«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе
- -
- 100%
- +
«…и поставил Его выше всего,
Главою Церкви, которая есть Тело Его…»
[Еф. 1, 22]Серия «Литература и история»
© Разумов А.С., 2026
© ООО «Издательство «Вече», 2026
Введение
Почти шестьдесят лет прошло с тех пор, когда в двух номерах журнала «Москва» – в № 11 за 1966 год и в № 1 за 1967 год – был впервые опубликован роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Однако философские темы и библейские мотивы этого мистического и сатирического произведения до сих пор служат предметом споров читателей, филологов, философов.
О «Мастере и Маргарите» говорят, что это роман в романе, имея в виду, что внутри романа Булгакова о современной писателю Москве есть роман Мастера о событиях, произошедших в древнем Ершалаиме. Так как «древние» главы были включены автором в это произведение не случайно, то среди исследователей и многочисленных читателей давно идёт спор, как правильно связать эти два романа, из которых один находится внутри другого.
У меня, как и у многих из тех, кто с интересом читал и с удовольствием перечитывает «Мастера и Маргариту», тоже есть своё мнение о главном произведении Михаила Афанасьевича, и с этим мнением предлагаю вам ознакомиться.
Никто почему-то не заметил, что характеристика «роман в романе», которую писатель Константин Симонов дал булгаковскому роману, является неполной. Правильно будет назвать это произведение не романом в романе, а романом, внутри «московских» глав которого находятся «древние» главы романа Мастера о Понтии Пилате, а внутри «древних» глав есть ещё один – третий роман, и автором этого третьего романа является бывший сборщик податей Левий Матвей. Третий роман – это записи на пергаменте Левия Матвея о жизни и изречениях Иешуа Га-Ноцри. То есть роман «Мастер и Маргарита» – это что-то вроде русской матрёшки. Включение в рассмотрение третьего романа, из которого нам известны только несколько строк, существенно упрощает поиск основной идеи всего произведения. Ведь искать эту идею теперь надо не только в событиях «древних» глав, но и в нескольких предложениях на пергаменте Левия, над которыми склонился Пилат, силясь их понять.
«Пилат поглядел на широкое лезвие, попробовал пальцем, остёр ли нож, зачем-то и сказал:
– Насчёт ножа не беспокойся, нож вернут в лавку. А теперь мне нужно второе: покажи хартию, которую ты носишь с собой и где записаны слова Иешуа.
Левий с ненавистью поглядел на Пилата и улыбнулся столь недоброй улыбкой, что лицо его обезобразилось совершенно.
– Всё хотите отнять? И последнее, что имею? – спросил он.
– Я не сказал тебе – отдай, – ответил Пилат, – я сказал – покажи.
Левий порылся за пазухой и вынул свиток пергамента. Пилат взял его, развернул, расстелил между огнями и, щурясь, стал изучать малоразборчивые чернильные знаки. Трудно было понять эти корявые строчки, и Пилат морщился и склонялся к самому пергаменту, водил пальцем по строкам. Ему удалось всё-таки разобрать, что записанное представляет собой несвязанную цепь каких-то изречений, каких-то дат, хозяйственных заметок и поэтических отрывков. Кое-что Пилат прочёл: «Смерти нет… Вчера мы ели сладкие весенние буккуроты…»
Гримасничая от напряжения, Пилат щурился, читал: «Мы увидим чистую реку воды жизни… Человечество будет смотреть на солнце сквозь прозрачный кристалл…»
Тут Пилат вздрогнул. В последних строчках пергамента он разобрал слова: «…большего порока… трусость».
Пилат свернул пергамент и резким движением подал его Левию».
Думаю, не надо объяснять, что Михаил Афанасьевич, много лет работавший над сравнительно небольшим по объёму произведением, далеко не случайно именно эти фразы вставил в пергамент Левия Матвея. Остаётся только разгадать, как смысл фраз, над которыми задумался Пилат, связан с сюжетом «московских» и «древних» глав, и перед вами предстанет религиозно-философская идея романа «Мастер и Маргарита» во всей её глубине.
В том, что мистики в романе никакой нет, вы убедитесь уже скоро, так как разбор событий романа начну как раз с разъяснений, что за люди, которые в 30-е годы жили рядом с писателем и драматургом Михаилом Афанасьевичем Булгаковым, скрываются за образами Коровьева, кота Бегемота, Геллы, Стёпы Лиходеева, Варенухи, Римского и других персонажей романа.
А вот с Воландом всё сложнее. Но Воланд – он на то и Воланд, чтобы менять свои обличья. Поэтому в различных эпизодах «Мастера и Маргариты» за образом князя тьмы стоят разные, совершенно не похожие друг на друга личности из современной Булгакову Москвы:
– в большинстве эпизодов второй части романа это руководитель наиболее секретного Специального отдела ОГПУ, который сообщает Мастеру, вырвавшемуся из атмосферы сумасшедшего дома, что о его романе сложилось благоприятное мнение и что теперь он может наслаждаться покоем вместе со своей возлюбленной. Но Мастер, покинувший Москву в свите Воланда, не дописал свой роман о Пилате, и когда на страницах этих исследований мы подойдём к главной идее, которую Михаил Булгаков заложил в это произведение, то вам станет ясно, почему Мастер одной только фразой: «Свободен! Свободен! Он ждёт тебя!» – и заканчивает свой роман, и освобождает от многовековых тревожных размышлений одиноко сидящего среди камней Пилата;
– если раньше, читая роман, вы посмеивались над проделками кота Бегемота во время игры в шахматы с Воландом, то скоро поймёте, что смешного в этой игре было мало. Человек, являющийся прообразом кота Бегемота, затеял что-то вроде шахматной партии не с кем-нибудь, а с руководителем огромной страны;
– вы, конечно, удивитесь, но к двум литераторам, которые жарким вечером вели беседу о Христе на скамейке у Патриарших прудов, подсел никакой не консультант, не шпион и даже не профессор, фамилию которого поэт Иван Бездомный так и не разобрал, а сам автор романа о Мастере и Маргарите. Булгаков своим романом о крестной смерти Иешуа Га-Ноцри вмешался в беседу двух литераторов, потому что ему было что сказать тем, кто посчитал, что он всё знает о Христе и религии, и живо откликнулся на проводимую большевиками борьбу с христианством.
Роман «Мастер и Маргарита» – это интереснейшее и увлекательное изложение фактов из биографии самого писателя, а также взглядов Булгакова на некоторые важнейшие события, свидетелем которых он был. То есть роман не только автобиографический, но это ещё и роман-хроника, события в котором выстроены в том порядке, что и аналогичные им события, произошедшие в реальной жизни.
Высказывания о романе чаще всего звучат так:
– роман этот – о верной и жертвенной любви Маргариты и Мастера, которая что-то там преодолевает;
– он – о мужестве человека-творца, который перед кем-то там не прогнулся;
– роман Булгакова – это произведение о борьбе добра со злом, которая разворачивается на страницах «Мастера и Маргариты».
При этом совершенно не разъясняется, кто с кем борется на станицах романа, кто тот положительный персонаж, победивший в этой борьбе, и в чём заключается эта победа.
Но этими и подобными им характеристиками романа наполнены не только монографии и исследовательские статьи, но и методические пособия для школьных учителей, которым необходимо на уроках – а роман «Мастер и Маргарита» включён в программу средней школы – заложить в сознание юных граждан знания о произведении, которое сам Михаил Афанасьевич считал главным в своём творчестве.
И никого почему-то не удивляет, что те же специалисты-булгаковеды, которые либо лично, либо через свои статьи и монографии поучаствовали в составлении методических пособий для школьных преподавателей, часто называют «древние» главы романа «евангелием от Воланда». То есть отношение к христианской вере и к Церкви у нас таково, что мы совершенно терпимо воспринимаем то, что о Христе школьники старших классов узнают не из текста Нового Завета, а из глав романа о Маргарите и Мастере, которые многими верующими воспринимаются как евангелие от дьявола или евангелие от Сатаны.
Если в «московских» главах под борющимся со злом человеком-творцом понимать Мастера, то напомню, что этот герой сначала прячется от обстоятельств жизни в сумасшедшем доме, а в конце романа покидает Москву в свите Воланда. Поэтому рассуждения литературоведов, что этот «человек-творец», который избегает любых осложнений, ни перед кем не прогнулся, может вызвать только удивление.
Но не спешите строго судить Мастера, ведь вам ещё неизвестны имена людей, чьи поступки писатель в иносказательной форме отобразил в сюжете романа, и вы не всё знаете об обстоятельствах, в которых работал Булгаков, а значит, не всё знаете и о том «сумасшедшем доме», в котором оказался автор, работая над автобиографическим романом-хроникой.
Так что же хотел сказать своим читателям писатель Михаил Булгаков историей Иешуа Га-Ноцри?
Только верный ответ на этот вопрос даст возможность разобраться с главной темой того произведения, к внимательному изучению которого мы сейчас приступаем. И начну излагать перед вами результаты своих исследований с расшифровки имён современников Булгакова, чьи дела и поступки являются основой «московских» глав романа.
Цитируемые в этих исследованиях отрывки из различных редакций романа взяты из книги «КНЯЗЬ ТЬМЫ. Полная история «Мастера и Маргариты». Издательство «Азбука», 2018 год.
В этот сборник, кроме окончательной и полной рукописной редакции «Мастера и Маргариты», составители включили и более ранние варианты этого произведения, которые в сборнике имеют следующие названия:
1. «Черный маг». Черновики романа. Тетрадь 1, 1928–1929 гг.
2. «Копыто инженера». Черновики романа. Тетрадь 2, 1928–1929 гг.
3. «Вечер страшной субботы». Черновые наброски к роману, 1929–1931 гг.
4. «Великий канцлер». Полная рукописная редакция.
5. «Фантастический роман». Главы, дописанные и переработанные, 1934–1936 гг.
6. «Золотое копьё». Незавершённая рукопись.
7. «Князь тьмы». Роман. Первые тринадцать глав.
8. «Мастер и Маргарита». Роман. Полная рукописная редакция.
9. «Мастер и Маргарита». Окончательная редакция.
Часть 1
История одного стихотворения
Глава 1.1
Коровьев, он же – Фагот
Роман «Мастер и Маргарита» начинается с того, что присевший на скамейку у Патриарших прудов председатель правления МАССОЛИТА Михаил Александрович Берлиоз видит перед собой возникшего из воздуха человека-призрака, который позже, в разговоре с председателем жилтоварищества Никанором Ивановичем Босым, представится Коровьевым.
Писатель не случайно начал череду фантастических событий с появления именно этого персонажа. Дело в том, что поступки человека, которого Булгаков скрыл за образом Коровьева, легли в основу целого ряда мистических сцен в сюжете романа. Прежде чем приступить к разгадке этого образа, напомню, что читатели узнают о Коровьеве из текста «Мастера и Маргариты».
Первое. Этот худой неимоверно человек в клетчатом кургузом пиджачке и с глумливой физиономией назван автором-рассказчиком регентом, то есть руководителем хора.
Второе. У Коровьева есть и другое имя – Фагот. Это имя известно не всем, но именно так к нему обращаются и сам Воланд, и члены его свиты.
И, наконец, третье. Во время бегства нечистой силы из Москвы, отвечая на вопрос Маргариты, Воланд даёт следующее объяснение чудесному превращению Коровьева – Фагота, самозваного переводчика при таинственном и не нуждающемся ни в каких переводах консультанте, в темно-фиолетового рыцаря с мрачным и никогда не улыбающимся лицом:
«Вряд ли теперь узнали бы Коровьева – Фагота, самозваного переводчика при таинственном и не нуждающемся ни в каких переводах консультанте, в том, кто теперь летел непосредственно рядом с Воландом по правую руку подруги мастера. На месте того, кто в драной цирковой одежде покинул Воробьёвы горы под именем Коровьева-Фагота, теперь скакал, тихо звеня золотой цепью повода, тёмно-фиолетовый рыцарь с мрачным и никогда не улыбающимся лицом. Он упёрся подбородком в грудь, он не глядел на луну, он не интересовался землёю, он думал о чём-то своём, летя рядом с Воландом.
– Почему он так изменился? – спросила тихо Маргарита под свист ветра у Воланда.
– Рыцарь этот когда-то неудачно пошутил, – ответил Воланд, поворачивая к Маргарите своё лицо с тихо горящим глазом, – его каламбур, который он сочинил, разговаривая о свете и тьме, был не совсем хорош. И рыцарю пришлось после этого прошутить немного больше и дольше, нежели он предполагал. Но сегодня такая ночь, когда сводятся счёты. Рыцарь свой счёт оплатил и закрыл».
Так кто же из современников писателя мог быть прообразом тёмно-фиолетового рыцаря? Кто отвечает всем приметам, по которым следует искать прототип такой нечестии из романа Булгакова, как Коровьев? Кто к лету 1938 года, когда Михаил Афанасьевич диктовал машинистке окончательную редакцию романа, свой счёт оплатил и закрыл?
Думаю, вы удивитесь, но прототипом Коровьева – Фагота в романе «Мастер и Маргарита» стал поэт Осип Мандельштам, который в мае 1934 года был приговорён к трём годам ссылки, и к моменту написания окончательной редакции романа ссылка Мандельштама уже закончилась.
Первое, что наводит на мысль, что за образом Коровьева скрывается Мандельштам, является странное имя Фагот, которое, как отмечалось выше, было известно только Воланду и его свите.
Дело в том, что весной 1929 года Мандельштам обратился в Центральное государственное издательство с предложением подготовить к печати повесть со странным для литературного произведения названием – «Фагот». Текст заявки без труда можно найти и в собрании сочинений поэта, и в Интернете.
Осип Эмильевич так сформулировал сюжет будущего произведения:
«В основу произведения положена «семейная хроника». Отправная точка – Киев эпохи убийства Столыпина. Присяжный поверенный, ведущий дела крупных подрядчиков, его клиенты, мелкие сошки, тёмные люди – даны марионетками, на крошечной площадке с чрезвычайно пёстрым социальным составом героев разворачивается действие эпохи – специфический воздух «десятых годов».
Главный персонаж – оркестрант киевской оперы – «Фагот». До известной степени повторяется приём «Египетской марки»: показ эпохи сквозь «птичий глаз». Отличие «Фагота» от «Египетской марки» – в его строгой документальности, вплоть до использования кляузных деловых архивов. Второе действие – поиски утерянной неизвестной песенки Шуберта – позволяет дать в историческом плане музыкальную тему (Германия)».
Заявка Мандельштама была отклонена, и повесть «Фагот» не была написана. Но о том, что у Осипа Эмильевича такие планы были, знали в кругу его близких друзей.
Но как об этих неосуществлённых планах поэта смог узнать Михаил Булгаков? О планах написания повести с названием «Фагот» знала Анна Андреевна Ахматова, которая высоко ценила поэтический талант Мандельштама, была близким другом Осипа Эмильевича и его жены Надежды Яковлевны и вместе с Мандельштамом входила в группу поэтов-акмеистов, основанную её мужем Николаем Гумилёвым.
Среди поэтов Серебряного века акмеизм насчитывает шестерых наиболее активных участников этого течения: Н. Гумилёв, А. Ахматова, О. Мандельштам, С. Городецкий, М. Зенкевич и В. Нарбут. После смерти Гумилёва именно Мандельштам стал лидером этой группы, причём с Анной Андреевной Ахматовой Осипа Эмильевича связывали наиболее доверительные отношения. Так, на седьмую годовщину гибели Николая Степановича Гумилёва Мандельштам написал ей:
«Знайте, что я обладаю способностью вести воображаемую беседу только с двумя людьми: с Николаем Степановичем и с Вами».
Знакомство Михаила Булгакова с поэтессой Анной Ахматовой состоялось в мае 1933 года, когда писатель со своей третьей женой Еленой Сергеевной Булгаковой во время поездки в Ленинград были в гостях у художника Радлова, где в тот день была и Ахматова. С момента первой встречи между писателем и поэтессой установились крепкие доверительные отношения.
В 1933 году Булгаков работал над более ранней редакцией романа, который носил название «Великий канцлер», и тогда же у Радловых он, по-видимому, узнал от Анны Андреевны, что Мандельштам планировал написать повесть «Фагот». Поэтому в рукописях «Великого канцлера» Воланд впервые называет Коровьева Фаготом. Причём обратился так Воланд к Коровьеву не во время сеанса чёрной и белой магии, а позднее, когда буфетчик театра пришёл с фальшивыми деньгами в «нехорошую квартиру». Судя по датам, оставленным на некоторых страницах «Великого канцлера», эпизод с визитом буфетчика для этой редакции романа был написан в сентябре 1933 года, то есть вскоре после знакомства Михаила Булгакова с Анной Ахматовой.
Осень 1933 года – как раз то время, когда завершалось строительство писательского кооперативного дома в Нащокинском переулке, куда Михаил Афанасьевич должен был въехать со своей женой Еленой Сергеевной и пасынком Серёжей. Но в этом же доме – только в соседнем подъезде – должен был получить квартиру и Осип Мандельштам. О том, что Мандельштамы скоро переедут в новую квартиру, не могла не знать Анна Ахматова. Соседство с Мандельштамом никого из членов писательского кооператива не радовало, поэтому вопрос, откуда Осип Эмильевич возьмёт деньги для уплаты паевого взноса, волновал всех членов того кооператива, и Михаила Булгакова в том числе. Разъясняя Михаилу Афанасьевичу, что написал и что собирался написать Мандельштам, Анна Андреевна, видимо, и рассказала о планах Мандельштама написать повесть «Фагот».
Таким образом, первым доказательством, что в романе за образом Коровьева мог бы скрываться поэт Осип Мандельштам, является второе имя Коровьева – Фагот, которое связано с названием не написанной Осипом Эмильевичем повести.
Другим доказательством того, что за образом Фагота – Коровьева скрывается поэт Осип Мандельштам, могут являться слова автора-рассказчика о Коровьеве как о самозваном переводчике при таинственном и не нуждающемся ни в каких переводах консультанте. Дам пояснения, с чем могут быть связаны эти авторские слова.
По мере того как сторонников Троцкого всё дальше и дальше отодвигали от руководящих должностей в стране и в партии, жизнь Осипа Эмильевича становилась всё хуже и хуже. С середины 20-х годов его перестали печатать – вернее, переиздавать, так как стихи в то время Осип Эмильевич не писал. О поэте Мандельштаме стали вспоминать только после публикации стихотворного цикла «Армения», но это уже произошло в начале 30-х годов. А во второй половине 20-х, чтобы поправить своё материальное положение, 3 мая 1927 года Мандельштам заключил с издательством «Земля и Фабрика» договор на редактирование русского перевода романа Де Костера о Тиле Уленшпигеле.
Но Осип Эмильевич не знал языка оригинала, а источники русского текста договором не обусловливались. Поэтому, когда в сентябре 1928 года вышло новое издание «Тиля Уленшпигеля», на первой странице которого было указано, что переводчиком является Осип Мандельштам, разразился скандал.
Как оказалось, Мандельштам делал свой «перевод» на основе двух имеющихся на тот момент переводов романа Шарля Де Костера: он использовал перевод В.Н. Карякина, который увидел свет в 1916 году, и перевод А.Г. Горнфельда 1919 года. Вот из этих двух переводов Мандельштам и слепил своего «Уленшпигеля».
А почему не знающий языка оригинала Мандельштам решил на свой манер переиначить роман Шарля Де Костера? Дело в том, что Осип Эмильевич считал, что дореволюционные переводы литературной классики в новых исторических условиях следует пересмотреть и исключить из классических произведений всё, что может быть неверно понято рядовым читателем (или, как тогда говорили, пролетарскими массами). Поэтому в своём «переводе» Осип Эмильевич либо исключил то, что связано с церковью и с религией, либо эти темы очернил. (Сейчас этот факт признают даже исследователи творчества Мандельштама.) Но мало того что Мандельштам подверг текст Шарля Де Костера цензуре. Ни Карякин, ни Горнфельд не знали, что Мандельштам взялся редактировать их переводы, поэтому они ни копейки от того издания не получили.
Скандал был долгим и громким. В возникшем споре Мандельштам яростно отстаивал свою точку зрения о необходимости вычёркивать из мировой классики всё, что противоречит интересам победившего пролетариата. Этот скандал даже выплеснулся на страницы центральных газет. Поэтому с уверенностью можно сказать, что о казусе с переводом Уленшпигеля точно знал Михаил Афанасьевич Булгаков. И, как напоминание об этом скандале, в самом начале похождений нечистой силы по Москве Коровьев представляется председателю жилтоварищества Никанору Ивановичу Босому переводчиком при капризном иностранце.
Теперь о неудачной шутке тёмно-фиолетового рыцаря, о которой Воланд говорит Маргарите.
Глава 1.2
Неудачная шутка Мандельштама
Наиболее интересные сведения об Осипе Эмильевиче собраны в мемуарах Эммы Григорьевны Герштейн, которая была знакома с Мандельштамом с осени 1928 года. Сам поэт считал Эмму Герштейн чуть ли не членом своей семьи, так как она была в близких отношениях с родным братом жены Мандельштама, Евгением Яковлевичем Хазиным. Жить Мандельштамам в конце 20-х годов было негде, и Эмма Григорьевна даже уступила им на время свою комнату, а сама ночевала у мамы. Вот что она пишет о тех днях:
«В своём воинствующем отчаянии Осип Эмильевич быстро превратил мою комнату в всклокоченный ад. Белая занавесочка на окне? – И вот она сорвана с одного гвоздя и прицеплена уже косо. Чистое полотенце на кровати? – ногами его, нечищеными ботинками. Он опускался страстно, самый этот процесс был для него активным действом.
Главным занятием его было беганье к телефону. Если кто-нибудь заставал его в этот момент в коридоре, он, закончив разговор, важно удалялся в комнату с поднятой головой. Мама говорила, что в этой его манере сквозила ущемлённая гордость».
Эта ущемлённая гордость и стала причиной очередного скандала, связанного с именем Мандельштама, о котором Воланд говорит Маргарите, как о неудачной шутке.
В самом начале тридцатых годов Мандельштамы получили наконец комнату в писательском жилом флигеле Дома Герцена на Тверском бульваре. По свидетельству Эммы Григорьевны Герштейн, одним из занятий Осипа Эмильевича в это время было, стоя у окна, бросать оскорбительные замечания тем соседям-писателям, которые проходили по двору Дома Герцена. Понятно, что из-за подобного поведения до скандала было недалеко. И скандал вскоре разразился. Вот как начало конфликта описала в своих мемуарах Эмма Герштейн:
«Внизу рядом с Мандельштамами жил поэт Амир Саргиджан (Амир Саргиджан – литературный псевдоним автора исторических романов Сергея Петровича Бородина. – А.Р.). С ним Мандельштамы были в приятельских отношениях, соседи ходили друг к другу. И вот Саргиджан взял у Осипа Эмильевича взаймы 75 рублей и не отдал. Это бесило Мандельштама, денег, конечно, у него уже не было. Стоя по своей привычке у окна и беспокойно разглядывая прохожих, он увидел, что жена Саргиджана возвращается домой, неся корзинку со снедью и двумя бутылками вина. Он закричал во весь двор:
– Вот, молодой поэт не отдаёт старшему товарищу долг, а сам приглашает гостей и распивает с ними вино!
Поднялся шум, ссора, кончившаяся требованием женщины, чтобы Саргиджан побил Мандельштама. Тот так и поступил, причём ударил и Надю.
Мандельштам потребовал товарищеского суда. Надя расхаживала перед Домом Герцена, демонстрируя свои синяки, и каждому знакомому заявляла с просветлёнными весёлыми глазами: «Меня избил Саргиджан, Саргиджан избил Мандельштама…» И когда в Доме Герцена был устроен товарищеский суд, маленькая комнатка была набита до отказа. Председательствовал Алексей Толстой».
Драку между семьёй Саргиджана и семьёй Мандельштама Михаил Булгаков запечатлел в коротком эпизоде из редакции романа «Великий канцлер». За дракой наблюдает превратившаяся в ведьму Маргарита:
«…Окно смрадной кухни было открыто настежь, и Маргарита влетела в него, согнув голову под сырой сорочкой, висевшей на верёвке.
На плите ревели два примуса, и две женщины вели разговор между собой, стоя у синих бешеных огней.
– Вы, Пелагея Павловна, – с грустью сказала одна, – при старом режиме были такой же стервой, как и теперь.
– В суд подам на тебя, проститутка, – отвечала вторая, помешивая кашу в кастрюле.
Маргарита Николаевна поднялась повыше и плюнула в кашу Пелагеи Павловны.