Ученица Хозяина Топи, сказка с болот
- -
- 100%
- +
Псина сделала шаг, заревела уже, расползаясь, чтобы через миг взметнуться тучей воронья. Черным облаком клювов и перьев устремилась на нее стая, царапая, дергая за волосы, опрокидывая на пол.
Закричала Весенья, пряча лицо в ладонях. Снова шарахнула сырой силой.
— Меня! В моем доме! Дважды?! — сгустилась тьма, зазвенело тишиной. Секунда прошла, другая, как вдруг снова загрохотало все кругом, закружило вихрем, и вой, и стон слышны были в этом сумасшествии. Рвало с нее одежду, дергало за ноги, за руки, за волосы. — Убирайся! — Ревело громко, оглушая, — Пошла вон!
Среди вихря беснующейся тьмы ярким маяком забрезжил свет выхода. Дверь на улицу была отворена, лунный свет буквально молил ее образумиться и выйти из башни.
Веша ползком двинулась к распахнутой двери с каждым движением ощущая, как усиливается вихрь. Снова и демоническая морда преисподнего пса замаячила, клацая зубами совсем рядом, грозясь с каждым следующим достать да оттяпать несчастной какую-нибудь конечность. Снова воронье за волосы задергало.
— Убирайся! — кричал прогневано Хозяин из тьмы, словно везде одновременно будучи.
И Веша ползла к выходу. Еще немного и свет коснется ее лица. Сотрет тьму.
Да только едва у двери оказавшись, ухватилась за ручку, подтянулась, на ноги подымаясь, и… захлопнула ее. Оставшись внутри.
— Я учиться пришла! — взывала, уже ревя от страха, не находя в себе сил терпеть и давая слезам волю. — Не уйду!
Зажалась вся, сползая спиной по стене, поджимая колени к груди и прячась от ужасов.
Стихло. Только слышно было, как всхлипывает тихонько замученная.
— Так ты ее до приступа доведешь, Лесьяр, хоронить придется. Это через все болото тащить, а то ведь Базан поднимет себе в свору и тогда точно покоя тебе не будет, — послышалось насмешливое.
— Заткнись, Мрак, — проворчал Хозяин. Веша вновь вздрогнула. Голос раздался совсем близко. Подняла голову. Кухня сызнова в распорядке обнаружилась, даже стол на месте стоял и лепешки на тарелке разлеживали.
Хозяин сидел перед ней, в одном локте всего, одетый, в длинном черном облачении, золоченой нитью письменами расшитый. Сидел на корточках, подпирая ладонью левую щеку, с явно обреченным выражением на физиономии.
— Уходи, по-хорошему, а?
Веша вытерла ладошкой лицо от слез и головой помотала.
— Да не уйдет она, — на столешне рядом с противнем, на коем вторая порция лепешек остывала, сидел черный ворон небывалых размеров, — ты, почитай, ее и так и этак запугивал, а она вон дверь захлопнула у себя перед носом, — ловким клювом птиц подцепил лепешку и подкинул, а после проглотил в один присест. Довольно крякнул, — ох, не уйдет.
Веша тоже крякнула. Или всхлипнула. Мало ей на сегодня? Теперь еще и зверье говорящее ее стряпню уплетает.
Хозяин покосился на ворона недовольно. Протер лицо ладонью, вздохнул тяжело. Поднялся.
— Мне учиться надо, — из последних сил проговорила дрожащим голосом. Боязно было. Морда клыкастая до сих пор перед глазами стояла. Но коли уйдет сейчас, где ей еще учителя искать? А сила с годами только расти будет, пока бед не наворотит. Как говаривали, в одной деревеньке так вот маг не ученый жил, чихнул раз и избу снес. Другой с испуга все поле выкосил вместе с сенокосцами, его и самого потом вздернули. А ежели еще до беды в столице прослышат про неученую силу, так пришлют ученого и источник ее выдерут заживо. Да только для магика источник его есть часть самой души. И не ощутишь себя никогда целостным без ее то куска, ни покоя, ни счастья не видать. Не хотела Весенья себе такой судьбы. Хозяина тоже боялась, да только уже решилась, а значит, несмотря на страх леденящий, до конца пойдет.
Маг на ее реплику токмо глаза закатил.
— Свалилась на мою голову. Кто только тебя сюда отправил? Не знаешь разве, что к Хозяину Топей лучше лишний раз не соваться? — Он вновь склонился к ней, от чего Весенья вся в стену вжалась. Близко был совсем, волосы его длинные, черные полотном развесились, до ее коленок касаючи. Глаза желтущие, светящиеся, глядят пристально, чуть прищурившись. Губы в линию сжал. Недовольный.
— Бабуся сказала. Некуда больше… Сила беснуется… — вымолвила едва слышно, чуя, как озноб тело сковывает, а в ушах все сильнее колотится, вот уж и мушки белые замелькали. Так, поди, со страху, и в обморок хлопнется.
— Сила у нее беснуется, — выдохнул сердито. Руку вот протянул к плечу, стало быть, из которого сам кровь и пил. Стер с кожи алые росчерки, ворот обратно натянул. Веша сидела все также недвижима, едва помня, как дышать. — Вот и учила бы тебя твоя бабуся, раз такая умная, — и палец, коим рану ее стер, в рот сунул, словно снова на вкус ее пробуя. Кровопийца.
— Померла она… и у ней самой силы было чуть. Не сумела выучить.
Хозяин вроде и не слушал ее уже. Распробовав Вешкину кровушку, он словно первый раз на что-то в ней внимание обратил.
— Мрак, иди-ка сюда, — и сам руку перехватил Вешкину, с пола ее поднимая.
Ворон одним махом перелетел на стол, черные глазки бусинки внимательно разглядывали девицу. Хозяин развернул девическую ладошку вверх и мигом проткнул мягкую кожицу. Не показалось, значит, Весенье, что не человечьи ногти у него были.
Когтем же каплю собрал, а пальцами другой руки стер ранку. Словно и не было. Весенья сама свою ладонь схватила, во все глаза глядя на чудо такое. Раз и нет ранки, просто стер ее.
Ворон же клюв раскрыл, а маг туда ему прямо каплю стряхнул, на тонкий розовый язычок. Ясно, все они тут кровопийцы. На всякий случай Веша шажок назад сделала.
Ворон клювом пощелкал, на языке смакуя.
— Ну ничего себе, — воскликнул удивленно.
— Значит так, — Хозяин будто только и ждал этой реакции от своего спутника. Повернулся к ней, резко так. Вешка снова вздрогнула и еще назад отшагнула. — Так и быть. Можешь остаться, — он сощурился, оглядев окружающую обстановку, наверняка что-то паскудное обдумывая, — приведешь в порядок всю башню, чистоту устроишь, вещи вычистишь и разложишь, починишь мебель. И готовить будешь Мраку и гостям.
— Гостям…? — эхом отозвалась Веша. Это какие такие гости у него бывают?
— Гостям-гостям, — с каждым словом губы его во все более широкую улыбку растягивались. — потолки везде выбелишь. Где нужно — законопатишь. Плесень снаружи видела? — Веша кивнула, — выведешь.
— А учиться…? — представляя масштабы работы Веша уже вся захолодела. Можно ее саму, как холодильный погреб пользовать.
— Учиться… Как порядок наведешь, так и поговорим, — хохотнул, — и только попробуй пикнуть, что устала, что не можешь, али что не нравится чего. Сожру, — и зубы оскалил, которые прямо на ее глазах из обычных человечьих снова в треугольные вытянулись. — Все поняла?
Весенья поспешно закивала. Да, непросто ей тут придется. Да только трудиться она привычна, а идти больше некуда. Да и не век же ей башню прибирать. Рано или поздно закончит. А дальше уж порядок поддерживать несложно.
Глава 2
— Спать здесь будешь, — они вернулись в холл, тут маг подвел ее к двери. Та раскрылась под его взглядом, недовольно скрипя. Шагнул в сторону, показывая Веше будущую ее комнатку. Та была узкой, от одной стены до другой вытянутыми руками достанешь. К тому ж хламом заваленная от пола до потолка. Деревяшки какие-то, вроде как мебелью бывшие, швабры, ведра, коробочки и мешочки. Кладовка, одним словом.
«Ну, и пусть так. Ничего. Все равно не уйду. Посмотрим еще кто кого», — решила про себя, зубами тихонько поскрипывая.
А маг вроде как только и ждал ее реакции, смотрел так пристально, даже согнулся слегка для того. А ну как ощетинится, перину затребует, вот тогда-то он ее взашей и выставит. Но девица молчала. Сопела только, как еж сердитый. Забавная.
— Начнешь с этого этажа. Как здесь закончишь, башня сама тебя дальше пустит. Бери, что надобно, — задумался, почесал в затылке даже, ероша волосы, с лицом этаким ехидным, — ну или что найдешь, — и голос такой ядовито-смеющийся. Словно знал уже, что ничего-то толком она не сыщет. — Ежели гости придут, имени своего не называй, касаться себя не позволяй, обещаний не давай. Все поняла?
И снова впритык к ней оказался. Веша в стену вжалась, не в силах от глаз его взгляда отвесть. Вот треклятый.
— Поняла, спрашиваю? — прошелестел прямо в лицо, глазами своими громадными в самую душу девчушке заглядывая, та поспешно кивнула. — И что, все устраивает? — словно бы с надеждой добавил.
— Устраивает, — уже твердо заявила и сама вперед подалась. И как только расхрабрилась?
— Устраивает... — эхом отозвался, в оскал улыбкой растягиваясь, да облизываясь, голову еще этак вбок наклонил, ее внимательным взглядом обрисовывая. Тут уж храбрость Вешкина вся куда-то подевалась. Дыхание затаила, глаза вытаращила, принуждая себя взгляд не отводить. В ушах уж стучать принялось в такт рвущемуся через ребра сердечку. Да только миг спустя исчез Хозяин. Словно и не было. Раз! и растворился в воздухе.
Сползла Весенья на пол, лицо в ладошках пряча. На что подписалась? И так жалко себя стало, так плакать захотелось после ужасов этих. Всхлипнула уже, да только тут же зло слезы со щек отерла, поднялась стремительно. Нет уж! Чего нюни разводить взялась? Остаться ей дозволили. Работой загрузили? Так должна же она за учебу чем-то отплатить! В школах для магиков вон сколько деньжищ требуют! Потому без жалоб сделает она все, что надобно. Расплатится с благодарностью и плакать не станет.
— Ночь уже, девка, спать ложилась бы, утром за работу возьмешься, — а ворон-то туточки остался. Глядел на нее из-под потолка, точно оценивая.
— Весенья я, не девка, — сказала строго. Ладно Хозяин Топей к ней обращался, как хотел, но птице, пусть и говорящей, она такого не позволит.
— Девка и есть, али у тебя под платьем сюрприз какой прячется? — ехидно рассмеялся паскудник, перелетая с потолочной балки на стеллаж, поближе к девушке.
— Ничего у меня там не прячется, — опешила та, даже тон строгий растеряла.
— Ой, а надулась-то! Как мышь на крупе, — смеялся он хрипло, вперемешку с карканьем.
Отмахнулась от пернатого и в кухню обратно пошуршала. В комнатенке, что Хозяин ей отвел, сперва прибраться надобно, а Весенью вдруг так усталость сморила, что, казалось, прямо посреди зала и шлепнется.
Дверь в кухню услужливо отворилась, приглашая войти. Полыхнул ярче огонь в очаге. Али виделось то Весенье? Разберется со временем. А теперича поспать надобно.
Придвинула лавку к стене, из торбы плащ выудила, ее саму под голову сунула, а плащиком накрылась. Да так в сон и провалилась. Три раза сегодня силу излила, а прежде иногда и одного хватало, чтобы с ног свалиться.
Уже за полночь вновь явился в кухню хозяин. Покачал головой недовольно, на девицу глядя.
— Молодая совсем, едва ли не дитя, — прокряхтел ворон, встряхиваясь ото сна. Спал птиц здесь же, забравшись на балку под потолком.
— Не дитя уже, весен двадцать почитай на вкус, — Хозяин склонился над спящей, вглядываясь в насупленное лицо, усмехнулся... Казалось, даже во сне она была готова давать отпор. — И смелая, — протянул руку и, едва касаясь, убрал с лица Веши спутанные прядки, — глядишь, не придется боле с других сцеживать.
— Ты-то только и рад. Смотри не забудь, что по доброй воле от чистого сердца должно быть.
— Ты кому напомнить решил, пернатый? — ворон устроился у мага на плече, и тот щелкнул его по клюву.
Вместе они покинули кухню. Вид у обоих был как нельзя довольный.
Проснулась засветло. Бледный золотистый лучик только-только в окошко поскребся.
Села на лавке, сонно растирая заспанные глаза. Огляделась, в себя приходя, да вспоминая, где вообще оказалась. Вчера только рассвет на крыльце родной хатки встречала, а сегодня вот — в логове Топи Хозяина... Угораздило же с таким даром на свет родиться!
Поднялась, умылась наскоро, да поспешила на улицу, к ежеутреннему своему ритуалу — солнышку, встающему, поклониться, как бабуся учила.
Ласковые лучики коснулись лица. Тепло их проникало прямо под кожу, наполняя все естество энергией и трепетным предвкушением грядущего дня.
— Доброго утра, — поклонилась, принимая новый день. В свете его топь уже не казалась столь ужасной. Среди зеленых кочек и мутноватой зеленой воды то здесь, то там поблескивали белизной лепестки кувшинок. На крупных их листьях грелись на солнышке стрекозы, кваканье лягушек раздавалось отовсюду, где-то вдалеке распевали свои песни мавки. Весенья даже заслушалась тягучими девичьими голосами, но вовремя спохватилась и поспешила вернуться в башню, пока болотные девки не околдовали песнопениями. Снова оказавшись внутри, Веся угрюмо огляделась. Работы предстояло немало — все в этом месте пропахло сыростью, плесенью, оплелось паутинами, да припорошилось пылью. Если вчера в вечернем полумраке Веша не в полной мере разглядела весь тот кошмар, что ей теперь предстояло разгрести, то сейчас, на свету, узрела всю картину. И подивиться было чему. Те двери, что прежде стояли плотно закрытыми, сейчас распахнулись настежь. И в сравнении с тем, что Вешка лицезрела вчера в кухне, развал этих комнат не шел ни в какое сравнение. В первой, куда она заглянула, оказалась то ли знахарская, то ли еще для каких опытов отведенная комната. Об этом говорил огромный каменный стол, заваленный побитыми стеклянными пробирками, да керамическими ступками. Веша и сама такие пользовала, когда зелья всяческие готовила да эликсиры. Множество стеллажей вдоль стен пестрели бутылочками, баночками и коробочками с надписями на непонятных языках. Книги валялись на полках и даже на полу.
— Бардак, — вздохнула обреченно и пошла к следующей двери.
А туточки, похоже, когда-то значилась библиотека. Такого количества книг Весенья в жизни своей не видывала. Дивилась теперь — ну как можно так халатно да недостойно с книгами обращаться? В ее родной деревеньке любые издания считались знатной роскошью, их привозили с ярмарок из больших городов, передавали из рук в руки, хранили трепетно. Обучаться грамоте было делом непростым, но бабуся Весеньюшку натаскала. И теперь, стоя на пороге библиотеки, Веша качала головой, да рот ладонью зажимала, дабы бранью не разразиться.
— Как так можно-то, — в голосе девушки слышалось горькое удивление, — богатство какое, а он вот так...
Да, не укладывалось в ясной головушке, как подобное возможно. Дала себе Весенья зарок, что приведёт здесь все в такой порядок, какого эта башня разнесчастная отродясь не видывала. К следующей двери подходила уже с большей решимостью, этакая злость её взяла после библиотеки захламленной, что уж и руки зачесались поскорее начать в этом месте приборку.
Здесь уж обнаружилась спальня просторная. Кровать широкая, что Вешка могла лечь, что вдоль, что поперек, и ещё бы три девицы уместилось. Но туточки царил кавардак — плотным слоем лежала на полу пыль, ветхие шторы испещрены дырами, обивка стульев, вся истрепанная, боролась с торчащими пружинами, ковёр, поеденный плесенью и, вероятно, молью, походил уже на старую тряпицу.
Подумалось Веше, что, быть может, после уборки позволит ей Хозяин Топи в этой комнате поселиться, заместо того чулана. Хотя сейчас девица и сама бы не рискнула здесь спать.
— От пыли быстрее задохнешься, — поцокала языком, — это ж надо так, он что, в этих комнатах вообще не бывает?
Никак в её голове не укладывалось, как можно собственный дом в такое запустение привести.
В следующих комнатушках ничего интересного не обнаружилось. Какие-то шкафы, какая-то мебель, все свалено в кучи, что-то сломано, что-то уже ветхое настолько, что никуда и не сгодится.
— Нужно бы узнать, куда весь хлам девать, — почесывая в затылке, размышляла девушка вслух, — и как, он думает, я должна все это выволочь? — некоторые шкафы перекошенные возвышались на два ее роста. Сами все в трещинах, разломанные, точно не починишь.
Но унывать Веша не собиралась. Не зря же вчера столько страху натерпелась, чтобы теперь на попятную идти. Нет уж, этому ироду она ещё покажет, возомнил себя невесть кем! Здесь помой, там прибери, а я за то твоей кровушки отопью. Ну да Весенья еще своего добьётся. Она-то обещанную часть уговора легко выполнит, чай, не белоручка! И тогда-то уже маг не отвертится, придется ему за её обучение взяться.
Первым делом, закатав рукава, Весенья отправилась искать необходимые инструменты. Среди кучи швабр, разных тряпок и прочего хлама оказалось сложно найти что-то действительно целое.
— Это развлечение что ли, швабры ломать? — бухтела, перебирая в кладовке, — шутки такие?
Но Весенья, не будь собой, таки сумела соорудить необходимый инвентарь.
— Да, — вздохнула, обозревая масштабы катастрофы. Ну, да перед смертью не надышишься.
Она вышла из кладовки, оглядела просторный холл. Пол устилали сухие листьями да ломаные ветки, которые, вероятно, занесло сюда с улицы. Под ногами хрустел то ли песок, то ли сухая земля.
Постояла, губы покусывая, да ножкой в раздумьях притопывая. Нужно решать, за какую из комнат взяться первой. Вздохнув, Веша решительно шагнула в захламленную библиотеку. Не выдержало девичье сердечко такого паскудного обращения с книгами. Полки стеллажей на поверку оказались достаточно прочными, потому, прибрав на них, Веска поспешила составить все разбросанное с пола. И часа не прошло, как книги водрузились на полки, а девушка с чувством собственного достоинства рассматривала результаты своих трудов.
— Вот так бы сразу, — улыбнулась, глядя на ряды корешков.
Дальше предстояло навести чистоту и красоту, чем девица и занялась. К полудню, когда спину уже ощутимо ломило, поди постой кверху задом столько часов, полы намывая, Веша все же решилась на небольшой перерыв. Только сейчас она сообразила, что даже не позавтракала, а урчание в животе стало дополнительным тому напоминанием. Вспомнились давешние лепёшки, которых она так и не отведала. Интересно, ворон их не все слопал?
Зайдя в кухню девчушка в который раз подивилась тому порядку, что здесь воцарился. Никак не могла она понять, каким таким мановением магик сумел вернуть все на свои места? Она ведь вчера все размела в разные стороны. И почему же до того не мог он навести в этом месте порядок тем же образом? Впрочем, все эти вопросы задать можно и позже, а сейчас стоило поставить чайник на огонь, да как следует подкрепиться.
Ближе к вечеру, когда солнце уже скрылось за кронами деревьев, а голоса леса стали стихать, Весенья вернулась к своей каморке. За весь день она успела разобрать библиотеку, окончательно привести в порядок кухню да сварить из найденных здесь же припасов сытную похлёбку. Хозяин ведь не говорил, что ей нельзя трогать съестное, напротив, упоминал, что ей придётся помимо уборки еще и кашеварить. И пусть сегодня не было ни гостей, ни ворона, она сама то должна чем-то питаться?
Хозяина Топи весь день было не видно и не слышно. Возможно, то и к лучшему, не знала Вешка, как себя с ним вести. Странные чувства вызывал он в девичьей душе. Красив без меры да столь же и опасен...
В часы, проведенные за работой, у Веськи выдалось довольно времени в голове прокрутить все давеча произошедшее. Она, конечно, по природе своей не робкого десятка была, за себя постоять умела, но Хозяин все ж в своем желании ее выгнать грозно выглядел. Откуда только в ней столько храбрости взялось, чтоб ему перечить? Но гордилась собою, не отступила, справилась. Теперь дело за малым — удержаться.
На следующий день все повторилось, разве что библиотека сменилась на спальню. Веша надеялась спросить Хозяина, когда тот, конечно, объявится, нельзя ли перебраться сюда. В каморке не было окна, а старый тюфяк пришлось положить прямо на пол. Благо хоть мышей в башне не водилось, не любила Веська этих мелких грызунов. Бегают во мраке, шуршат своими крохотными лапками да попискивают. А хвосты длинные только ведьмам в зелья и годятся.
Небо уж закатом застилало, когда Хозяин на пороге возник со своим вороном на плече сидящим.
— Здесь ещё? — насмешливо спросил мужчина, — я-то надеялся, что передумаешь.
— Работы не побоялась, — прокряхтел ворон, перелетая на балку.
— А чего её бояться, — хорохорясь подбоченилась Весенья, — чай, я не белоручка какая. Мы, деревенские, к труду приучены.
На эти её слова ворон вместе с магиком рассмеялись. Вешка на то обомлела буквально, ведь после давешних страхов видеть Хозяина Топи смеющимся столь искренне странноватым виделось. Лицо его преобразилась невероятно, из хищного да угловатого, просветлело. Не выглядел он сейчас таким грозным, как в первую их встречу. Прошел мимо нее, шелестя полами темно-зеленой мантии. Ткань одеяния добротная, по вороту и поясу серебряной вышивкой украшена, Веша такое только у господ видала.
— Знала бы ты, ведьмочка, сколько белоручек в этой башне побывало, — прокряхтел пернатый из-под потолка, — сколько их здесь остаться желало, дабы во злате да серебре купаться. Сказывают сначала друг другу небылицы, а потом ждут, что их, таких распрекрасных, с распростертыми объятиями принимать готовятся.
Последнее словно с укоризной сказано. Да поглядывают на нее искоса.
— Мне ни злата, ни серебра не надобно, — заявила решительно, едва ли ногой не притопнула.
— Что, и нарядов не попросишь? — и бровями своими удивление выказал. Вот ведь... колдун.
— Не попрошу. Мне учиться надобно.
— Слыхал, Мрак, не попросит, — усмехнулся магик.
— Погоди еще, не вечер, — прокряхтел пернатый, — последняя тоже в невесты набиваться не собиралась.
Веся на то опешила, глаза даже выпучила, от возмущения не в силах слов подходящих подобрать.
— Ну, тише-тише, так часто дышать будешь — в обморок свалишься, — похлопал ее по плечу магик, участливо девице в глаза заглядывая. На лице его, впрочем, больше смешливости было, нежели сострадания.
Весенья губы в тонкую линию сжала, да хмурым взглядом сперва одного, а после и другого смерила.
— Сказала же...
— Что пришла сюда учиться, — перебил ее Хозяин, уже откровенно потешаясь, — ладно, не бери в голову, коли так, — а после и вовсе тему перевел, — сегодня жди гостей, помни только, о чем я тебе говорил, коли беды не хочешь.
— Гостей? — переспросила слегка растерянно, на что Хозяин токмо в очередной раз бровью повел, мол, обсуждали ведь.
— Ты, часом, не хворая? — спросил с сомнением.
— Ничего не хворая, — в себя приходя, отозвалась Веша. И, теребя в руках край передника, вспомнила все ж его наказ давешний, — обещаний не давать, имени своего не называть, касаться не позволять.
Магик скривился, но кивнул. Отошел от нее, наконец, отчего Веська вздохнула облегченно. Все ж с ним рядышком странно ощущалось, волнительно как-то. Точно сам воздух гуще делался, а сама она в пружинку тугую сворачивалась.
— Ничего себе, — магик тем временем заглянул в библиотеку, — и правда ведь убралась! Я сюда и не ходил давно, как здесь бардак устроили так и смотреть не мог, — добавил еле слышно, — обормоты чёртовы.
— Дозволь испросить Хозяин, — неуверенно поинтересовалась Веша, передник уже весь измяла в тонких пальцах. Не укрылось от хозяина то, как пыталась она с ним взором не встречаться. Все в пол глядела. Смешная такая, ученицей к нему попросилась, упорствовала так, чтобы теперь в глаза посмотреть бояться, — тут спаленка есть, и я подумала...
— Что ещё за спаленка? — пришел черед мага недоумевать, меж бровей морщинка залегла.
Весенья в ответ рукой указала. Хозяин с вороном переглянулся озадаченно и прошел к указанной двери.
— И правда, гляди, Мрак, видно, башня так обрадовалась, что новую светлицу выдала.
Ворон спустился с балки и уселся на створку открытой двери, внутрь заглядывая.
— Смотри-ка ты, как расщедрилась. Я для себя жерди сколько выпрашивал? А тут пары дней не прошло, а оно вон как.
Весенья вовсе ничего не понимала. О чем таком они толкуют? Разве может башня сама себе комнаты добавлять? Хотя... Если подумать, за эти дни Веська не раз замечала странности сего места. То дверь какая откроется навстречу, то огонь в очаге ярче разгорится, стоит руки поднести озябшие, то окна будто бы шире станут, а то и вовсе что новое появится — мебель какая или картина. Посему выходило, что и башня эта не просто груда кирпичей. Впрочем, можно ли рассчитывать на меньшее, когда приходишь в башню Хозяина Топи?