Эстрела. Пески Джакарты. Знак Скорпиона

Пролог

Остров Жаку, Восточный Тимор, 2000 год

Остров Жаку1, всем известный как необитаемый, таил в себе множество загадок еще с тех пор, когда оттуда странным образом начали пропадать люди. По легендам, остров считали священным, и его посещение было запрещено.

Местное население, которое издавна обитало на этой земле, разделилось на две группы, готовые противостоять друг другу за свою правду. Но какой ценой доставалась им эта правда, когда ни одна из сторон не могла предоставить другой достоверные факты и утверждения?

Завязался некий конфликт, который разматывался, как паутина, во времени, переходя из года в год и вызывая недоумение у наблюдателей из далеких земель. Но со временем этот конфликт утих. Подогревать его было бессмысленно, потому что ни у кого не было преимущества. Каждый самовыражался как мог, лишь бы его заметили и кивали в знак согласия. В той суете казалось, что важнее не сама истина, а количество голосов, звучащих в защиту того или иного мнения.

Жертвой этого разлада стала жизнь одной девушки, чье имя было высечено на камне у побережья острова.

Каждый день к тем берегам в поисках добычи приплывали рыбаки с острова Тимор2, среди которых был мужчина по имени Васко. Он не знал, кто эта девушка и почему ее имя красуется на одном из камней, постоянно омываемых волнами. Но он непрестанно молился за ее душу. Это место стало для него святыней, где он стремился обрести свой покой и умиротворение, а мысли о незнакомке были для него своего рода божественной энергией, которую он впитывал в себя.

«Лодка ждет...» — мелькнула мысль в голове у Васко, но он не хотел так быстро прощаться с местом своих тайных молений. Глянув на своего напарника, он крикнул:

— Альфредо, отплывай! — тем самым намекая не ждать его.

Альфредо, не задерживаясь ни на секунду, начал отчаливать от берега, с удивлением поглядывая на своего напарника.

Что-то заставило Васко задержаться на берегу острова Жаку и не торопиться обратно к себе домой. Как ни парадоксально, его временное пристанище там, откуда он прибыл сюда, представляло собой подобие ада, возвращаться в который у Васко не было ни малейшего желания. Даже этот камень с выбитым на нем девичьим именем был для этого мужчины гораздо приятнее и, как ему казалось, мог хоть как-то облегчить его душевную боль.

Васко обвел взглядом остров и с нескрываемым восхищением воскликнул:

— Как же тут, черт возьми, красиво!

Эта фраза отозвалась эхом в тишине, словно природа сама откликнулась на его восхищение, подчеркивая всю величественную прелесть этого мгновения. Но изумление и вздохи рыбака, вызванные красотой момента, внезапно прервал оглушительный раскат грома.

Небо стремительно заволокло тучами, а пространство вокруг резко помутнело, будто сама природа предупреждала Васко об опасности. Однако он лишь кивнул в ответ на этот знак свыше и улегся на теплый песок, чтобы с гибельным восторгом внимать раскатам грома, звучащим с полной силой.

Природа же поистине разбушевалась. Тепло от песка, которое Васко несколькими секундами ранее чувствовал всем телом, мгновенно сменилось холодом. Тьма окутала остров своей мрачной вуалью, погружая все вокруг в бездну забвения. Теперь в кромешной тьме светили одни лишь молнии, и их вспышки сопровождали звонкие раскаты грома, которым Васко поначалу так охотно внимал.

Вдруг он почувствовал чье-то прикосновение и резко повернулся на бок в стремлении понять, кто же вдруг оказался с ним рядом. «Альфредо?» — единственное, что вспыхнуло в сознании мужчины в этот момент. Вот только рядом не было ни его друга, о присутствии которого можно было только мечтать в эти страшные и беспокойные минуты, ни кого-то еще из рыбаков.

Понимая, что страх сильнее собственных убеждений, Васко решил встать. Оттряхнув песок с одежды, он побежал к берегу, надеясь разглядеть в прибрежных волнах своего напарника, но Альфредо уже давно отчалил от берегов Жаку и уже был неподалеку от острова Тимор, скрытого сейчас за туманной дымкой.

Сердце мужчины забилось в бешеном ритме. Он уже тысячу раз пожалел о том, что отпустил своего друга, и злился на Альфредо, что тот даже не настоял, чтобы Васко отплыл с ним, и не предложил никакой помощи. Вдруг, словно подкрепляя плохую погоду, начался дождь.

Мужчина снова поднял взгляд к небесам, где можно было наблюдать танец теней, отражавший его терзания — смутные и одновременно жестокие. Дождевые капли струились по его лицу, словно слезы, сливаясь с горечью его сожалений.

Обычно он чувствовал, что судьба милостива к нему, но в этот миг Васко воспринял мир иначе. Пару минут он находился в ожидании, пока тучи, подобные густой тканевой завесе, не начали расступаться.

Но не успел он порадоваться тому, что мрачные облака стали светлеть, как вдруг услышал душераздирающий женский крик, пронизывающий сердце до самой глубины. Васко, обуянный ужасом, закрыл уши руками, не в силах вынести этот пронзительный звук.

Мужчина сходил с ума. Он думал, что это какое-то проклятие. Это казалось странным для человека, который всю жизнь посвятил благородным делам и нашел свое убежище среди тишины и спокойствия. Но именно здесь, в этой безмолвной гавани, его внутренний мир вдруг оказался в полном диссонансе... Или вовсе разрушился?

В следующую секунду рядом с Васко ударила молния, обнажив себя в ослепительном величии прямо перед его глазами.

Глава 1. Страх во тьме

Иногда стоит рискнуть, чтобы узреть то, что сокрыто во тьме.

Пляж Кристо-Рей, столица Восточного Тимора — Дили, 1998 год

В один из таких тяжких дней, когда слух о споре дошел и до жителей столицы Восточного Тимора, противников и вовсе стало больше. Краски на небе сгущались с небывалой прежде интенсивностью. Шум моря сегодня был особенно тихим, словно предвещая что-то поистине беспокойное, не сравнимое даже с самой крупной волной. На мысе Фатукама3 сегодня царила полная тишина, окутанная сгущающимся туманом. Этот мыс, расположенный на северо-восточной оконечности залива Дили, всего в семи километрах от самого сердца города, казался загадочным и манящим.

На пляже Кристо-Рей4, раскинувшемся неподалеку от мыса Фатукама, к северо-востоку от Дили, собралась многолюдная толпа, полная стремления выговориться и обрести искомого врага. Каждый из них пришел сюда с готовностью поведать свою правду, надеясь, наконец, разгадать таинственную легенду острова Жаку. Атмосфера была напряженной и наполненной ожиданием.

Люди искали не просто причастных к происходящему, но и понимания, желая разъяснить для себя неясные события, овеянные мифом. Статуя Иисуса, величественно возвышающаяся на мысе, казалась свидетелем их деяний, а ее благословляющая поза словно служила предупреждением о безмерном величии всевышней силы.

Статуя Спасителя как будто охраняла тайны, которые шептали волны, и в то же время намекала людям на возможные перемены в их судьбах. Собравшиеся то и дело посматривали в сторону монумента, будто бы прося у Бога помощи в их замыслах. Мысли людей были подобны ветру, не находящему себе покоя: их тревога разливалась в воздухе, напоминая о грядущих переменах. Жители, собравшиеся на побережье, обменивались озабоченными взглядами, их ожидания напоминали бескрайнее море в преддверии шторма.

Когда казалось, что все, кто с безмерным стремлением жаждал поучаствовать в этом коварном замысле, уже собрались, первый голос раздался из уст статного мужчины по имени Атон.

Он уверенно вышел на середину пляжа, подобно герою меж двух огней, под палящими взглядами двух толп, стоящих друг напротив друга. На прилегающее к телу одеяние Атона была наброшена накидка, украшенная чем-то вроде стилизованных лохмотьев, но под ней угадывалось что-то вроде военной амуниции. Подняв правую руку вверх, он свистнул так, чтобы все взгляды устремились на него одного. Женщины, стоявшие поодаль от Атона, слегка опешили от этого свиста.

— Пора бы прекратить эту безумную болтовню, господа! — строгим тоном заявил он, обводя взглядом толпу.

Тем временем на острове Жаку

Девушка по имени Джакарта дремала на холодном камне неподалеку от морского берега, когда внезапное ощущение тревоги разбудило ее. Она почувствовала беспокойство, так как перед этим ей показалось, будто кто-то громко кричал, и теперь она окидывала взором могучие пальмы, стоявшие вокруг, как немые свидетели ее испуга.

«Снова дурной сон...» — вздохнула она про себя, погружаясь в пучину темных мыслей. В ней жил огонь, жаждущий жизни и любви, но теперь этот огонь угасал под натиском тревожных событий.

Джакарта обитала здесь, в Дили, вместе с родителями, и с ранних лет очень часто приходила на пляж Кристо-Рей, чтобы вознести молитвы близ места паломничества — статуи Иисуса Христа из Дили5, величественно вздымающейся на мысе, в которой люди видели божественную силу и находили неизменную поддержку для своих важных жизненных ценностей.

Стоя на морском мысе, эта статуя словно охраняет надежды и мечты тех, кто обращается к ней за утешением. Ее присутствие наполняет пространство святостью, вдохновляя людей на глубокие размышления и духовные переживания. Взгляд Христа, устремленный на бескрайние просторы, словно несет в себе приглашение к духовному самоосознанию и внутреннему покою. Это место давало местным жителям надежду на светлое будущее, ведь в основной своей массе жили они бедно.

С годами, когда Джакарта стала взрослее, в сердце ее расцвела мечта о путешествиях. Вместе с другими исследователями она отправлялась на далекие острова, и особенно ее привлек таинственный остров Жаку, который манил своими незнакомыми берегами и возможными открытиями чего-то нового.

При первой своей встрече с этим островом она с удивлением узнала, что там есть католическая церковь, воздвигнутая в честь святого Иакова — святого, о котором она уже знала, посещая католические храмы в Дили. Также Джакарта узнала, что на острове Жаку есть монастырь, где живут монахи. Это известие пробудило в ней глубокое желание остаться здесь, ведь волшебная энергия, струящаяся среди морского бриза и теплого воздуха с острова, наполняла ее необычными ощущениями и укрепляла ее веру.

В стремлении постичь красоту этих чудесных мест ей оказал поддержку человек по имени Джафари. Он, словно проводник в мир забытой культуры, с любовью к деталям рассказал ей о значении каждого камня и каждой постройки. Его речи говорили о его огромной увлеченности, пробуждая в девушке интерес к многовековой истории и традициям.

За месяц до этих событий, Дили

Однажды днем Джакарта прогуливалась по оживленным улицам солнечной столицы Восточного Тимора — Дили. И это прозвище было дано городу не случайно. Ведь одно из названий этой страны — Тимор-Лоросае6 — звучало как обещание: «Восходящее солнце». Говорили, будто кто-то из горожан мимоходом обронил это сравнение в беседе, и с тех пор оно прижилось, зазвучало повсюду. Дили действительно словно купался в лучах солнца, и его прозвище было заслуженным.

В Дили солнце всегда чувствовалось кожей. Оно проникало сквозь листву пальм, согревало камни мостовых. Даже на тенистых улочках, где прятались от зноя особняки, построенные в колониальном стиле, ощущалось его незримое присутствие. Утром, когда первые лучи окрашивали горизонт в нежные оттенки розового и золотого, город просыпался. Рыбаки отправлялись в море, торговцы раскладывали товар на шумных рынках. Вечером, когда солнце начинало клониться к закату, город опять преображался. Небо вспыхивало яркими красками, море отражало их, и Дили казался объятым пламенем. Это было время романтических прогулок, задушевных разговоров и неспешных ужинов. Солнечная столица готовилась к ночи, чтобы утром вновь встретить восходящее солнце.

Взгляд девушки невольно ловил яркие краски местных рынков, где фруктовые горки утопали в солнечном свете и цветочные гирлянды пленяли своим ароматом. Она задерживалась возле каждого киоска, с любопытством разглядывая изделия ручной работы, изящные плетеные корзины и яркие платки из тканей с местными орнаментами, словно рассказывающие истории о здешних древних традициях. Особенно ее манил рынок Манлеуана77, раскинувшийся на главной улице города, Коморо-роуд88. Здесь продавались предметы домашнего обихода и свежие продукты. Джакарта с удивлением разглядывала различные безделушки, чем вызывала улыбки у местных продавцов. Девушка не могла позволить себе некоторые из них, ведь хоть уже и зарабатывала из-за семейных обстоятельств, которые и на данный момент обременяли ее, но довольно мало. С шестнадцати лет девушка трудилась, помогая соседям в сельскохозяйственных работах. Труд оплачивали достойно, но он был тяжелым и приглашали ее нечасто, так что непостоянные доходы не позволяли девушке мечтать о многом.

Внезапно ее внимание привлек высокий и очень смуглокожий молодой мужчина, чей вид резко контрастировал с суетой, царившей вокруг: он недвижимо стоял в глубоком молчании чуть поодаль от Джакарты. В его глазах блестели слезы — следы только что завершенной молитвы. Судя по всему, он только что покинул расположенный неподалеку храм, где искренне обращался к высшим силам. Джакарта не смогла просто так пройти мимо и подошла ближе к нему, чуть дотронувшись до его плеча.

— С вами все в порядке? — искренне спросила она, глядя на него снизу вверх.

Его глаза были словно отражением океана – такими же чистыми и прекрасными, а в отблесках слез и вовсе стали переливисто-сияющими, как топазы или сапфиры. Молодой человек просто улыбнулся и, словно изучая ее душу, ответил:

— Кто молится каждый день и исповедует свою веру, беды не знает.

Так они начали беседу, которая текла на языке тетум99 — одном из двух официальных языков Восточного Тимора, отражая культуру и дух этой земли. Плавные движения рук и мелодичный голос молодого мужчины излучали такую правду, что Джакарта почувствовала: он говорит не только словами, но и сердцем — искренне, без тени лукавства и тщеславия. Обратив свой взор на культовое сооружение, Джакарта, удивленная, несколько раз моргнула. «Казалось, хожу тут целую вечность, а обратила внимание на этот храм только сейчас...» — эта мысль, словно легкий ветер, пронеслась в ее сознании. В этот миг она поняла, что истинная красота часто скрыта в мелочах, мимо которых так легко пройти.

— Как называется эта церковь? — произнесла она, глядя на небольшое, но крепкое здание с ослепительно белыми стенами и традиционной красной черепичной крышей. Сбоку в него была встроена довольно высокая колокольня квадратного периметра, увенчанная маленьким красным куполом, с часами на стене. Фасад церкви украшали стрельчатые арки и высокие витражные окна, а неподалеку от входа стояли статуи: одна скульптурная группа изображала Святое семейство, другая — какого-то святого с младенцем на руках, держащим свиток. Все это мягко светилось в теплом солнечном свете. — Раньше я ее здесь почему-то не видела, — добавила она с легким недоумением.

— Или просто не замечали, — уточнил мужчина. — Это Сан-Антонио-де-Мотаэль1010. Она является старейшей римско-католической церковью во всем Восточном Тиморе.

Девушка немного смутилась, но все же ответила:

— Возможно, и не замечала. Я не так уж часто посещаю местные храмы, но в последнее время и вовсе перестала — из-за отсутствия ясного ума...

— Как это понимать? — с легкой усмешкой поинтересовался мужчина, вглядываясь в растерянное лицо девушки.

— С недавних пор меня мучают дурные сны, и мне кажется, что со мной или вокруг меня творится нечто странное.

— Именно поэтому необходимо очищение, — тут же произнес ее собеседник. — И чем чаще посещать церковь, тем спокойнее будет на душе.

— За тем я и здесь, — с твердым намерением произнесла Джакарта.

— В таком случае могу вам помочь. Если хотите, могу провести экскурсию по храму, — уже более воодушевлено предложил он ей.

Понимая, что он совсем недавно оттуда вышел, Джакарта подметила:

— Боюсь, вы станете там самым частым посетителем. Ведь вы только что были внутри... А возможно, я все усложняю…

Он лишь усмехнулся, в его взгляде читалась легкость:

— Меня уже все там знают, а вот вы как раз можете стать новой посетительницей этого чудесного храма. В ваших глазах читается такой интерес, что я вряд ли смогу отказать вам в вашем скрытом желании познать всю прелесть наступающего момента.

Теперь было неясно, кто из них сильнее жаждал войти в церковь. Впрочем, девушка была возмущена словами и ироничным тоном мужчины.

«В вашем скрытом желании...» — прокручивалось в сознании Джакарты, пока она негодовала в глубине своих мыслей, понимая, что и вправду не осмеливается озвучить все свои желания, которые ее собеседник, похоже, понял за пару минут общения с ней.

— Покажите мне эту чудесную церковь, — с вызовом в глазах и одновременно с непреодолимым желанием произнесла девушка, глядя на него.

Ее улыбка словно дала ему сигнал, и он немедленно кивнул Джакарте, будучи готовым провести ее в старинный храм.

— Уверен, вам понравится, — с хитрым прищуром ответил он, начав свой путь.

После того как Джакарта встретила его взгляд, ее охватило легкое смущение. Она редко проводила время в компании мужчин, поэтому ей было немного некомфортно. Но молодой человек, даже если и почувствовал ее смущение и переживания, не воспринял это близко к сердцу, хотя отметил для себя, что взгляд светло-зеленых глаз девушки стал немного обеспокоенным. Решив сменить тему, он спросил:

— А сколько вам лет? Вы совершеннолетняя? Уточняю именно потому, что вы — первая девушка, которую я здесь вижу одну, без сопровождения...

Задав эти вопросы, он слегка наклонил голову к Джакарте, словно пытаясь разглядеть в ее глазах подтверждение своим догадкам.

Сопровождение девушек было важным фактором в Восточном Тиморе из-за традиционных правил, которые помогали предотвратить сексуальное насилие. Женщинам нельзя обнажать руки, носить топы с глубоким вырезом, короткие юбки и тем более бикини. Им не разрешалось выходить за пределы своей жилой зоны в одиночку и нельзя находиться наедине с мужчиной, который им не родственник.

— Я без сопровождения, с тех пор как... как... — слова Джакарты переплетались между собой, теряя ясность и последовательность.

Мужчина, которого испугало внезапное сильное волнение девушки, хотел поинтересоваться, как она себя чувствует, но, вспомнив, что до сих пор даже не узнал ее имени, чуть придержал ее за локоть и, протянув к ней другую руку, сделал жест, призывающий к небольшой паузе.

— Мисс...? — его голос дрогнул, выдав внутреннее смятение.

— Джакарта. Джакарта да Коста.

— Джакарта... Необычное имя, я запомню. Позвольте и мне представиться: я — Джафари Эль-Шами.

— Очень приятно, Джа... — не договорив его имя, она внезапно схватилась одной рукой за голову, издав слабый стон.

Девушку настигла мучительная боль в области головы, отчего она начала слегка пошатываться.

— Я знаю это чувство... Вам нужно побыть в прохладе, тишине и покое. Храм — идеальное место для этого. Еще немного — и мы будем там.

До заветного места оставалось пройти лишь несколько метров, но Джафари не стал спешить, понимая, что девушке сейчас тяжело дается каждый шаг. Расстояние между ними сократилось до минимума. Джакарта немного обмякла в его руках, но в глубине души надеялась, что ее новый знакомый примет это за просьбу о помощи, а не за что-то иное. И это действительно было так. Джафари и не смел думать лишнего. Напротив, ему было важно поддержать ее, и он подумал: «Как хорошо, что в этот момент я оказался рядом». Он старался подбирать правильные слова, дабы не перепугать еще сильнее эту юную девушку. Подол ее белоснежного платья теперь, когда она почти теряла сознание и ее едва держали ноги, волочился по земле, и Джафари решился на более безумное решение для него самого.

«Ох, испачкается же...» — пронеслось у него в голове, и в следующий миг он подхватил девушку на руки.

Джакарта, оказавшаяся резко поднятой на руки, слегка покосилась на мужчину, но продлилось это недолго, ведь данный жест смог еще сильнее смутить девушку. Несмотря на преобладающее смущение, она попыталась скрыть его, резко возмутившись.

— Джафари! — воскликнула девушка с угрюмым тоном, ясно показывая свое недовольство.

— Думаю, это облегчит наш путь, не брыкайтесь, — ответил он, сохраняя спокойствие.

После этих слов Джакарта могла бы в полном объеме показать свой характер и оказать сопротивление, но вместо этого решила просто обхватить своими руками его мускулистые плечи, хоть это и получалось у нее не совсем уверенно. Она решила не задавать лишних вопросов, поскольку поняла, что спокойствие, которое сохранял этот молодой человек, ей не ничем не нарушить. Да и был ли в этом смысл? Не успела Джакарта опомниться от своих раздумий, как они были уже у ступеней, ведущих в храм. В руках Джафари она была легкой как пушинка, так что он без особых усилий донес ее до дверей церкви.

Перед тем как опустить девушку на землю, он справился о ее состоянии, хоть их путь занял совсем мало времени.

— Как вы? — все еще держа ее на руках и потихоньку ослабляя хватку, спросил мужчина.

— Уже лучше, спасибо, — неловко ему улыбнувшись, немного отстраненно и смущенно ответила девушка, будто бы еще не отойдя от впечатлений после такого близкого контакта с мужчиной.

Румянец, проступивший на щеках, выдал ее. Прежде у девушки не было похожих ситуаций, и эта явно выбила ее из колеи. Как только ее ноги коснулись ровного асфальта, Джакарта решила не смотреть в глаза Джафари, дабы избежать очередного наплыва дикой неловкости. Она была скромной девушкой, с самого детства родители прививали ей хорошие манеры и часто говорили о том, как важно вести себя сдержанно в компании мужчин. Они предупреждали о том, что излишняя раскрепощенность может привести к нежелательным последствиям, таким как неожиданная беременность и неудачный брак. И девушка внимала их советам, искренне веря в то, что ей удастся не повестись на злые шутки судьбы. Однако все обернулось против нее.

«Как бы я хотела еще раз услышать ваши наставления, особенно твои, мама…»

С того самого вечера, как ее родители не вернулись домой, прошло более двух лет. По словам Сицилии, матери Джакарты, они с отцом собирались посетить праздник своих друзей мусульман — Ураза-байрам1111. Семейство Бакир устроило пир в честь мусульманского праздника, отмечаемого в честь окончания поста, совершаемого в месяце Рамадан. Такое празднество имело место быть в Восточном Тиморе. Тимор-Лешти1212, несмотря на его историческую привязанность к христианству, стал домом для множества мусульман, которые внесли богатство и разнообразие в культурный ландшафт региона. Пир в честь Ид аль-Фитр1313 не только символизирует радость окончания поста, но и отражает крепкие связи мусульманской общины, основанные на взаимопонимании и уважении к традициям. Приглашение на этот праздник соседей, друзей и даже людей, исповедующих другую веру, создает атмосферу единства и согласия. Празднование включает в себя не только щедрое угощение, но и обмен подарками, а также совместные молитвы, что подчеркивает важность солидарности и поддержки в обществе. В условиях современного Восточного Тимора, где важна каждая нить, связывающая людей, этот праздник становится символом надежды на мирное сосуществование различных культур и вероисповеданий.

Итак, среди приглашенных на Ураза-байрам гостей была вся семья Джакарты, но Сицилия и Бернард решили оставить дочь дома, поскольку девочка не любила ходить в гости к незнакомым людям. Ей повезло, что родители с пониманием отнеслись к ее желаниям, проявляя заботу о ее внутреннем мире и не принуждая к участию в мероприятиях, которые могли бы принести ей лишь дискомфорт. Девочка была уверена, что ей было бы некомфортно быть на празднике в окружении малознакомых людей. Родители уехали рано утром, не решаясь разбудить дочь, которая была погружена в глубокий сон. Но она проснулась от звука закрывающейся двери и выбежала на крыльцо, обняв родителей на прощание и помахав им рукой. В ту пронзительно светлую минуту она не могла даже представить, что попрощается с ними надолго, если не навсегда. Солнечные лучи играли на ее лице, а ветер что-то шептал ей на ухо, словно предостерегая о неизведанном. Девочка осталась одна, окруженная тишиной, где каждый щелчок часов напоминал о том мгновении, когда все изменилось.

Пребывая в печали от воспоминаний об этом горьком отголоске прошлого, Джакарта нашла в себе силы взглянуть на мужчину, который, оказывается, позвал ее по имени несколько раз, пока она была погружена в грустные воспоминания. Скупые слезы вот-вот готовы были вытечь из глаз девушки, но тут внезапно раздался звон колоколов. Это было незабываемое звучание, настолько эта мелодия отличалась от звуков, традиционных для этой части города. Звон словно перенес девушку в другой мир, окутывая атмосферой таинственности и надежды. Каждый удар колокола резонировал с ее сердцем, разгоняя мрак печали. Колокольный звон звучал не просто как призыв, а как напоминание о том, что даже в самые мрачные моменты жизни есть место для перемен.