- -
- 100%
- +
— Здравствуйте, Иван Петрович, — я вежливо кивнула, чувствуя лёгкое смущение.
— Проходи, красавица, тебя ждали, — голос у него был хриплый, глухой, с каким-то необычным, местным говором. Не то деревенским, не то просто старомодным.
Я прошла, и мы с Настей двинулись дальше. Она тут же наклонилась к моему уху:
— Знаешь, уже все собрались. Только тебя ждали.
— Вот блин! — я дёрнулась. — Если бы я знала, что так опоздаю, приехала бы раньше.
— Да ладно, ничего страшного. Зато сейчас ты мне покажешь подарок! — она снова стрельнула глазами в свёрток.
— Покажу, конечно.
Мы зашли в дом. Комната была светлой, просторной. Круглый стол посреди, за ним — гости. Мужчины, женщины, много лиц. В воздухе витал запах домашней еды и лёгких духов.
— Вот и моя подруга Марьяна! — Настя вывела меня вперёд. — Заходи, заходи!
На столе красовалось множество блюд: салаты, горячее, закуски — всё расставлено красиво, явно готовились. Женщина в элегантном вечернем платье подошла к нам.
— Знакомься, это моя мама.
— Здравствуйте, — я кивнула, не решаясь подать руку. Со взрослыми в таких торжественных ситуациях я всегда немного терялась — никогда не знала, как себя вести.
Настя заметила мою неловкость и сразу подвинула мне стул. Спасительница.
Началась торжественная часть. Первой говорила её мама — трогательно, долго, и в уголках её глаз блестели слёзы. Но, кажется, это были слёзы счастья: всё-таки дочери исполнилось двадцать три. Отец поднял бокалы — все зашумели, зазвенели. А потом пошли подарки.
Я тоже протянула свой свёрток. Настя схватила его с таким азартом, что я невольно улыбнулась: кажется, ни один подарок она ещё не разворачивала с таким жадным любопытством. Когда кукла наконец показалась из обёртки, Настя замерла.
— Ого!
— Насть, если не понравилось, ты скажи... — начала было я, но она перебила:
— Да что ты! — она вертела куклу в руках, разглядывала платье, локоны. — Какая красивая... и необычная! Очень понравилась! У меня такой никогда не было.
Её отец засмеялся откуда-то из-за стола:
— Ну наконец-то! Везде плюшевых зайцев и мишек наставила — хоть одна человечья игрушка будет. А то в куклы ты так и не играла. Одни зайцы да медведи.
Все рассмеялись. Настя закатила глаза, но улыбалась. А я была рада. По-настоящему рада. Кукла пришлась ко двору, и вечер покатился дальше — легко, с тостами, смехом и запахом именинного пирога.
Мы посидели за столом не так уж долго, и Настя поманила меня рукой за собой. Мы выскользнули на веранду. На улице уже опустился вечер — тёплый, летний, с запахом травы и далёкого дыма от чьего-то мангала. Кажется, никто и не заметил, что мы ушли.
— Я, знаешь, даже рада, — сказала Настя, потягиваясь. — Пусть мама и родственники там посидят, поболтают. Мне их разговоры, честно говоря, не очень важны. Ты не обидишься, что я тебя вытащила из-за стола? Может, ты ещё не доела? Мама готовит изумительно!
— Да ничего, я объелась, — ответила я, и это было правдой.
— Ага, я в детстве даже полненькой была — мама с бабушкой кормили ого-го как! — Настя с удовольствием провела руками по своей фигуре. — А потом спорт, и вот результат.
Она и правда была стройной, изящной, спортивной — плавание, волейбол, вечное движение. Смотреть на неё было одно удовольствие.
— Ну, пошли ко мне в комнату, поболтаем. Расскажешь последние новости?
— Ладно, пошли, — согласилась я. Но в душе тут же царапнул страх: лишь бы Настя не спросила про Аннет. Она же знала, что мы дружим. Видела нас вместе. Вдруг сейчас: «Как Аннет?» или «Что с Аннет?» — и что я ей скажу?
— Ты чего вдруг такая задумчивая? — Настя прищурилась. — О парне думаешь? Может, всё-таки с кем-то встречаешься?
— Да нет, Насть, ни с кем.
— Ну ты даёшь! Сидишь одна, как ботаник. Надо парня найти, гулять, веселиться.
— А у тебя как? С Андреем как?
Настя вдруг стала серьёзной.
— Мы расстались.
— Расстались?! — вот тут я искренне удивилась. — Вы же с первого курса вместе были!
— Дурацкая история. Не хочу об этом.
Я прикусила язык — лезть или не лезть? Может, и правда не стоит.
— Но ничего, Насть, ты вон какая красавица. Стройняшка, спортсменка — парни точно внимание обратят.
— А мне как-то сейчас не до них.
— Ну ты даёшь! На меня решила быть похожей?
Она рассмеялась.
— Нет, на такой героический перерыв, как у тебя, я точно не готова. Но сейчас ладно. Покажи лучше, как ты тут живёшь. Ты на всё лето здесь?
— Да пока не знаю.
Мы прошли в её комнату. Комната как комната — ничего необычного. Но всё-таки отличалась от городской: более уютная, что ли. Кровать, компьютер, полка с книгами. Я пробежалась взглядом по корешкам — в основном учебники.
— Да, тут я готовилась к экзаменам. А вообще чаще всего на волейбол хожу — тут местные собираются. Или купаюсь на озере. Вода тёплая, светлая, хоть с утра заходи. Мелкое, правда, глубоко не нырнёшь, но отдохнуть можно хорошо. Рыбаки его любят — утром сидят, вечером сидят. На одной стороне мы купаемся, на другой — они с удочками.
Настя рассказывала про озеро, про местную жизнь, а я только кивала и слушала. Рассказывать в ответ было особо нечего — ничего такого в моей жизни в последние дни не происходило, чем хотелось бы делиться.
— Ты, поди, устала с дороги? — вдруг спросила она.
— Да не очень, но...
— Слушай, я тебе комнату приготовила. У нас тут места много, всем гостям хватает. Правда, на втором этаже — у нас там гости обычно останавливаются. Скромно, но пошли посмотрим!
Она уже направилась к двери — быстро, решительно. Я пошла следом.
— Настя, подожди! У тебя день рождения, мы только из-за стола вышли — ты меня уже спать отправляешь?
— Да не спать! Просто комнату покажу. Пошли-пошли, посмотрим!
И она уже тянула меня за руку в коридор — сегодня Настя была прямо неуёмной. Я только усмехнулась и пошла за ней. В конце концов, это её день, её дом, её правила.
Мы ещё не успели подняться на второй этаж, как у меня зазвенел телефон. Внутри всё дёрнулось — мгновенно, рефлекторно. Я быстро глянула на экран. Костя. Приложила трубку к уху и отошла на полшага в сторону.
— Да?
— Марьяна, мне звонили родители Аннет. Звонили из полиции. Нашли чёрное платье — такое же, как ты описывала. Чьё — неизвестно. Было бы неплохо нам с тобой поговорить. И не по телефону.
— Я сейчас не в городе, — тихо ответила я.
— Приезжай завтра. Давай встретимся.
— Хорошо.
— Пока.
Ого. Костя даже попрощался. Обычно он бросает трубку на полуслове. Видимо, дело и правда серьёзное.
— О! — Настя, услышав обрывки разговора, тут же оживилась. — А говоришь — парня нет. Наверное, парень звонит?
— Да нет, просто знакомый, — я постаралась сказать это как можно более буднично.
— Знакомый так поздно? — Настя хитро улыбалась. Но мне было совсем не до улыбок. Где-то внутри уже поселилось холодное беспокойство — то самое, которое я весь вечер старательно глушила именинным пирогом.
— Слушай, Насть, пошли комнату посмотрим.
Та пожала плечами:
— Я думала, ты мне доверяешь и расскажешь про своего парня...
— Расскажу когда-нибудь потом. Когда он будет.
Я улыбнулась, но, кажется, не слишком убедительно. В голове уже крутилось: чёрное платье. Такое же, как у меня. Чьё — неизвестно. И завтра встреча с Костей.
Праздничный вечер продолжался — где-то там, внизу, звенели бокалы и смеялись гости. А я поднималась по лестнице вслед за Настей и чувствовала, как тишина за моей спиной снова становится слишком громкой.
Дальше я прошла за Настей. Она показывала мне комнату, но я, честно говоря, мало на что обращала внимание. Во мне происходила настоящая буря — глухая, без грома, но с ощущением, что внутри всё дрожит. Я просто старалась скрыть это, чтобы не было заметно, и отвечать хотя бы впопад. Поэтому подробности разговора я, честно говоря, не очень помню. Какие-то обрывки: «полотенца в шкафу», «если хочешь чай — спускайся», «ванная в конце коридора». Кивала, улыбалась, что-то даже ответила — наверное, невпопад.
Настя заметила, что я немного плаваю в ответах, и решила, что я устала с дороги. Пожала плечами, улыбнулась — мол, бывает — и оставила меня одну. По-дурацки вышло, конечно. Приехала поздравить подругу, а сама витаю непонятно где. Но я эти мысли быстро выбросила. Сейчас не до самобичевания.
Звонок Кости пробудил во мне не столько страх и тревогу, сколько злость. Потому что ситуация держала меня постоянно в напряжении, как взведённую пружину, и эта пружина наконец начала разжиматься — не в панику, а в желание действовать. День рождения Насти был уже позади. Я отдала подарок, поздравила, обняла — всё, теперь можно возвращаться и заниматься тем, что требует моего внимания.
Я, конечно, пока мало что знаю. Но у меня уже наметился план. Когда вернусь в город и поговорю с Костей, первым делом займусь Татьяной. Она явно что-то знает — иначе зачем ей отводить взгляд и сворачивать на другую улицу? И почему она вообще меня разглядывала?
Платье — да, про платье узнать очень важно. Чёрное платье. Такое же, как у меня. Но не факт, что оно принадлежало Аннет. Я бы хотела на него посмотреть. Я точно знаю размер Аннет — мы же не раз ходили вместе по магазинам, мерили шмотки, обсуждали, что сидит, а что нет. Поговорю завтра с Костей и выясню, если получится, принадлежало это платье Аннет или кому-то другому.
И где-то глубоко внутри, почти стыдно признаться, сидело острое желание: пусть это платье будет чьим угодно, только не Аннет. Пусть это будет кто-то другой. Да, звучит жестоко — ведь кто-то другой тоже потерялся, тоже, возможно, не вернулся. Но я ничего не могла с собой поделать. И потом — кто сказал, что та девушка, которая потеряла это платье, погибла? Может быть, нет? Может быть, она так же, как я, выбралась через чёрный ход, пробежала через крапиву и сейчас сидит где-то у себя дома, пьёт чай и ругает себя за дурацкую вечеринку.
Я легла на кровать и до самого сна думала об этом. Мне, наверное, впервые не было страшно. Мне впервые стало по-настоящему интересно. По-настоящему захотелось докопаться до каждой детали, разобрать этот пазл по кусочкам, даже если края у него острые. Во мне бурлила энергия — та самая, которая приходит на смену страху, когда страх слишком долго держал тебя за горло. Мне было трудно заснуть. Я ворочалась, прокручивала в голове лица, имена, детали. Но пролежав несколько часов с открытыми глазами, я всё-таки провалилась в глубокий сон — без сновидений, вязкий, как чёрная вода.
А где-то там, за окном, ночь накрывала дачный посёлок, и озеро блестело под луной, и в доме было тихо. И никто не знал, что завтра я возвращаюсь в город — уже не та напуганная девушка, что бежала через заросли. А кто-то другой. Кто-то, кто наконец перестал просто бояться и начал злиться. А это, пожалуй, пострашнее страха. Для тех, кто прячется в тени.
Глава 6
Утренний завтрак на дачной кухне вышел уютным и каким-то особенно вкусным. Я пила кофе с деревенскими сливками — густыми, настоящими, не из пакета. На столе дымились блинчики с малиновым вареньем. Всё было горячее, домашнее, пропитанное солнцем и покоем. Я лениво листала ленту в телефоне, когда Настя вдруг спросила:
— Слушай, а может, всё-таки останешься?
— Нет, я... У меня там планы, — уклончиво ответила я.
— Планы? Какие планы? Каникулы же! Что ты там будешь делать в своей квартире, одна? — Настя умела быть настойчивой.
И тут мне на глаза попалась реклама — один из бутиков объявил большую распродажу. Скидки до восьмидесяти процентов, и заканчивается всё завтра. Я тут же развернула телефон экраном к Насте:
— Посмотри! Ну когда такое бывает? Если я сегодня не приеду, у меня не будет шансов. Такая бижутерия по таким скидкам...
— А-ай, — скривилась Настя, разочарованно махнув рукой. — Озеро-то лучше! Там солнце всходит, сегодня жарко будет — искупались бы!
— Нет, Насть, ну правда, прости. Я потом обязательно приеду — честно.
Похоже, моя отмазка с распродажей сработала убедительно. Настя перестала меня уговаривать, хотя, пока мы спускались со второго этажа, она ещё несколько раз заводила речь о том, как здорово было бы провести день у воды. Но я стояла на своём.
После завтрака Настя пошла провожать меня на станцию. Станцией это гордое место называлось, конечно, условно: маленькое помещение с кассой — и всё. Но хотя бы была крыша, и не пришлось стоять под солнцем, которое сегодня палило нещадно. Идея с озером, если честно, вдруг показалась совсем не такой уж плохой.
Однако у меня были другие планы.
Я села в электричку, помахала Насте рукой, улыбнулась. Пообещала непременно приехать ещё — мол, как же, я ведь так и не искупалась. Настя осталась на перроне — стройная, загорелая, немного расстроенная, но всё равно улыбающаяся. Электричка тронулась, и станция поплыла назад, а вместе с ней — дачные домики, зелёные заборы, верхушки сосен.
Я отвернулась от окна и снова осталась наедине со своими мыслями. Впереди был город. Встреча с Костей. Чёрное платье. Татьяна. И целый клубок вопросов, который я намеревалась распутать. Без скидок и не по распродаже.
Электричка довезла меня быстро — на сей раз я даже не задремала. Сидела, подперев голову рукой, и смотрела в окно, но видела не дачные домики, а собственные мысли, которые бежали одна за другой, как деревья за стеклом.
Выйдя на вокзале, я решила: сначала такси до дома, а уже из квартиры позвоню Косте. На улице палило нещадно. Я сняла курточку и забралась в первое попавшееся такси. Водитель попался болтливый — что-то рассказывал про погоду, про жену, про цены на бензин. Я невпопад поддакивала, даже не помню толком, о чём он говорил. Все мысли были заняты другим.
Доехали быстро. Выходя из машины у подъезда, я оглянулась по сторонам. Раньше у меня не было такой привычки — я просто заходила в подъезд и поднималась к себе, не глядя по сторонам. Теперь же я внимательно обвела взглядом дорогу и тропинки. Никого. Пусто.
Я осторожно подошла к лифту, поднялась на свой этаж и так же внимательно осмотрела замок. На первый взгляд всё было в порядке — никаких царапин, никаких следов. Но я решила: отныне буду приглядываться ко всем мелким деталям. Возможно, за эти дни произошло ещё что-то, чего я просто не заметила по своей беспечности.
Зайдя в квартиру, я первым делом переоделась, выпила холодной воды и села, чтобы ещё раз всё обдумать. Костя сказал — нашли платье. Но размер не уточнил. А это сейчас важнее всего. Чьё оно? Аннет или кого-то другого? Я должна это выяснить.
Глубоко вздохнув, я набрала Костю. Он ответил не сразу.
— Алло?
— Марьяна?
— Да, Костя, привет.
— Привет...
Голос у него был какой-то хрипловатый, невнятный, звуки растянутые. Я даже отодвинула трубку от уха — не показалось ли?
— Костя, ты как себя чувствуешь?
— Нормально. Мы собирались встретиться. Я помню.
«Пьяный, что ли?» — мелькнула мысль. Ну или только проснулся. Хотя время уже далеко не утреннее.
— Хорошо. Давай я приеду к тебе, — предложила я, сама не зная почему. До последней секунды собиралась позвать его куда-нибудь в кафе, на нейтральную территорию. Но язык сам сказал другое. Может, не хотелось обсуждать такие вещи при посторонних.
Он задумался на несколько секунд, потом ответил:
— Ладно. Давай. Мой адрес пришлю смской.
— Хорошо.
Я положила трубку и прошлась по комнате, ожидая сообщения. В голове крутилось: что взять с собой? Диктофона у меня нет, но телефон может записать разговор. Правда, я засомневалась — нужно ли это? Не слишком ли это похоже на шпионские игры? Но какая-то внутренняя, едва проснувшаяся часть меня говорила: «Записывай. Доверяй, но проверяй. Ты уже не та дурочка, что поехала на ритуал без телефона».
Ладно, посмотрим по ходу. Может, и не понадобится.
Наконец пришла смска: адрес и короткая подпись — «Костя». Я глянула на часы, вызвала такси и начала собираться. Встреча обещала быть непростой, и я понятия не имела, что именно узнаю. Но одно знала точно: я больше не буду просто слушать и бояться. Я буду задавать вопросы. Все, до каких додумаюсь.
Я была так погружена в свои размышления, что делала всё почти на автомате. Очнулась, только когда такси уже почти подъезжало к дому Кости. Посмотрела в окно — незнакомый район, серые панельки, чахлые деревья вдоль дороги.
Таксист называл меня красавицей, сыпал дежурными комплиментами. Но мне его болтовня сейчас была совершенно ни к чему, и я почти не реагировала. Он даже обернулся на полуслове:
— У вас что-то случилось?
— Ничего у меня не случилось. Всё отлично, — отрезала я тоном, не располагающим к продолжению.
Вышла, подошла к подъезду, набрала номер квартиры на домофоне. Долгие гудки. Костя сегодня просто тормоз. Наконец щёлкнуло, и хриплый голос спросил:
— Пришла?
— Приехала, Костя.
— Хорошо.
Щёлк — дверь открылась. Чёрт, он даже не сказал, какой этаж. Я глянула на адрес в телефоне. Похоже, последний. Вызвала лифт и поехала наверх. В кабине пахло чем-то кислым, как в старых подъездах, где давно не делали ремонт.
Вот и его квартира. Только я подошла к двери, как она распахнулась — Костя стоял на пороге. Спортивные штаны, мятая футболка, небритый. Я помнила его довольно интеллигентным, собранным — таким, каким он был в полицейском участке. Сейчас вид резко изменился. Волосы, всегда аккуратно подстриженные, торчали во все стороны — он их явно просто не расчёсывал. Лицо слегка припухло, и высокие скулы не спасали положения. Он казался каким-то потёртым, что ли. Может, только проснулся? Или не спал всю ночь?
Я зашла. Квартира была самая обычная, холостяцкая — скорее всего съёмная. Минимум мебели, никаких личных вещей на виду. Он провёл меня в зал, зачем-то включил телевизор, убавил звук до еле слышного бормотания и махнул рукой на кресло:
— Садись.
Сам плюхнулся напротив. Я села и покосилась на экран — там шла какая-то реклама.
— Костя, зачем ты включил телевизор? Чтобы мы друг друга хуже слышали?
— А, привычка. Приходят гости — включаю телевизор, — он нажал на пульт, экран погас.
— Ну, что ты узнал, Костя?
Вместо ответа он встал, ушёл на кухню и вернулся с бутылкой минералки. Поставил её на стол, открыл, налил себе в стакан. Мне даже не предложил. Да, верх заботы о гостье.
— В общем, мне звонили её родители, — заговорил он наконец, глядя куда-то в стол. — Мать ездила смотреть это платье. Она говорит... ну, скорее всего, оно на размер больше, чем обычно носила Аннет.
— На размер больше, говоришь? — я подалась вперёд. — Костя, тогда это точно не её платье.
В этот момент его рука дёрнулась. Вода плеснула мимо стакана, растеклась по столу.
— Костя, да что с тобой? — я не выдержала. — Ты сам не свой.
— Ничего, — буркнул он.
— Но это же хорошо, что платье не её! — я почти улыбнулась. — Значит, она, может быть...
— Хорошо, — оборвал он без всякого выражения.
Он сел, понурившись, и стал пить воду жадными глотками, будто кроме неё ничего в этой квартире не было.
Я молча смотрела на Костю. Вот уж действительно — сюда бы камеру, а не диктофон. Хотя запись на телефоне я предусмотрительно включила ещё в лифте. На всякий случай. И, кажется, не зря.
Выдержав небольшую паузу, я спросила:
— Что ты собираешься делать, Костя?
Он со стуком поставил стакан на стол, чуть наклонился ко мне — и на меня явственно пахнуло перегаром. Ну точно, пил. И, судя по всему, не первый час.
— Волонтёры прочёсывают лес за особняком. Я собираюсь пойти к ним. Помогать искать, — голос звучал глухо, но твёрдо.
— Хорошо, — я кивнула.
— А ты что собираешься делать?
— Знаешь, от меня у волонтёров толку будет мало, — ответила я, стараясь, чтобы это прозвучало нейтрально.
— Как хочешь. Но у меня всё, — резкий, гробовой тон. Без продолжений, без «может, ещё чаю».
— Ладно, Костя, я поехала.
— Давай.
Я встала и направилась к двери. Он даже не проводил. Дверь не была заперта — я просто вышла. С удовольствием вышла из его квартиры, а потом — с таким же удовольствием — из подъезда. Свежий воздух ударил в лицо, и я наконец выдохнула. Вызвала такси, села.
Итак. Кого они собираются искать в лесу? Аннет? Они что, думают, что она бродит там без платья — или всё-таки в платье? Прошла почти неделя. Я сильно сомневаюсь, что Аннет — это такая городская Маугли, которая питается кореньями и спит в овраге. Эту мысль я гнала, но она возвращалась, как назойливая муха. Хотя ещё хуже была другая мысль — что они ищут труп. Само слово «труп» казалось таким мерзким, таким неподходящим по отношению к Аннет, что меня внутренне передёрнуло. Я даже поморщилась и затрясла головой, отгоняя картинку.
А Косте, кстати, будет полезно. Видимо, помимо всего прочего, он ещё и бухал всю ночь. Пусть проветрится на свежем воздухе среди волонтёров.
Но вот его реакция — дёрнувшаяся рука, пролитая вода, когда я сказала, что платье не Аннет... Это надо было запомнить. Записать себе в голове жирным шрифтом. Что-то здесь было не так. Что-то в этой сцене скрипело сильнее, чем лифт в его подъезде.
Ладно. Я откинулась на сиденье такси и прикрыла глаза, пытаясь разложить мысли по полочкам. Допустить, что Костя что-то сделал с Аннет? Или что-то знает и молчит?
Вообще, что я знаю о Косте? Да почти ничего. Аннет рассказывала, как он водил её в ресторан, что-то дарил. Да, ещё они ездили за город на пикник — кажется, это была их главная совместная поездка. Как она его характеризовала? Да никак, если честно. Кроме того, что ей нравилось его внимание и то, что он исполнял её маленькие прихоти.
Костя ведь знал об её увлечении мистикой и всем вот этим. И, насколько я могла судить по её рассказам, не осуждал, а скорее поддерживал. Или делал вид, что поддерживает. Именно это — принятие её странностей — и было, кажется, главной причиной её привязанности к нему.
Такси везло меня домой, а я прокручивала в голове одно и то же: его лицо, его голос, его дёрнувшуюся руку. И тихое, невысказанное подозрение начинало потихоньку обретать очертания. Костя что-то знает. Или чего-то боится. И это «что-то» явно связано с платьем. А значит — со всем этим ритуалом.
Я попросила таксиста остановиться не у подъезда, а возле парка — захотелось прогуляться, подышать, привести мысли в порядок. Такси уехало, я зашла в парк. Здесь было тихо и почти безлюдно. Шелестели деревья, где-то вдалеке играли дети, но в целом — благодать. Как раз то, что нужно, чтобы разложить по полочкам всё, что я узнала.
Я медленно брела по дорожке, скользя взглядом по кустам и клумбам, погружённая в себя. И вдруг замерла. Возле клумбы стояла скамейка. На ней сидела девушка. В профиль — чёткий, знакомый до мурашек. Чёрные волосы, эта стрижка из двадцатых, осанка, от которой веяло чем-то старомодным и неестественным.
Татьяна.
«Какого чёрта она делает возле моего дома?!»
Может, просто пришла отдохнуть в парк? Может, живёт где-то здесь? Но почему именно здесь, именно сейчас?
Я не пошла вперёд — инстинкт сработал быстрее разума. Свернула на соседнюю дорожку, стараясь не выдать себя резким движением, и села на другую скамейку — так, чтобы видеть её, но оставаться незамеченной.
Татьяна сидела, уткнувшись в телефон, и выглядела совершенно обычно — как человек, который просто присел переписываться с кем-то и убивает время. Но я-то знала: просто так такие совпадения не случаются.
Прошло минут двадцать. Я не шевелилась, только изредка косилась в её сторону. Наконец она встала и пошла. Я подождала, давая ей оторваться, и двинулась следом.
Никогда в жизни я не выслеживала людей. Особенно в парке, где почти никого нет и каждый шаг кажется громче, чем он есть. Я старалась держать дистанцию и одновременно не упустить из виду серо-красное пятно её ветровки.
Если она меня заметит — снова попытается сбежать, как в прошлый раз. А мне нужно знать. Хотя бы что-то.
Она уверенно шла в сторону моего дома. Вот чёрт.
Мы вышли из парка на улицу — здесь уже было много народу, и я смогла чуть сократить расстояние, прикрываясь прохожими. Можно было затеряться. Но можно было и потерять её. Я сфокусировалась на этом серо-красном пятне, как на маяке.
Она не торопилась. Почти прогуливалась. Но направление не оставляло сомнений: дорога вела к моему подъезду. До моего дома оставались считанные метры, когда она свернула прямо к нему. К моему подъезду.
Я замерла на углу, не рискуя приближаться. Сердце бухало где-то в горле. Она пришла сюда не случайно. Она знает, где я живу. И теперь я это тоже знаю.
Она стояла почти напротив моего подъезда — чуть в стороне, метрах в десяти. Я замерла на углу, не рискуя приближаться, и тут мне показалось, что она поворачивается в мою сторону. Не раздумывая ни секунды, я в несколько прыжков преодолела газон и прижалась спиной к холодной стене за углом. Сердце готово было выпрыгнуть — гулко, часто, прямо в ушах.