Академия для злодеев

Моргана, стоявшая в первом ряду, вдруг вышла вперёд — из вредности, чтобы показать первокурсникам, как это делается. Она коснулась камня с таким видом, будто делает одолжение. Тот вспыхнул ярко-синим — цвет интриг, который у неё был и в прошлом году. Она усмехнулась, отошла и бросила на меня взгляд, который ясно говорил: «Я на своём месте. А ты?»

Наконец подошла моя очередь.

Я сделала шаг вперёд и почувствовала, как все взгляды устремились на меня. Даже портреты на стенах замерли, перестав шевелиться.

Камень пульсировал алым, как будто ждал.

— Клади руку, — сказал распорядитель — пожилой маг с длинной седой бородой и глазами, которые, казалось, видели тебя насквозь.

Я глубоко вздохнула.

«Ну, Лена, — подумала я. — Выбор сделан. Теперь — судьба».

Я положила ладонь на камень.

Он был холодным. Таким холодным, что я чуть не отдёрнула руку. Но в следующую секунду холод сменился теплом, а потом — жаром. Камень запульсировал быстрее, и его прожилки засветились ярче.

А потом... ничего не произошло.

Тишина.

Камень не вспыхнул ни красным, ни синим, ни зелёным. Он просто светился алым, как и раньше.

— Странно, — сказал распорядитель, нахмурившись. — Попробуй ещё раз.

Я попробовала. С тем же результатом.

— Может, она бездарь? — крикнул кто-то из толпы. — Ни к чему не способна?

— Философ, что с неё взять! — подхватил другой.

Я почувствовала, как внутри закипает злость. Несправедливая, глупая злость. Я не просила попадать сюда. Я не просила становиться злодейкой. Но слышать, как надо мной смеются, было обидно.

— Подождите, — распорядитель подошёл ближе и всмотрелся в камень. — Кажется, я понимаю.

Он что-то прошептал — древнее заклинание на языке, которого я не знала, но которое отозвалось в моём сознании смутными образами, — и камень изменил цвет. Алый превратился в бледно-розовый, потом в золотой, потом в...

— Белый, — выдохнул распорядитель. — Камень показал белый.

В зале воцарилась тишина. Абсолютная. Даже портреты перестали дышать.

— Что значит белый? — спросила я, не понимая.

Распорядитель смотрел на камень так, будто тот заговорил на неизвестном языке. Потом перевёл взгляд на меня, и в его глазах промелькнуло что-то, чего я не ожидала — не презрение, не страх, а... благоговение?

— Белый, — повторил он, и голос его прозвучал глухо, словно он сам не верил в то, что говорит. — Это не просто отсутствие предрасположенности к тёмной магии. И это не свет. Это... Пустота.

— Пустота? — переспросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Антимагия, — пояснил он. — Очень редкий дар. Ты не создаёшь заклинания и не отражаешь их. Ты... возвращаешь магию в исходное состояние. Нейтрализуешь. Гасишь. Камень не может определить твой путь, потому что твой путь — быть вне системы. Вне тьмы и света.

В зале раздался гул.

— Пустота в академии злодеев? — закричал кто-то. — Это позор!

— Как она вообще сюда попала?

— Отчислить!

— На перевоспитание!

Я стояла у камня, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Пустота. Я — пустота. В мире, где магия определяет всё, я оказалась... никем. Я обвела взглядом толпу. Даже те, кто не кричал, отводили глаза — будто я стала заразной. Будто от одного взгляда на меня можно было лишиться собственной магии.

— Тишина! — голос Дариана прозвучал как раскат грома.

Все замолчали.

Дариан вышел вперёд и встал рядом со мной. Его лицо было спокойным, но глаза горели таким холодным огнём, что даже распорядитель сделал шаг назад.

— Камень мог ошибиться, — сказал Дариан. — Это бывает.

Я поняла: он врёт. Не потому, что не знает правды, а потому, что хочет меня защитить.

— Камень не ошибается, — возразил распорядитель.

— Тогда, — Дариан повернулся к нему, — пусть покажет ещё раз.

Распорядитель посмотрел на него, потом на меня, потом на камень.

— Хорошо, — кивнул он. — Пусть будет ещё раз.

Я снова положила руку на камень.

И снова он вспыхнул белым.

Тишина стала звенящей.

— Я же говорил, — прошептал кто-то.

— Пустота, — повторил другой. — В нашей академии.

Я ощутила, как внутри всё рушится. Испытательный срок, перевоспитание, позор... Всё это промелькнуло перед глазами. Но в тот момент, когда я уже готова была опустить руки, я вспомнила слова профессора Верещагина: «Выбор определяет жизнь». Я сделала свой выбор, когда подписала договор. И теперь отступать было поздно.

— Это ничего не меняет, — неожиданно громко сказала я.

Все уставились на меня.

— Что? — переспросил распорядитель.

— Я сказала, это ничего не меняет, — повторила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я подписала договор. Я студентка этой академии. И то, что камень показал белый цвет, не значит, что я не могу быть злодейкой. Злодейство — это выбор. Так меня учили на экзамене по философии.

В зале снова воцарилась тишина.

А потом кто-то засмеялся.

Я повернулась и увидела Моргану. Она стояла, скрестив руки, и улыбалась. Не насмешливо, а одобрительно.

— Неплохо, философ, — сказала она. — Неплохо.

Дариан посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то, чего я не смогла прочитать.

— Решение за ректором, — сказал распорядитель, когда шум немного утих. — Но раз договор подписан...

— Договор подписан, — подтвердил чей-то голос от двери.

Все обернулись.

В дверях стоял ректор Малахар Грозный. Всё в том же халате и тапочках с драконами. Он выглядел так, будто только что проснулся, но его глаза смотрели внимательно и остро.

— Я слышал, что здесь произошло, — сказал он, входя в зал. — Белый цвет. Пустота. Впервые за последние... — он задумался, — лет триста, кажется.

— Что с ней будет? — спросил распорядитель.

Ректор подошёл к камню и посмотрел на меня. В его взгляде не было насмешки, только любопытство.

— Лена, — сказал он. — Ты хочешь остаться?

Я посмотрела на Дариана. Он стоял рядом, и его лицо ничего не выражало. Потом посмотрела на Моргану — та кивнула.

Внутри меня боролись страх и упрямство. Я вспомнила, как легко было сдаться на экзамене, как хотелось просто сесть и ничего не говорить. Но я не сдалась тогда. Не сдамся и сейчас.

— Да, — сказала я. — Хочу.

— Даже если ты никогда не станешь злодейкой?

— Я стану, — сказала я, не зная, откуда берётся эта уверенность. — Я стану злодейкой. Но по-своему.

Ректор усмехнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда ты остаёшься. Но учиться ты будешь не на боевом факультете и не на некромантии.

— На каком же?

— На дипломатии, — ректор кивнул, словно принял окончательное решение. — Ты философ. Дипломатия — это искусство убеждения. А убеждение — это та же философия, только с последствиями.

— Но дипломатия — фиолетовый цвет, — возразил распорядитель. — А она...

— Я вижу цвет, — спокойно ответил ректор. — Но у меня есть чутьё, которое не обманывало меня последние триста лет. Она будет учиться на дипломатии.

А «Основы коварства» и другие базовые предметы, — добавил он, бросив взгляд на притихших студентов, — обязательны для всех факультетов. Даже дипломатам нужно знать, как их будут обманывать. И курировать её будет... — он посмотрел на Дариана, — продолжать Дариан.

Дариан кивнул, не выказывая никаких эмоций.

— Вопросы есть? — спросил ректор.

Вопросов не было.

Или они были, но никто не решился их задать.

Когда мы вышли из зала, я чувствовала себя так, будто пробежала марафон. Ноги дрожали, в голове шумело, а перед глазами всё ещё стоял тот белый свет.

У выхода меня ждала Марго. Она сидела на каменной скамье и листала какую-то книгу, но, увидев меня, тут же захлопнула её и вскочила.

— Ну что? — спросила она, вглядываясь в моё лицо. — Какой цвет?

— Белый, — ответила я.

Марго присвистнула.

— Пустота, значит. Редкий дар. Очень редкий.

— Ты знала, что так бывает?

— Слышала, — она пожала плечами. — Но никогда не видела. Говорят, последний раз такое было лет триста назад. И закончилось... ну, не очень.

— Чем закончилось?

— Не помню точно, — Марго отвела взгляд, и я поняла, что она врёт. — Но ты не переживай. Пустота — это не приговор. Это просто... другая магия.

— Ты молодец, — сказал Дариан, когда мы отошли от зала. — Не каждый смог бы так ответить.

— Я испугалась, — честно призналась я. — Очень.

— Это нормально. — Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то, что я приняла за уважение. — Но ты не сдалась. Это важно.

— А что будет теперь? Дипломатия — это...

— Это искусство договариваться, — перебил он. — Убеждать, манипулировать, находить общий язык с теми, кто тебя ненавидит. В общем, то, что ты делала на экзамене, только в более агрессивной форме.

— И ты будешь меня этому учить?

— Я буду тебя защищать, — поправил Дариан. — Учить будут другие. Моя задача — чтобы ты дожила до этих уроков.

— Это так опасно?

— В академии злодеев всё опасно, — он усмехнулся. — Но ты справишься. У тебя есть то, чего нет у других.

— Что?

— Упрямство, — сказал Дариан. — И философское отношение к жизни. Это иногда важнее магии.

Он развернулся и пошёл прочь, оставив меня стоять на месте.

Я смотрела ему вслед и думала о том, что мир, в который я попала, оказался сложнее, чем я думала. Здесь нет чёткого разделения на добро и зло. Здесь есть только выбор. И последствия.

«Как на экзамене по философии», — подумала я и невольно улыбнулась.

Может быть, профессор Верещагин всё-таки чему-то меня научил.

Вечером я сидела на подоконнике в своей комнате и смотрела на две луны. Марго ушла на какое-то вампирское собрание, и я осталась одна.

В голове крутились события дня. Белый свет камня. Слово «Пустота». Шёпот толпы. Взгляд Дариана. И странное чувство, которое не покидало меня с тех пор, как я коснулась камня во второй раз.

Я подняла руку и посмотрела на ладонь. В свете лун мне показалось, что от пальцев исходит едва заметное свечение — серебристое, холодное. Я потёрла ладонь о мантию, но свечение не исчезло.

«Что это?» — подумала я.

Ответа не было.

Я легла спать, но долго не могла уснуть. Слышала, как за стеной кто-то шепчет заклинания, как на крыше воют студенты-некроманты, как где-то далеко кричит грифон. А в промежутках между этими звуками я слышала тишину — такую же глубокую, как та, что была в портале.

«Я справлюсь, — сказала я себе. — Должна справиться».

И закрыла глаза.

Глава 4

После распределения, где я едва не стала изгоем, а потом неожиданно получила поддержку, мне казалось, что хуже уже быть не может. Но, как выяснилось, я слишком оптимистично смотрела на вещи.

Утро выдалось… шумным.

Я проснулась от того, что кто-то настойчиво стучал по крышке гроба Марго. Не по моей кровати, заметьте, а именно по гробу. Будто хотел убедиться, что обитательница внутри жива. Или неживая. В общем, на месте.

— Марго! — голос Морганы был таким резким, что даже я подскочила. — Твоя соседка должна быть на первом уроке через двадцать минут. Если она опоздает из-за того, что ты проспала, я лично запишу тебя в группу утренней некромантии.

Крышка гроба приподнялась, и оттуда показалось заспанное лицо Марго с идеально накрашенными губами. Как у вампиров это получалось — загадка. Возможно, магия крови позволяла им поддерживать внешность даже во сне.

— Моргана, если ты не перестанешь стучать, я перейду на натуральную кровь. И начну с тебя, — прохрипела она.

— У тебя завтрак наступает, когда я скажу, — отрезала Моргана, ничуть не испугавшись. — Лена, вставай. Твой первый урок — «Основы коварства». Преподаватель — лорд Вортекс. Он не любит, когда опаздывают. Особенно попаданцы.

— А что он делает с опоздавшими? — спросила я, уже выбираясь из кровати.

— В прошлый раз он превратил опоздавшего студента в стул, — спокойно ответила Моргана. — Стул простоял три дня, пока кто-то не догадался его расколдовать. Студент потом полгода не мог сидеть. Боялся, что его снова превратят.

Я оделась рекордно быстро. Чёрная мантия, которую мне выдали в администрации, оказалась на удивление удобной — она сама подстроилась под мою фигуру, словно была сшита специально для меня. Магия, вшитая в ткань, создавала лёгкое ощущение тепла, защищая от сквозняков.

Марго, наконец, вылезла из гроба и смотрела на мои сборы с философским спокойствием.

— Не волнуйся, — сказала она, потягиваясь. — Вортекс — старый пердун, но справедливый. Если будешь внимательно слушать и не перебивать, он не превратит тебя в мебель.

— А во что может превратить?

— Всё что угодно, — Марго зевнула, обнажив внушительные клыки. — В прошлом семестре он превратил одного нахала в настольную лампу. Студент простоял на кафедре две недели, пока Вортекс не решил, что урок усвоен. Говорят, лампу даже включали пару раз, чтобы проверить, работает ли.

— И работает?

— Ага, — Марго хихикнула. — Светился, как новогодняя ёлка. Студент потом утверждал, что это был ценный опыт. Особенно та часть, где он наблюдал за экзаменом с высоты кафедры.

Я решила, что на уроке буду паинькой.

Аудитория, где проходили «Основы коварства», находилась в подвале главного корпуса. Мы спустились по винтовой лестнице, которая, казалось, уходила в самое сердце земли, и оказались в длинном коридоре с низким сводчатым потолком. Факелы горели зелёным огнём — магическим, не требующим дров, — и в воздухе пахло сыростью и чем-то… серным.

— Почему занятия по коварству проводятся в подвале? — спросила я у Марго, которая вызвалась проводить меня.

— Атмосфера, — пояснила вампирша. — Коварство любит тень. И сырость. И лягушек.

— Лягушек?

— Ну да. Их используют для практических занятий. Вортекс считает, что лягушки — идеальные объекты для козней. Они не жалуются, не убегают и не требуют гуманного обращения.

Мы вошли в аудиторию.

Это было просторное помещение с высокими потолками, которые, впрочем, терялись в темноте. Вдоль стен стояли парты, расположенные амфитеатром, чтобы каждому студенту было видно, что происходит в центре. А в центре находился… стол. Обычный деревянный стол. На котором стояла клетка с лягушками.

Лягушки были зелёными, с красными глазами, и смотрели на входящих студентов с таким видом, будто сами могли преподать пару уроков коварства.

— Садитесь, — раздался голос откуда-то сверху.

Я подняла голову и увидела преподавателя.

Лорд Вортекс сидел на балконе, который нависал над аудиторией, и смотрел вниз с высоты птичьего полёта. Он был старым — очень старым, с длинной седой бородой, которая, казалось, жила своей собственной жизнью, и глазами такого бледно-голубого цвета, что они напоминали лёд.

На нём была мантия, расшитая серебряными рунами, и на шее висела цепь с кулоном в виде… лягушки.

— Сегодня у нас новенькая, — сказал Вортекс, и его взгляд упал на меня. — Попаданка. Философ. И, по слухам, белый цвет на камне судьбы.

Я почувствовала, как все взгляды устремились на меня. В аудитории было около двадцати студентов, и каждый смотрел с разной степенью интереса: кто-то с любопытством, кто-то с насмешкой, кто-то с откровенной неприязнью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.