Тёмные воды

Когда они наконец пошли дальше, шаги звучали громче чем раньше, как будто асфальт стал твёрже, как будто воздух стал чище и Вика идя рядом с Аней, слушала как Лена тихо ругается, как Катя смеётся, как Маша говорит, что нужно купить ещё пива, потому что надо снять нервняк. Она на минуту поняла, что внутри неё что-то изменилось, не резко, не навсегда, но достаточно, чтобы больше не чувствовать себя пассажиром в собственной жизни, чтобы понять то что даже если мир давит, даже если он требует подчинения, даже если он говорит, что ты никто, ты можешь сказать «нет», не крича, не ломая, просто поставив точку и эта точка будет звучать громче любого приказа. Она посмотрела на небо, где первые звёзды пробивались сквозь серую дымку и вспомнила болото куда они с Вадимом уходили чтобы спрятаться от мира и поняла, что те самые "тёмные воды" это не место, это состояние из которого можно выйти не убегая от самого себя, надо просто начать идти, не оглядываясь, не боясь, зная что даже после самой долгой ночи наступает день, что после долгой тьмы всегда выходит солнце.

Они вернулись в общагу, когда уже совсем стемнело, когда в коридорах горели тусклые лампы, пахло супом и табаком, чем-то живым, как будто здание дышало, впуская их и не спрашивая откуда они пришли. Вика, ложась на койку, не закрывая глаза сразу, слушала как за окном гремит трамвай, как где-то смеются, как кто-то хлопает дверью и думала не о том, что будет завтра, а о том что случилось сегодня и этого было достаточно, чтобы понять: надо что то менять в своей жизни, нельзя оставаться серой, беззащитной мышью.

Глава 4. Просвет

Псковская земля принимала его не дождём, а сухим, пронизывающим ветром который нёсся над полигоном, поднимая пыль с утрамбованного грунта и заставляя шинель трепаться, как обрывок полиэтилена висящий на колючей проволоке. Первые месяцы прошли в тумане команд, скрипе кроватей и запахе пота, вставшего солоноватой коркой на спине, когда после марш-броска в тридцатиградусный мороз тебя заставляли стоять в строю, когда горячее дыхание превращалось в пар, а пальцы каменели внутри перчаток, но Вадим не ломался, он вбирал этот ритм в себя, как губка впитывает воду, понимая, что армия это школа жизни, которая превращает мальчишку в настоящего мужчину, готового нести ответственность не только за себя, но и за своих товарищей. Он научился просыпаться до команды, потому что сон в казарме был не отдыхом а передышкой между нагрузками, научился застёгивать пуговицы на форме за три секунды, молчать, когда хотелось кричать и говорить только тогда, когда слова были нужны, а не чтобы заполнить пустоту, и в этом молчании рождалось то чего не было в дворовых драках. Это была не ярость, а контроль, не желание доказать что ты сильнее, а понимание того, что сила — это умение выдержать любой удар не сломавшись, не озлобившись, не став тем, кого ты презираешь.

Дни сливались в недели, недели в сезоны, а сезоны в армии не существовали, существовали только наряды, построения, КПП, плац, где шаг отбивался до мозолей на пятках, где сержант кричал не для того чтобы унизить, а для того, чтобы в голове остался только один звук, один ритм, одна мысль, которая не позволяла телу сдаться раньше времени и Вадим шёл, не отставая, не выпячиваясь, просто в строю, потому что понял: это необходимо, это не дрочево, а желание командиров научить чётко и беспрекословно выполнять поставленные им задачи. Довести до автоматизма не только строевую часть подготовки, но так же отточить своё мастерство на стрельбах и десантировании. Помочь понять салагам, что сила в единстве, сила в крепости духа каждого солдата.

Письма он писал ночью в каптёрке, когда казарма засыпала, а за окном выла собака гоняя тень по бетонной стене, он доставал из стола тонкую тетрадь в клетку и начинал писать не спеша, выводя буквы ровным красивым подчерком, без лишних соплей и распинаний, он прекрасно понимал что Вике тоже тяжело быть на расстоянии с ним, тем более зная её не людимый характер и жизненные трудности из за которых она была морально подавлена. Она была для него той самой точкой опоры, которую он искал всю жизнь. Ведь для него счастье было не в деньгах, не в шмотках, не в понтах, а в молчаливом согласии с собой, в понимании, что бедность это не клеймо, а стартовая линия, и если не бежать от неё, а использовать как трамплин, то можно прыгнуть дальше, чем те, кто родился с серебряной ложкой во рту, но не умеет держать вес. Главное что бы рядом был любимый человек, та ради которой хочется просыпаться и идти вперёд, сквозь гром и бурю, сквозь огонь и воду...

Он перечитывал её письма до тех пор, пока бумага не становилась тонкой, как папиросная, пока чернила не начинали расплываться и хранил теплые слова написанные ему, у сердца, потому что знал: если письма закончатся, если связь оборвётся - она не перестанет писать ему, это обстоятельства. Уверенность в своей девушке была непоколебима для него, она никогда не давала повода в чем либо сомневаться насчёт её и это облегчало его армейский быт, так как ему незачем было срываться в самоход или не дай бог накладывать на себя сильные руки, как это иногда делают маменькины сынки получив дурные новости от своих девушек или же друзей которые решили уведомить своего кореша о неподобающем образе жизни его возлюбленной.

Внутренний мир менялся не скачками, а слоями, как лёд на озере, который трескается медленно, под тяжестью солнца и ветра, и Вадим чувствовал, как уходит мальчик, который хмурился, чтобы казаться старше, который бил кулаком в лицо, потому что не умел бить словами и на его место приходил человек, который понимал: мир не меняется от одного удара, он меняется от совокупности последовательных действий - от того что ты делаешь каждый день когда никто не смотрит, от того, что ты не бросаешь когда тяжело, от того что ты пишешь «жду», когда хочется кричать «почему так долго» и он перестал бояться будущего, потому что понял что будущее не ждёт, оно строится и если ты будешь ждать чудо и ничего не делать, то она не свершиться в мгновение ока. Всегда надо начинать с себя — значит выбирать кем быть, а не позволять обстоятельствам решать за тебя и в этом выборе была та самая свобода, которую не купишь ни на рынке, ни в магазине, ни за деньги. Ту которую можно только заработать, потом, кровью, терпением, и он зарабатывал не крича об этом, не выставляя напоказ, просто став тем кто способен держать слово, даже когда слово весит тонну.

Демобилизация пришла на осень, за это время многое что поменялось как в мире, так и в нём самом. Он осознал главное - научись быть собой, принимай любые трудности и не бойся перемен, ведь жизнь любит тех кто не боится новых её поворотов. Научиться выбирать с холодным расчётом, ведь когда выбор сделан - ты останешься один на один с последствиями этого решения.

Последние дни в казарме он провёл на легке, почти всё время зависая в каптёрке с новыми армейскими друзьями. И вот настал тот день, когда в парадной форме с аксельбантами он был стоял за воротами КПП с билетом на поезд в руках и думал только об одном - наконец то я увижу её, свою девочку. Еще накануне дембеля она писала ему что очень ждёт и скучает, что обязательно встретит его на вокзале. Тут за ворота вышел старшина и подошёл к нему.

— Ну что, дембель, домой или на контракт останешься? — спросил старшина, прикуривая сигарету.

— Домой, я девушке своей обещал вернуться по концу службы, — ответил он, застёгивая куртку, чувствуя, как ткань лежит на плечах не как одежда, а как обещание. — А моё слово кремень, вы же знаете.

— И то верно, — кивнул старшина, протягивая руку для рукопожатия. — А теперь иди и помни: армия дала тебе форму, а жизнь даст содержание, главное будь собой и не просри своё счастье.

— Обещаю, — сказал Вадим, крепко пожимая руку.

Добравшись до ж/д вокзала, он прикупил бутылку водки и продуктов в дорогу, путь его был не близким и уже хотелось отдохнуть от армейской жизни. Поезд тронулся и вагон качнулся, он сел у окна предварительно постелив газеты на столе вместо скатерти, достал из рюкзака алкоголь, закуску и сигареты. Вместе с ним в купе ехали еще несколько дембелей с его части, тем было лучше для него, хоть как то быстрее короталось время в пути. Каждый из них доставал на стол алкоголь, тушёнку, колбасу, хлеб и многое другое - дорога обещала быть весёлой. Они играли в карты и смеялись иногда выходив покурить в тамбуре, каждый ехал домой переполненный своими собственными надеждами на новое завтра. А завтра как известно наступает скоро, как и дорога домой в хорошей компании пролетела незаметно. Еще на подъезде к своему родному городу, Вадим слегка занервничал , он запереживал вдруг они разминуться на вокзале, вдруг не узнает её в толпе? Хотя он еще до отбытия позвонил Вике с вокзала и объяснил во сколько должно быть прибытие и в каком вагоне он поедет. Вот уже и перрон показался в окне его купе, но Вадим не спешил на выход, он ждал пока шумная и бестолковая суета среди выходящих из поезда людей уляжется и он выйдет спокойно, без толкотни. Вот и спустившись с вагона, он сразу увидел её, в черной куртке из искусственной кожи, светло синих джинсах и кроссовка. Она побежала ему навстречу, а в её глазах все так же стояли слёзы, как это было два года назад, всё на том же вокзале.

Глава 5. Куда ведут мечты

После долгожданной встречи на вокзале, они на такси отравились домой к Вадиму, там их уже ждала его мама, она с самого утра была сама не своя, торопливо и бережно наводила порядок в доме, готовила угощения и просто ждала сына, с волнением в сердце. Два года пролетели как один день, казалось бы только вчера её мальчик окончил школу а сегодня уже возвращается домой со службы, но уже не парнем, а мужчиной.

Дорога домой заняла не более получаса, весь путь домой они ехали молча, Вика положила голову на плечо Вадиму, его рука лежала на ее руке. Он смотрел через окно машины на мелькающие дома, магазины и прохожих. На душе у него было тихо и спокойно, как будто-то ничего не изменилось, хотя с учётом новых строек, рекламных щитов и обновлённых фасадов зданий город не много преобразился. Ему было не до этого, дома его ждала родная мать, рядом сидела любимая девушка, казалось бы всё хорошо, но что то внутри него не давало покоя, не навязчиво, едва заметно, но всё же терзало изнутри. Подъехав к дому, Вадим расчитался за такси и они вышли.

— Не спеши,— сказал он Вике — Надо в магазин зайти с начала, хоть торт взять что ли, не с пустыми руками же идти.

— Да ты сам лучше любого торта, — посмеялась она в ответ — пойдем уже, а то мама твоя заждалась уже. Хотя, возьми лучше цветы, это будет приятнее, да и она уже с самого утра на ногах суетится, там по любому полон стол угощений уже.

Вадим с улыбкой на лице согласился с её доводами и они пошли до цветочного магазина который располагался в соседнем доме, на первом этаже, вместо одной из квартир. Выбрав большой букет хризантем, рассчитавшись, они не спеша вышли из магазина. Закурив на крыльце Вадим призадумался...

— Надо начинать искать работу.

— Ты же только приехал? Еще даже до дома не добрался а уже о работе заговорил, или это моя компания тебе так надоела что хочешь от меня на работе спрятаться? - съехидничала Вика.

— Да не, ты брось. Ты цены видела в магазинах, че то они не плохо подросли за два года, да и денег у меня совсем не много остаётся. А как ты знаешь я не люблю сидеть на шеи матери.

— Ммда.. И то верно, цены растут постоянно. Я не спорю, надо, но давай хотя бы пару дней отдохнёшь, побудем только вдвоём.

— Я только за, я же не говорю что прям завтра возьму и пойду в три смены на завод пахать, между прочим я тоже по тебе очень сильно скучал и ждал нашей встречи.

Обняв ее за талию они пошли к его подъезду, поднявшись в лифте на этаж, Вадим не стал открывать дверь своим ключом а позвонил в звонок, прикрыв рукой глазок в двери тамбура. Мама открыла дверь не глядя и обомлела..

— Сынок!!! — радостно вскрикнула женщина, крепко накрепко обняв Вадима — Ну наконец-то, вымахал то как, совсем большой стал, а какой нарядный... Тебе идёт форма сынок, ну заходите, что ж я вас на пороге то держу.

Он протянул букет матери и пропустил Вику вперёд себя в квартиру.

Матери Вадима на вид было около сорока пяти лет, ухоженная женщина с крашенными темно-русыми волосами до плеч, она была среднего роста и имела довольно приятную фигуру, не худая, но и без лишнего веса. Вадим очень сильно любил свою маму, она в одиночку растила его, пахала на заводе в две , а то и в три смены что бы одеть и накормить, в то смутное время пока сын был маленьким, на заводе платили мало и с задержками, как и по всей стране в то время. Вадим рос и видел это, по этому ещё со школы он всеми силами старался помочь матери - помогал ей по дому, подрабатывал на стройке, собирал и сдавал цветной металл. Вот и сейчас, глядя в родные глаза он понимал что всё ещё впереди, что теперь он дома и всё будет по другому, всё будет хорошо.

Зайдя в квартиру, он отметил что ничего не изменилось, как будто он никуда и не уезжал. Всё так же вкусно пахнет стряпнёй, всё та же мебель и обои, изменились лишь глаза матери которые смотрели на него не как на мальчишку с большими амбициями, а как на взрослого состоявшегося мужчину.

— Так, мойте руки и за стол, — радостно скомандовала женщина — я тут с самого утра в ожидании, а время уже обед прошёл.

Пока они мыли руки, мать поставила цветы в вазу на серванте и пошла на кухню.

— Можно вам помочь? - спросила Вика

— Можешь взять вон те тарелки и отнести их в зал на стол, а я скоро к вам подойду.

— Хорошо.

И вот они уже сидели за столом, Вадим открыл бутылку водки заранее купленной к его приезду и налил всем троим по рюмке.

— Ты же знаешь что я никогда не пила крепкие напитки — засмущалась Вика.

— Ничего, сегодня по не многу можно, - ухмыльнулся он в ответ - тем более мы дома а не где-то.

— Ты не переживай, я взяла на себя смелость и предупредила твою маму что сегодня ты ночуешь у нас дома, тем более завтра уже выходные начинаются — быстро парировала мама Вадима.

— Мне как то не удобно — засмущалась Вика.

— Я давно тебя и маму твою знаю, прекрасно помню как вы с Вадимом относились и относитесь друг к другу, как вы дружите. Я очень хорошо к тебе отношусь и вижу как мой сын светится рядом с тобой.

— Спасибо большое, если честно то я рада. Я правда очень сильно соскучилась по Вадиму.

— Значит решили всё за меня, вот так вот... Ну так что, давайте выпьем за мой дембель и за вас мои хорошие, за вашу решимость - любя подколол он их.

Пригубив горячительного их разговор значительно оживился, ушла скованность и они просидели так до самого позднего вечера, не заметив как быстро летит время.

— Пойду я прилягу отдыхать, устала за день, — сказала мама Вадима — Да и вам наверное хочется побыть наедине. А со стола уберём завтра, может вы ещё потом захотите посидеть.

Она встала из за стола и направилась в свою комнату, а Вадим обнял Вику за плечо и налил ещё по одной рюмке. Он с нескрываемым чувством смотрел в её глаза, они как всегда были прекрасны, полны добра и надежды. Она поймала себя на мысли, что ей еще никогда не было так хорошо и спокойно за последние два года, наконец-то они вместе и теперь всё в их жизни зависит от них самих.

Посидев еще около часа, поговорим о том что произошло за время его службы в армии, они отправились в его комнату. Она была не большая, но уютная, с хорошо утепленной лоджией, окна которой выходи во двор на солнечную сторону. В самой комнате ничего не изменилось за эти два года, всё тот диван - книжка покрытый бордовым пледом, письменный стол стоящий у окна лоджии рядом с плательным шкафом и комодом, даже книги на полках стояли всё в том же порядке а ковер на полу и стене дополняли интерьер и делали его более уютным. Воздух в комнате пах фруктами, заботливо оставленной матерью на письменном столе в вазе.

Они разложили и застелили диван готовясь ко сну, делали они это так будто уже давно живут вместе - пока он застилал простынь, она доставала подушки и одеяло, бережно поправляя постельное бельё. Выключив свет они устроились на диване, Вика легла к стенке на которой висел ковер темно бордового, черно

- песочным рисунком в виде произвольных и хаотичных линий, а Вадим лёг с краю, он всегда так спал, любил когда рука свисает вниз а вторую он по детской привычке прятал под подушкой. Но в эту ночь им было не до сна...

Как только они оказались рядом в постели, он повернулся к ней, облокотившись головой на одну руку а пальцами другой провёл по её лицу. Они молча смотрели в глаза друг другу, не нужно было ни каких слов, что бы передать те чувства что кипели внутри, то желание что рвалось наружу с каждым вздохом. Он наклонился к ней, проведя кончиком своего носа по её носику и медленно коснулся её губами слившись в страстный и горячий поцелуй. Руки не находились себе места хаотично двигаясь по телу, их дыхание было не ровным, а движением плавными. Он усыпал поцелуями её шею, грудь и плоский животик, плавно переходя всё ниже и ниже, одной рукой она держала его за волосы а вторая сжимала простынь, стоны вырывались из её покрасневшей груди, а пальцы дрожали, она пыталась сдерживать их, так как в квартире они были не одни. Поднявшись выше он жадно схватил её за бёдра. подтянув к себе, медленно и горячо вошёл в неё. Они слились в единое целое, как сложный механизм, их движения дополняли друг друга, без лишних слов, намеков и прошений они понимали желания друг друга...

Вот так и прошла ночь оставив следы их страсти и желания на постели, она тихо спла на его груди как младенец, закинув на него свою ногу, он же не мог уснуть, чувства что с новой силой вспыхнули между ними, не давали ему покоя. Он медленно гладил её по голове, нежно и одновременно крепко прижимая её к себе, мысли , как осенние листья на ветру кружили в его голове, он уже не видел себя без неё и это порождало в нём решимость действовать.

Она проснулась утром, где-то в десятом часу, и не обнаружила Вадима рядом с собой в постели. Одевшись, Вика вышла в коридор и пошла в ванную комнату, проходя мимо кухни она увидела его, он молча стоял у плиты и жарил картошку.

— С добрым утром, хозяюшка ты моя. — улыбнулась Вика глядя на своего возлюбленного. — А мама твоя где?

— С добрым утром родная, да я вот просто решил приготовить нам завтрак. Ты так сладко спала, что я не решился тебя будить, а мама ещё с пол часа назад пошла к соседке, у них там свои дела какие-то до вечера.

— Это хорошо, значит сегодня мы сможем еще не много побыть наедине. Ну а пока я в душ схожу, ты даш мне какое-нибудь полотенце?

— Да, возьми у меня в шкафу любое, а как из душа выйдешь то давай за стол, я как раз чайник поставлю.

И вот сидя за столом на кухне, они вновь не умолкали, каждый рассказывал о том как ему жилось без друг друга, говорили обо всём и вся, строили планы на дальнейшую жизнь.

Вадим чётко решил для себя, что с понедельника начнёт активно искать работу, так как ему не хотелось всё время поджидать момент для того что бы побыть с Викой наедине, да и своё отдельное жильё, пусть и съёмное станет для них новым этапом в их жизни, ещё одной новой ступенью для реализации их планов. Плотно позавтракав, они налили еще по чашке кофе и вышли покурить на лоджию.

— Я тут подумал и решил что если искать работу, то такую что бы был карьерный рост и уверенность в завтрашнем дне - ни как на заводе, где то простои , то зарплату задерживают. Может быть мне стоит попробовать в ментовку устроиться?

— То то я смотрю ты задумчивый такой ходишь второй день подряд, так значит ты об это давно думаешь? В плане работы в полиции... Ну а почему бы и нет, ты отслужил, физически крепкий и высокий, приводов на сколько я помню у тебя не было. Так что дерзай, говорят им даже квартиры дают по выслуге лет.

— Вот по этому, я и задумался об этом еще в армии, когда со старшиной в каптёрке сидели и говорили о гражданке. Купить своё жильё мы наврятли сможем в ближайшее время, а тут хоть какая-то перспектива.

Вика лишь одобрительно кивнула и положила свою голову ему на плечо. Ещё не много они молча постояли на лоджии и легли в постель, они не хотели терять ни минуты драгоценного времени, для того что бы насладиться друг другом. А время в страстных и жарких объятиях летело неумолимо быстро...

Глава 6. По крупицам

Октябрь в этом году выдался на удивление светлым и прозрачным, когда каждое утро солнце щедро рассыпало золотистые блики по утренним лужам, а прохладный воздух, напоённый ароматами прелой листвы и тёплого хлеба из соседней пекарни, словно подбадривал прохожих, приглашая их не спешить и наслаждаться каждым мгновением, и именно в таком настроении Вадим шёл по просторному коридору районного управления, крепко прижимая к груди папку с аккуратно подшитыми документами, которые уже успели слегка согреться от его ладоней, пока он терпеливо ожидал своей очереди, сидя на добротной деревянной скамье рядом с молодыми ребятами, которые с воодушевлением обсуждали будущую службу, делились планами на выходные и с искренним уважением кивали друг другу, понимая, что впереди их ждёт не просто работа, а настоящее дело, требующее выдержки, честности и готовности всегда протянуть руку помощи тем, кто оказался в трудной ситуации.

Оформление шло не спеша, но с неизменным вниманием к каждому этапу, и когда хирург на медкомиссии с профессиональной аккуратностью осмотрел старые шрамы на рёбрах, он не просто поставил галочку в карте, а тепло улыбнулся, заметив, что такие отметины лишь подтверждают характер человека, способного выдерживать испытания и выходить из них с прямой спиной, а молодая женщина-психолог, задавая свои вопросы, внимательно слушала его ответы, кивала с понимающей одобрительной интонацией и в конце беседы искренне сказала, что такие парни, умеющие сохранять внутреннее равновесие и не терять веры в лучшее даже после долгого отсутствия дома, становятся надёжной опорой не только для своих семей, но и для всего общества в целом, после чего двухнедельная проверка пролетела словно один светлый день, пока Вадим совмещал службу с временными подработками, а вечерами возвращался в ту самую уютную двухкомнатную квартиру, где его уже ждали знакомые стены, пахнущие ванилью и свежесваренным кофе, и где Вика с его матерью вместе накрывали на стол, создавая атмосферу настоящего домашнего очага, куда всегда хочется спешить после долгого дня.

Никаких ключей от отдельного жилья не потребовалось, да и сама мысль о разъезде пока не возникала, ведь мать Вадима, женщина с открытым сердцем и мудрым взглядом, с первых же дней приняла Вику как родную дочь, с радостью выделила им пространство в его детской комнате, где они вместе расстелили мягкий плед, развесили по стенам фотографии из школьных лет и первых совместных прогулок, а дверь оставили приоткрытой, чтобы в их уголок проникал тёплый свет из прихожей и звучали её добродушные наставления, когда она звала их на ужин или делилась семейными рецептами, и в такой обстановке, наполненной взаимным уважением и тихой радостью, они учились строить свой быт не как крепость, отгороженную от мира, а как открытую гавань, где каждый вечер звучал смех, а утро начиналось с запаха свежих блинов и бодрящего чая, который мать всегда заваривала с добавлением душицы и мёда.

Вика же с каждым днём расцветала на глазах, превращаясь из робкой студентки в уверенного в себе будущего медика, который с лёгкостью находил общий язык с пациентами, запоминал их истории болезни до мельчайших деталей и даже в самые загруженные смены сохраняла на лице ту самую светлую улыбку, которая заставляла даже самых угрюмых посетителей поликлиники расслабляться и верить в лучшее, а когда однажды к ней привели мальчика с высокой температурой, она не растерялась, а спокойно и профессионально организовала уход, успокоила плачущую мать, нашла нужные препараты и уже через несколько дней получила от той женщины искреннюю благодарность вместе с коробкой домашних конфет, которую Вика с гордостью поставила на кухонный стол, рассказывая Вадиму, как здорово чувствовать, что твои руки не просто выполняют работу, а действительно несут в мир частичку тепла и заботы.

Он слушал её, расставляя на столе тарелки и наливая чай в любимые керамические чашки с синими узорами, которые мать подарила им на новоселье, и в его глазах отражалась та самая тихая гордость, которая появляется только у человека, понимающего, что рядом с ним растёт не просто возлюбленная, а настоящая спутница жизни, готовая делить с ним и радость побед, и легкую усталость после плодотворного дня, после чего они садились на диван, закидывали ноги на пуфик, включали старую магнитофонную запись с джазовыми мелодиями и говорили обо всём на свете, от планов на выходные до мечты когда-нибудь завести маленький балконный сад с геранью и мятой, при этом их диалоги всегда звучали легко и непринуждённо, словно река, которая не спеша огибает камни, но никогда не останавливается в своём течении.