидел, как главарь рывком ломает запястье Тимурову, снимая часы.

Лежащего Александра начали бить ногами со всех сторон. Но он уже не чувствовал боли. Откуда было знать нападавшим, кто такие берсеркеры? В старину людей такого рода называли демонами войны. Они впадали в транс, и сила их возрастала во много раз. Абсолютно не чувствуя боли, они становились машинами смерти; даже отрубленные конечности не останавливали их: берсеркер снова поднимал меч другой рукой и продолжал идти в бой. Все тело Светанова задрожало. Кто-то еще раз попал ему ногой в голову. Нападавшие не жалели, им было все равно.

Всем телом Светанов напрягся. Повернувшись, поймал ногу нападавшего двумя руками, опираясь на нее всем телом, привстал, отвел правую руку в сторону и сильным ударом локтя на уровне колена нанес боковой удар. Нога хрустнула, неестественно вывернувшись. Отпустив ногу противника, Светанов повернулся к остальным; опираясь одной рукой о землю, встал на колено, медленно поднял голову и огляделся. В свете уличных фонарей его лицо было искажено и все вымазано кровью, глаза горели безумным светом.

Компания была в экстазе избиения. Главарь с еще одним своим подельником били беспомощное тело Тимурова, весело корча гримасы. Трое остальных не обратили на падение своего друга никакого внимания, не видя в темноте причины его воплей. Один из троицы подскочил и хотел нанести удар ногой Светанову в лицо, но тот машинально отклонился, схватил пролетающую ногу, задрал ее выше и в тот же миг со всего размаха ударил обидчика между ног. Удар был настолько сильным, что того подбросило вверх, и он с криком «Мама!» рухнул на мостовую, теряя сознание.

Резким движением Светанов вскочил на ноги. В это время главарь повернул голову на крик своего товарища, который еще падал и не коснулся земли. Он увидел, как к его лицу с невероятной скоростью приближается кулак Светанова. Главарь попытался убрать голову, но это лишь ухудшило его положение. Удар пришелся прямо в скулу и был таким сильным, что раздался хруст, и бандит упал, закатив глаза.

Оставшиеся его товарищи этого не заметили и всей оравой бросились на Светанова. Один повис на спине, другой начал бить по ногам. Третий метил в лицо. Мозг Светанова превратился в компьютер, он стал выполнять боевую программу. Светанов действовал механически. Он резко схватил повисшего на спине за волосы и со всей силы рванул. Соперник истошно заорал. Его напарник увидел, что в руке Светанов держит кипу волос, с которой капает кровь: вырываясь, волосы захватили и участок кожи. Глаза нападавшего расширились от ужаса, и он побежал. Отпустив спину Светанова, потерпевший схватился за голову. Почувствовав, как кровь ручьем стекает из раны на месте оторванной кожи, он побелел и, сделав несколько шагов, упал без сознания.

Оставшийся нападающий сразу не понял, в чем дело. Он с остервенением бил Светанова по ногам. Повернувшись к нему, Светанов с размаху открытой ладонью нанес боковой удар противнику в ухо. Послышался сильный хлопок, и нападавший отлетел в сторону. Бешено визжа, он упал, снова поднялся и побежал, не разбирая дороги.

Вид у Светанова был просто ужасен. Лицо походило на кровавое месиво. Из носа шла кровь. Волосы торчали в разные стороны. Одежда была вымазана в крови и порвана. Пелена спала с его глаз, и он стал чувствовать повреждения своего тела. Левая рука была выбита. По разбитым ногам текла кровь. В правом боку он почувствовал острую боль. Схватившись за бок, нащупал торчавший нож. Резким движением он вырвал его. Кровь теплыми струями стала заливать правую ногу. Еле двигаясь, он подошел к лежащему без чувств Тимурову; рядом валялись его часы. Видимо, при падении главарь уронил их.

Саша поднял их и, подойдя, нагнулся к другу. Тот не шевелился. Светанов подергал Тимурова за лицо и хрипло спросил: — Мишка, ты как?

Не получив ответа, он похлопал друга по лицу ладонью. Тимуров медленно открыл глаза. Увидев Светанова, он сразу посмотрел на свое сломанное запястье. Его глаза наполнились ужасом. Он перевел взгляд на Сашу, и в глазах появились слезы. Саша улыбнулся другу и поднес часы к его глазам. Тот расслабился. Светанов помог Мише сесть, и, придерживая его, они услышали звуки приближающейся сирены. Видимо, кто-то из жителей ближайших домов вызвал милицию. Тимуров снова потерял сознание. Светанов этого уже не видел; он смотрел в сторону мигающих голубых огоньков и тихо шептал: — Все будет хорошо, держись, Миша, все обойдется.

Подъехавшие милиционеры быстро оценили обстановку и вызвали скорую помощь. Место драки выглядело как поле боя. Истоптанная трава, залитый кровью тротуар. Неподвижные тела лежащих без сознания людей. Залитые кровью, разбросанные куски одежды. Александр сидел неподвижно; внутри себя он чувствовал, что предсказанные Тимуровым неприятности действительно сбылись. Но он чувствовал, что произошло что-то еще, что-то, что сильно изменит его жизнь. Светанов потерял много крови и был похож на статую из слоновой кости. К нему подошли медики и забрали Тимурова, который был без сознания, но крепко сжимал здоровой рукой отцовские часы. Светанов потерял сознание.

Очнулись друзья в больнице. После смерти отца Тимурова Миша и Саша стали намного ближе. У Светанова уже давно не было отца. Мать растила его одна. Когда он спрашивал, где его отец, мать уходила от разговора на эту тему. Когда настаивал, она начинала плакать. Мама Светанова работала медсестрой в больнице скорой помощи. И первой, кого увидел Саша, открыв глаза, была она. Увидев, что сын очнулся, мама заплакала. Саша попытался сесть, но почувствовал, как боль, словно стрела, пронизывает его тело.

— Лежи, сынок, не вставай. Тебе нельзя вставать. — Мама Саши, Тамара Сергеевна Светанова, погладила сына по забинтованной голове, немного успокоив его. — У тебя много повреждений: сломан нос, сломаны пальцы на руке. Ножевая рана, много ссадин и подтеков. Но все обойдется, не волнуйся. — Она улыбнулась. — Ты молодец, что много тренировался. Твой мышечный корсет спас тебя. Нож не повредил внутренние органы. При ударе он просто застрял в мышечных тканях.

Саша улыбнулся маме, хотя даже улыбка причиняла ему боль, но неожиданно стал серьезным и спросил: — Мам! А Миша как?

Она немного помолчала: — С Тимуровым все будет хорошо. У него сломана кисть, разбито лицо, от ударов лопнула левая почка. Он должен будет хорошо полечиться. Но в целом все нормально, выкарабкается, до свадьбы заживет.

— Хорошо, мама. Тамара Сергеевна немного помолчала, потом спросила: — Саша, ты помнишь, как все произошло? — В принципе да. А что? — Да так, ничего, сынок. Отдыхай, я сейчас вколю тебе обезболивающее, и ты немного поспишь.

Подойдя к медицинскому столу, она взяла шприц, набрала какое-то лекарство и сделала укол сыну в плечо. — Все, мой дорогой, спи! Тот, кто спит, тот не грешит.

Саша почувствовал, как лекарство стало понемногу действовать, и начал засыпать. Когда в следующее мгновение мама посмотрела на него, он уже спал. Тамара Сергеевна тихонько заплакала. В душе она повторяла лишь одни слова: «Господи! За что нам все это!»

Наутро Саша проснулся с хорошим чувством, что здоровье пошло на поправку. Ему захотелось поесть. Он лежал и вспоминал, что все-таки произошло. Картина драки шаг за шагом стала восстанавливаться в его голове. Зашла мама, Тамара Сергеевна, увидела, что Саша проснулся, и улыбнулась: — Тебе лучше, сынок? По глазам вижу, что лучше. Кушать хочешь? — Конечно, мама, — он улыбнулся. — Сейчас принесу.

Саша попытался встать, на что мама погрозила пальцем, запрещая: — Ты должен еще полежать. Поешь, сделаем тебе перевязку — тогда и встанешь. Не торопись. Саша подчинился.

Миша лежал и смотрел в потолок. В палате находились еще три пациента. Видно, кто-то попал в аварию, кто-то был просто неосторожен. За окном шел дождь, и настроение было паршивым. Миша размышлял о жизни: «Вот как бывает: шли, никого не трогали, и на тебе — попали. Сашка молодец, выкрутился, пока я лежал без сознания. Сейчас мы должны будем пропустить занятия. Но это ладно, нагоним. Не впервой».

В это время в палату вошел высокий мужчина в костюме. Его черные волосы были ровно уложены. На лице застыло выражение строгой задумчивости. Он обвел взглядом палату и, посмотрев на Мишу, спросил: — Миша Тимуров?

Миша посмотрел ему в глаза и кивнул. — Я из прокуратуры. Помощник прокурора Свиридов. — Он достал свое удостоверение, раскрыл и показал. Выдержав две секунды, закрыл и положил в карман пиджака.

Миша подумал: «Вот так всегда: они так быстро показывают свои удостоверения, что даже не успеешь прочесть, что в нем написано. Но при чем тут прокуратура?!» — Я к вам, молодой человек, с парой вопросов. Отвечать можете? — Да, конечно, — ответил Миша, а про себя подумал: «Значит, следователь!»

Свиридов достал блокнот из папки, которую держал в руках, и приготовился записывать: — Вы помните, что с вами случилось? — Да, помню. На нас напали, была драка. Но я почти все время был без сознания. — Миша начинал чувствовать, что зреют опять какие-то неприятности, и спросил: — А что такое?

Свиридов аккуратно сделал запись в своем блокноте и, подняв глаза, ответил: — Расскажите мне, пожалуйста, детали. Вспомните все мелочи.

Миша напрягся, вспоминая события того неудачного вечера. Тело болью напомнило о деталях: — Мы шли, как всегда, с Сашей Светановым к Сергею Паханову. Там должен был нас ждать Виталик Минько. Но нас окликнули шесть парней. Подошли и стали унижать. Один из них даже вытер сопли о мое пальто. Потом он хотел забрать мои часы. Я ему не дал, и он ударил меня. Дальше все как в тумане. Я упал и от боли потерял сознание. Потом помню лишь, как Саша подергал меня за лицо и подал мне мои часы. Он был весь в крови. И я опять потерял сознание. Очнулся в больнице. — Миша здоровой рукой почесал затылок и, подумав, сказал: — Пожалуй, это все, что я помню.

Свиридов все аккуратно записал себе в блокнот и спросил: — Это точно все? То есть на вас точно напали и вас били? Вы уверены? Миша даже удивился: — Конечно уверен, посмотрите на меня и на Сашку.

Свиридов записал услышанное, почесал голову ручкой, подумал и спросил: — Вам есть что еще добавить? Миша нахмурился и ответил: — Пожалуй, нет. — Ладно, на сегодня хватит, спасибо вам, выздоравливайте. Но я к вам еще зайду, вы не против? — Нет, конечно. — Ну, тогда до свидания. — Вставая, помощник прокурора еще раз окинул взглядом палату. Поджал губы, секунду постоял и вышел.

Миша лежал и думал: «Что-то не совсем понятно, что происходит. Конечно, интересно, как мы выкрутились из той ситуации. Когда Саша был рядом, нападавших уже не было. Ладно, спрошу потом у него». Мысли Миши вернулись в обычное русло. Он пытался вспомнить несколько теорем, которые они недавно изучали в университете.