- -
- 100%
- +
— Вот поэтому я позвал тебя. Что означает «Флабер»?
У меня похолодели руки. Это слово значилось в поле, которое Лёша успел сохранить снимком экрана. Лабораторный псевдоним, произнесённый мною однажды перед камерой. Двадцать четыре года я не слышал его вне собственной памяти.
— Где ты это нашёл?
— Ты попросил разыскать человека, погибшего до твоего рождения. Из его реестра выпало имя, которое иногда используешь ты. Один шанс на случайность ещё бывает, два — уже разговор. Кто ты ему был?
Я сел на освобождённый стул. На экране отражалось моё лицо — лицо Андрея, которого Нежевский никогда не видел. Сказать правду означало отдать кому-то единственную защищённую часть своей жизни. Лёша ждал, и его обычная торопливость исчезла.
— Он испытывал на мне препарат, — сказал я. — В другом теле. Я умер летом 2011-го. Когда пришёл в себя, я родился несколько минут назад.
Лёша не засмеялся. Он закрыл окно реестра и спросил:
— Ты уверен, что не вспоминаешь чужой рассказ?
Я описал магазин, письмо, стену, ставшую мягкой под лучом устройства. Назвал царапину на латунной табличке Нежевского и набор цифр, который он однажды проговорил при мне, а потом попросил забыть. Некоторые воспоминания приходили с трудом. Последние часы прежней жизни лежали в памяти с болезненной чёткостью.
— Я не могу это доказать тебе сейчас, — закончил я.
— Можешь начать, — ответил Лёша. — Цифры повтори.
— Шесть, семь, три, девять, русская «эр», «ка». Не вводи их никуда.
Он уже поднёс пальцы к клавиатуре и убрал их.
— Ладно. Если ты врёшь, то очень последовательно. Если нет, за этой таблицей охотится не только моя дурная привычка. При первом запросе меня перебросило через два закрытых узла. Потом один из них попросил идентификатор моего компьютера. Я отключился, но не сразу.
— Уничтожь копию.
— Не могу. Сам индекс стёрся, я успел сохранить только этот снимок и журнал соединений. Я вынесу их на отдельный носитель. А тебе надо решить, кому ещё рассказывать.
Снизу раздался короткий сигнал дверного звонка — три удара, которые Лёша поставил вместо обычной трели.
— Сначала найди адвоката, — сказал я.
— Шутка не смешная.
— Я знаю.
Из коридора донёсся голос Вики. Она звала Лёшу: в дом пришли люди в форме Службы общественной безопасности. Лёша быстро вынул из компьютера миниатюрный носитель.
— Я ничего не буду говорить про тебя, — сказал он.
Мне захотелось попросить его закрыть дверь и переждать. Но лестница была одна, а голоса уже поднимались. Я выскользнул в нишу за книжным стеллажом в коридоре. Сквозь щель увидел двоих: высокий Сэм держался на расстоянии от двери, коренастый Артур присел и пустил под неё плоский зонд. У Сэма в руках был прибор размером с телефон, с выступающей оптикой. Я знал, что стены он видел не так, как мы.
— Алексей, откройте, пожалуйста. Вопрос о несанкционированном доступе к закрытому реестру, — ровно сказал Сэм.
— Вопрос можно задать письменно, — ответил Лёша из комнаты.
Артур посмотрел на экран ПСкая.
— Он достал что-то из разъёма. Выбить дверь?
— Подождите, — сказал Сэм, обращаясь к Лёше. — Если вы сотрудничаете, формальности займут меньше времени.
На лестничной площадке под потолком вращался танцор, уменьшенный до размеров детской игрушки: Лёша, видно, вывел его для пробы и забыл отключить. Его мерцание путало картину на экране. Зонд Артура смотрел на стол, окно и компьютер; узкая ниша за толстым стеллажом оставалась за его углом обзора. Это я различал глазами, а о пределах прибора мог только догадываться.
Дверь щёлкнула. Артур вошёл первым. Через секунду я услышал звук открывшегося окна, потом Лёшин голос:
— У вас есть ордер?
— У нас есть основания предполагать, что вы сохранили данные, опасные для окружающих, — ответил Сэм.
Мне знакомо было такое спокойствие. Человек с ПСкаем в магазине тоже не кричал, пока не услышал шаги снаружи. Но здесь его прибор был тоньше, тише. Тот расплавлял стену с надрывным жужжанием; этот показал Артуру точку на экране, и тот вытянул руку к окну.
Через несколько минут они вывели Лёшу в наручниках. Вика стояла у основания лестницы. Я спустился другой стороной, смешался с двумя уходившими гостями и снова оказался рядом с ней.
— Что произошло? — спросила она.
— Я ещё не знаю.
Лёша увидел меня. В его взгляде не было просьбы о помощи, только короткое, злое узнавание: ты знал, что такое возможно. Он ничего не сказал. На улице Артур нашёл выброшенный носитель в кустах, просканировал его, пожал плечами. Сэм даже не взглянул на находку. Они затолкнули Лёшу в серую машину без регистрационного знака; из приоткрытого окна он крикнул, что это не настоящая СОБ. Дверь захлопнулась прежде, чем кто-либо успел отозваться.
Я стоял у окна и не пошёл к ним. Я видел ПСкай. Я знал, что эти люди опасны, и остался у окна.
Вика первая отошла от стекла.
— Надо звонить в службу.
— Да. Но сначала сохраним запись камер и журнал двери. Машина была без номера.
Я выключил музыку и объяснил гостям, что вечеринка кончилась. Несколько человек возмутились; Вика показала им пустое место за воротами и сказала, что хозяина увезли. После этого даже самые шумные начали расходиться. Я нашёл на полу Лёшин телефон — Артур выбросил его, когда обыскивал друга, — и не стал включать. У меня дрожали пальцы.
У порога стояли чужие туфли, оставленные впопыхах. Вика собирала стаканы со стола так, будто можно было вернуть хозяина, если привести дом в порядок до утра. Я поднял один стакан и поставил обратно: снизу к стеклу прилипла бумажка с нацарапанным Лёшей «не трогать, опыт». Даже здесь он ухитрился оставить предупреждение, которое я заметил слишком поздно. Вика забрала стакан из моих рук и сказала, что запись с камер сохранилась. Это было немного, но это уже было чем-то, что мы могли сделать для него.
Когда в дверь снова позвонили, мы с Викой переглянулись. Я не открыл сразу. За стеклом стояли трое в обычной одежде: мужчина с коротко стриженными волосами, высокий темнокожий человек рядом и невысокая женщина с внимательным лицом. Мужчина показал ладони.
Я проверил двор через боковое окно. Там не было второго фургона и людей за оградой, но после Лёшиной комнаты эта проверка не успокаивала. Вика отступила в прихожую с сохранённой записью у себя на устройстве. Если незнакомцы хотели забрать её, у неё оставалось хотя бы имя каждого, кто уже вошёл в дом.
— Меня зовут Питер. Это Джозеф и Этлин. Мы пришли из-за запроса к архиву Нежевского. Люди, забравшие Алексея, представились сотрудниками СОБ?
— Да.
Питер достал устройство связи и показал ответ на официальный запрос. Ни одного наряда по этому адресу не отправляли. Этлин посмотрела на запись, которую мы успели выгрузить, и назвала высокого мужчину Сэмом.
— Мы опоздали, — тихо сказала она. — Они взяли не того.
Я открыл дверь на цепочку.
— Кого им надо было взять?
Питер взглянул на меня, затем на Вику. На маленьком индикаторе в его руке загорелась последовательность огней; он быстро закрыл экран ладонью.
— Это разговор не у порога. Если вы тот, кого мы ищем, они вернутся. Я могу предложить безопасное место и ответы, которые у нас есть. Решение ваше.
— А Лёша?
— Мы будем искать его. Я не обещаю того, чего не могу сделать сегодня.
Вика вышла ко мне из-за двери.
— Я видела их лица. И я не поеду никуда, пока не узнаю, что будет с ним и с твоим отцом.
Я повернулся к ней. Она говорила не потому, что боялась остаться одна: она не хотела, чтобы другие решали за неё. Питер дал адрес, по которому работала официальная служба, и подождал, пока мы проверим сообщение об отсутствии наряда. Потом показал короткую запись нападения на другую инженерную группу. На ней Сэм и Артур уводили людей под тем же предлогом.
— Отца тоже нужно предупредить, — сказал Питер. — Если найдут вас, проверят семью.
— Я пойду к нему сам.
В доме стало тихо. Синий танцор замер в углу, ожидая нового музыкального сигнала. Я отключил питание, оставил Лёшин телефон в экранированном пакете, который дала Этлин, и вышел вслед за остальными. Дом после нас закрыла Вика: она знала, где Лёша прятал запасной ключ.
Глава 6. Дорога в неизвестность
Отец не поверил ни одному моему слову о лотерее. Я разбудил его перед рассветом, стоя на пороге спальни с дорожной сумкой, которую собрал за три минуты, и объявил, что мы должны уехать: будто бы я выиграл деньги и нас уже ждала машина. Он сел на кровати и посмотрел на часы. Мне самому стало стыдно за выдумку прежде, чем он успел ответить.
— Если это шутка, Андрей, у меня смена через четыре часа.
— Это не шутка. Нас ищут люди, которые похитили Лёшу.
— За что?
— Я попросил его найти одного человека.
За окном фургон стоял без света. Питер остался снаружи; он обещал не входить в дом, пока отец сам не согласится. Я понимал, как всё выглядело: сын среди ночи, незнакомая машина, история, от которой любую разумную беседу следует закончить вызовом врача.
— Они уже взяли не того, — сказал я и показал запись с ворот Лёшиного дома. — Машина без номера. Полиция подтвердила, что этих людей не посылала. Мы можем остаться, вызвать наряд и ждать. Только наряд приедет позже них.
Отец долго смотрел на экран. Потом вернул мне устройство.
— Что ты мне не договариваешь?
— Почти всё. И это моя вина. По дороге расскажу, если ты поедешь.
Он взял пальто и лекарство из ящика тумбы. У двери оглянулся на семейную фотографию, висевшую над выключателем: мать держала меня за плечи, а я был слишком маленьким, чтобы дотянуться до края кадра. Отец не снял фотографию. Я тоже.
Когда фургон выехал из города, я рассказал ему о магазине и о Нежевском. Начал с письма, потом вернулся к оплачиваемому опыту, таблеткам, человеку с прибором и взрыву. Отец несколько раз перебивал. Вика молчала; я видел её отражение в тёмном стекле напротив. Питер слушал без подсказок.
— Ты говоришь, что был взрослым, когда мы с матерью принесли тебя домой? — спросил отец.
Я кивнул. Фраза «это был не я» не подходила ни к тому, что я чувствовал, ни к тому, что видел на нашей фотографии.
— Я не знаю, как это произошло. Я помню её руку у меня на спине, когда мне было четыре. Помню, как она думала, будто потеряла чек на мою первую школьную форму, а потом нашла его в коробке из-под чая. Об этом мы никогда тебе не рассказывали: она боялась, что ты станешь смеяться над её привычкой всё прятать.
— А ты-то откуда знаешь?
— Я стоял рядом, когда она убирала чек. Тогда ты принёс ей липовую ветку с улицы. Она поставила её в бутылку из-под молока, потому что вазы не нашла.
Он отвернулся к окну. Ещё несколько минут фургон гудел по шоссе, и никто не говорил. Мне хотелось сообщить ему точную дату того утра. Хотелось доказать, что я действительно его сын — хотя само доказательство могло говорить обратное.
— Если ты всё помнишь, — наконец спросил он, — ты помнишь, когда перестал быть нашим ребёнком?
— Такого дня не было, — сказал я. — Я был им с самого начала, только знал ещё что-то, чего ребёнок знать не должен.
— Мне нужно время.
— Мне тоже.
Питер не вмешался. Вика позже незаметно коснулась моей ладони. Я не попытался объяснить ей, что со мной всё в порядке.
Проснулся я от того, что она спала на моём плече. Фургон остановился на улице, по которой ветер перекатывал жёлтые листья. Дома стояли с тёмными окнами, за одним фасадом виднелся пустой каркас бывшего магазина. На стене остановки висела выцветшая схема маршрутов; ни одна из линий больше не действовала.
— Курахово, — сказал Питер. — Когда-то сюда ходили поезда каждый час.
Отец вышел следом за нами и изучил глубокие вмятины на ограждении. Кто-то когда-то пытался его снести. Питер не стал пересказывать историю города; он показал нам путь к дому с облупившейся дверью. Внутри пахло пылью, старой краской и чужим костром. Только маленькая комната в глубине была чистой. Питер приложил ключ к скрытому замку в полу. Люк открылся без скрипа.
— Это временно, — сказал он отцу.
— Все места, куда попадаешь без вещей, временные, — ответил Родион.
Под землёй обнаружился зал с невысоким потолком и колоннами. На рабочих столах горели мониторы, у дальнего края дрожала полоса солнечного света из вентиляционного канала. Двое молодых людей повернулись к нам от экранов. Один, Тайлер, сразу начал спрашивать Питера о записи дома Лёши; второй, Крис, уже собирал на экране её копию.
— Камеры вокруг участка сейчас чистые, — сказал Крис. — Слова «чистые» хватит на ближайшие десять минут, не больше.
Этлин отвела отца к свободной комнате, показала, где лежат вода и аптечка. На ней не было белого халата; она работала со связью и медицинскими наборами с одинаково уверенными движениями. Джозеф исчез в коридоре разгружать сумки. Я остался в зале, следя за тем, как Тайлер накладывал друг на друга две записи с ворот.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.