Махаон. История исчезновения

Узел у сарая

Калининград.

12 октября 2021 г.

После обеда случилось страшное.

К концу четвёртого урока в школу опять приехала полиция.

Целых две машины.

А вслед за полицейской машиной зачем-то приехала ещё и скорая помощь.

В коридорах все вдруг засуетились, забегали и неясно зашумели.

Директриса с бледным лицом стояла в дверях учительской и тихим голосом что-то надиктовывала испуганному завучу и секретарю.

По школе поползли страшные слухи, которые подтвердились очевидцами, куда-то сбегавшими и видевшими всё своими глазами.

Рядом со школой, на крайнем участке самостроя, в каком-то сарае нашли небрежно связанный узел с вещами девочки.

Курточка, колготки, платье, туфли.

На одежде была кровь.

Это были вещи семиклассницы Динарки, пропавшей три дня назад.

Алеська, одноклассница и лучшая подруга Динарки, узнав про страшную находку, испугалась больше других.

Главным образом потому, что не знала, как рассказать сегодня ночью подруге, что она, скорее всего, убита.

Глава 1. Мышь на химии

Самое обидное — это когда тебя наказывают несправедливо.

Но ведь пришла домой живой и целой, правда уже в темноте.

И пока мама грозилась в наказание забрать и телефон, и планшет, Динарка тихо и быстро убиралась у себя в комнате — пока мама не зашла и не увидела, как она называет «не комнату девочки, а какой-то свинюшник».

Свинюшник был быстро приведён в божеский вид, а мама, поворчав, конечно же, успокоилась, и весь вечер прошёл мирно и тихо.

Только вот домашку Динарка не сделала.

Потому что настроения не было.

А сегодня в школе — сидишь себе тихо весь урок, сидишь, значит, как мышка какая: тише травы и всякой воды.

Это не потому, что ты вся прилежная, а чтобы, не дай бог, не вызвали к доске, домашка ведь не готова.

Давно известно, что по закону подлости можно день за днём старательно выполнять домашнее задание, переписывать упражнения и задачи аккуратным почерком в тетрадку, но учителя, как сговорившись, хором будут тебя не замечать.

Но стоит хоть один раз прийти с неподготовленной домашней работой — и педагоги о тебе моментально вспомнят.

Нюх у них специальный, что ли.

И тогда несделанную вчера работу приходится второпях, на одной коленке, переписывать на переменке у подруги.

Или сидеть на уроке тихо-тихо.

Динарка выбрала второе.

А тут — бац! — тебе посреди урока на голову падает самая настоящая дохлая мышь.

Динарка ведь девочка и, естественно, пугается и кричит.

Вернее, орёт во всё горло.

Светлана Андреевна, учитель по химии, подпрыгивает на месте, роняет там даже что-то и, не разобравшись, кто да что, набрасывается на бедную Динарку и выгоняет её в коридор.

А Динарка и сама не знала, какой именно из одноклассников это сделал.

Ведь учащихся с «особенностями развития», как выражается Валентина Анатольевна, классный руководитель её 7 «Б» класса, у них больше половины.

Вообще, если по-честному, химичка Светлана Андреевна не особо злая учительница.

По сравнению с другими учителями, конечно.

Кругленькая, маленькая и суетливая — её поэтому и зовут все «Молекула».

Побегает, покричит и успокоится.

А понять её можно: урок сорван, конечно.

Теперь одноклассники будут ржать до конца года.

Ещё и кличку могут обидную Динарке придумать.

От этой мысли у неё даже похолодело что-то внутри.

Точно придумают, решила она.

Особенно этот идиот Савельев… Он на язык злой, как змея.

Динарка не трусливая, но чего-чего другого, а очень не хотела, чтобы ей в этом новом году случайно не придумали какое-нибудь дурацкое прозвище.

Как на днях несчастной Ольге Ковалёвой прилипло: «Семафор».

Она и ростом высокая уродилась, бедолага, и всего-то один раз перепутала слово «светофор» с «семафором», пока читала вслух текст на литре.

Русичка-злыдня её громко поправила, и весь класс вместе с Савельевым радостно похихикал.

Теперь ей, бедняжке, так и ходить с этим прилипшим, как репей, именем — до самой старости.

Спрашивается: почему до старости?

Так ведь кто знает — вдруг один из одноклассников, не дай бог, конечно, встретится потом, когда они взрослыми станут, где-нибудь на работе.

Увидит Ольгу и обязательно заорёт:

— О, привет, Семафор!

А там, на работе той будущей, тоже такие же, наверное, найдутся — и всё…

Ты теперь не Ольга Алексеевна Ковалёва, а опять, как в детстве, Оля «Семафор».

В школьном коридоре было светло, непривычно пусто и почти тихо.

Через двери слышались то нервные, то убаюкивающие голоса учителей.

Динарка надела рюкзак и по-быстрому (пока не попалась на глаза рыскающим по школе завучам) собралась уйти и спрятаться куда-нибудь до перемены.

Неожиданно дверь кабинета химии снова отворилась, и вместе с рюкзаком, пакетами и сменкой в коридор вывалилась Алеська, одноклассница и лучшая подруга Динарки.

Вслед за ней вылетели слова химички:

— А докладная будет и завучу, и директору отправлена!

Такие слова учителей для Алеськи, кстати, были совершенно безразличны.

Она с детства занималась балетом, из-за вечного балетно-голодного своего существования имела остро жалеющих её родителей и не боялась никаких докладных.

Может, поэтому подруга всегда была на позитиве и с готовностью бросалась оказывать любую помощь всем окружающим.

Покормит котёнка, даст списать на контрольной, отдаст зарядку на телефон и вымоет доску в классе от чужих рисовалок.

Такая вот безотказная душа.

Ещё одной её особенностью была схожесть с колхозной лошадкой, потому что она всегда таскала на себе какие-то пакеты-сумки, словно, выходя из дома, на всякий случай забирала с собой в школу все свои вещи, оставляя в комнате только мебель.

Динарка ещё ни разу не видела Алеську в школе с пустыми руками.

Дверь захлопнулась.

Алеська опустилась на корточки и, зажимая рот рукой, продолжала беззвучно хохотать.

— Ой, сдохну щас… Подожди… — с трудом выговаривала она, махала пакетом и пыталась отдышаться.

Динарка с пониманием смотрела на неё и одним пальцем показывала «ш-ш-ш» у губ — мол, тихо, балда, — а другим крутила у виска и тыкала в сторону, там, где был кабинет завуча.

Наконец, подхватив подругу рукой, она потащила её в конец коридора — туда, где на переменах всегда была самая большая «движуха», к дверям туалета.

Глава 2. Чёрный выход

Как и в любой приличной школе, туалет (он же тубзик) был не только местом встреч, сплетен и обмена товарами.

Туалет совмещал кабинет психического релаксирования с законным укрытием от завучей и им подобных нехороших людей.

В туалете прятались во время нелюбимых уроков, прогулов, контрольных и прочих школьных напастей, которые с самого утра сваливаются на бедных крошек.

Ведь и в самом деле: заворот кишок, допустим, после обеда в столовке, в школе ведь ещё никто не отменял (хотя всё может быть), а реалистично изобразить жуткую боль в животе или в любом другом месте мог любой, даже самый занюханный первоклашка.

Однако в этот раз туалет не стал спасением подруг.

В комнатке, где висели зеркало и раковины, а также в обеих кабинках набилось уже столько прогульщиц, что Динарка не рискнула там оставаться.

Выслушивая истеричный рассказ Алеськи о том, как химичка, увидев на полу мышь, попыталась запрыгнуть на стул своими короткими ножками, и что от этого у Алеськи чуть не случился инфаркт от сдерживания смеха, а чтобы не умереть прямо там, в классе, ей и пришлось засмеяться, подруги быстрым шагом двинулись дальше.

Короткими осторожными перебежками, с оглядыванием и просматриванием коридоров (разведчики, наверное, если б такое увидели, сразу бы взяли Динарку и Алеську в разведку какую-нибудь), они за пару минут пересекли школу.

Цель была — добраться до чёрного (или, как его называет завхоз, эвакуационного) выхода.

Расположен этот эвакуационный выход в очень удобном для прогульщиков месте — внизу боковой лестницы.

Там никогда не было учителей и вообще взрослых, зато всегда можно было встретить какого-нибудь стоящего в уголке с телефоном охламона, бормочущего, что он не прогуливает тут уроки, а просто потерял и ищет ключи от дома, за пропажу которых родственники обещали его убить.

В тамбуре выхода дверь, некогда застеклённая, имела только остатки стеклянных частей — снизу и сверху.

Середина двери была заделана фанеркой и украшена богатой коллекцией различных наклеек.

Сверху фанеры была видна одна голова с торчащими волосами, а снизу у этой лохматой головы почему-то было четыре ноги в кроссовках.

Потянув дверь за ручку, девочки убедились, что это не кентавр, как на рекламной вывеске у обувного магазина, а два ученика девятого класса, переодетых в спортивные костюмы и кроссовки.

На этом схожесть спортсменов заканчивалась.

Девятиклассники имели очень контрастный вид: один высокий, лохматый и худой, а второй, наоборот, низенький, стриженный, с лицом стаффордширского терьера и ростом как раз с сидячую собаку.

Они с неудовольствием взглянули на появившихся в дверях подружек, но прогонять их не стали.

Только «Терьер» что-то пробурчал — видимо, что малые вообще в край обнаглели, — и продолжил выглядывать через приоткрытую щель двери на улицу.

Почти весь школьный двор, к радости физрука, за лето был обустроен, как он выразился, зоной физической активности.

Активностью можно было заниматься на беговой дорожке (но упаси бог не в спортивной обуви), а также на снарядах и тренажёрах.

Но только не висеть на них и вообще не залезать, потому что тренажёры теперь в школе дорогие и новые, а дети остались старые и могут этим тренажёрам как-то навредить.

Зато всем свободно разрешалось стоять рядом и сколько влезет на них смотреть.

На улице, судя по громким крикам физрука (что, над ним там кто-то издевается, что ли), проходил урок по сдаче спортивных нормативов.

Оба девятиклассника хоть и были переодеты в спортивную форму, но заниматься спортом, очевидно, не хотели.

Вообще наличие на ученике спортивной формы совсем не означало, что сейчас будет урок физкультуры.

Некоторые учащиеся надевали спортивную форму утром первого сентября, носили её ежедневно весь год и снимали только в обед двадцать девятого мая.

А на уроки физры за этот год могли потратить, если всё собрать, не больше часа.

Старшеклассники из тамбура хотели, конечно же, свинтить с урока физры, но этому мешал сам физрук, торчавший, как назло, прямо напротив двери.

Девятиклассники тихо желали учителю исчезнуть, если не навсегда, то хотя бы на пару минут: им надо было срочно куда-то успеть уйти.

Динарке пришла свежая мысль: раз эвакуационная дверь открыта, можно выйти на улицу и подышать свободой.

(Из школы во время уроков никого не выпускали.).

Она робко попросила девятиклассников их выпустить.

Тот, который был «Терьером», нервно обернулся и сказал, что нет.

Дверь выхода заперта и, по мнению завхоза, надёжно.

Завхоз уверен, что ключ школьники подобрать от этого выхода неспособны.

Так что стойте тихо и не мешайте.

Алеське тоже, видимо, захотелось на воздух.

Мигом оценив ситуацию (она вообще могла иногда быстро соображать), она предложила старшеклассникам свой план:

— Слышь, ребят, а давайте мы выйдем и физрука отвлечём чем-нибудь? Он с нами начнёт говорить, а вы — раз! — и пробежите куда вам надо.

Парням идея понравилась, и тот, что пониже, кивая, как настоящий терьер, головой, оживлённо согласился:

— Ок, давайте, правильно, спросите или расскажите ему новость какую-нибудь хорошую для него.

Лохматый длинный тоже подключился:

— Только, девчонки, смотрите: Свисток сейчас на адреналине, соображает плохо.

Так что вы у него что-то попроще спрашивайте.

«Терьер» ещё раз выглянул в дверную щёлочку и добавил:

— Главное, чтобы он спиной стоял к двери и не оборачивался.

Нам полминуты надо: до забора только долететь.

Глава 3. Поле за школой: короткий путь

— Станислав Андреич! Станислав Андреич! — громкими голосами заголосили девочки, подбегая к физруку.

Зная, что все учителя хорошо реагируют на панику, они, размахивая руками и ногами в сторону забора, вдвоём торопливо затараторили: — Мы там… вон там… за забором… щас… сегодня… видели: в траве мяч волейбольный валяется!

Реакция была предсказуема: выпавший изо рта свисток закачался на олимпийском цветастом шнурке, а из освободившегося места тревожно посыпались вопросы: — Что? Мяч? Наш?

Переваривая полученную информацию и разворачиваясь к забору, на который указывали девочки, Станислав Андреевич деловито уточнял: — А там точно мяч? Макитовский или какой?

Тем временем две тени, мелькнув на мгновение, исчезли с такой скоростью, что, если б можно было замерить результат секундомером, это был бы несомненно новый мировой рекорд.

— В итоге все завершилось благополучно, физрук и старшеклассники не встретились, а девочки оказались на свободе.

— Нас эти пацаны запомнили теперь, наверное, — сказала Динарка, задумчиво смотря вслед физруку, спешащему к забору.

— Здороваться в коридоре теперь будут… Может, когда выручат в чём.

— Всё-таки хорошо хорошие дела делать, — подытожила она свои размышления и почему-то добавила: — Правильно всё-таки придумано, что мужчина должен быть старше девушки.

— Ладно, пойдём сгоняем в магазин, — предложила она подруге.

— Ещё двадцать минут до перемены — успеем.

— Пойдём, — согласилась Алеська.

Девочки двинулись напрямик через поле за школой к стоящему на его краю ряду торговых палаток.

Почему напрямик через поле — а потому что так ближе, не видно из окон и вообще интересней.

Поле за школой и Балт район.

Глава 4. Палатки у поля и первый махаон

Торговый ряд, который находился за пустырём недалеко от школы и, как говорила школьная фельдшер, обеспечивал детей будущим диабетом, состоял из нескольких небольших палаток, построенных, как говорили местные, ещё в лихие девяностые.

Динарке всегда было интересно узнать, что это означает — «лихие девяностые», — но мама сказала: — Упаси бог знать такое.

Палатки были все одинаковые, стояли длинными рядами и предлагали один и тот же нехитрый ассортимент товара.

Магазин, в который пришли подруги, назывался немного странно «У Иришки».

Но Иришки там никакой не было, работала там тётя Марина. Продавцы продуктовых палаток делятся на два основных типа.

Тип первый представляет из себя приветливую женщину, весь день на ногах, внимательную к покупателям и к себе.

Очень надо сказать симпатичный тип.

И есть тип номер два.

Теть Марина была стандартным образцом работника продуктовой палатки именно второго типа.

Образец, если смотреть сверху вниз, знаком каждому, кто вынужден по быстрому, особо не одеваясь, выскочить вечером из дома за хлебом и бегом обратно.

Вначале значит сверху идут пышно покрашенные волосы с заколками, потом яркий макияж, где то под макияжем нос, глаза, и губы.

Губы всегда вам улыбнуться и спросят что вы хотели.

Затем ниже увидите цветастый в пятнышках фартук с бейджиком где сердце.

Под фартуком огромный бюст, чуть ниже вязанные носки и шлепанцы.

Вот такие продавцы как правила любят работать в продуктовых палатках с вывесками типа «У Иришки» Школьники ходили туда часто, и некоторые, конечно, задумывались, что обозначает эта вывеска? Одноклассник девочек Борька Эйнштейн даже предположил, что в этом слове что-то зашифровано, допустим слово «шишки» или «кишки».

«Кишки», конечно, всем больше понравилось.

Так с Борькиной лёгкой руки магазин и получил второе название — «Кишка».

Теперь все так и говорили: пойдём в «Кишку» сходим.

Тётя Марина, продавец «Кишки», новое название почему-то не полюбила.

Детей она, кстати, тоже любила не очень.

Покупатели они были, как говорила она, на копейку и с гулькин нос, а хлопот с ними до неба.

Правда, это относилось в основном к ребятам.

К девочкам тётя Марина относилась терпимо, говорила: я и сама вроде такой когда-то была, не помню когда, правда, — и продавала поштучно и конфеты, и сигареты, кто что попросит.

Динарка купила пакет с конфетками, Алеська же любила протеиновые батончики, могла их слопать за один присест хоть 10 штук.

Но балетная диета лопать и приседать разрешала только с одним батончиком в день.

В складчину наскребли ещё на бутылочку «Дюшеса», которую по-честному распили, прям как взрослые, на улице около входа.

Бутылку аккуратно поставили на асфальт рядом с переполненной урной и побежали обратно в школу.

Дорога назад в школу из магазина занимала всегда времени минут на пять больше, чем вначале в магазин.

Школяры постоянно опаздывали на уроки, очень удивлялись, и это была необъяснимая загадка природы.

Как сказал тот же Борька Эйнштейн — временная аномалия.

Но объяснить её не смог не только Борька, но и даже пожилой школьный учитель физики Пал Палыч по прозвищу Копатыч.

Поле, или пустырь, через которое возвращались в школу девочки, как говорили по местным новостям, скоро должно было стать «спально-жилым микрорайоном».

Но говорили так уже года два, а пока там спали и жили только кошки, собаки и летом иногда местные алкоголики.

Местным населением это поле называлось почему-то «полем дураков».

Название также осталось загадкой у школьников, так как никаких дураков в поле, сколько ни крути головой, кроме них, не наблюдалось.

Тропинки по полю петляли во все стороны, как в аттракционе «Лабиринт», что в центральном парке.

Лабиринт открылся прошлым летом, был жутко популярным и страшно дорогим.

Этот же аттракцион был пока бесплатным.

Все проходящие через поле играли в игру: кто быстрее доберётся, не перепачкавшись и не пересекаясь с чужой тропкой, до самого его края.

А победителю, конечно же, приходила в голову поговорка из учебника литературы девятого класса: «Жизнь прожить — не поле перейти».

У каждого была своя любимая тропинка, и Динарка привычно пошла по своей, а Алеська потопала по своей.

Но в этот раз она чуть не наступила на то, на что наступать не следовало, и пришлось свернуть немного левее.

Алеська, шурша пакетами, с шумом танка продиралась где-то в стороне за спиной.

Осень собрала уже все листья с деревьев, а высокие зелёные стебли трав, растущих на поле, почему-то не трогала.

Динарка очень любила ходить по таким местам.

Главным увлечением в её жизни уже несколько лет была лепидоптерология.

Это не болезнь, как подумала и сказала Алеська, услышав впервые это слово.

Лепидоптерология — это наука, которая изучает бабочек и мотыльков.

А ещё полезно для дикции быстро повторить десять раз вслух это название.

Язык сломать можно, а быстро поговорить десять раз — нет: это тоже слова Алеськи.

Динарка увлеклась бабочками как раз на каникулах у бабушки, в её военной части.

Провести там две недели было очень скучно, и она спала не только ночью, но и днём, в надежде увидеть интересный сон.

Как-то один раз она увидела у себя в комнате на спинке кровати влетевшую через открытое окно бабочку.

Насекомое сидело, слегка помахивая крылышками, и не улетало.

Динарка полюбовалась прозрачными, переливающимися всеми цветами крылышками, гибкой спинкой и симпатичной, на её Динаркин вкус, мордашкой.

То, что нельзя брать бабочек за крылья, она тогда не знала, как и то, что вся эта красота получается из страшных гусениц, любит, как и Динарка, есть мёд и может зимовать всю зиму, как медведь.

В библиотеке Динара тем же летом раздобыла книжку с названием «Занимательная энтомология» с картинками про бабочек и насекомых, прочитала её залпом, как ещё никогда не читала ни одну книгу.

С тех пор прошло три года, Динарка — самый знающий человек по бабочкам и мотылькам среди всех сверстников города — так сказал руководитель выставки Виталий Николаевич, когда вручал ей почётную грамоту.

Грамота была с изображением голубой морфы и вручалась Динарке за её коллекцию мотыльков, которую она собирала всё прошлое лето.

Проходя мимо небольшой ямы, Динарка опытным взглядом сразу разглядела большого махаона на стебле кустарника и очень удивилась.

Бабочку махаон называют недаром осенней гусеницей.

Эта бабочка давно уже должна была начать зимовать в виде куколки.

А эта кружит, позабыв, что сейчас октябрь, а не середина июля.

Остановившись и разглядывая бабочку, Динара удивлялась всё больше и больше.

Это был очень странный махаон.

Хвостики на задних крыльях отсутствовали, синие лунки в виде глаз для отпугивания хищников тоже не было видно.

Зато размер тельца и лапок удивлял — форма была совсем не похожей.

Бабочка эта считается дневным обитателем и встречается очень редко, её даже занесли в Красную книгу.

Надо будет записать в дневнике про эту встречу, думала Динарка, любуясь её крылышками и полётом.

Это, конечно, самка, рассуждала она, самки крупнее самцов, а эта вон какая огромная, с ладонь мою.

Бабочка поднялась и пролетела почти, касаясь лица девочки, перед ней.

Она то подлетала, то удалялась, как будто звала Динарку куда-то за собой.

— Ну что ж, пойдём, пойдём за тобой, раз зовёшь, — улыбнулась ей Динарка.

Она шла быстрым шагом, боясь потерять бабочку из виду.

— Динарка, ау, ты где? — донёсся издалека Алеськин голос.

— Надо бежать на уроки, — опомнилась Динарка.

— Ладно, приду сюда потом, — решила она и, прокричав: — Иду, иду! — двинулась к подруге.

Глава 5. Компасы и просьба «на завтра»

По понедельникам уроки всегда были какие-то особенно тяжело переносимые.

Может, из-за поставленных подряд двух уроков математики с русским, а может, из-за ощущения, что вся учебная неделя ещё впереди и вообще, как любила говорить подруга Алеська, жизнь — штука не всегда весёлая.

Её-то, кстати, сегодня и не было в школе.

Повезло: у неё пробная балетная репетиция в театре, она там весело пляшет.

А Динарка все шесть уроков, как несчастная немая, одиноко просидела за партой.

Когда школа наконец-то закончилась и она вышла на крыльцо, то неудивительно, что настроение было под стать погоде: такое же дрянное.

На улице, как обычно к концу уроков, зарядил дождик.

Динарка тоскливо посмотрела на тучи: туч было много, а зонтика не было.

У Алеськи всегда с собой в пакете где-нибудь отыскивался зонтик.

Динарка, наоборот, сумки и пакеты носить не любила, всегда рассчитывала на подругу, и у неё был самый маленький рюкзачок во всём классе.

Динарка уже пять минут стояла одетая и с рюкзаком за спиной, не решаясь спуститься со школьного крыльца.

Здесь же толпились ещё несколько беззонтиковых личностей — и тоже ждали чего-то.

Может, они ждали с моря сухой погоды, а может, надеялись, что ветер украдёт и принесёт им чей-то зонтик, или появится кто-то, кто умеет разводить тучи руками.

Долгие ожидания, конечно же, всегда оправдываются.

Быстрым шагом, с обычным деловым видом на лице, на крыльце появился учитель по ОБЖ Олег Борисович.

Для краткости дети называли его «ОБ».

Он деловито покрутил головой и присвистнул: — Только вроде солнце светило.

Заметив кучку нерешительных фигур на крыльце, поинтересовался: — Что, домой не идём? В школе понравилось?

— Зонтика нет, — пожаловалась в ответ кучка.

— А дождь, может, скоро закончится.

Ждём вот.

«ОБ» посмотрел на часы, потом на небо и ответил: — Дождь-то закончится, конечно.

Вопрос только — когда.

И, ощупывая себя по карманам, отыскивал ключи от машины.

Найдя, наконец, связку, он подбросил её вверх и ловко поймал, а потом неожиданно скомандовал: — Ладно, поехали.

Доброшу, так и быть.

А то сахарные, видать, растаете ещё.

Кучка и Динарка, смущаясь, начинали отнекиваться, но «ОБ» нетерпеливо махнул рукой: — Давайте уже.

По дороге расскажете, что там вам неудобно.

Машина у ОБ называлась «Каблучок», была двухместная, а сзади небольшой кузов.

Динаре, как девочке, досталось место рядом с водителем, мальчишки разместились друг на дружке в кузове.

«ОБ» крутил руль и привычно ворчал на балтийскую погоду: говорил, что у них в Средней Азии за год выпадает воды меньше, чем тут за неделю.

А потом, видимо, от скуки стал расспрашивать Динарку о всяком разном: кем работают её родители, посещает ли она какие-то кружки-секции, сколько у неё дома братьев, сестёр и питомцев — и прочую ерунду, которую почему-то любят узнавать у детей взрослые.