Шпили Великих башен

Глава 4

6415 оборот Астерио, Сезон Цветения, 2 день 4-й декады

В спальне не было часов. Кто-то позаботился, чтобы сон супруги скутума смерти был здоровым и крепким. Я нашла это милым, однако предпочла бы знать точное время. Обычно я вставала в шесть, а в выходные дни – в начале седьмого. Посещение ванной, сегодня – купальни, всегда занимало пятнадцать минут.

За стеклянными дверями виднелась угольно-чёрная хмарь, расцвеченная всё теми же мутными, бледно-жёлтыми огоньками. Выход на террасу не помог бы определиться со временем, но я всё равно вышла. Раннее утро выдалось свежее позднего вечера. Возможно, так всегда бывало на озере Турис. Возможно, погода поменялась. Возможно, дело было в шёлковом халате, надетом на голое тело. Он не мог служить равноценной заменой сложенному в два слоя шерстяному покрывалу, которым я вчера воспользовалась вместо шали.

Я остановилась возле открытых дверей, обхватив себя за плечи. Забили часы. Тише, чем вчера. Я повернула голову на звук – двери были те же, но сегодня створки были закрыты. Я насчитала шесть ударов. Да, и такие ранние подъёмы у меня случались. Время я узнала, поэтому поспешила вернуться в тепло спальни.

Вчера никто не удосужился объяснить мне, как позвать горничную, и не сказал, в котором часу она придёт меня будить. Или ей велели ждать, пока я не проснусь сама?

Я тряхнула головой, но предусмотрительно заправленные за уши волосы остались на месте. С влажными после душа локонами справиться оказалось проще, чем со вчерашней пушистой копной.

Я посмотрела на дверь в гардеробную. Мне не требовалась помощь ни с выбором одежды, ни с тем, чтобы её надеть. Не в церемониальный же наряд я собиралась влезать! Проблему представляли лишь волосы. Дело было не желании соорудить из них нечто грандиозное, а в их длине. Эта грива до бёдер могла по праву называться роскошной, если бы не сомнительный цвет. Сегодня он вызывал у меня ассоциации с лисьей шерстью. Так вот это великолепие без постоянной практики или посторонней помощи даже в косу было не заплести.

Несмотря на уверенность в своей способности справиться с одеждой, дверь в гардеробную я всё равно открывала пусть и не с замирающим сердцем, но с немного дрожавшими руками. Я не знала, что увижу. Ох уж эти спектары и их монохромная картинка! Я любила все цвета, но вряд ли чувствовала бы себя комфортно в фиолетовом или ярко-зелёном. Опять же подвеска-ключик заставляла сомневаться во вкусе Вирны.

Дверь открылась. В лицо пахнуло привычным уже ароматом травяной зелени, видимо, от саше. От густого запаха я даже зажмурилась на несколько секунд, а когда открыла глаза, увидела прекрасно освещённую мечту столичной модницы. Меня поразили и количество нарядов, и царивший в помещении порядок.

Слева висели вещи светлых оттенков: кремового, слоновой кости, пудрового и миндального. Шерсть, шёлк, атлас, бархат, – я провела пальцами по ближайшей блузе – даже лён! Всю одежду покрывала вышивка или в тон тканям, или чёрными, белыми и золотыми нитками. И снова это были не простые узоры, а печати. На верхней полке громоздились шляпные коробки разных, но скромных размеров. На нижних – стояли сумки и обувь, в основном чёрного цвета.

Вещи справа скрывали чехлы. Наклонившись, я приподняла низ ближайшего. Под ним скрывалось чёрное атласное платье, подол которого украшали печати из чёрного бисера. На втором, из плотной чёрной шерсти, они были выложены чёрным атласным шнуром. Третье тоже оказалось чёрного цвета, как и четвёртое, и пятое. Я перестала проверять каждое, уже догадавшись, что не увижу других цветов, и не заметила, как дошла до последнего, без чехла. Вид расшитого жемчугом кружева цвета сливок заставил меня отпрянуть. Сердце застучало в горле. Мне с трудом удалось устоять на ослабевших ногах.

– Простите, госпожа Вирна, я забыла убрать его в чехол.

Я вздрогнула и обернулась. В дверях гардеробной стояла горничная. Выглядела она не такой яркой и жизнерадостной как вчера. Голос тоже звучал глуше. Веки и кончик носа были бледными, но немного отёкшими. У некоторых такое случалось по утрам постоянно, но у большинства – от ранних подъёмов после позднего отхода ко сну. Или от слёз.

– Ничего страшного, – ответила я, старательно глядя на горничную, однако платье упорно белело на периферии зрения. Да, некоторые ошибки и провалы я не любила вспоминать. Если честно, такой бурной реакции я от себя не ожидала. Столько оборотов прошло! Будет забавно, если причиной обмена телами с Вирной окажется общее пристрастие к ноэским кружевам и марваритскому жемчугу. – Для чего оно? – я указала рукой в сторону платья.

– Это платье для официальной части свадебной церемонии, – растерянно ответила горничная.

– Было платье и для торжественной части? – Я осознала бессмысленность вопроса, едва его задала. Тряхнув головой, я спросила: – Зачем понадобилось второе платье? Церемония не требует двух нарядов.

Горничная моргнула.

– Это платье, – она кивнула на вещь, растревожившую мою память и гордость, – с корсетом. На обеде вам в нём было бы неудобно.

Я невольно посмотрела вниз. Ткани на халат не пожалели, и тем сильнее было моё недоумение. Что в фигуре Вирны нуждалось в утягивании? И чьё это было мнение?

Стоп! Диктор в новостях сказал, что гости уже сели за праздничные столы! Я подняла голову. Горничная оказалась рядом. На её правой руке, согнутой в локте, висел чехол. Я отошла в сторону, чтобы не мешать.

– Я не успела переодеться к обеду?

Девушка сняла вешалку с платьем. Под кожей на тыльной стороне ладоней проступили жилы. Держать платье на весу было тяжело.

– Помочь?

Горничная посмотрела на меня через плечо. Тонкие светлые брови поднялись домиком. Тёмные ресницы хлопнули три раза, и их обладательница медленно покачала головой.

– Вам стало плохо после церемонии, – сказала она, вернувшись к прерванному делу. – Кто-то из гостей сразу прошёл в трапезную. Кто-то задержался в галерее поздравить вас и господина Регана. – Горничная запнулась и зачастила: – То есть скутума смерти. Я хотела сказать, скутума смерти!

Тот факт, что церемониальный зал и трапезная соединялись галереей, ценности не представлял, а оговорка горничной выглядела любопытно.

– Как давно вы служите в резиденции скутума?

На этот раз горничная не замерла, но её пальцы разжались. Она едва успела подхватить вешалку.

– Меня наняли две декады назад. Однако вчера был мой второй рабочий день.

Девушка присела, чтобы поправить низ чехла.

– Какой у вас стаж работы на этой должности?

Горничная поднялась на ноги и обернулась. Быстрота и плавность её движений напомнили мне о воде.

– Два дня, если не считать сегодняшний, – ответила девушка и сжала губы так, что они побледнели.

Мои брови поползли вверх раньше, чем я в полной мере осознала своё удивление. Крайнюю его степень!

– Ваша стихия вода или огонь? – поинтересовалась я, глядя в чужие глаза. Золото в них начинало плавиться.

– Жизнь, – процедила горничная. – Седьмая ступень.

Я потёрла лоб, хотя в пору было заняться ушами. Потому как магу жизни седьмой ступени было не место в горничных, даже в резиденции скутума. Возможно, персонал подбирали по принципу «всё лучшее – скутумам», но не седьмую же ступень! Скутум жизни находился, точнее, находилась на десятой! Мощь каждого скутума оценивалась на десятку.

– Если вас не устраивает моя работа, вы можете обсудить это с господином Реганом. То есть, со скутумом смерти, – заявила горничная, вздёрнув подбородок, а потом добавила, будто опомнилась: – Госпожа Вирна.

– Если что-то в вашей работе перестанет меня устраивать, я в первую очередь поговорю об этом с вами. Я была приятно удивлена, как быстро вы вчера принесли напиток. Перед этим вы пообещали согреть молоко, вот я и сделала предположения относительно стихии.

Я специально зашла с «сахара», чтобы после до конца, без скандала и магических фокусов прояснить болезненный для этой вспыльчивой особы вопрос. Тактика сработала. Щёки горничной стали малиновыми, а радужка «застыла». Смущённая девушка отвела взгляд.

– Это привычка, – сказала она. – Я всё всегда делаю сама. Здесь на кухне работают маги огня и воды. Готовят они. – Снова пауза и: – Госпожа Вирна.

Я вздохнула. Да, привычки этой особы я бы назвала специфическими. В горничные с такими не идут.

– Почему вы решили поступить на службу в резиденцию скутума?

– Орден платит хорошее жалованье, – горничная посмотрела на меня и пожала плечами. – И место я искала лишь на время. – Она прикусила губу, едва закончив говорить.

– На время?

Поблекший румянец на щеках стремительно темнел, из малинового вскоре став почти свекольным. Горничная честно попыталась выдержать мой взгляд, но проиграла и уставилась в пол.

– Скутум смерти не ожидал, что его третья попытка жениться увенчается успехом, – уверенно произнесла я, но горничная не стала ни защищать скутума, который, как я поняла, официально не являлся её нанимателем, ни качать головой, ни кивать. – Я не удивлена. С учётом предыдущего опыта его можно понять. Даже со мной всё пошло не по плану. Как вас зовут?

Девушка подняла глаза.

– Кая ар Рево, – ответила она и добавила: – Раньше вы разговаривали по-другому.

Неожиданное, но полезное откровение! Возможно, я зря критиковала привычки и характер этой особы.

– Проще? – предположила я.

Кая медленно, будто неуверенно, кивнула и сцепила опущенные руки в замок.

Мне хотелось попросить её не принимать моё поведение на свой счёт. Разница в пятнадцать оборотов и столько же оборотов стажа общения с господами, которых обоснованно считали королями и царями в их областях. Ещё бы Кая не почувствовала разницы! Я не только разговаривала «сложно», я уже давно «сложно» думала. По-другому я общалась лишь с Айной. Молча её гладила – и кормила, конечно же! – а она в ответ мурчала.

Кая, сама того не зная, дала мне совет, я же умела быть благодарной, а не только мстительной, как некоторые, то есть, как многие считали.

– Подскажешь, где лежит бельё? – я едва заметно улыбнулась.

Услышав обращение на «ты», Кая выдохнула и расцепила пальцы. Уголки её губ дёрнулись вверх. Она развернулась к высокому и широкому, занимавшему всю стену напротив двери, комоду. Чёрный трёхсекционный монстр выделялся на фоне светлого камня, но я умудрилась его не заметить, как того дракона!

– Бельё здесь, – Кая положила ладонь на крышку над ближайшей к ней секцией из пяти ящиков. – Следующий ряд – чулки и разные аксессуары. – Кая пожала плечами. – пояса, перчатки, платки, шали. – Она подняла глаза к потолку, но не смогла вспомнить ничего нового и перешла к последней секции: – Крайний ряд с украшениями.

Пять ящиков украшений?! Я обернулась на расшитые платья. По-моему, вышивки было более, чем достаточно.

– В четырёх нижних лежат гарнитуры для торжественных случаев. В верхнем – броши, серьги, бусы, бархотки. Есть кольца и браслеты, но их мало. Кажется, вы их не очень любите. Ещё здесь есть ленты и нити для волос. Шпильки и гребни в купальне. Я могу помочь вам с причёской! – оживилась Кая, с предвкушением глядя на мои волосы. Неужели Вирна справлялась с ними сама?!

– Я буду благодарна за помощь.

– Сделать вам корону из кос? – воодушевилась Кая – Несколько локонов можно выпустить у висков и на затылке.

– Нет, – я решительно прервала полёт чужого вдохновения. – Локоны оставим для вечерних визитов скутума, то есть супруга. – «И для Вирны», – добавила я про себя. – А идею с короной и косами я одобряю.

Кая несколько раз непонимающе моргнула, а потом покраснела, сообразив, о каких визитах шла речь.

– Как скажете, госпожа Вирна, – ответила она и потупилась, безуспешно пытаясь скрыть улыбку.

– Ты сможешь высушить мои волосы? Я их намочила под душем.

– Конечно, смогу!

– Прекрасно, – я осмотрела ряд светлых одеяний, подумала, а потом обвела его рукой. – В этом ты сейчас ориентируешься лучше меня. – Дождавшись уверенного кивка Каи, я продолжила: – Выберешь что-нибудь подходящее для прогулки по городу?

– Конечно!

Я кивнула и направилась к двери. Гребни и шпильки лежали в купальне, а ещё там находились зеркало и стул. Было очевидно, где заниматься причёской.

– Сегодня ветрено, – звенело за спиной, – Нужно обязательно надеть пальто!

– Только попроще. – Я обернулась.

– Попроще?

– Что-то, на чём поменьше вышивки. – Заметив вопросительный взгляд Каи, я объяснила: – Я собираюсь прогуляться по внешнему городу.

Кая сдвинула брови.

– Скутум не запрещал мне покидать резиденцию. Лекарь с целительницей не возражали против прогулок.

На моё заявление, Кая поджала губы и наверняка начала придумывать, как бы уговорить меня остаться в апартаментах и не потерять в процессе уговоров место. Я же двинулась дальше. В голове уже созрел десяток контраргументов, но мне удалось отвлечь Каю иначе.

Боль была ослепительной, скручивающей в прямом смысле слова и пронизывающей. Ударилась я большим пальцем ноги, а прошило до самого затылка!

– Шшштоб тебе умереть и встать! – На самом деле я смогла прошипеть не только первое слово, но и всё ругательство целиком, причём на высоком лагузу, потому не опасалась быть уличённой в недостойном поведении.

– Это кофр! – воскликнула Кая. Она подлетела ко мне и предложила руку для опоры.

– Приятно познакомиться, – проворчала я, глядя на монстра, выпиравшего из-под полки с обувью.

Кая издала странный звук, похожий на всхлип. Я её понимала. Сначала испугалась за меня, ну и за себя, точнее, за своё место, а теперь её душил смех!

– Вы сказали, что сами с ним разберётесь, – зачастила Кая. – В нём не одежда, а документы. И вообще он заперт на ключ.

Ключ? Приятно узнать, что Вирна носила на шее не сомнительную с точки зрения эстетики подвеску. Какие же документы она хранила под замком? Очередной проект закона, не менее сомнительного, чем вид ключа, охранявшего его?

– Почему он в гардеробной, если там документы?

– Потому что ваш кабинет объединён с гостиной. Там не так чтобы много места.

– И почему кабинет и гостиная объединены?

– Вы не возражали, – неуверенно произнесла Кая.

Наконец, я смогла разогнуться и восстановить дыхание. Ещё я надеялась, что вернула себе пристойный и уверенный вид. Последнее – насколько это вообще было возможно в халате на голое тело.

– И всё же почему? – настояла я на ответе.

– Из-за господина Лефа, то есть из-за секретаря.

– Из-за секретаря, – со вздохом повторила я за Каей. – Не стоит так нервничать каждый раз, когда сбиваешься.

– Я не нервничаю! Если я не стану поправлять себя вслух, то так и буду сбиваться!

– Работа же временная?

– Да, но рекомендации!

Кая пыталась увести разговор в сторону. Я улыбнулась. Понимающе. Даже с лицом Вирны это получилось убедительно, поскольку результата я добилась.

– Все знают почему, – уверенно заявила Кая и прикусила губу.

Чтобы не сказать что-то, что могло вызвать подозрения, несмотря на сказку о потери памяти, я изобразила вежливый интерес.

– Так-то логично, – пробормотала Кая, и я поняла, с интересом вышла осечка. – Раньше ведь скутумам не приходилось искать супруга или супругу.

И тут я почувствовала себя немного Каей. Я смотрела на горничную и хлопала ресницами.

– Скутум и секретарь – всегда пара, – произнесла Кая так осторожно, словно пыталась объяснить жителям Зонийских пустошей, помня о перспективе быть утопленной в одном из местных озёр за преступление против местной же веры, что Альбэ, конечно, крупнее Арума, но Арум всё равно ближе к планете.

Я перебрала в уме все текущие пары скутум-секретарь и вынуждена была признать очевидный факт, которому раньше не придавала значения. Пары были разнополыми, за исключением пары стихии смерти. Интересно, почему скутуму смерти не смогли подобрать супругу раньше, до вступления в должность?

– Поэтому резиденцию пришлось перестроить. У секретаря точно такие же апартаменты.

Я поняла, что пропустила большую часть объяснения, но всё равно сказала:

– Благодарю. Я не в претензии. Это другое.

Кая прикусила губу, бросила на меня полный сочувствия взгляд и ещё осторожнее произнесла:

– Амнезия?

– Это не смертельное заболевание. Лекарь и целительница уверены, стоит мне прийти в себя после предсвадебных волнений, и память вернётся.

– Но пока она не вернулась, может быть, вы не станете покидать пределы Золотого города? – с такой же надеждой, как во взгляде Каи, обращённом ко мне, на клерков смотрели клиенты с испорченной кредитной историей, когда приходили в банк за новым займом.

– Я не собираюсь садиться на поезд. Прогуляюсь до платформы. Они, если помнишь, идут либо вверх, либо вниз. Поблизости всегда патруль городской стражи. Я хочу посмотреть на Золотой город со смотровой площадки.

– Так ведь можно и на самый верх, к парку.

Под моим взглядом аргументы Каи иссякли.

– Я подберу подходящее для прогулки платье и пальто. Попроще, – пообещала она.

– Благодарю! – я улыбнулась краешками губ и, подхватив горничную под локоть, потащила прочь из гардеробной. – А теперь идём плести косы и собирать из них корону. И поведай мне, что же тебя так расстроило.

– Я расстроена! С чего вы взяли! – Кая задохнулась воздухом, но, к счастью, не остановилась.

– У тебя голос утром был другой. Веки и нос, уж прости, опухли.

Кая забавно прикрыла нос ладонью свободной руки.

– Не переживай, – я сжала локоть девушки, – выглядит довольно мило.

– Это из-за подруги, – призналась она.

– А что с ней?

– Она собиралась приехать в столицу ночным поездом и позвонить мне из гостиницы.

– Не позвонила, – догадалась я.

Кая кивнула.

– Я позвонила сама. Где-то через час после того, как подруга должна была заселиться. Администратор сказал, что она не появлялась в гостинице.

– Может, поезд задержали?

– Когда в Вандрертере в последний раз задерживали поезд?! – возмутилась Кая так горячо, словно вся её родня до десятого колена и она сама до начала четвёртой декады этого оборота работала на железной дороге.

– Вопрос снимается, как неуместный, – согласилась я.– А домой ты ей звонила?

– Зачем? – растерялась Кая.

– Если поезд ночной, она могла и проспать.

– На неё это непохоже.

– Нужно позвонить ей домой. Обязательно. Если там её не окажется и в гостинице она так и не появится, то обратись к страже. Они помогут составить заявление и передадут в Следственное Управление.

– А если меня вызовут в Управление или стражники попросят саму отнести заявление?

– Я не планирую возвращаться до обеда, поэтому можешь считать, я тебя отпускаю на это время. Если задержишься, нестрашно.

Кая открыла было рот, но я знала, что она хотела сказать.

– Не переживай! Из жалованья эти часы не вычтут.

– Вообще-то я хотела вас поблагодарить, – смутилась Кая.

– Это, – хотелось сказать «неожиданно», но слово казалось неуместным, – мило! Очень мило, – нашлась я с ответом.

Оперировать сотнями тысяч имперских крон мне было куда проще и привычнее, чем общаться с людьми по-человечески.

– Корона, – пробормотала я. – Хочу поскорее корону из сухих волос.

На самом деле, я хотела наконец надеть бельё, но его я даже с обеими бывшими подругами не обсуждала.

Кая хихикнула.

Я не разучилась смешить людей. Вот так неожиданность!

***

Кая пообещала мне завтрак в личной гостиной Вирны. Однако, когда я вышла из спальни, все три стола пустовали.

Кая ворвалась в комнату в своей привычной манере. Я не считала себя выдающимся чтецом эмоций по лицам, но всё в облике Каи говорило мне о её раздражении, возмущении и смущении. На это же указали и громкий хлопок, с каким Кая закрыла дверь, и взгляд через плечо. Точнее, первым был взгляд в коридор, а потом уже хлопок.

Горничная набрала в лёгкие воздуха для тирады, но передумала, сдулась и стала напоминать грустную жабку.

– Я забыла уточнить, в какой гостиной накрывать, – покаялась она. – Накрыли в общей.

– И? Скутум смерти вне себя от перспективы завтракать в моей компании?

Кая снова раздулась, сдулась и фыркнула, приняв мои слова за шутку.

– Он в шесть уже отбыл по служебным делам.

Я сдержала искреннее «Бедняга!» и произнесла:

– Тогда я не понимаю, в чём проблема.

– К вам визитёр! – Недовольство и возмущение вернулись к Кае и прорвались в голос.

– Попроси принести для него приборы. На всякий случай.

– Уже принесли.

– Отлично! – я направилась к двери, но остановилась в нескольких шагах от Каи. Миниатюрная девушка выглядела непоколебимой стеной – не сдвинуть, пока не отойдёт сама. – Ты его знаешь?

– Я. О нём. Слышала, – пропыхтела Кая, пылая щеками, как перегревшийся медный чайник.

Я рассмеялась. Удержаться смогли бы только верные слуги Вечного!

– Прости! – попросила я. Кая не была глупой – догадалась о причине моего веселья. – Если ты так реагируешь на этого господина, зная о нём с чужих слов, представь, сколько эмоций будет, если я побеседую с ним лично.

– Вы что, собираетесь мне потом всё пересказать? – возмутилась было Кая, но замолчала и сверкнула глазами в мою сторону: – Я не собиралась подслушивать!

– Какое же это подслушивание, если я сама предложила? Так, проверка сплетен и экономия времени.

Кая недоверчиво на меня посмотрела. Очевидно, я снова вела себя не так, как Вирна. Но я не могла с собой ничего сделать! У меня уже голова кружилась от предвкушения, если не возвращения в собственное тело, то хотя бы встречи с ним! То есть, с Вирной.

– Ладно, – согласилась Кая. – И мне так спокойнее будет, и вам со скутумом смерти объясняться не придётся.

Общая гостиная оказалась размером с три, если не с четыре спальни Вирны. Мебель делила её на несколько зон: пара диванов напротив друг друга и низкий столик между ними, композиция из дивана и трёх кресел напротив камина с часами на полке, уютный уголок с двумя креслами и круглым столиком под люстрой, свисавшей с высокого потолка на длинном шнуре, и конечно же стол на двенадцать персон, сервированный для хозяйки дома и её гостя. Серый камень, молочная обивка, золотая вышивка и чёрное дерево – ничего нового и неожиданного.

Визитёр обнаружился возле стеклянных дверей. Он смотрел на террасу. Я могла оценить лишь его затылок, скрытый копной густых, вьющихся крупными кольцами белых волос. Кончики прядей касались воротника-стойки чёрного камзола. Мужчина был высок и строен, если не сказать худ. Он стоял, заложив за спину бледные, казавшиеся обескровленными ладони. Выправка выдавала в нём военного, но спина не выглядела напряжённой. Я могла представить лёгкость, с которой мужская рука скользнёт на рукоять клинка.

Выбор позиции меня заинтриговал. Мужчина проигнорировал сидячие места вблизи стола, словно не настаивал на приглашении разделить завтрак.

– Вы предпочитаете ранние визиты? – спросила я, поскольку на звук открывшейся двери незнакомец даже голову не повернул.

Мужчина обернулся, и я утонула в золоте огромных не только для женщины, но и для женщины-мага глаз. Потом мужчина улыбнулся совершенно безумной улыбкой, продемонстрировав и нижний ряд белоснежных зубов. Его глаза превратились в узкие щели. Я сообразила, до этого он просто широко распахнул глаза, словно от сильного удивления. Чёрные брови и ресницы выглядели резкими угольными штрихами на угловатом лице, а губы оказались неожиданно полными, хоть и бледными, как у Вирны без краски.

– Альбино Амару, к вашим услугам, – голос у мужчины оказался низким и хриплым. Он резко и коротко кивнул.

Я непроизвольно опустила взгляд, но нет, ожидаемого щелчка каблуками, который военные делали в шутку или по привычке, забывшись, не случилось.

– Вы почти угадали, – господин Амару снова продемонстрировал улыбку сумасшедшего, которая, впрочем, совершенно не пугала и даже странным образом располагала! – Я состоял в личной охране королевы Диллы.

– Амару? – переспросила я.

Гость дёрнул вверх рукава камзола и рубашки. Стала видна часть браслета. По цвету он напоминал кольцо-зарок Вирны, а не её ограничитель.

– Из меня такой же маг, как и из вас. – Амару поправил рукава. – И близким я позволяю называть себя Бино.

Моя правая рука непроизвольно взметнулась ко лбу, разгладить образовавшиеся на нём складки и помочь бровям опуститься на положенное место. Возмущение и смущение Каи становились понятными. В обществе этого господина приличной замужней даме оставаться не следовало, иначе она утомиться объясняться с супругом или станет вдовой раньше, чем планировала.