Наследники Древних. Восточный ветер

Облачившись в бордово-красный хитон, испещренный древними знаками цветов шести родов, он вышел в зал приема – не около центральной двери или недалеко от каменного стула, на котором слушал приходящих, но в глубине одного из сквозных проемов, смотрящих на бескрайнее море. Пирос был спокоен – ни капли прежних волнений, которые заметил Ранда. Прохаживаясь около каменного стула, гость словно примерялся, – как бы смотрелся сам, восседая на нем? – и всё же опасался попробовать.

– Попробуй, сядь! – громко предложил Жрец, спускаясь из проема.

От неожиданности Пирос слегка подпрыгнул, не сразу заметив фигуру Жреца в слабо освещенном помещении, быстро соскользнувшую в полумрак из света ночи. Разглядев же его – весь переменился, подбежав на согнутых ногах, и остановился в поклоне:

– О Великий Жрец… – начал он официальное обращение, но не успел сказать ничего больше.

– Я сказал тебе – попробуй, сядь. – Жрец смотрел прямо на него, не отводя взгляда. Пирос весь взмок, еще секунду назад поддельные испуг и волнение уже по-настоящему овладели им. Слово Жреца было дороже капли воды в пустыне. А за последнюю минуту он уже дважды обратился к Пиросу. Пирос отлично понимал, куда его призывают сесть – на каменный стул, на Трон Жреца. Он мечтал об этом всю жизнь, но вот так, при Самом? Служитель Веры боялся – и жаждал! – исполнить предложенное.

«Словам Жреца внемлите с трепетом и выполняйте по мере возможностей ваших», – вспомнив одну из истин Первых Предков, он встал и быстро подошел к небольшому возвышению, на котором стоял непримечательный, местами осыпавшийся от старости и потрескавшийся каменный стул, неизвестно кем, зачем и когда вытесанный из цельного куска камня. «Кто сидит на нем, тот и Великий Жрец. Проводник Воли Древних и Первых Предков. Их глас над всеми. Так много власти всего лишь в каком-то старом стуле…» – решившись, Пирос сделал шаг – и тут же дикий вопль врезался в тишину ночи.

Боль. Жгучая резкая боль поразила его. Подобно мгновенно растущему сорняку, она вгрызалась в него, ветвясь и разбухая от ноги во всё тело. Каждое движение приносило еще больше боли, он ничего не видел; тело, не способное выдержать такой шквал, металось, сокращая мышцы в хаотичном порядке и тем самым лишь увеличивая страдания. Пирос метался, словно ошпаренная собака, глаза его закатились, налившись кровью, изо рта пошла пена, челюсти судорожно дергались. Это продолжалось меньше секунды, Жрец одним шагом оказался возле него и подхватил его голову, бросив над телом изумрудный порошок. Пирос замер, тело его одеревенело, там же, где изумрудные песчинки падали, вспыхивало пламя, переливаясь от смолисто-черного к темно-фиолетовому. Так продолжалось несколько минут, – когда последний язычок пламени утих, Жрец положил голову бедного Служителя Веры на пол, достал флакон из кармана и, смочив платок, принялся вытирать лицо, шею и руки пострадавшего. И хоть те были чисты, но с каждым касанием платок становился всё более и более грязным. Закончив, Жрец сжег тряпку в собственных руках.

– В боли отразились все твои грязные мысли и помыслы, все поступки, которые не принесли добра. Ты дотронулся до потока чистой силы, лишь небольшое ее присутствие в тебе не убило тебя, – Жрец подошел к одному из окон и обмыл руки в небольшом серебряном блюде. – Обманув Ранду неотложными вестями, в действительности ты лишь хотел пожаловаться на справедливый и достойный поступок Моргала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.