- -
- 100%
- +
Глава 1
— Ну и что мне теперь, этой лапшой подавиться, что ли?
Семафоров, сгорбившись, сидел на видавшем виды совдеповском стуле, поджав под себя правую ногу и с ненавистью глядя куда-то в стену. В ладонях он жадно сжимал сколотую по ободку керамическую тарелку, над которой поднимался густой пар. В радиусе нескольких метров от него ощущался сильный запах синтетического куриного бульона.
— Пятый месяц зарплату дают вот этим, — он кивнул в сторону ящиков «Анакома», расставленных вдоль стен кабинета. — Я им что, сельхозживотное какое-то? Может, они нас еще и доить начнут или на счетчик поставят? — он кровожадно почесал щеку, оставив на ней красные полосы от нестриженых ногтей. — Хотя нет, они проход на работу сделают платным! Я на прошлой неделе в курилке слышал, что в соседнем НИИ так и поступили, и ничего, все ходят и на входе по пятнадцать рублей сдают охраннику. А совет директоров вообще отчитался, что выручка снова начала расти! Он с грохотом поставил тарелку на стол и сложил руки на груди. В кабинет заглядывало июньское солнце, освещая начало новой рабочей недели.
— Я вот еще чего не пойму, — продолжал он. — Мы вроде тут научную геодезию и электромагнетизм изучаем, а лапши приносят столько, будто мы на макаронной фабрике. Я сколько ни думал, все не могу понять, где они ее в таких количествах берут?
Он потянулся и достал из ящика стола деревянную зубочистку, принявшись ковырять ею между передних зубов:
— Вот вкалываем как проклятые — мы с тобой, а вторую машину за год меняет Геннадьич. Вон уже с «девятки» на «фокус» пересел. И это за полгода! А Ивановская? Та вообще, по три раза в год в Турцию летает, а потом бабам ходит, фотки показывает: «Это я в Мармарисе, а это я на пляже, а это я шубу купила». Да хоть бы ты провалилась со своей шубой! — злобно прошипел он. — Это им что, получается, зарплату деньгами что ли платят? Не лапшой же они за свои отпуска и машины рассчитываются?
Семафоров снова взял в руки тарелку и отхлебнул бульон через край. Вова сидел в другом конце кабинета и болезненно щурился, глядя в окно. Солнечный зайчик бил ему точно в глаз, но он не сдавался, спокойно ожидая, пока солнце спрячется за облака. По его подсчетам, до этого оставалось не более минуты.
— Я тебе вот что скажу, Владимир, — не унимался Семафоров, — из идиотов тут только мы с тобой и Паша Прохоров. Мы гребем как рабы, по идейным соображениям, а Паша — просто лох от рождения. — он вынул изо рта зубочистку и задумчиво посмотрел на ее кончик, причмокивая, — Вот ты когда последний раз зарплату деньгами получал, а?
Желтолобов прослезился. Облако сдувало в сторону. Солнце продолжало упрямо выжигать его сетчатку. Тем не менее, сдаваться он не планировал.
— Не помню, — задумчиво протянул Вова, — Но мне и лапша нравится. Во-первых, она вкусная. Во-вторых, это удобно: на работе ящик выдали и полмесяца в магазин ходить не надо. А через две недели — еще один выдают. У меня так формируется уверенность в завтрашнем дне. А в магазины я жуть как не люблю ходить. Столько времени тратится впустую из-за этих походов.
— Ну и пень же ты, Вова. Я сколько с тобой бесед ни проводил, сколько раз ни пытался тебя жизни учить, а все мимо. Не выйдет из тебя толку, Желтолобов. Ты, может, и хороший человек, но дурак дураком. Так и будут на тебе всю жизнь кататься всякие Ивановские, а ты — лапшу свою хлебать, да еще и благодарить. Темный ты человек, нехороший!
Семафоров икнул и закашлялся. Пару секунд он пристально смотрел в сторону Желтолобова, а потом продолжил: — Ты узко мыслишь, Влад Саныч. Мы с тобой люди образованные, с широким кругозором. А руководят нами какие-то жлобы! — он злобно ковырял столешницу зубочисткой.
На окно прилетел воробей. Какое-то время он рассматривал кабинет и двух его обитателей, потом громко чирикнул.
— Иди, иди сюда, птичка. Цып-цып! — Семафоров подошел к окну, разминая в ладони сухую лапшу, — Я тебе покушать дам, иди скорей.
Воробей подозрительно осмотрел Валентина и отпрыгнул чуть дальше. Тот ловко просунул руку в приоткрытую форточку и сбросил прямо на птицу несколько массивных кусков лапши. Увернувшись, воробей с теплотой посмотрел на своего благодетеля и приступил к трапезе.
Валентин вернулся к столу и начал допивать куриный бульон прежним способом.
— Я думаю, что мы должны поставить их на место, — снова начал он. — Пусть знают, благодаря кому они свои миллионы имеют. Вот придет ко мне в следующий раз Панкратов, попросит выйти на дежурство не в свою смену, а я ему так и скажу прямо в лицо: «Иди ты в жопу, Николай! Тебе надо — ты и работай!».
В коридоре послышались шаги, и спустя секунду дверь в кабинет широко распахнулась. От неожиданности Семафоров дернулся и попытался спрятать тарелку в ящик, пролив треть бульона с лапшой себе на рубашку.
— Здраааавствуйте, коллеги! — протянул Николай Геннадьич, едва появившись на пороге кабинета. — А что это вы, только рабочий день начался, а вы уже обедаете? Или это такой перекус? — он ухмыльнулся и потеребил пальцами кончик усов. — Ну что, господа, как настроение? Рабочее?
— А как же! — нарочито бодро ответил Валентин. — Мы, как пионеры — всегда!
— Ну что ж, похвально! — ответил Геннадьич. — Так вот, я чего пришел-то. Валентин, поработать бы сегодня надо, подежурить на маршруте. Вторая группа опять не вышла, мать их через туда. — он резко махнул рукой в воздухе, видимо изображая, как собирается казнить негодяев рубящим ребром ладони.
— А чего ж не подежурить? — чуть привстав со стула и отряхиваясь от лапши, ответил Семафоров. — Мы же люди дисциплинированные, от работы никогда не отказываемся. Я всегда говорю, что главное — это чтобы у человека работа была, а остальное, как говорится, приложится.
— Это ты совершенно правильно рассуждаешь, Валентин Иваныч. Мы все здесь, как одна большая и дружная семья. Нет у нас личных проблем, все переживаем коллективно, сообща, так сказать! Вот за то я вас, мужики, и уважаю. Что бы ни стряслось, знаю — тыл мой всегда прикрыт! — Геннадьич широко улыбался, уставившись остекленевшими глазами прямо на Семафорова, и оттого отдаленно напоминал умалишенного.
— Кстати, мужики! После работы приходите все в комнату совещаний. У меня хорошая новость, я себе «БМВ» купил, вот, проставляться буду. — по-прежнему улыбаясь и не моргая сообщил Геннадьич.
Валентин громко закашлялся и долго не мог унять возникшую после этого икоту. Николай Геннадьич подошел к окну и налил из графина половину граненого стакана воды, протянув его Семафорову:
— Иваныч, ты чего, ну-ка запей! Нам тебя никак терять нельзя, на тебе половина отдела держится!
Геннадьич потрепал того по плечу и снова широко заулыбался.
Переведя дух, Валентин парировал:
— Так а как же мы придем, если дежурить надо?
— Эх, и то правда, мужики Неудобно-то как! — он покосился на коробки «Анакома». — А давайте я вам, в качестве компенсации, в этом месяце еще по три коробки сверху выпишу? Каждому! — он снова решительно махнул рукой.
— Щедрый ты все-таки мужик, Геннадьич. Вот за это мы тебя и уважаем! — не менее широко улыбаясь, ответил Семафоров.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.