Опасное лето

Глава 4

В своих размышлениях я просидела до позднего вечера. Всё пыталась сложить этот чёртов пазл: Татьяна — почему я вообще её привязала к этой истории? — Аннет, этот мужчина в кепке, звонок с угрозами, и весь этот дурацкий ритуал. А теперь ещё и Аннет неизвестно где. Картинка не складывалась. Я не находила никаких конкретных объяснений, кроме одного: в той закрытой группе были слова «надо выполнять чётко всё». Видимо, речь шла о ритуале. И пользователи там, кстати, были скрыты. Сплошная секретность, как в шпионском романе, только непонятно, кто тут шпион, а кто — жертва.

Я снова и снова разглядывала фотографию мужчины в кепке. Единственное, что я выяснила твёрдо: он был в друзьях или в подписчиках Аннет в одной из соцсетей. Что у неё могло быть с ним общего? Он тоже интересовался ритуалами, мистикой, сверхъестественным? Внешне он на такого человека совсем не походил. Скорее на грузчика или работягу с рынка, чем на искателя духов в заброшенных особняках. Но факт оставался фактом: он был в её контактах.

В общем, легла я поздно. Глаза слипались, голова гудела от бесконечного скроллинга и бесплодных догадок. Проснулась от резкого звонка телефона. В ночной тишине он показался оглушающим, как сирена. Я схватила трубку — телефон лежал на столике у кровати — и увидела: опять незнакомый номер.

Я смотрела, как экран светится, как телефон надрывается трелями музыки, заполняя квартиру звуком, и не могла решиться принять вызов. Мне казалось, руки окаменели, а пальцы превратились в нечто, не способное сделать ни одного движения. Наконец звонок прервался. Я выдохнула. Ничего хорошего от этого звонка я не ждала.

Быстро глянула на часы: пять двадцать утра. Отлично. Выспаться мне явно не дадут. Встала, открыла штору — на улице уже было почти светло. Ну, не совсем, конечно, раннее утро, но уже и не ночь. Такое серое, неопределённое время, когда нормальные люди ещё спят.

Я подумала: может, кофе? Всё равно уснуть после такого звонка уже не получится. Прошла на кухню, машинально достала турку, насыпала кофе. И тут телефон опять дзынькнул. СМС-ка.

Я замерла с туркой в руке, глядя на экран. Сообщение. С того же незнакомого номера. Сердце опять бухнуло где-то в горле.

Что там? Угроза? Требование? Или очередная «шутка» от человека, который поставил мне подножку и сфотографировал в упор? Рука потянулась к телефону. Надо прочитать. Надо знать, во что я вляпалась ещё глубже.

Я дрожащими руками открыла СМС. И тут у меня буквально рот открылся. В сообщении было написано: «Мара, ты оставляешь следы». А в конце стояла скобочка — кривая, похожая на ехидную улыбку.

Мара. Меня так называла только Аннет. Она почему-то считала, что моё имя можно сократить именно так — звучит более величественно, таинственно. Ну, в общем, всё в её любимом мрачном стиле. Она всегда любила этот налёт тайны, даже в мелочах.

Так, стоп. Это что, Аннет звонила? Она отправила СМС? Я быстро поставила турку на плиту и резко стала набирать номер — тот самый, с которого только что звонили и с которого пришло сообщение. Гудки. Длинные, тягучие. Я нервно кусала губу.

Наконец на той стороне взяли трубку.

— Аннет! Аннет, это ты? — выпалила я, почти не дыша.

В ответ — хохот. Женский хохот. Но это была не Аннет. Я точно знаю её смех, он другой. Этот был резкий, каркающий, совсем чужой. И звонок тут же оборвался.

Вот тут у меня по спине побежали мурашки. Даже не мурашки — ледяные огромные муравьи. Целая колонна. Я села на стул и уставилась не мигая в стену.

«Что за бред?» — была моя первая мысль. И единственная, если честно.

Просидев так несколько секунд, я подскочила, побежала в ванную, умылась ледяной водой, тщательно вытерлась полотенцем. Думай, Марьяна, думай. Это всё не просто так. Что они пытаются добиться? Соберись. Ты должна холодно об этом рассуждать. Никаких эмоций.

Итак. Они знают, что Аннет называла меня Марой. Но мы же не держали это в тайне — она называла меня так при людях, в соцсетях иногда проскакивало. Это легко можно было узнать. Как же я глупо повелась на то, что это Аннет... Хотя нет, почему глупо? Это была первая естественная реакция.

Но сама СМС — Аннет бы никогда так не написала. «Ты оставляешь следы» — это не её стиль. И эта скобочка, ехидная... Аннет так не шутила. А о чём вообще речь? «Ты оставляешь следы»...

Чёрт!

И тут меня пронзило. Я же вчера весь вечер просидела за компом, ходя по страницам — страницам Аннет, её подруг, того мужчины в кепке, группам. Я заходила на профили, и они это заметили. Может, тот мужик? А может, кто-то из её подруг, к кому я заглядывала? Они увидели «гостя» и сделали выводы.

В принципе, всё понятно.

Но что это значит? Зачем этот звонок и СМС? Угроза? Или просто способ показать мне: «Мы знаем, что ты ищешь Аннет. Мы знаем, что ты ищешь ответы. Мы видим каждый твой шаг»?

Я стояла посреди кухни с телефоном в руке и чувствовала, как ледяные муравьи возвращаются. Кто-то следит за мной — не только на улице, но и в сети. Кто-то знает обо мне достаточно, чтобы использовать прозвище, которое дала мне Аннет. И этот кто-то явно не хочет, чтобы я копалась в прошлом.

Но знаете что? Если они думают, что после такой СМС я испугаюсь и перестану искать Аннет, — они ошибаются. Теперь я точно знаю: я на правильном пути. И буду копать дальше.

Я несколько секунд стояла в растерянности, а потом первое, что пришло в голову, — узнать, что это за номера. В полиции ведь ничего не сказали даже про первый. Ладно, сделаю сама. Я вбила номера в поисковую строку в компьютере. И просто обалдела. Оба номера были не то что не из нашего города — ещё тогда они показались мне какими-то странными. Они были из Кыргызстана. Киргизские коды. Явно куплены на каких-то сайтах, чтобы терроризировать меня. «Не гони паранойю», — попыталась я себя успокоить, но это было слишком логично.

Первый звонок, тот мужской голос, что угрожал Кащенко, — он говорил на чистейшем русском, без малейшего акцента. На какого-то иностранца он был похож меньше всего. Да и сейчас — женский смех, тоже без акцента. Оба номера принадлежат сим-картам, зарегистрированным где-то в Центральной Азии. Конечно, их купили в интернете. Я знала, что так делают: берут левые симки, используют какое-то время, а потом просто выбрасывают. Они практически не отслеживаются. Чёрт. Эти номера ничего не дадут. Искать их — совершенно бесполезно. Поэтому мне в полиции ничего по этому поводу и не сказали. Хотя они наверняка проверили ровно то же самое, что и я сейчас в поисковой строке.

В общем, пустышка. Бесполезная информация.

Я снова налила кофе, села и пустым взглядом уставилась в окно. От пережитого стресса мысли разбежались в разные стороны, и логика напрочь отказывала. Где-то внутри тихо копошился страх, но я усиленно его гнала. Восход был пасмурным. Солнце едва пробивалось сквозь тяжёлые, свинцово-серые тучи. День наверняка будет таким же — серым, безрадостным, под стать моему настроению.

Оставалось, наверное, только позвонить Косте. Попытаться хоть с кем-то обсудить происходящее. Я с Костей, конечно, была знакома довольно шапочно — так, через Аннет, — но в данной ситуации больше не с кем было поговорить. Некому излить душу и поделиться догадками. Может, у него появятся какие-то варианты? Вдруг он что-то знает?

Хотя нет. Всё я ему не скажу. Предложу только проверить тот первый номер — может, у него есть какие-то связи или выходы, о которых я не знаю. Но про мужчину в кепке, про то, что я нашла его в друзьях у Аннет, — ни слова. Мало ли что подумает Костя. Вдруг решит, что я напридумывала лишнего, что у меня паранойя. Или, ещё хуже, начнёт действовать сам, напортачит, спугнёт их.

Нет. Про мужика в друзьях у Аннет я Косте рассказывать не буду. Это останется пока при мне. Моя маленькая тайна. Мой единственный след, который я пока не готова никому отдать.

Я стояла у окна. Кофе давно остыл — я сделала буквально пару глотков и забыла, поставила кружку на подоконник. Опять останутся разводы, потому что я, как всегда, плеснула мимо. «Какая же я неаккуратная», — подумала машинально. Обычно такие мелочи меня заботили, а сейчас мысль проскочила где-то на задворках сознания и исчезла.

Я смотрела в окно. Между туч проглянул краешек солнца — совсем небольшой, робкий. Город оживал: люди спешили на работу, улица наполнилась гулом, шумом проезжающих машин. Обычная утренняя суета. А я стояла за стеклом и смотрела на неё, как на чужую жизнь. На душе было как-то по-детски одиноко — так бывает, когда болеешь и смотришь из окна, как другие дети играют во дворе.

Я держала телефон в руке и думала: «Ну, позвоню Косте... может быть...»

Телефон зазвенел. Я глянула на экран — Настя. Моя однокурсница. Неожиданно. Она же вроде уехала к родителям? Я взяла трубку.

— Привет, Марьян! — раздался её весёлый голос.

— Привет, Насть.

— Как ты там?

— Да так... осталась в этом душном городе, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал обычно.

— А я вот у родителей на даче. Здесь цветы, воздух свежий... Знаешь, у меня ведь скоро день рождения. И дача у нас от города недалеко. Может, приедешь? Я приглашаю тебя. У нас всё будет по-семейному, только близкие, друзья мамы, папы — ну, ты понимаешь. А я решила позвать тебя, хоть с тобой поболтаю. Иначе умру с ними со скуки. Приезжай!

Предложение, честно говоря, меня ошарашило. День рождения? На даче? У Насти, с её семьёй, воздушными шарами и имениным пирогом? Я на секунду зависла. До Насти недалеко — электричка ходит, дорога займёт меньше часа. Но ехать сейчас, когда Аннет пропала, когда мне угрожают, когда я нашла этого мужика в кепке...

Хотя — почему нет? Неужели из-за всего этого кошмара я теперь вообще не могу жить своей обычной жизнью? Неужели я теперь буду сидеть в четырёх стенах, вздрагивая от каждого телефонного звонка?

— Хорошо, Насть, я приеду, — сказала я, и голос прозвучал почти уверенно. — И подарок привезу.

— Договорились! Жду послезавтра. Надеюсь, ты помнишь, когда у меня день рождения?

— Помню, Настя, помню.

— Конечно, оно у меня красуется во всех соцсетях! — рассмеялась Настя. — Жду в гости!

Мы попрощались. И этот звонок — такой простой, обычный, — как будто вернул меня на секунду к моей нормальной жизни. Никаких мужиков в кепках, никаких диких ритуалов, угроз и СМС с ехидными скобочками. Просто подруга, просто день рождения, просто повод выбраться из этого добровольного заточения.

К чёрту всё. Иногда надо просто жить нормальной жизнью. Нельзя сидеть в квартире и без конца бояться, подскакивая от каждого звонка. Хватит.

Послезавтра день рождения. И у меня теперь есть повод — прекрасный, законный повод — пойти и выбрать Насте подарок. Хоть какое-то нормальное, человеческое занятие среди всего этого безумия.

Я быстро переоделась, выключила компьютер. Про звонок Косте как-то сразу забыла — я и не была уверена, что ему нужно звонить. Да и вообще решила об этом пока не думать. Не потому, что проблема исчезла, а потому что я просто не знала, что ещё могу сейчас об этом подумать. Иногда полезно выдернуть себя из бесконечного мыслительного круга, иначе свихнёшься.

Очень быстро я оказалась внизу и, оглядев улицу, задумалась: в какой магазин пойти? Настя была фанатом мягких игрушек, но на день рождения, думаю, ей и так подарят их целую гору. Надо что-то другое.

Как же было приятно думать о Насте, об её игрушках, о подарке — а не обо всём этом кошмаре. Иногда, правда, в мысли, как тень, прорезался страх и всплывали последние события, но я их гнала. Точно так же, как человек убегает от переживаний, стараясь не думать, заполняя голову любой ерундой, лишь бы не оставаться наедине с собой.

Я зашла в торговый центр, подошла к бутику с игрушками, долго рассматривала витрину, но отошла. Что ещё можно подарить Насте? Украшения? Я стала вспоминать. Нет, Настя не была большим фанатом украшений, как-то не ценила она их. Так что же?

Я бродила между магазинчиками, поднялась на эскалаторе на следующий этаж. Вокруг — обычная торговая суета, люди с пакетами, охранники со скучающими лицами. И тут мой взгляд упал на витрину. Там, за стеклом, сидела кукла.

Она была не мягкой. Она была ручной работы. И она выглядела почти как настоящая — нет, она выглядела завораживающе. Платье, шитое вручную, пышное, розовое, с крошечными складочками и кружевами. Локоны у куклы были как живые — казалось, она сейчас моргнёт. Я замерла, как заворожённая, разглядывая эту удивительную красоту.

Глянула на ценник. Ну да, могу себе позволить. В последние дни я, можно сказать, сэкономила: никуда не ходила, ничего себе не покупала. А папа высылал достаточно денег, так что финансы позволяли. Кукла была изумительная.

Правда, тут же закралось сомнение: может, это просто мне она нравится, а Насте вообще не подойдёт? Не знаю. Но взгляд был прямо прикован к этой кукле. И я решилась. Купила.

Продавщица, заворачивая куклу в тонкую бумагу, улыбнулась:

— Ценитель ручной работы.

Я кивнула и улыбнулась в ответ. Не знаю, что я ценила — ручную работу, образ или просто то, что эта кукла на пару минут выдернула меня из моей реальности, — но она была прекрасна.

Впрочем, сомнения всё равно не отпускали. Может, это неподходящий подарок? Мы, девушки, вообще вечно сомневаемся в выборе. Я ещё покружила по этажу, опять подошла к витрине с мягкими игрушками. Нет, нет. Что же ей купить?.. И всё-таки — пусть будет эта кукла. Даже если Насте не понравится, извинюсь, скажу: «Не твой вкус, бывает». Подарю кому-нибудь другому. Или оставлю себе.

Как же приятна была эта суета в мыслях! Обычная, человеческая, девчачья. Я вдруг поймала себя на этом — на том, что улыбаюсь, просто выбирая подарок, — и решила закрепить успех. Зашла в фастфуд, заказала себе какой-то вредной еды, по-моему жареную картошку с острой подливкой. Она была обжигающая, приятная — чистое гастрономическое баловство. Запила всё газировкой и с приподнятым, почти довольным настроением вышла из магазина.

Сегодня я позволила себе побыть нормальной. Просто девушкой, которая выбирает подарок подруге, ест вредную картошку и ни о чём таком не думает. Завтра, наверное, опять навалится. Но сейчас — сейчас было хорошо. И я честно заслужила эту маленькую передышку.

Я шла по улице, и всё вокруг выглядело иначе. Как будто где-то зажгли особенные фонарики — невидимые, но тёплые. Солнце светило мягко, туч на небе почти не было, только лёгкие облачка, размазанные по голубому, как взбитые сливки. Даже погода, казалось, подыгрывала моему настроению.

Я дошла до остановки, хотела было достать телефон и заказать такси, но потом подумала: а пусть этот день будет совершенно необычным. Хорошим. И поеду-ка я на автобусе. Почему бы и нет? Я села на лавочку рядом с парой бабушек, которые болтали о чём-то своём — цены, соседи, огород, — и стала разглядывать куклу. Она и правда была прекрасна. Платье переливалось в солнечном свете, локоны блестели. Я уже представляла, как Настя откроет коробку и — кто знает — может, тоже застынет, как я у витрины.

— Подождите! — вдруг закричал кто-то водителю отъезжающего автобуса.Я подняла голову, мой взгляд скользнул по стенке остановки и замер.

С объявления на меня смотрела девушка. Брюнетка, волосы по плечи, правильное лицо, ровные брови, пухлые губы. Она чем-то напоминала Аннет. В первый момент я даже подумала, что это она и есть. Сердце ёкнуло. «Потерялась девушка. Кто знает что-то об этом, сообщите, пожалуйста». Ниже — приметы.

Нет. Это была не Аннет. Просто очень похожа.

Мой взгляд так и прилип к этому объявлению, приклеенному на грязном стекле остановки. Я подошла ближе, посмотрела на телефон, оторвала бумажку с номером почти на автомате, сунула в карман. Чёрт. Может, она из тех девушек, что были там, в том доме? Я же помню — их было несколько. Не могло мне показаться. Я так и стояла возле этого объявления, как вкопанная, всматриваясь в чужое лицо на мятой бумаге. Фотография по пояс, девушка в простой футболке. Да, она была похожа на Аннет — но это была не Аннет.

Ладно.

Подошёл мой автобус. Я села у окна. Людей почти не было — пара человек в наушниках, кто-то задремал на заднем сиденье. Автобус мягко тронулся. Но настроение было испорчено. Реальность накатывала, как волна, — медленно, неумолимо, смывая хрупкое ощущение праздника.

Я смотрела в окно на проплывающие дома и думала. Думала о той девушке с объявления. О том, сколько их ещё — потерявшихся после ритуала. И об Аннет, которая так и не нашлась.

Но на день рождения к Насте я всё равно поеду. Я твёрдо это решила. Я не позволю этому кошмару отнять у меня всё. Даже если реальность накатывает — я буду держаться на плаву. Хотя бы до послезавтра.

Глава 5

Эти дни до дня рождения Насти прошли необычно спокойно. Ни угрожающих ночных звонков, ни дурацких СМС, вообще никаких новостей. Тишина. Моя тревога, можно сказать, почти улеглась — свернулась калачиком где-то в глубине души и задремала. А как только она улеглась, мой любопытный ум снова вернулся к мысли: как найти Аннет?

Но ничего, что могло бы дать хоть какую-то зацепку, я найти не смогла — ни в своей дырявой памяти, ни в соцсетях. В полицию я даже не звонила. Они же сказали: понадоблюсь — позвонят сами. А разговаривать с дежурным, который назвал меня «симпатичной барышней», мне как-то совершенно не хотелось.

Подходил день рождения Насти. Я отправилась на вокзал, откуда уходила электричка. Они ходили регулярно, так что опоздать было невозможно — пропустишь одну, сядешь на следующую. Последняя уходила уже глубокой ночью, а сейчас был ещё ранний вечер. Одевшись, собравшись, аккуратно упаковав куклу в красивую обёртку с ленточкой, я вышла из дома.

Я жила одна. У меня даже кошки не было — никакой живности, никаких обязательств. Не надо никого просить присмотреть за питомцем, поливать цветы, волноваться о чём-то. Можно просто захлопнуть дверь и уйти. Что я и сделала.

Недавно прошёл дождь. На улице было влажно, кое-где на асфальте блестели лужи. Тепло. Я шла лёгкой походкой — так, наверное, не ходила последние несколько дней, а может, уже неделю. Я, честно говоря, сбилась со счёта: сколько дней прошло с той вечеринки в полуразрушенном особняке? Казалось, вечность. А может, всего ничего.

Я бережно несла куклу и, отойдя от дома совсем чуть-чуть, решила, что на вокзал опять поеду на автобусе. Сама не знаю, зачем мне этого захотелось. Может, из какого-то дурацкого чувства, что этот день должен быть особенным, правильным, нормальным.

И тут — почти нос к носу — я столкнулась с Татьяной. Той самой девушкой из бара. Она увидела меня и сразу отвела взгляд. Резко, слишком быстро. Хотя до этого, я заметила, она меня разглядывала. То есть, когда она поняла, что я её заметила и смотрю на неё в ответ, взгляд тут же ушёл в сторону. И она даже свернула на другую улицу — демонстративно, поспешно.

Мне это показалось странным. Очень странным. Я на секунду остановилась, замерла, провожая её глазами. Но нет. Я еду к Насте на день рождения. Не буду я сейчас выслеживать эту Татьяну, бегать за ней по мокрым улицам, как частный детектив-неудачник.

Вернусь — и займусь этим. Вот с чего надо начать. Как я раньше не догадалась? Татьяна. Бар, где работала Аннет. Девушка, которую невозможно забыть. Которая явно что-то знает — иначе зачем ей отводить взгляд и сворачивать на другую улицу? Почему она вообще меня рассматривала?

Но это будет потом. После дня рождения. Сейчас — только Настя, электричка, кукла и хотя бы один вечер нормальной жизни. Я обещала себе. И я сдержу слово.

На вокзале было не очень шумно. Я вышла на перрон, ожидая свою электричку. Она пришла быстро — старая, обшарпанная, но надёжная, как всё в этой жизни, что работает без сбоев. В вагоне сидели люди, большей частью дачники. Они часто пользовались этим транспортом — вечные пассажиры выходного дня. Женщины с сумками, в которых красовались спелые помидоры, здоровенные огурцы, у кого-то — ведёрко с вишней или малиной. Уставшие, раскрасневшиеся, довольные. Да, дача — это не отдых, дача — это работа. Но они всё равно улыбались.

Я оглядела людей, потом уставилась в окно. За стеклом медленно проплывали деревья, поля, перелески. Всё мелькало, и под стук и покачивание электрички, под это бесконечное мелькание я незаметно для себя задремала. Проснулась оттого, что затекла рука и шея. Я так и сидела, привалившись лбом к прохладному стеклу. Рядом уже сидела какая-то бабулька и сосредоточенно рылась у себя в сумке — кажется, пересчитывала банки с вареньем. Я посмотрела в окно: сумерки. Значит, скоро. Проспала я минут двадцать. Ехать осталось всего ничего.

Достала зеркальце, оглядела себя. Я же тщательно накрасилась, привела себя в порядок — всё-таки на день рождения еду. Макияж почти не пострадал, только чуть смазался на виске. Поправила. Ну, можно смело заходить в гости. Родителей Насти я никогда не видела, но она предупредила, что будут родственники. Ничего, познакомимся. Главное — мы с Настей потом, после торжественной части, наверняка уединимся где-нибудь с куском именинного торта и поболтаем по-настоящему.

Вот и дачные домики. Такие порой странные, причудливо покрашенные — кто-то выстроил свой по собственному вкусу, и они напоминали детские рисунки: кривоватые, но душевные. Электричка медленно затормозила. Я пропустила бабушку вперёд, но когда мы сошли, я выскочила первой и подала ей руку — с её сумками спускаться было нелегко. Поставила сумки рядом, помогла сойти. Она поблагодарила, улыбнулась щербатым ртом, и тут ко мне уже бежала Настя.

— Привет! — кричала она ещё издалека. Ветер трепал её волосы во все стороны. Она загорела, улыбалась широкой, радостной улыбкой — той самой, за которую я её и любила. Было чертовски приятно её видеть.

— Привет!

А куклу-то я и не спрятала. Её взгляд сразу упал на свёрток в моих руках.

— Скажи, это что такое, а?

— Тебе подарок.

— Подарок?!

Настя чуть прикусила губу — загадочно, по-детски — и улыбнулась ещё шире.

— Дай-ка угадаю. Большой плюшевый медведь?

— Нет, не угадала.

— А что? Что там?! — закричала она и потянулась к свёртку.

— Подожди. Потерпи немного. Давай я подарю прямо на дне рождения, а не здесь, на платформе.

— Ну мне же любопытно! Ну покажи хоть чуть-чуть!

— Настя, ну потерпи!

Мы смеялись, обнимались и, подхватив друг друга под руку, пошли по тёмной дачной дорожке дальше — туда, где светились окна и ждал именинный стол.

От станции мы прошли совсем недалеко — свернули в переулок, посыпанный гравием, который приятно хрустел под ногами. Я ожидала увидеть небольшой дачный домик, каких тут было большинство, но то, что предстало перед глазами, заставило меня замереть.

— Это не дача, это настоящий дом! — вырвалось у меня. Ничего себе!

Перед нами возвышалось добротное строение: резные наличники, круглая крыша, веранда, покрашенная в светло-бежевый, и стены, обшитые аккуратным сайдингом. Не дом — картинка из журнала о загородной жизни.

Настя рассмеялась, довольная произведённым эффектом.

— Да, мои родители тут живут даже зимой. Им не нравится городская суета, они бы вообще туда не ездили. Любят тишину и покой. У нас там, за домом, озеро — летом можно купаться. Кстати, может, искупаемся?

Я кивнула, всё ещё разглядывая дом. Мы подошли к калитке. За ней стояло несколько машин — «Тойота» и ещё какая-то, я скользнула по ним взглядом, не задерживаясь. Широкая калитка распахнулась, и на пороге возник пожилой мужчина с лысиной, в пиджаке и при галстуке — торжественный, как дворецкий из старых фильмов.

— А это мой дедушка, Иван Петрович, — шепнула Настя.