Сокровища Урала

Привет! Готовы к новому вихрю приключений с командой, которая даже в урагане найдёт повод для оптимизма!

Черепашка Сиф — не просто панцирь на колёсиках, а ураган в миниатюре! Её друзья прозвали её так за умение выкручиваться из любой трещины, будто вода из сифона. А если вы спросите, как она успевает мчаться на скейте, круша преграды, да ещё и подтрунивать над вами... Лучше просто отойдите с дороги!

Рядом с ней — Монетка, ворон-философ с почти золотым клювом. Он вечно ворчит, но это лишь маска. На самом деле Моня обожает три вещи: собирать монеты (чтобы потом их... потерять), ныть о «старых добрых днях» и приземляться прямо в чей-нибудь завтрак. Его коронный трюк? Плашмя в варенье — и никаких извинений!

А вот и УЖАС — ужик, который мечтает стать змеем-грозой, но пока получается только «ми-ми-мишным пушистиком» в шапке с помпоном. Его шипение звучит как шипение чайника, а завязки на шапочке вечно путаются в ветвях. Команда зовёт его «Ужастиком», но все знают: это просто кот в змеиной шкуре.

Вместе они врываются в приключения, оставляя за собой след из смеха, дыр в асфальте и... следов варенья на крыльях. Погнали!

Глава 1. Уральский след

В Забайкальской лаборатории «Планетарных проблем» установился тот особый вид хаоса, который предшествует великим свершениям. Воздух был густ от запаха паяльной канифоли и перегретого микропроцессора, а вокруг стола, заваленного схемами и проводами, бегал и отчаянно причитал учёный енот Энштейнище.

— Не хватает стабилизатора обратной связи! — бормотал он, пытаясь одновременно закрутить винтик микроскопической отверткой и поправить очки, съехавшие на самый кончик носа. — Без этого модуля вся георезонансная сеть превратится в дорогой калькулятор!

В центре комнаты, на импровизированном подиуме из стопки старых журналов «Юный техник», покоился легендарный скейт Футя. Его доска, обычно матовая и молчаливая, теперь была усеяна светящимися рубиновыми точками и тончайшими золотыми жилками, пульсирующими приглушенным светом. К нему был прислонен новенький модуль, похожий на стетоскоп с линзой из горного хрусталя. Это и был «Гео-сканер» — последнее детище Энштейнища.

У края стола, свесив лапки, сидела черепаха Сиф. Ее панцирь был раскрашен цветастыми граффити, а в глазах плясали нетерпеливые молнии.

— Ну, сколько можно этому паяльнику шипеть? — прошептала она, обращаясь к своему скейту, который стоял рядом, обычный и без наворотов. — Я уже три круга по комнате наворачиваю, а он все свое: «стабилизатор, обратная связь»… Я так и знала, надо было просто помчаться, а не ждать, пока он все обмотает своей мишурой!

На книжной полке, притворяясь чучелом, восседал ворон Монетка. Он брезгливо отряхивал крыло от воображаемой пыли.

— Суета, одно лишь суетное движение, — проворчал он философским тоном. — В мои молодые годы подготовка к миссии занимала ровно столько, сколько требуется, чтобы собрать в дорогу необходимое количество блестящих безделушек. А теперь… О, это вечное ожидание сводит с ума! Я уже чувствую, как тускнею.

С ним рядом, аккуратно свернувшись в спираль на бархатной подушечке от погона, дремал уж по кличке Ужастик. На нем была маленькая вязаная шапочка с помпоном, который вздрагивал в такт его ровному дыханию.

Возвышенные занятия друзей прервала Алиса, молодая ученая. Она влетела в лабораторию, словно тот самый ураган, о котором так любила говорить черепашка Сиф. В руках она сжимала распечатку с сейсмографическими данными, на которых зиял ярко-алый пик.

— Всем внимание! — ее голос, обычно спокойный, был напряжен. — Три часа назад на Южном Урале, в районе древних горных систем, зафиксирована мощнейшая аномалия. Энергетический выброс, не поддающийся никаким известным геологическим объяснениям.

Она бросила распечатку на стол перед Энштейнищем. Тот схватил ее, уронив отвертку.

— Так и есть, — прошептал он. — Дисбаланс планетарного масштаба. Это похоже на то, как если бы сама Земля вскрикнула от боли.

— Задание непростое, — продолжала Алиса, обводя взглядом команду. — Немедленно переместиться в эпицентр аномалии. Обследовать местность с помощью нового «Гео-сканера» Фути. Он настроен на анализ пород и поиск источников подобных энергопульсаций. Ну а по результатам исследования вы должны выяснить причину и нейтрализовать угрозу.

Сиф сорвалась с места и в один прыжок оказалась на своем скейте.

— Помчали! — крикнула она с полной готовностью, и скейт с грозным жужжанием пронесся по кругу, едва не сметая банки с компонентами. Эйнштейнище тут же рявкнул:

— Сиф! Я ведь ещё не закончил!

— Хм, мчат они. — недовольно протянул ворон Монетка, не двигаясь с места. — Нужно «нейтрализовать угрозу», — передразнил он слова Алисы. — А детальный план? А оценка рисков? А гарантии, что эта операция пройдет плодотворно, а не заберёт у меня последние нервы?

— Гарантия — в твоем клюве, старый ворчун, — парировала Сиф, затормозив и нехотя отдавая скейт Эйнштейнищу с его неугомонными отвертками. — Если не полетишь, так и просидишь всю жизнь на этой пыльной полке, любуясь собственным отражением в запыленном стекле. А где наш уж?

Ужастик как раз проснулся от шума и беспомощно уставился на них, пытаясь распутать завязки своей шапочки, которые таинственным образом сплелись с кисточкой на скатерти.

— Опять это тряское перемещение? — жалобно прошипел он. — У меня после него полдня все внутренности на место встают! А вдруг мы попадем прямиком в пасть к этому… Великому Полозу?

— Лучше пасть Полоза, чем киснуть здесь! — не унималась Сиф.

Энштейнище, наконец, вставил последнюю микросхему и с торжествующим видом поднял над головой паяльник.

— Последний штрих. Готово! Футя, принимай апгрейд!

Свет в комнате погас, и лишь рубиновые точки на Футе загорелись ярче, изливая на стены тревожные багровые блики. Воздух затрепетал, загудел, наполнился озоном и запахом грозы. Футя медленно оторвался от подиума, и новый модуль на его корпусе ожил, линза замерцала холодным светом.

— Команда СМУФ, занять места! — скомандовала Алиса. — И будьте осторожны. Лаборатория верит в вас.

Сиф первая взлетела на борт Фути, уперев лапы в бока. Монетка, тяжело вздыхая и ворча, что его лишают спокойных выходных дней, нехотя слетел с полки и устроился на корме. Ужастика пришлось снимать с подушки вместе с его узлами — он уже успел наглухо запутаться.

— Ладно, держитесь все! — крикнула Сиф, хотя держаться было не за что. — Футя, врубай хроноблок! Цель — Южный Урал!

Футя дрогнул. Свет от его корпуса стал ослепительно-белым, он заполнил собой всю комнату, поглотил звуки, запахи, саму материю. Команду швырнуло в спрессованное время, в вихрь света и скорости. Ужастик зажмурился и прошипел что-то очень обидное про черепах и их склонность к неоправданному риску. Монетка вжал голову в плечи, мечтая лишь о том, чтобы его перья не помялись. А Сиф, радостно вскрикнув, ощутила, как ветер свистит в щелях ее панциря.

Они вывалились из временной складки так же внезапно, как и исчезли из лаборатории. Футя с глухим стуком приземлился на что-то твердое и покатился по неровной поверхности, едва не сбросив пассажиров.

Тишина. Абсолютная и оглушительная. Белый, слепящий свет сменился мягкими сумерками. Они стояли на берегу озера, воды которого были неправдоподобно прозрачны и неподвижны, словно гигантский кусок горного хрусталя. Его окружали могучие горы, поросшие темным хвойным лесом. Воздух был холодным, чистым и пах смолой и влажным камнем.

— Ну вот, — выдохнул Монетка, оглядываясь с высоты своего полета. — Приехали. Горы, лес, озеро… Ни тебе цивилизации, ни тебе мало-мальски приличного ларька с сувенирами. Сплошная первозданная тоска.

— Это не тоска, это красота! — воскликнула Сиф, спрыгнув со скейта и растопырив лапы, словно пытаясь обнять все вокруг. — Чувствуешь, какая мощь? Так и хочется ринуться с этой горы вниз!

Ужастик, наконец распутавшись, осторожно сполз на землю и прижался к теплому камню.

— М-мощь? — пробормотал он. — Я чувствую, как у меня под хвостом от этой мощи дрожит. И где же наш эпицентр, о великий сканер?

Футя тихо пискнул, и линза «Гео-сканера» зажглась мягким голубым светом, отбросив на скалу перед ними мерцающую проекцию — трехмерную карту местности. На ней, в самом центре озера, пульсировала тревожная алая точка.

— Эпицентр там, — кивнула Сиф в сторону воды. — Под водой. Интересненько.

Внезапно тишину разорвал резкий, незнакомый звук — стрекот и скрежет, доносящийся из-за соседнего скального выступа. Он был механическим, чуждым этой древней тишине. Сиф мгновенно замерла в боевой позе. Монетка насторожился. Ужастик бесшумно юркнул под Футю.

Приключение началось.

Глава 2. Каменная хозяйка и робкий уж

Тишина, на мгновение распоротая чужим скрежетом, вновь обрушилась на берег, став еще более гнетущей. Воздух, только что напоенный смолистой свежестью, показался Ужастику густым и вязким, как кисель.

— Слышали? — прошипел он из-под скейта, и его голосок прозвучал до обидного тонко и жалко. — Это он! Полоз! Скрежещет чешуей, прежде чем проглотить кого-то!

— Полоз бы явно не такие звуки издавал… Тебе бы не знать — отмахнулась Сиф, но и она притихла, вслушиваясь. Ее азарт куда-то испарился, уступив место настороженности. Даже Монетка прекратил ворчать и уселся на Футю, вытянув шею в сторону загадочного звука.

Футя, словно отвечая на общую тревогу, испустил тихую серию писков. Голубая проекция карты погасла, а линза «Гео-сканера» повернулась в сторону скального выступа. Ее свет, прежде ровный, замерцал, улавливая что-то невидимое.

— Что он там нашел? — прошептала Сиф. — Ладно, сидите тут, а я съезжу и гляну.

Не слушая возражений, она рванула с места, и скейт с гулким жужжанием понес ее вдоль кромки воды. Доехав до выступа, она затормозила и осторожно высунула голову. Скрежет уже стих. За скалой зиял вход в пещеру, почти полностью скрытый повисшими корнями и зарослями папоротника. Из темноты веяло сыростью и древним холодом. Никаких машин, никаких людей.

— Пещера! — крикнула Сиф остальным. — И тишина. Наверное, показалось.

Она уже хотела было развернуться, как вдруг заметила, что Ужастик, преодолев страх, пополз от группы к пещере. Он двигался медленно, зачарованно, словно его что-то звало.

— Эй, Ужастик, куда ты? — окликнула его Сиф.

Но уж не реагировал. Он скользнул в темный проем и исчез во мраке.

— Вот черт! — выругалась Сиф. — Опять этот клубок нервов полез в неизвестность! Монетка, следи за Футей, я за ним!

Не долетая до пещеры, она спрыгнула со скейта и бросилась внутрь, не дожидаясь ответа. Монетка лишь клекотал что-то невнятное про «безрассудство молодежи» и «упущенные возможности для релаксации».

Внутри пещеры было холодно и тихо. Свет снаружи едва достигал первых метров, выхватывая из мрака своды, покрытые капельниками. Сиф остановилась, давая глазам привыкнуть. Вдалеке мелькнуло движение — исчезающий в глубине пестрый помпон Ужастика.

— Ужастик! Ау! — позвала она, и ее голос отозвался гулким, насмешливым эхом.

Ответа не было. Только капала вода. Сиф, стиснув зубы, двинулась дальше, лавируя между сталактитами.

—Да что на него нашло?! Ужастик! Где ты?

Она продвигалась вглубь пещеры и чувствовала, как страх все больше сковывает её.

Скоро ход сузился, а затем неожиданно вывел в обширный грот. И здесь Сиф замерла, пораженная.

Грот был похож на заброшенную императорскую сокровищницу. Стены его сверкали прожилками малахита, отливавшего то густой зеленью бархата, то тонкими узорами, словно на застывшей воде. В свете, который, казалось, исходил от самого камня, поблескивали вкрапления пирита, похожие на золотую чешую. А в центре, на естественном возвышении из молочно-белого кварца, сидел Ужастик. Он был неподвижен, а его глаза были круглы от изумления и страха.

Перед ним, прямо из малахитовой стены, словно вырастая из нее, стояла Женщина. Платье на ней было из того же камня, что и стены, и переливалось тысячами зеленых оттенков. Темные, как сама уральская ночь, волосы ниспадали ей на плечи, и в них, словно капли росы, сверкали крошечные кристаллы горного хрусталя. Но больше всего поражали ее глаза — огромные, чуть раскосые, ярко-зеленые, как два отполированных изумруда. В них светились холодный ум, насмешка и безмерная, древняя мощь.

— Ну что, ползучий, — раздался ее голос. Он был низким, мелодичным, и в нем слышался шелест осыпающейся каменной пыли и звон рудных жил. — Испугался? Или приполз полюбоваться?

Ужастик не мог вымолвить ни слова. Он лишь сильнее вжался в камень.

Сиф, опомнившись, сделала шаг вперед.

— Эй, кто ты такая? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Женщина медленно повернула к ней голову. Ее взгляд скользнул по черепахе, и в уголках ее губ заплясали усмешливые искорки.

— А вот и вторая храбрость подкатила, — сказала она. — На этакой диковинке. В моих горах таких еще не видывали.

— Мы здесь по заданию! — заявила Сиф, поднимаясь во весь свой невысокий рост. — Лаборатория «Планетарных проблем»! Мы ищем источник аномалии.

Зеленые глаза сузились.

— Лаборатория… Проблем… — она произнесла эти слова с нескрываемым презрением. — Знаю я ваши проблемы. Пришли, навострили своих железных кротов, которые грызут мои горы, будто сыр, а теперь удивляются, что земля стонет. Ваша аномалия — это её крик.

Она сделала легкое движение рукой, и стены грота словно вздохнули, а малахитовые прожилки замерцали ярче.

— Ты… Ты Хозяйка? — наконец просипел Ужастик. — Та самая, из сказов?

— Я — Хозяйка Медной горы, — поправила она его. — И горы эти — мои. И сокровища в них — мои. А вы, мелкие, суетные, пришли сюда со своим ящиком, чтобы что? Найти еще одну проблему для своей лаборатории?

— Мы здесь, чтобы помочь! — настаивала Сиф.

— Помочь? — Хозяйка усмехнулась, и от ее смеха зазвенели хрустальные сталактиты на потолке. — Помочь вы можете, убравшись отсюда. И передайте тому, кто послал вас, и тем, кто грохочет за скалой своими железными телегами — оставьте мой дом в покое. Слышите? Оставьте горы в покое. А не то я спущу все ваши богатства так глубоко, что вам и вашим правнукам не откопать.

Она снова посмотрела на Ужастика, и взгляд ее смягчился.

— А ты, ползучий, хоть и трусоват, да сердцем чуток. Камень тебе доверяет больше, чем этой вертлявой скорлупе на колесиках. Можешь передать мой наказ. Ступайте.

Она махнула рукой, и свет в гроте померк. Сиф на мгновение почувствовала, как у нее под лапами дрогнула земля. Когда же зрение адаптировалось, Хозяйки уже не было. Лишь на кварцевой подушке, где она сидела, лежали два небольших, идеально отполированных малахитовых шарика, похожих на глаза ящерицы.

Ужастик, наконец, пошевелился. Он глубоко вздохнул и посмотрел на Сиф.

— Она сказала… передать наказ, — пробормотал он. — И про железные телеги… Кто это?

Внезапно снаружи, откуда-то сверху, снова донесся тот самый скрежет, теперь уже ближе и громче. А следом за ним глухо раздался радостный и тревожный крик Монетки:

— Эй, вы, там, внизу! Видимо, я нашел вашу аномалию! И у нее, кажется, есть хозяин! И он не в очень хорошем настроении!

Глава 3. Секрет малахитовой шкатулки

Скрежет над пещерой оборвался так же внезапно, как и начался. В наступившей тишине был слышен лишь частый стук сердца Ужастика, отдававшийся в его костях мелкой дрожью. Сиф первая пришла в себя, подхватила два малахитовых шарика, оставленных Хозяйкой, и сунула их за пояс.

— Быстро на выход! — скомандовала она, подталкивая Ужастика к скейту. — Мы идём, Монетка!

Промчавшись по тоннелю, они выскочили из пещеры, ослепленные после полумрака резким дневным светом. Монетка сидел на пеньке, взъерошенный и крайне возбужденный.

— Наконец-то! — каркнул он, хлопая крыльями. — Я уже думал, там алмазы раздают! Вы видели? Огромная, проржавевшая машина на гусеницах! Рыла землю, будто крот, слепой и злой! Чуть не снесла этот пень!

— Успокойся, старина, — Сиф сошла со скейта, подходя к пеньку. — Не знаю, кто из вас ещё пень, но вряд ли вам угрожала опасность. А вот мы… Видели кое-что поинтереснее! Расскажем по дороге. Футя, включай сканер, ищем укрытие.

Футя послушно зажужжал. Линза «Гео-сканера» ожила, замерцала, и синий луч скользнул по склонам, выискивая путь. Он выхватил из общего массива горы узкую, почти незаметную расщелину, прикрытую плакучей ивой.

— Туда! — указала Сиф.

Они укрылись в тесном, но сухом гротике. Снаружи их не было видно. Сиф и Ужастик, перебивая друг друга, рассказали Монетке о встрече с Хозяйкой. Ворон слушал, все больше вытягиваясь и нахохливаясь.

— Хозяйка Медной горы… — прошептал он, когда рассказ был окончен. — Так она действительно существует. А шарики… где шарики?

Сиф протянула ему малахитовые глазки. Монетка взял один в клюв, повертел, и его глаза загорелись знакомым Сиф блеском алчности.

— Идеальная огранка! Чистейшая поверхность! Такие на вес золота! Нет, дороже!

— Положи на место, — рявкнула Сиф, выхватывая камень. — Это не безделушка. Я думаю, это… сообщение. Или ключ.

В этот момент Футя, стоявший на страже у входа, издал тихий, мелодичный перезвон. Линза сканера поймала отблеск малахита в лапе Сиф, и луч его изменился, превратившись в тонкий, изумрудный лучик, который уперся в глухую стену грота.

Камень в лапе Сиф вдруг стал теплым. Он словно бы пульсировал, и в его глубине заплясали золотистые искорки.

— Он реагирует! — ахнул Ужастик. — Камень реагирует на Футю!

Изумрудный луч скользил по стене, вырисовывая сложный, витиеватый узор. И вдруг часть скалы, казавшаяся монолитной, бесшумно отъехала в сторону, открыв небольшую нишу. Внутри, на бархатной, от времени и сырости истлевшей подушке, покоилась шкатулка.

Не было во всем Урале, да и, пожалуй, на всем белом свете, изделия совершеннее. Она была вырезана из цельного куска малахита, и мастер, словно волшебник, сумел подчинить себе камень, заставив его прожилки сложиться в диковинный цветок, похожий то ли на папоротник, то ли на морозный узор. Крышка была отделана тончайшей серебряной насечкой, изображавшей бегущих оленей и парящих птиц.

Сиф, затаив дыхание, протянула лапу и осторожно прикоснулась к крышке. Шкатулка открылась беззвучно, будто ее только вчера смазали.

Внутри не было ни золота, ни алмазов. Лежала лишь сложенная вдвое старая, пожелтевшая кожа, испещренная выцветшими чернилами. А под ней — горсть земли, смешанной с каменной крошкой, и несколько засохших травинок.

— Бумажка и пыль? — разочарованно протянул Монетка. — И это все сокровища? Я в гнездах у сорок и то находил вещицы поинтереснее.

— Это не просто бумажка, — возразила Сиф, разворачивая кожу. — Это письмо!

И она начала читать, медленно, вникая в пышные, старомодные обороты. Это была история о мастеровом Степане, лучшем в своем деле, и о его дочери Танюшке, диковинной красоты девочке, унаследовавшей от отца не только лицо, но и его странную, необъяснимую связь с горами. О том, как Степан, умирая, оставил ей наказ — беречь малахитовую шкатулку, ибо связана она с самой Хозяйкой Медной горы. И как Танюшка, повзрослев, смогла надеть на себя украшения из шкатулки, и вдруг стала видеть подземные жилы, словно они проступали у нее под ногами сквозь землю. Она указывала рудокопам, где копать, и те находили самые богатые залежи. Но люди, одержимые жадностью, стали ее бояться, видя в ней колдунью или саму нечистую силу. И однажды Танюшка, не вынеся людской молвы и косых взглядов, ушла в горы и не вернулась. А шкатулка ее исчезла.

— Вот это да, — прошептал Ужастик, когда Сиф закончила. — Значит, это правда. И Степан, и Танюшка… И шкатулка не просто так сверкает. Она… тоже чувствует камень.

— Чувствует? — переспросил Монетка, и в его глазах загорелся новый, более осмысленный огонь. — То есть, эта шкатулка… может привести нас к самым богатым залежам? К золоту? К изумрудам?

— Она может привести нас к истине, — строго сказала Сиф, захлопывая крышку. — Хозяйка дала нам не слиток, а ключ к пониманию. Эти травинки, эта земля… Это же память. Память о мастере и его дочери. Вот что главное.

Она бережно взяла шкатулку в обе лапы. И в тот же миг Футя снова зазвенел. «Гео-сканер» завибрировал, и его линза, прежде светившая ровным синим светом, вспыхнула ярко-зеленым. Шкатулка в руках Сиф ответила ей тихим, но отчетливым свечением изнутри.

— Они говорят, — с благоговением сказал Ужастик. — Футя и шкатулка… они нашли общий язык.

— Это не язык, это резонанс, — поправил его Монетка, но уже без ворчания, а с неподдельным интересом. — Шкатулка — как наводчик. Она указывает сканеру, куда смотреть. О, это… это гораздо ценнее, чем я думал!

— Значит, работа начинается. Шкатулка будет нашим компасом. — Сиф бережно держала в руках шкатулку, даже смотря на эту реликвию с аккуратностью. — А теперь тише. Слышите?

Снаружи, совсем близко, послышались грубые мужские голоса и тяжелые шаги. Кто-то шел прямо к их укрытию.

Глава 4. Неудачная шутка Монетки

Голоса за стеной камня звучали все явственнее. Их было двое. Один — хриплый, простуженный, другой — молодой и подобострастный.

— Говорю тебе, Вась, тут что-то есть! — настаивал молодой. — Приборы зашкалило, когда мы тот кварцит сносили. Энергия какая-то, аномальная.

— Аномальная, говоришь? — хрипло рассмеялся Вася. — Может, это у тебя в башке аномалия? От вчерашнего самогона. Работать надо, а не за призраками гоняться. Нам указание — расширять карьер до озера, вот и роем.

— Да я сам видел! Вон в той расщелине что-то светилось. Зеленое такое…

Шаги приблизились к самому входу в гротик. Сиф сжала в лапах шкатулку. Ужастик замер, превратившись в каменную скульптуру с выпученными глазами. Даже Монетка перестал дышать.

В проеме, отодвигая ветки ивы, показалось запыленное, обветренное лицо в защитной каске. Глаза, маленькие и бойкие, метнулись по сторонам и уперлись в странную группу: черепаха со скейтом, ворон и уж в шапке с помпоном.

— Вот это да-а-а! — изумился парень. — Зоопарк, блин, подпольный!

— Ну что там? — послышался голос Васи.

— Да так… Зверье местное. Черепаха какая-то… и птица. А ещё змея, хм, в шапке.

Вася, мужчина покрупнее и старше, отпихнул товарища и сам заглянул в грот. Его взгляд, цепкий и опытный, скользнул по Сиф, по Ужастику, по Монетке и… остановился на малахитовой шкатулке, которую Сиф инстинктивно прижимала к себе.

— Черепаха со шкатулкой? — медленно проговорил он, и в его глазах загорелся тот самый огонек, который так хорошо знал Монетка. Огонек жадности. — Это что за диковинка? Давай-ка сюда, красавица, посмотрим.

Сиф отпрянула вглубь грота. Ужастик отчаянно зашипел, стараясь казаться грозным. А Монетка… Монетка вдруг воздел крылья и каркнул так громко, что эхо отозвалось во всем ущелье.

— Не смейте, невежды! Сиф, не отдавай! Это бесценный артефакт! Он укажет нам путь к несметным богатствам! К золотым жилам, к россыпям самоцветов! Я, Монетка, чувствую это!

Наступила мертвая тишина. Даже Сиф онемела от такой глупости. Двое людей переглянулись, и на их лицах расплылись ухмылки.

— Слышал, Вась? Птица говорящая. И про богатства лопочет. Ну, ворон чему только не учат.

— Слышал, Петька. Видно, цирк уехал, а артисты остались. Ну-ка, друзья мои малые, — он сделал шаг вперед, протягивая руку к шкатулке. — Отдавайте вашу игрушку. Мы ее… в музей сдадим. Для истории.

— Ни за что! — прошептала Сиф и рванула в сторону, пытаясь проскочить к выходу.

Но люди перекрывали путь. Петька ловко поймал Ужастика, который попытался укусить его за сапог, и отшвырнул в угол. Сиф, отчаянно маневрируя на скейте, пыталась увернуться от рук Васи, но грот был тесен. Ворон Монетка в ярости и страхе взмыл к потолку, осыпая всех перьями и проклятиями.