- -
- 100%
- +
– Девочки, но я видела все своими глазами! – не унималась Катерина. – Я вам клянусь! Ведь я не сумасшедшая!
– Да? – Жанна выразительно покосилась на подругу, выворачивая на шоссе.
– Ирка, ну ты же тоже видела! – воскликнула Катя. В ее глазах заблестели слезы.
– Катюша, ну ты так не переживай, – примирительно проговорила Ирина и бросила на Жанну многозначительный взгляд – мол, сама видишь, что с ней творится, зачем же еще подливать масло в огонь!
– Ты ведь видела! – повторила Катя, схватив Ирину за руку.
– Я видела машину, – осторожно подтвердила Ирина. – И мужчину, который что-то укладывал в багажник.
– Это ее он укладывал! – снова загорячилась Катерина. – Ту женщину! Блондинку с длинными волосами! Сначала он ее убил, а потом положил в багажник!
– Надо было ее оставить в Осиновке, – раздраженным голосом заметила Жанна, – ей там самое место!
– Как ты можешь! – вскинулась Катя.
– Да, Жанна, действительно, зачем ты так… – поддержала подругу Ирина.
– Как – так? – вскрикнула Жанна и ударила кулаками по рулю. Машина вильнула, чуть не задев двигавшуюся по параллельной полосе «тойоту». Водитель «тойоты» выразительно повертел пальцем у виска и прибавил скорость.
– Как – так? – повторила Жанна. – Вас с мужем нужно было отвезти в санаторий? Я отвезла, хотя у меня было много собственных дел. Но это не значит, что я буду выслушивать твои дурацкие фантазии…
– Это не фантазии! – настаивала Катерина. – Я видела все своими собственными глазами! Он ее убил…
– И в землю закопал! – подхватила Жанна издевательским тоном.
– Не в землю, а в багажник! – упрямо проговорила Катя.
– Кстати, Катюша, тебе не кажется, что это как-то странно… – начала Ирина как можно спокойнее.
– Еще бы не странно! – прервала ее Катя. – Убийство – это все-таки не совсем обычное занятие…
– Я не об этом. Тебе не кажется странным, что он кладет ее в багажник, вместо того чтобы оставить в лесу? Закопать, или просто сбросить в какой-нибудь овраг…
– Жанна, стой! – завопила вдруг Катерина и схватила подругу за плечо.
– Ты с ума сошла! – вскрикнула Жанна, с трудом выравнивая машину и сбрасывая скорость. – Так же нельзя! Я все-таки за рулем! Какая муха тебя укусила?
– Это он! – зашептала Катерина, пригнувшись и показывая вперед. – То есть это та самая машина!
Впереди них на шоссе стоял большой черный автомобиль, к которому неторопливо приближался инспектор дорожно-патрульной службы.
– Хорошая машина, – одобрительно проговорила Жанна. – «Ауди», совсем новая. Очень дорогая, между прочим!
– Да причем тут это! – отмахнулась Катя. – Это та самая машина, которую мы с Иркой видели в лесу! Машина убийцы!
– Опять ты за свое! – недовольно проворчала Жанна.
Инспектор подошел к «ауди» и вступил в разговор с водителем.
– Жанка, остановись! – вскрикнула Катя, и, не дожидаясь полной остановки, распахнула дверцу и выскочила на дорогу, едва не подвернув ногу.
– Куда тебя понесло? – попыталась остановить ее Жанна, но было уже поздно: Катерина, спотыкаясь и размахивая руками, подбежала к милиционеру.
– У него труп! – завопила она, не успев отдышаться.
– Что? – удивленно произнес инспектор, повернувшись к ней, и инстинктивно поднес руку к шлему:
– Старший сержант Сыроежкин. Что вы сказали?
– Проверьте его багажник! – настаивала Катерина. – У него там труп! Он убил женщину…
– Откуда такие сведения? – поинтересовался старший сержант.
– Я сама видела! – горячилась Катя.
Она испуганно скосила глаза на водителя «ауди». Тот смотрел на нее с плохо скрытой неприязнью и каким-то странным интересом, как на случайно залетевшее в салон машины диковинное насекомое.
– Ну что ж, Александр Сергеевич, – настороженно проговорил инспектор, заглянув в права водителя и демонстративно положив руку на расстегнутую кобуру, – давайте, посмотрим, что у вас в багажнике!
– Неужели вы верите… – скучным голосом начал водитель.
– Верю или не верю – это не вопрос, – прервал его Сыроежкин, – мы с вами в данный момент не в церкви находимся. А раз сигнал имеется – обязан проверить!
– Чушь какая… – сквозь зубы процедил мужчина.
– Выйти из машины! – рявкнул старший сержант. – И без резких движений!
– Да выхожу, выхожу! – протянул водитель и медленно выбрался на дорогу.
– А теперь багажник открыли! – потребовал инспектор и немного отступил, чтобы удобнее было контролировать ситуацию.
Водитель, что-то неразборчиво бормоча, обошел свою машину и открыл багажник. Инспектор осторожно приблизился. Катя, на всякий случай держась у него за спиной, тоже подошла и попыталась заглянуть в багажник через плечо Сыроежкина.
– Женщина, отойдите! – потребовал старший сержант, но Катерина успела разглядеть огромный черный тюк, занимавший большую часть багажника.
– Вот она! Это женщина, которую он убил! – воскликнула она с явным торжеством в голосе и покосилась на приближающуюся Ирину. – Вот, а вы мне не верили!
– Женщина, я вам сказал – отойдите! – повторил Сыроежкин, и, вытащив пистолет из кобуры, потребовал, в упор глядя на водителя «ауди»:
– Разверните этот тюк!
– Пожалуйста, – скривившись, протянул мужчина, с заметным трудом вытащил тюк из багажника и, свалив его на дорогу, наклонился, возясь с завязками.
– Смотри! – прошептала Катя, схватив Ирину за руку.
Водитель наконец справился с завязками тюка и продемонстрировал свернутый в трубку ковер.
– Ну как – вы удовлетворены? – спросил он, выпрямившись и обращаясь то ли к Сыроежкину, то ли к Катерине.
– Она завернута в ковер, – неуверенно предположила Катя.
– Пожалуйста, – мужчина усмехнулся и носком ботинка толкнул ковер, так что он раскатился по асфальту.
Внутри него ничего не было.
– Извините, – проговорил инспектор, снова поднеся руку к шлему, – обязан был проверить… поскольку имелся сигнал, – и он неприязненно покосился на Катерину, которая безуспешно пыталась спрятаться за свою стройную подругу. Учитывая разницу в их комплекции, это выглядело достаточно забавно.
Ирина шагнула к Сыроежкину и, мягко взяв его под локоть, проговорила вполголоса:
– Вы понимаете, инспектор, наша подруга… у нее иногда бывают такие странные идеи. Мы ее сейчас везем из Осиновки. Знаете, там есть такой санаторий… нервно-соматический…
– Знаю, – кивнул Сыроежкин, сочувственно покосившись на Катю.
– Вот там она провела три недели…
– И как – помогло?
– Как видите, – Ирина тяжело вздохнула и пожала плечами.
– Да уж вижу, – старший сержант еще раз взглянул на Катю и перевел на Ирину многозначительный взгляд.
– Ах да, конечно… – Ирина полезла в сумочку и незаметным жестом вложила в руку инспектора хрустящую купюру, добавив напоследок:
– Извините нас, инспектор!
– Бывает, – вежливо ответил Сыроежкин и, снова приложив руку к шлему, негромко добавил:
– Вы уж за ней присматривайте, за своей подругой! А то как бы чего не вышло… это хорошо вы на меня наткнулись, а то у нас некоторые инспектора бывают очень нервные…
Ирина смущенно улыбнулась и подошла к водителю «ауди», который аккуратно укладывал ковер обратно в багажник.
– И вы нас извините! Наша подруга – она творческая натура, и у нее иногда бывают такие странные видения…
– Ничего, – пробормотал мужчина, бросив на Ирину через плечо неприязненный взгляд.
Этот взгляд показался Ирине каким-то странным – то ли злорадным, то ли многообещающим. Впрочем, подумала она, его вполне можно понять. Благодаря Катерине он пережил несколько чрезвычайно неприятных минут…
Сама Катя стояла посреди дороги, растерянно глядя на багажник «ауди», и беззвучно шевелила губами.
– Поехали, – недовольно проговорила Ирина, подхватив подругу под руку, и потащила ее к Жан-ниному «мерседесу». Катерина послушно, как кукла, переступала ногами, то и дело оглядываясь на черную машину.
– Но я же видела это своими глазами! – проговорила она вполголоса, усаживаясь на мягкое кожаное сиденье.
– Тебе все еще мало? – прошипела Жанна, включая зажигание. – Зря Ирка тебя отмазывала! Надо было оставить на растерзание этому инспектору!
– Но Ирина тоже видела… – завела Катя прежнюю песню.
– Все! Прекратили! – прикрикнула Ирина на подруг. – Будем считать инцидент исчерпанным! Забудем обо всем случившемся!
Впрочем, ей самой довольно трудно было забыть странный взгляд водителя черной «ауди».
Катя замолчала, уставившись на проносящуюся мимо дорогу, и только что-то неслышное бормотала себе под нос. Уже подъезжая к городу, она подняла глаза и негромко проговорила:
– По крайней мере, мы теперь знаем, как его зовут!
– Кого? – удивленно переспросила Ирина.
– Убийцу. Его зовут Александр Сергеевич, как Пушкина. Так его назвал сержант…
– Опять ты об этом? – чуть не зарычала Жанна. – Не хочу больше слышать про эту историю!
На следующее утро Жанна Ташьян проснулась в самом лучезарном настроении. То ли ей приснилось что-то хорошее, то ли она просто выспалась, но у нее было такое чувство, что сегодня в ее жизни что-то должно измениться, причем в лучшую сторону.
Нельзя сказать, что она была недовольна своей жизнью. Жанна была самостоятельна, хорошо обеспечена, ей нравилась работа, нравилось ощущение своей необходимости, востребованности. Время от времени она заводила легкие, необременительные романы, предпочитая спортивных мужчин несколько моложе себя. Впрочем, она выглядела неплохо, держала себя в форме, поэтому настоящего возраста ей никто не давал. И это ей тоже нравилось.
Жанна сладко потянулась, повернулась на бок, взгляд ее упал на циферблат будильника… и она вскочила, как ошпаренная.
На часах было уже десять тридцать. Неудивительно, что она так хорошо выспалась. А ведь сегодня, несмотря на воскресный день, у нее было дело, да еще и очень важное! Она должна была встретить в аэропорту очень крупного клиента, прилетающего из Нью-Йорка, и получить у него доверенность на ведение дел по наследству.
Самолет прилетает в половине двенадцатого. Конечно, пока клиент пройдет паспортный контроль, это займет какое-то время, но для ВИП-пер-сон все формальности значительно ускорены…
Жанна поставила рекорд скоростного одевания, на бегу изобразила какое-то отдаленное подобие макияжа – кажется, нарисовала рот не на том месте, но это можно будет исправить в машине – и выскочила на стоянку. «Мерседес» приветливо подмигнул ей фарами, и она помчалась в сторону аэропорта.
К счастью, утром в воскресенье пробок не бывает. Придерживая левой рукой руль, она поправила макияж и помчалась, превышая скорость и нарушая все возможные правила, молясь только о том, чтобы ей не встретился инспектор ГИБДД.
Видимо, инспекторы тоже еще спали, и она проделала уже половину дороги до аэропорта, когда ожил ее мобильник.
Звонил секретарь ее сегодняшнего клиента, извинялся и сообщал, что тот прибудет только завтра.
Жанна чертыхнулась и сбросила скорость, чтобы развернуться. Перед ней откуда-то возник огромный черный джип. Жанна надавила на педаль тормоза… и с ужасом почувствовала, как педаль без сопротивления уходит в пол.
Тормоза не работали.
Жанна покрылась каплями холодного пота, резко вывернула руль, чтобы избежать столкновения, сбоку промелькнуло удивленное лицо водителя джипа, она попыталась тормозить двигателем, изо всех сил вцепилась в руль, в ужасе глядя перед собой на стремительно приближающийся фонарный столб, до боли закусила губу, ожидая страшного удара и грохота, но каким-то чудом умудрилась избежать столкновения и остановить машину.
Наступила невероятная, оглушительная тишина.
Жанна уронила голову на руль и зарыдала. Таким образом она пыталась освободиться от страшного напряжения последних секунд, которые едва не стали действительно последними – последними в ее жизни.
– Вы в порядке? – раздался вдруг рядом с ней приятный озабоченный голос. – Ничего не сломали?
– В по… в порядке, – ответила Жанна сквозь слезы, – вот только чуть-чуть на тот свет не отправилась!
Ее ужасно раздражали сцены в американских фильмах, когда герой подходит к разбитой вдребезги машине, заглядывает в нее с широкой идиотской улыбкой и спрашивает: – Вы в порядке? – на что из покореженных обгорелых обломков непременно доносится жизнерадостный ответ: – В порядке!
– Что случилось? – продолжал тот же озабоченный баритон. – Что-то с тормозами? Нет?
Жанна хотела послать этого доброхота подальше, но что-то ее удержало. Она подняла голову и повернулась.
Это был мужчина средних лет, небольшого роста, совершенно лысый… в общем, казалось бы, не герой ее романа. Но тем не менее сердце Жанны забилось вдвое чаще обычного, и она поняла, что не зря этим утром у нее было предчувствие чего-то из ряда вон выходящего, чего-то судьбоносного.
Да, он был лыс, невысок и немолод. Но его темные выпуклые глаза, крупный нос с горбинкой, большой, красиво очерченный чувственный рот говорили о сильных и глубоких чувствах, бурлящих под этой неказистой внешностью. Кроме того, незнакомец был подтянут, элегантен и очень хорошо одет, и каждая деталь его туалета говорила о большом вкусе и немалых средствах.
Короче, это был настоящий мужчина.
– Что-то с тормозами? Нет? – повторил незнакомец свой вопрос.
– Да, – ответила Жанна неожиданно охрипшим голосом. Она почувствовала, что у нее действительно что-то с тормозами.
Кроме того, она со стыдом вспомнила, что в спешке кое-как оделась и недостаточно тщательно накрасилась. И не успела навесить на себя центнер своих любимых серебряных украшений, без которых чувствовала себя не вполне комфортно.
– Давайте, я помогу вам выбраться, – проговорил мужчина ее мечты и, заботливо подхватив безвольное, растерянное, хлопающее глазами существо, буквально вытащил его из машины. Руки незнакомца были сильными и горячими.
– Что же все-таки случилось с вашей машиной? – повторил он участливо, окидывая взглядом Жаннин «мерседес». – Вроде бы новая, неужели отказали тормоза? Нет? Нужно за ними следить, это такая важная вещь!
– Я слежу, – уверила его Жанна, – только в пятницу была на профилактике…
– Странно, – незнакомец пожал плечами, – сейчас я вызову эвакуатор. Нет? А вас куда отвезти?
– Да что вы, – засмущалась Жанна, – я сама… я вызову такси, или возьму частника…
– Я этого не могу допустить! Нет! – незнакомец сверкнул темными глазами и представился:
– Ашот. Ашот Мергелян.
Он произнес это так, как будто имя все объясняло. И оно действительно объясняло – если не все, то многое.
Понятно, откуда этот жаркий взгляд темных выпуклых глаз. Понятно, откуда эта манера говорить через слово «Нет!»
– Жанна, – едва слышно ответила ему вконец смущенная женщина, – Жанна Ташьян.
– О! – Ашот засиял, как только что отчеканенная юбилейная монета. – Встретить соотечественницу так далеко от Армении! Это так приятно! Нет? Я вас ни за что не отпущу, отвезу, куда скажете! Только сначала мы обязательно выпьем кофе! Нет? Конечно, здесь не варят такой кофе, как в Ереване, или в Бейруте, но все же я знаю поблизости одну неплохую кофейню…
Жанна не смогла ничего возразить. Она чувствовала себя куклой-марионеткой, безвольным, слабым существом, и как ни странно, это чувство доставляло ей удовольствие. Ей приятно было подчиниться этому мужчине, не споря и не рассуждая делать то, что он скажет…
Ашот помог ей сесть в свою машину – это оказался тот самый огромный джип, в который она едва не врезалась – и через несколько минут они уже сидели за столиком маленькой уютной кофейни.
Кофе там действительно варили вполне прилично, и Жанна с Ашотом разговорились. Ашот рассказал, что постоянно живет в Ливане, но у него много дел по всему миру, и он летает то в Америку, то в Гонконг, то в Канаду, и в России бывает очень часто. Узнав, что Жанна нотариус, он преисполнился к ней уважения. Но горячий блеск его темных живых глаз явственно говорил Жанне, что настоящий его интерес отнюдь не деловой.
Когда Жанна допила свой кофе, Ашот осторожно взял ее чашку, опрокинул на блюдце и внимательно уставился на узоры, образованные кофейной гущей.
– Вас ждут неприятности, – начал он озабоченно. – Нет! Но вы их успешно преодолеете благодаря… благодаря двум женщинам… я не могу разглядеть их лица, но одна, кажется, блондинка…
– Ну конечно, – вполголоса протянула Жанна, – без Ирины с Катькой дело не обойдется!
– Что вы сказали? – поднял на нее Ашот масленый взгляд, жаркий и томный, как южная ночь.
– Да нет, это я так, своим мыслям…
– И еще я вижу мужчину… – продолжал Ашот, разглядывая узоры на чашке, – я вижу брюнета… нет?
«Сейчас его можно назвать брюнетом только с большой натяжкой, – подумала Жанна, – поскольку волос практически не осталось… хотя те, что остались, безусловно, черные…»
Из-под манжет его белоснежной рубашки тоже выбивались густые черные волоски.
– Моя бабушка тоже отлично гадала по кофейной гуще, – проговорила Жанна, взяв из рук Ашота чашку и пытаясь что-нибудь разглядеть в покрывающих ее стенки кофейных узорах, – но мужчины гадают очень редко.
– Я еще лучше гадаю по руке, – гордо заявил Ашот и решительно взял руку Жанны в свои ладони.
Она почувствовала, как от этого горячего, ласкового прикосновения по спине побежали мурашки, и последние остатки ее воли куда-то бесследно подевались.
– О, какая у вас красивая рука! – вполголоса говорил Ашот. – И какие на ней интересные линии! Нет? Линия жизни удивительно длинная, но она очень поздно пересекается с линией любви. Вы до сих пор не нашли свою судьбу! Нет? – и он снова поднял на Жанну полный горячего сочувствия взгляд.
– Да, как-то не сложилось, – созналась Жанна.
– Это удивительная несправедливость судьбы! Нет! – воскликнул Ашот. – Такая красивая, яркая, умная женщина непременно должна найти свое счастье…
– Вы что-то хотели? – спросила торопливо подошедшая к столику официантка.
– Еще два кофе, нет? – проговорил Ашот.
«Ну да, и официантка бежит к нему, едва ему стоит шевельнуть пальцем, – думала Жанна, – даже не шевельнуть пальцем, а только подумать… Она тоже чувствует этот исходящий от него могучий мужской магнетизм… я ведь и сама, как это ни ужасно, готова бежать за ним куда угодно!»
Осознав это, Жанна почувствовала укол стыда. Она ли это, самостоятельная, деловая женщина, готова бежать на край света за впервые встреченным лысым низкорослым мужчиной?
Но с этим ничего нельзя было поделать.
Ашот что-то продолжал ей рассказывать, но она не слышала слов, а упивалась музыкой его бархатистого, чарующего голоса. Он что-то у нее спросил, и Жанна ответила явно невпопад, так что в глазах собеседника даже появилось легкое удивление.
Вдруг снова зазвонил мобильный телефон.
Рефлекс деловой женщины сработал несмотря ни на что, и Жанна схватила мобильник.
Звонила Катерина.
– Жанночка, – озабоченно говорила подруга, – у тебя все в порядке?
– Все, – сквозь зубы проговорила Жанна.
– А почему у тебя такой странный голос? Ты от меня ничего не скрываешь?
– Ничего, – раздраженно ответила Жанна, – я просто очень занята. У меня важная деловая встреча.
Катя плохо спала этой ночью. Накануне вечером Жанна довезла ее до самого дома, Ирина проводила до парадной, но заходить не стала – некогда, мол. Катя и сама не слишком звала – обиделась на подруг.
Дома настроение еще больше упало, когда она увидела пустую квартиру. Длинный коридор был весь заставлен многочисленными африканскими сувенирами, который профессор Кряквин привозил из своих путешествий. По стенам висели разрисованные маски и африканские копья – ассегаи, в углу стояла вырезанная из черного дерева фигура африканского божка. Катя поглядела на чучело обезьяны, что свисало с антресолей. Обезьяна грустно мигнула стеклянными глазами, как видно, она тоже скучала по профессору.
Катя прижала руки к груди и прерывисто вздохнула. На глазах показались слезы. Какой тяжелый был сегодня день! И как несправедливы к ней были подруги, особенно Жанка, когда наговорила кучу гадостей. Ирка тоже хороша, она ведь видела машину и того мужика, что ей стоило подтвердить, что убитую блондинку она тоже видела. Но нет, эта писательница принципиальна до безобразия, может подтвердить, видите ли, только то, что видела своими глазами, и никогда не скажет неправду! Как будто в своих детективах она пишет хоть слово правды! Сама же признавалась недавно в каком-то ток-шоу, что сюжеты свои выдумывает из головы!
Катя решила, что нужно немедленно взбодриться и взять себя в руки. Чтобы взбодриться, у Катерины Дроновой существовал только один проверенный способ – как следует поесть. Но дома ничего не было, потому что все закупленные продукты она взяла утром с собой. Катя поставила чайник и пошарила в буфете. Бороться и искать, найти и не сдаваться! – думала она, и действительно нашла на верхней полке кекс под названием «Столичный». Кекс малость зачерствел, но Катерина подогрела его в духовке и съела, запив двумя кружками сладкого чая и намазывая каждый ломтик сливовым джемом.
После чая стало гораздо легче. Катя решила было заняться уборкой, чтобы отвлечься от грустных мыслей, но скоро поняла, что уборка очень утомительное, а самое главное, бесполезное занятие, потому что завтра все равно пыль осядет, и вещи сами собой разбросаются.
Тогда она достала из дальнего угла шкафа незаконченное панно и разложила на столе. Странно, раньше ей казалось, что работа явно удается, сейчас же цвета оказались подобраны ужасно, и сюжет неинтересный. Катя пожала плечами и решила заняться работой утром, возможно при дневном свете все окажется не так уж плохо.
По телевизору шел криминальный боевик с погонями и взрывающимися машинами, это Катя не могла больше видеть, машин ей хватит надолго. Она решила по методу Скарлетт О’Хара, что подумает обо всех неприятностях завтра, и легла спать.
Спала она плохо, ей снился муж Валик – осунувшийся и бледный, почему-то в огромных валенках и шапке-ушанке. Он ходил по территории санатория и ловил мышей сачком для бабочек. Мыши не попадались.
От такого безобразия Катя проснулась и долго лежала без сна. Вдруг ей показалось, что в квартире кто-то ходит. Она села на кровати и принялась прислушиваться, тараща глаза в темноте.
Дом был старый, и квартира тоже давно просила ремонта, в таких квартирах все время раздаются какие-то звуки – трещит рассохшийся паркет, скрипит дверь, гудят трубы. А у них еще ночью сами собой начинали двигаться африканские сувениры. Раньше Катя боялась, потом привыкла.
Сейчас она решила, что ей все почудилось, и снова забылась тревожным сном.
Проснулась она довольно рано, приняла душ и решила начать новую жизнь. Но кто, скажите, начинает новую жизнь на голодный желудок? Прежде всего следует хорошенько подкрепиться, как советовал Винни-Пух, а уж потом… Катерина обожала калорийные завтраки. Любила она также сытные комплексные обеды, а также плотные питательные ужины. Еще она любила легкий дневной перекус, когда с завтрака прошло уже довольно много времени, а до обеда еще далеко. Любила она пятичасовой чай – так респектабельно, по-английски. Только англичане подают к чаю сухие крекеры и мармелад из горькой апельсиновой корки, а Катерина подходила к делу по-русски, то есть метала на стол к чаю все, что было в буфете и холодильнике.
Однако сейчас в доме не было ни крошки. Катя решила, что не станет наливаться пустым чаем, а сходит в магазин. Погода сегодня отличная – светит солнышко, небо радостно голубеет, как летом, по нему бегут веселые кудрявые облака, и на фоне неба замечательно смотрятся кисти ярко – красной рябины.
«Скоро все это исчезнет, – с внезапной грустью подумала Катя, – небо станет тоскливо-серым, польется нудный мелкий дождик, на улицах будет грязно, Нева начнет бушевать, и по телевизору станут пугать наводнением»…
Катя сама удивилась своим мыслям – откуда вдруг такой пессимизм? Она всегда умела радоваться настоящей минуте! Наверное, это от голода…
На вешалке в прихожей болталась оранжевая куртка. Катя вспомнила, какую физиономию скроила вчера Жанка, и скрепя сердце согласилась с подругой. За город еще ладно, но сейчас следует одеться поприличней, а то соседи увидят из окна и начнутся потом в доме разговоры, что жена профессора Кряквина в отсутствие мужа совершенно опустилась, ходит в обносках и едва ли не собирает по помойкам бутылки.
Катерина расчесала волосы, накрасила губы яркой помадой и полезла в шкаф за плащом. Отчего-то шкаф оказался запертым. Катя попыталась повернуть ключ, он застрял в скважине. Шкаф был старый, едва ли не дореволюционный, так называемый гардероб, муж говорил, что он из каких-то ценных пород дерева, и что сносу ему не будет еще лет сто. Накладки и сам ключ были старинные, бронзовые. Катя дернула ключ, он неожиданно вывалился из замка и укатился под шкаф.
– Вот незадача! – рассердилась она, присела и пошарила рукой. Ничего не попалось. Тогда Катя легла на пол, иначе под шкаф никак нельзя было заглянуть. Ключ обнаружился в самом дальнем углу. Катя подумала немножко, сморщив лоб, потом сгоняла на кухню за шваброй и принялась возить палкой под шкафом. Вот палка за что-то зацепилась, Катя дернула сильнее… раздался какой-то странный звук, после чего последовал громовой удар об пол.