Наследники Древних. Восточный ветер

ПРОЛОГ

Из тьмы веков, из тишины, из глубины времен

Вернется, путы разорвав не в первый раз,

Кошмар, забытый и нестрашный ясным днем,

Тот ужас, которому шесть воинов – не указ.

Беспомощными станут вселенские владыки,

Замолкнет голос их, утерянный во сне.

Родятся заново шесть воинов сквозь муки,

И грянет бой в кромешной тишине.

Встанет первый последним в великом кругу

Без веры и слов, путь выбирая, скорбя.

Второй на закате проснется, почуяв Тьму,

Третьего лика три сами познают себя.

Четвертый силу в пути наберет и поймет,

Пятый на страже первым будет стоять.

Шестого весть пробудит и к ним приведет.

Будет так – и не сможет никто помешать.

До рассвета было еще вполне далеко. Ночь выдалась тихой и не слишком холодной. Ветер совсем неспешно перегонял свои облачные стада. Благодаря их общей размеренности и плавности перемещения луна так ни разу и не осветила ни крыши домов Наследников Древних, ни Обитель, ни Башни Первых, ни вековые кроны Древнего Сада, ни старую и уже никому не нужную пристань с полуразрушенным причалом и почти сгнившими ребрами балок, тех, что еще не рухнули в море, а когда-то очень давно поддерживали величественный и красивый навес, призванный спасать от солнца и дождя всех, кто бы ни решил воспользоваться этим причалом.

И тем не менее вся эта довольно мрачная обстановка разрухи и запустения вполне устраивала двух старавшихся ничем не выделяться людей, назначивших здесь встречу в столь странный час. Один из них пришел явно заранее и теперь, дожидаясь второго, сидел на еще крепких частях причала, пил что-то из принесенной бутыли мутного стекла, скрывающего цвет жидкости внутри себя, и бросал в воду попадавшиеся под руку мелкие камни. Любой прохожий, если бы каким-либо непостижимым образом его сюда занесло, счел бы этого человека либо за пьяницу, либо за бродягу, а скорее – и за того, и за другого. Конечно, такое заключение было бы абсолютно ошибочным, и в подтверждение этого на причал вышел второй человек, полностью разрушающий созданную первым картину.

Второй шел быстро, постоянно оглядываясь, видимо, опасаясь слежки и чрезмерно переживая насчет предстоящего разговора. Первый заметил второго, едва тот стал различим, но не переменил своего занятия. Он продолжал кидать камни, даже когда второй подошел к нему и остановился, ожидая чего-то и всем своим видом показывая, что промедление ему нисколько не нравится, и всё же – ничего не говоря. Наконец первый отправил в морскую пасть последний камень и, не поворачиваясь, сказал:

– Так ты не передумал и действительно хочешь их купить? – в темноте его лица, ко всему прочему, прикрытого капюшоном, никак нельзя было различить. Говорил он, слегка растягивая слова и, кажется, получал удовольствие от всего происходящего, в отличие от своего собеседника.

– Да! – почти одними губами прошептал тот. – Я хорошо заплачу!

– Естественно, естественно, – первый снова запустил в воду камень, уже из вновь набранной горсти, – куда же ты денешься… Однако, – чуть громче чем нужно продолжил он, – прежде я хочу уточнить – знаешь ли, что это незаконно? – второй закивал, а первый продолжил, – и, что, если, – он сделал акцент на последнем слове, – тебя с ними заметят и поймают, то Совет, вероятно, сделает тебя Служителем Памяти, безмолвным наблюдателем… или отправит в Пустыню. – Он рассмеялся, а у второго побежали мурашки по коже.

– Честно, – всё еще завершая смешок, продолжил первый, – не знаю, что лучше. Одинаково паршивые варианты.

– Да… – второй начал и осекся, его голос дрогнул и сипло взлетел вверх, предательски выдавая волнение и страх своего хозяина. Он сглотнул и повторил чуть увереннее: – Да, я знаю о последствиях.

Первый запустил в воду еще четыре камня, неспешно, будто рядом и не стоял человек, ожидающий его решений и сгорающий от страха.

– Зачем они тебе? – совершенно безразлично спросил продавец, методично отряхивая руки от крупинок песка.

– А тебе какая разница? – немного смелее, чем планировал, ответил второй.

– Спрашиваю – значит есть.

Человек в капюшоне встал и развернулся лицом ко второму:

– Зачем?

– Буду рыбу ловить, – куда-то в полусгнившие доски ответил тот и зачем-то добавил, – я рыбак, а с ними смогу быстрее уходить на глубину, они мою лодочку быстрее любого паруса утянут. Да и назад тоже…

Рыбак замолчал, а первый не отрываясь смотрел на него, словно просчитывал все возможные варианты и то, насколько плохо может отозваться ему эта сделка. Наконец, сделав выбор, он озвучил свое решение:

– Отдавай камни солнца – и они твои, – он протянул руку, в которую второй быстро положил два увесистых мешочка, явно почти годовой его доход, а может, и больше. Первый ловко их спрятал и протянул ему довольно большой мешок, рядом с которым сидел.

– Только не советую пользоваться ими при солнце, – уточнил он, прежде чем разжать свои пальцы, – это парадные боевые крылья Враан. Такие сейчас нечасто встретишь в небе.

Глава первая. Новый ветер

Сегодня ненадолго переменился ветер. За какие-то минуты один сменился на другой, а затем всё вернулось в обычное состояние. Эти изменения прошли незаметно для народа – стояло раннее утро, даже солнце не успело осветить красной дугой ночное небо.

Но Алеа́р не спал. Он уже давно потерял возможность спать спокойно. Когда-то давно, в юности, его сон был непоколебим. И, раз окунувшись, он уже не покидал его до тех пор, пока полностью не насыщался. Теперь же всё было по-другому. Уже долгие годы Алеар просыпался от малейшего шороха, скрипа, писка. И когда сегодня ночью старый флюгер сначала перестал чуть слышно похлопывать остатками своей тряпичной части, а затем с легким поскрипыванием развернулся и зашумел снова, Алеар пробудился мгновенно.

Восточный ветер не менялся уже сотни лет. В первые секунды старик не поверил сам себе. «Видимо, я всё еще сплю», – пронеслось в его голове. Но когда он поднялся на крышу и увидел весело трепетавший флюгер, все сомнения развеялись и надежды рухнули. А их место тут же заполнили страх и ужас. Ветер не просто затих – он ИЗМЕНИЛСЯ! Флюгер ровно показывал направление – Запад. Сейчас дул не Восточный – Западный ветер.

Алеар почувствовал, как его ноги слабеют. Не найдя ничего лучше, он сел прямо на ступени, ведущие на крышу. Волнения и страхи всё еще рисовали жуткие картины, но заточенный годами мозг уже начал рассчитывать примерную продолжительность случившегося явления. «Около десяти минут», – отчитался Алеар сам себе, как только ветер снова переменился. Он встал и на еще слабых ногах подошел к флюгеру. Тот, словно ничего и не было, похлопывал на привычном ветру. И только стертые следы пыли подтверждали, что старику это всё не привиделось.

Размышляя о возможных причинах и последствиях случившегося, Алеар направился в Архивы. К полудню он просмотрел лишь малую часть общего реестра событий, и всё, что ему удалось найти, – это три-четыре записи о нескольких незначительных отклонениях ветра в сторону юго-восточную, и чуть больше – в северо-восточную. Все они случались довольно редко, – если верить записям, то не чаще, чем раз в сорок три – пятьдесят четыре года. Но самое важное – процесс подвижки ветра занимал почти целый цикл! Примерно полцикла он буквально по капле сдвигался в сторону нового направления, а затем шел обратно. Всё происходило так плавно, а изменения были так малы, что замечали их лишь Служители Памяти. В большинстве случаев люди даже не знали об этих изменениях. А о резкой перемене не писалось нигде.

Лишь к позднему вечеру Алеар нашел действительно странный случай – Восточный ветер полностью сменился на Северо-Восточный почти на полгода, правда, было это более пятисот лет назад.

Устав от целого дня чтения, старик вышел к проему в стене. Солнце садилось. Восточный ветер дул сильно и уверенно, будто и не было утреннего происшествия. Город жил своей обычной жизнью. Часы в зале пробили восемь раз. Старик вздрогнул, напуганный резким звуком, затем удивился, как в течение всего дня ни разу не услышал их.

…Надо повернуть ключи в Зале Древних. Уже давно никто не помнил, зачем это нужно, но Хранитель должен был каждый день повторять ритуал, поэтому Алеар встал и направился исполнять долг. Никто, кроме Хранителя или его ученика, не имели права заходить в этот зал. Как и всё во Дворце Памяти, Зал был исписан Знаками Древних и Первых Предков. Стены, потолки, пол и все предметы окутывались вязью этих знаков, словно паутиной. Когда-то оказавшись здесь впервые, Алеар был поражен красотой, но со временем первое впечатление угасло, восторги утихли.

Собственно, никаких ключей в зале не было – были рычаги. Они располагались в шести линиях. Начало каждой отмечалось определенным родовым знаком Древних. Из этих линий складывались внутренние стены огромной залы, образуя, на первый взгляд, бесконечный лабиринт. Задачей Хранителя было передвигать рычаги в строго определенной последовательности. Сегодня начало нового цикла – это значит, первый верхний рычаг двигается на одно деление вправо, завтра же он вернется назад, а вправо сдвинется второй сверху, и так сорок один день, пока не будут использованы все комбинации и все шесть рычагов вновь не выстроятся в одну линию. Тогда цикл закончится.

Поставив рычаг в нужную позицию, Хранитель подошел к алтарю и положил в его центр свой амулет. Дождавшись, когда все древние символы зажгутся, образовав колесо Первых из Древних, а перед алтарем появится сфера матового света, он начинал кричать на древнем языке Первых Предков.

Будучи учеником предыдущего Хранителя, Алеар, впервые услышавший тогда эти звуки, потратил почти цикл на то, чтобы перевести их, но никакого смысла не нашел. Еще меньше смысла было сейчас. Тем не менее, откричав ровно столько, сколько положено, он записал результат, – обычное молчание, – в толстый том, лежащий рядом с алтарем, зарисовал положение рычагов, забрал амулет и покинул зал Древних. Перемена ветра, пусть и недолгая, но столь разительная, волновала его намного больше, чем бессмысленные древние ритуалы.

Лата́р бежал изо всех сил, спешил так сильно, как мог. Произошло невероятное – сегодня ночью во время очередного восхождения к звездам Латар упал. Такого никогда раньше не случалось. Он упал не потому, что сделал что-то не так, и не потому, что не совладал с восходящими потоками, – ветра не было! Правда, ветер очень скоро задул снова, но уже с другой стороны. Латару повезло, ведь он летал лет с четырех, поэтому смог подстроиться под новый поток довольно быстро и более-менее успешно приземлиться, лишь слегка задев одинокое бордовое дерево, властно раскинувшее ветви вдали от Древнего сада. Оказавшись на земле, Латар первым делом сложил крылья, и, несмотря на то, что новый ветер был силен, так и не решился взлететь, отправившись домой пешком.

Всего через несколько минут он перестал жалеть об этом – новый ветер стих так же неожиданно, как и появился, и снова задул старый, привычный, но только через минуту или две. Две минуты без ветра! Это никак не укладывалось в голове! Как такое вообще возможно? Даже он не смог бы планировать над землей так долго.

Латар закинул крылья домой. Хотелось быстро перекусить. Он схватил с кухни кусок мясного пирога – еще горячего и явно приготовленного к обеду, оставленного, как говорил повар, «лишь настояться и надышаться». Помимо этого, он ненароком захватил три яблока с парой жирных сливовых печений – и был таков, еле успевший удрать с кухни незамеченным.

Латар помчался навстречу разгоравшемуся солнцу – туда, где точно мог найти того, с кем не лишним будет обсудить событие. Забравшись на холм с одиноко стоявшим вечным деревом, он увидел, что Каа́р, его друг, уже там, на их обычном месте – около дупла, высоко среди ветвей.

– Скорей слезай! Я тебе сейчас такое расскажу! – закричал Латар, не успевая перевести дух. Каар сосредоточился и одним прыжком оказался около Латара.

Каар был старше почти на два года, и совсем недавно выяснилось, что он Ву́йта – скользящий в пространстве. В семье Орл, к которой он принадлежал, не было Вуйт уже несколько поколений. Остальные Наследники Древних даже начали беспокоиться на этот счет. Но дар Каара открылся вовремя. Правда, обучать скользящего приходилось самому Жрецу, ведь больше никто не знал тайн Вуйт. Латар же был из семьи Враа́н и очень хотел оказаться Бэ́клом, чувствующим время. Пока на скорое проявление его способностей оставалось только надеяться. Но если уж способности появятся, Латару не придется ходить к Жрецу – дед Латара сам являлся Бэклом и мог спокойно обучать внука.

– Что у тебя случилось? – Каар говорил, как всегда, спокойно. – Ты понял, что Бэкл?

– Еще рано, и ты это знаешь!

– Ну, бывают же исключения… Вдруг ты особенный!

Каар сосредоточил взгляд за спиной Латара, явно намереваясь использовать способности совсем не в мирных целях. Однако Латар не собирался давать ему такую великолепную возможность и толкнул первым. Друг потерял равновесие, плашмя упав на спину.

– Ты должен быть быстрее. Никто не будет ждать, пока ты соберешь внимание.

– Да, Жрец говорит то же самое, – потирая ушибленные места, ответил Каар. – Так что у тебя?

Латар, сделав вид, будто он совершенно не понимает, о чем идет речь, спокойно уселся между корнями вечного дерева. Каар сел рядом. Он знал, что его друг не сможет долго молчать, если просто сидеть и ждать. И наоборот – Латар будет уходить от ответа до бесконечности, если начать его расспрашивать. Поэтому они оба молча сидели и внимательно рассматривали багровеющее небо. Скоро начнется день – и будет он жарким.

Со стороны нижнего рынка ветер нес обрывки утреннего шума, там уже вовсю кипела торговля. Солнечный свет, переливаясь, прыгал по крышам, раскидывая во все стороны озорные брызги. Ветер шелестел высоко в кроне дерева, словно приходя в себя от недавно пережитого. Наконец, Латар не выдержал и затараторил без умолку:

– Это всё ветер! Представляешь? Я сегодня поднимался к звездам…

– Надеялся пробудить в себе силы? – не удержался Каар. – Я так и знал! Получилось?!

– Нет, – чуть насупился Латар. – Не в этом дело! Понимаешь, когда я поднялся на треть выше Башен Древних, – ветер перестал дуть!

– Ты имеешь в виду, ослаб? – вяло уточнил Каар.

– Нет! – Латар вскочил и замахал руками. – Его не было! Вообще! Ветер не дул!

Каар подозрительно посмотрел на друга, пытаясь понять, в чем суть розыгрыша.

– И как же ты тогда…

– …не свалился? – радостно спросил Латар. – Да я кубарем полетел вниз, наверняка бы разбился, всё случилось так неожиданно… – Он резко замолчал, снова подсев к другу и, оглядевшись, шепнул:

– Но тут задул другой – с берега!

– Ты врешь, – вырвалось у Каара. – С берега?

– Клянусь! Первыми Предками клянусь! Ветер дул с берега! – Латар говорил очень эмоционально, но абсолютно серьезно. Каар же пытался осознать услышанное. Подобными клятвами просто так не бросались. Но и о ветре никто такого не говорил.

– А ты уверен, что это не был Дикий Ветер Сверху?

– Абсолютно! – сияя от произведенного этой новостью эффекта, ответил Латар. Радовался он небезосновательно: Каар хлопал глазами, и было почти видно, как мысли пробегают у него в голове.

«Если он откроет рот, будет совсем как рыба», – подумал Латар.

– Но это еще не всё, – Каар сосредоточился, внимательно слушая прохаживающегося перед ним Латара. – Мне, как ты догадался, удалось приземлиться на этом новом ветре. А когда я пошел домой – ветра не было почти две минуты! Никакого! – Латар замер перед Кааром, а тот словно провалился внутрь себя.

С ним такое случалось, когда он задумывался над чем-то слишком глубоко. Он будто засыпал с открытыми глазами. Старший брат Латара говорил, что со временем это пройдет. Сам же Латар считал причиной тот факт, что его друг оказался Вуйтой и теперь мог проходить сквозь пространство.

– Ты поднимался потом?

Латар слегка вздрогнул от неожиданности.

– Нет, – врать было незачем, Каар не стал бы смеяться. Он понимал всю важность события.

– Это хорошо, – Каар заложил руки за голову и уставился в небо сквозь крону вечного дерева.

– Я подумал, – всё же слегка оправдываясь за неготовность рисковать, добавил Латар, – вдруг он снова пропадет. Ты думаешь, еще хоть кто-нибудь это заметил?

По лицу Каара было видно, как в его сознании пронеслась неприятная мысль, – и что он ее отогнал:

– Скорее всего, Хранитель.

– А Жрец? Ты сегодня с ним уже занимался?

– Нет, меня не пустили, говорят, он ушел. Но, знаешь, по нему никогда нельзя сказать, о чем он думает и что знает.

– М-м-м, – согласился Латар. Он взял палку среди корней и стал рисовать на земле, двигаясь и таща ее за собой.

У Латара оставалось совсем мало времени. Ему было почти четырнадцать, но ничего особенного он не чувствовал. И хотя Каар пробудился только после пятнадцати, это еще ни о чем не говорило – Каар был Орл, а Латар – Враан. Врааны должны пробуждаться раньше!

Вдруг Каар резко встал и быстрым шагом пошел в сторону Обители.

– Пойдем! Посмотрим, что есть у Хранителя про Ветер с Берега, – бросил он догоняющему Латару.

– Полезем?

– Конечно! Не хочу зависнуть над Дворцом Памяти в тот момент, когда твой ветер решит задуть!

Латар усмехнулся:

– Он не мой.

– Не отставай, а то не успеем до вечернего отлива вылезти обратно, – и Каар еще больше ускорил шаг, постепенно переходя на легкий бег.

В то время, как Латар и Каар только направлялись к тайному лазу в Хранилище, случайно обнаруженному ими несколько лет назад, Алеар уже не первый час просматривал древние записи, медленно и внимательно разбирая каждый текст. Молчаливые Служители Памяти бесшумными тенями скользили по древним залам, пытаясь найти любые упоминания о смене ветра.

Хранитель провел еще два дня в непрерывном чтении, прежде чем нашел упоминания о похожих изменениях. И следовавшее из них совсем не порадовало старика. Древние писали, что такая резкая перемена была предвестником Времени Дождя. Ничего более страшного за всю свою жизнь Хранитель еще не читал.

Первые Предки традиционно оказались немногословны, записи были всего на нескольких страницах, и к их концу всё чаще «Время Дождя» стало именоваться «Временем Смерти». Затопленные города, сырость, болезни, голод – судя по записям, это была лишь малая толика того, что ожидало их. Самым ужасающим моментом оказались даты – бедствия охватывали сотни лет.

На собрание Высшего Совета Жрец пришел последним. Он не любил опаздывать, но и спешить было не в его привычках. Все уже сидели за древним круглым столом.

Жрец занял пустое место с витиеватым символом на спинке кресла. Справа и слева сидели представители шести семей, шести Великих родов, кланов – Наследников Древних. По правую руку от Жреца – Флии́н, Враан, Маа́р, а по левую – Эле́ро, Орл, Ве́рлоф.

Напротив восседал Хранитель, представляя Потомков Первых и всех безродных. «Это Алеар? Какой же он старый… А я?» Мысли о возрасте были печальными, и Жрец гнал их прочь – так становилось легче, точнее, так у него появлялась возможность жить, иначе было невыносимо.

– Все здесь, – Хранитель прокашлялся и начал сразу, без прелюдий и вступлений. – Пару дней назад на исходе ночи изменился ветер.

– Подумаешь, качнуло стрелу немного! Неужели из-за этого нужно было всех созывать? Сейчас-то он дует как прежде.

«Все Верлофы такие нетерпеливые, – пронеслась мысль в голове Жреца. – А ведь действительно, все. Странно. Ведь если подумать…» Но Хранитель не позволил внутреннему монологу Жреца развиться.

– Стрела – не «качнулась», как вы выразились! Она – развернулась! Ветра не было, он полностью стих. А затем задул с Запада!

Над древними символами, которыми был изрезан весь стол, повисла тишина. Смена ветра – это нечто неслыханное, почти невозможное. Первым заговорил Враан:

– Хранитель, вы абсолютно уверены в своих словах?

– Да. Ветер дул с Запада.

– Что говорят Архивы? – подключилась к разговору Орл.

Хранитель ей не ответил. Жрец заметил, что у него трясутся руки – мелкой, почти неуловимой дрожью. И губы двигаются, словно не слушаясь его, будто он хочет что-то сказать, но не может. «Он как перепуганный маленький ребенок. Что же он узнал? Что могло его так впечатлить?»

Маар положила руку на плечо старику и повторила вопрос Орл:

– Что вы нашли, Хранитель?

– Смерть, – наконец выплюнул он.

– В каком смысле – «смерть»? – уточнил Элеро.

– Если верить Архивам, – Хранитель наконец совладал с собой, – последний раз Западный ветер дул более ста лет. С собой он принес Вечный дождь. Эту запись я нашел среди книг, написанных Первыми Предками.

Все задумались, в молчании выражая уважение к Первым Предкам. Жрец никогда не понимал, почему их называют Первыми, словно до них никого и не было.

Хотя, судя по Архиву, так и есть. Среди того немногого, что знал об этом удивительном месте Жрец, было разделение Архива на несколько частей: архив Первых Предков был самым древним, за ним шел архив Сферы – откуда он взялся, что означал и кем составлен, не знал никто, а сами записи не представляли смысла. Впрочем, по словам Хранителя, как и большинство записей Первых. Наиболее ясными были архив Шести семей и архив Настоящего Времени.

Ходил слух еще про архив Древних. Тот самый, в котором скрывались чуть ли не все тайны мироздания, но доступ к которому, увы, был даже не у всех Хранителей. Бытовало мнение, что для входа в этот архив нужно обладать какими-то особыми навыками или некой совершенно неопределяемой чистотой души. Видимо, на каком-то этапе истории либо не оказалось Хранителей, способных туда спускаться, либо они не видели в этом необходимости, но факт оставался фактом – архив Древних был утерян. При этом до сих пор оставалось загадкой, как такое произошло? Почему Хранители Памяти не могут найти архив Древних, свободно перемещаясь по всем помещениям Архива, куда бы ни отправил их Хранитель? Всё это Жрец выпытал по крупицам у разных Хранителей.

«Судя по сказанному, это событие не просто масштабно, а имеет колоссальный характер. Такие вещи не происходят случайно. Надо понять, чем они вызваны». Размышления Жреца были прерваны тишиной. Все давно молчали и смотрели на него, дожидаясь разъяснений.

– Я не застал это время, – с едва заметной улыбкой, как бы извиняясь, сказал он.

Лица сидящих вытянулись от удивления. Каждый был абсолютно уверен в том, что Жрец если и не был сам одним из Первых или даже Древних, то наверняка жил среди них или во времена сразу после. Это его заявление стало второй шокирующей новостью за совет. Жрец намного моложе, чем о нем думают…

Вторая новость, как и первая, оказалась недоброй. Теперь надежда оставалась только на записи Первых. Каждый член совета понимал, что это значило, но никто не хотел говорить, будто молчанием можно было изменить сказанное Жрецом.

Флиин встала и подошла к одному из резных окон. Восточный ветер привычно затрепал ее золотисто-медные волосы. Из гавани еле доносились звуки швартующихся кораблей, обрывки фраз, крики птиц. Всё было мирно и спокойно.

– Что об этом говорят Первые Предки? Они ведь пережили это?

Хранитель пожал плечами:

– Всё как всегда – настолько неясно, что почти бессмысленно. Запись в архивах говорит, что спасением им стали золотые ульи. Но нигде не указано, что это такое или где находится.

«Золотые ульи. Какое-то знакомое словосочетание», – Жрец попробовал вспомнить что-то глубоко спящее в недрах его необъятной памяти, где-то в самом начале его пребывания здесь. Но ничего, кроме ощущения ускользающего, так и не сформировавшегося образа, поймать не удавалось.

Враан тоже встал:

– Мы должны как можно скорее выяснить, что это и как оно может помочь.

– Я предлагаю перерыть родовые дома, – поддержал Верлоф, – возможно, там есть эти ульи или какие-нибудь упоминания о них.