- -
- 100%
- +
Катю слегка оглушило, нос залепила пыль, поднявшаяся от удара. Когда же она прочихалась и открыла слезящиеся глаза, то увидела, что сверху, со шкафа, свалился на пол огромный каменный носорог.
Эту, с позволения сказать, статуэтку профессору подарили на какой-то юбилей или праздник. Было это задолго до его знакомства с Катей, и на шкаф носорога запихивали четверо студентов, потому что весил он едва ли не центнер. Катя очумело оглядывалась, не понимая, что могло заставить сдвинуться с места такую махину. Носорог лежал на боку, кося на нее злобным маленьким глазом, он ничуть не пострадал. Катя на всякий случай отползла в сторону. И вдруг, когда она поглядела издали, до нее дошло, что носорог свалился прямо на то место перед дверцей шкафа, где она стояла. То есть должна была стоять, если бы не вывалился ключ и она не стала искать его с помощью швабры.
Представив, во что превратилась бы ее голова, если бы на нее свалился стокилограммовый каменный монстр, Катя почувствовала, что сейчас упадет в обморок. Однако она и так уже валяется на полу, так что падать было некуда. Скоро ей надоело лежать в пыли, Катя со стоном поднялась. Чучело обезьяны сочувственно смотрело с антресолей. Катя поняла, что нужно срочно поесть, тогда перед глазами перестанут плавать красные мухи, и уйдет шум в висках.
Она надела оранжевую куртку, схватила кошелек и вышла на лестницу. У подъезда, конечно, встретилась соседка, генеральша Недужная, ей всегда до всего было дело.
– Катерина Михайловна! – громко удивилась она, увидев перемазанную пылью Катю. – Куда это вы в таком виде?
– В магазин, – буркнула Катя и обошла генеральшу сбоку.
«Все ясно, – подумала соседка, и мысли эти явственно отразились на ее лице, – с сильного похмелья, в магазин ползет за пивом. Вон, руки – то как трясутся… Меня не проведешь, я в гарнизонах всякого повидала…»
«Черт с ней!» – подумала в свою очередь обозленная Катерина.
Назло генеральше она решила не ходить в магазин за углом, который все в их районе называли «Три ступеньки», потому что он располагался в полуподвальном помещении и вниз вели эти самые три ступеньки. Торговали там пивом, чипсами и шоколадом, а еще можно было прихватить упаковку копченой колбасы и плавленые сырки. Катя решила, что в ее нынешнем состоянии следует питаться более калорийно, а для этого нужно идти в супермаркет.
Вид полок с продуктами несколько поднял настроение, во всяком случае, Катя отвлеклась от призрака каменного носорога. Она рассеянно катила перед собой тележку, щурясь на свет ламп, выбрала в кулинарии готовую курицу, набрала фруктов и зелени, а также упаковку фисташкового мороженого и мини-торт с клубникой и взбитыми сливками. Так и было написано на ценнике – «Мини-торт», и Катя решила, что от маленького торта вреда не будет. Она прихватила еще кое-какие хозяйственные мелочи и очень удивилась, когда на кассе обнаружилось, что покупки не влезают в один пакет.
У выхода симпатичная девушка раздавала покупателям круглые леденцы на палочке. Катерина, конечно, не смогла пройти мимо такого бесплатного соблазна.
Есть хотелось ужасно, и Катя, вспомнив детство золотое, развернула конфету. Вкусно, с ароматом земляники. Катя счастливо зажмурилась, похоже, что неприятности, по крайней мере временно, отошли на задний план. Пакеты оттягивали руки, но до дому все равно ни на чем не подъехать, потому что в прошлом месяце сняли трамвайный маршрут. Генеральша Недужная очень возмущалась по этому поводу, писала какие-то письма в Управление транспорта, в районную администрацию и лично губернатору, собирала подписи с жильцов, но трамвай так и не пустили.
Катя не слишком расстраивалась по поводу трамвая, она любила ходить пешком. Пройдя небольшую площадь перед супермаркетом, она миновала детскую музыкальную школу, потом магазин сантехники, потом кафе под названием «Афродита» и подошла к проспекту. Машины летели сплошным потоком, но Катя честно дождалась, когда загорится зеленый. Уже подходя к противоположной стороне, она подняла руку, чтобы лизнуть леденец. Пакет с продуктами загородил обзор, она не заметила черный автомобиль, который двинулся раньше других на желтый. В последний момент боковым зрением Катя увидела тень, и с удивившим саму себя проворством умудрилась отпрыгнуть на тротуар. Нога подвернулась, она упала на колени, выронив пакеты. Курица выпала, апельсины покатились по мостовой золотыми шарами.
Крак! – один апельсин попал под колеса микроавтобуса, и Катя закрыла глаза от ужаса, но тут же открыла их, потому что кто-то теребил ее за плечи.
– Жива? – озабоченно спрашивала тетка, средне-пожилого возраста, чем-то неуловимо похожая на соседку-генеральшу. – Вроде все у тебя цело…
– Нормально все, машина ее точно не коснулась, я видел, – солидно заметил возникший рядом мужичок самого непрезентабельного вида. Штаны на нем были порваны, ботинки надеты на босу ногу, и пахло от него застарелым перегаром.
– Сволочи! – с чувством высказалась тетка. – Ездят как хотят на своих иномарках, им законы не писаны!
Катя с трудом соображала: черная иномарка поехала на желтый свет и едва ее не сшибла.
– «Ауди»? – вскинулась она. – Вы не заметили, это была черная «ауди»?
Тетка отшатнулась и поглядела в изумлении:
– Да тебе-то какая разница?
– Все ясно, головой ударилась, – констатировал мужичок, – сотряс у нее.
– Какой сотряс? – тетка попятилась, помахав перед собой рукой, чтобы отвести запах перегара.
– Известно какой, – солидно ответил алкаш, – сотряс мозгов!
Он сунул Кате под нос грязный корявый палец и спросил:
– Ну? Сколько?
– Чего – сколько? – не поняла Катя.
– Пальцев сколько? – добивался алкаш. – Один, два или четыре?
– Ни одного! – Катя рассердилась, потому что находиться рядом с мужиком было противно – уж очень был грязен. Опираясь на теткину руку, она встала и подхватила пакеты. Раздавленные апельсины валялись на мостовой, курица не пострадала, потому что была тщательно упакована.
«Черная иномарка, – стучало у Кати в мозгу, – возможно “ауди”. Носорог свалился со шкафа, а до этого лет пятнадцать там пролежал…»
Пора было перестать прятать голову под крыло, воображать себя Скарлетт О’Хара и откладывать на завтра неприятные размышления. Катя вихрем пролетела до своего дома, не заметив компании соседок, которую как всегда возглавляла генеральша Недужная. Соседки осуждающе покачивали головами – все правда, профессор такой приличный человек, а жена его совершенно из другой оперы… Это же надо в таком виде по улице ходить, валялась она где-то, что ли?
– Точно, пьет она! – подливала масла в огонь генеральша. – Теперь я уверена!
Катя отказалась от лифта и по лестнице поднималась очень осторожно, ей казалось, что сейчас из-за угла выскочит злоумышленник с топором. Однако ничего не случилось, она никого не встретила. В квартире был прежний беспорядок, носорог все также валялся у шкафа, и обезьяна глядела на него с осуждением.
Катя бросила сумки прямо на пол и подкралась к шкафу. С опаской поглядев на носорога, она вытащила из-под шкафа ключ и вставила его в замок. Носорог держался индифферентно, тогда Катя отважилась повернуться к нему спиной и повернула ключ. Дверца со скрипом отворилась, наверху Катя увидела какую-то странную систему веревочных креплений. Как ни плохо она разбиралась в технике, но все же сообразила, что кто-то сделал так, чтобы при открывании дверцы шкафа, каменная фигура сдвинулась с места и свалилась на пол. Поскольку человек, открывающий дверцу, стоит перед ней, то носорог неминуемо должен был свалиться ему на голову. То есть не ему, а ей. Именно ей, Кате Дроновой.
То-то ей показалось ночью, что в квартире кто-то есть! Но кто мог ее ненавидеть до такой степени, чтобы решиться на убийство?
Тут и думать нечего, сказала себе Катя, это из-за вчерашнего. Ведь она видела, как тот тип на черной машине убивал блондинку. И не нашла ничего лучше, как раскрыть себя! Правду Жанка говорит, что у нее, Катерины, в голове солома!
Очевидно, этот тип выследил их вчера, ехал за ними. Но ведь тогда он неминуемо узнал все про Жанну! Номер машины, и адрес…
Все это Катя додумывала уже на бегу, она искала телефон. Руки тряслись, когда она тыкала пальцем в кнопки.
– Жанночка, – просипела она, когда ей ответили, – у тебя все в порядке?
Ирина надела свой любимый тренировочный костюм, домашние тапочки, сварила лично для себя чашку крепкого ароматного кофе и включила компьютер, предвкушая несколько часов спокойной работы. Очередная глава ее последнего романа забуксовала, она долго не могла придумать, как поступить с героиней, и сегодня утром, кажется, появилась плодотворная идея. Теперь главное – не потерять эту мысль, четко оформить ее и превратить в десять-пятнадцать страниц полноценного, увлекательного текста. Главное, чтобы никто не отвлек…
Ирина пригубила кофе и подняла руки над клавиатурой компьютера, собираясь написать:
«В спешке выходя из дома, я забыла подкрасить глаза. Видели бы меня сейчас подруги…»
– Видела бы меня саму сейчас Жанка! – вслух проговорила Ирина, представив, что сказала бы ей подруга по поводу ее внешнего вида – тренировочный костюм, мягкие тапочки… «неважно, – сказала бы Жанна, – что ты дома и что тебя никто не видит! Настоящая женщина всегда должна выглядеть на все сто!»
– Но мне так гораздо удобнее и приятнее! – пробормотала Ирина, покосившись на телефон, как будто оттуда до нее доносился язвительный голос подруги. – Я только так могу работать!
Вспомнив о подруге, она решила, что телефон нужно отключить, чтобы звонок не отвлек ее в самый неподходящий момент от творческого процесса. Она протянула руку к аппарату… и он тут же зазвонил.
– Черт! – раздраженно выкрикнула Ирина. – Не успела!
Она схватила трубку и недовольно проговорила:
– Жанка, это ты? Извини, я сейчас работаю! Позвони попозже, часа через два… или через три… а еще лучше – вечером…
– Это никакая не Жанка! – раздался в трубке смутно знакомый голос. – Но, впрочем, я так и думала, что для меня у тебя не найдется времени. Кто я такая? Всего лишь твоя никудышная сестра! Стоит ли со мной считаться? Ведь ты теперь знаменитость, ВИП-персона!
Ирина похолодела. Она узнала голос Майи, своей дважды сводной сестры.
Это выражение – дважды сводная сестра – нуждается в пояснении.
Собственно, Майя не была ей никакой сестрой. Она ей вообще не была родственницей. Когда-то очень давно, когда Ирина была еще маленькой девочкой, ее отец ушел к другой женщине, у которой была собственная дочка примерно Ирининого возраста. Она была капризная, обидчивая и вредная. С Ириной встречалась редко и не упускала возможности похвастаться новым платьем или красивой куклой. Ирина с матерью жили небогато и таких обновок, как у Майи, не могли себе позволить. После таких встреч мама гладила маленькую Иру по голове и говорила:
– Все равно ты гораздо красивее и лучше.
Ирина молчала – ей хотелось такое же платье, как у Майи, и такую же куклу.
Прошло много лет, Ирина выросла. Майю она встречала очень редко. Ирина рано вышла замуж, родила двоих детей, навалились заботы. Ее отец внуков не то чтобы полюбил, но с годами как-то помягчел душой, стал задумываться, на Ирину глядел ласково, чего нельзя сказать о его жене. Нет, внешне все было прекрасно, раз в год она приглашала Ирину с детьми на день рождения отца, делала хороший стол, приветливо улыбалась и гладила детей по голове. Но пару раз Ирина перехватила взгляды, которыми жена отца тайком обменивалась с Майей. Майя выросла, закончила институт, устроилась куда-то на работу, но никак не могла выйти замуж. Ирину ужасно раздражали разговоры за столом о том, что Майю на работе окружают одни жлобы или нищие, и что приличной девушке в наше время очень трудно найти себе мужа. Кстати, ее собственный муж Майю терпеть не мог и как мог увиливал от обязательных ежегодных визитов. Прошло время, и дети тоже стали придумывать разные причины, чтобы не ехать в ненавистные гости.
Узнав о смерти отца, Ирина, разумеется, приехала на похороны. Майя стала высокомерной, ухоженной молодой женщиной. Первым делом она продемонстрировала Ирине своего мужа – крупного бизнесмена. Это был толстый коротконогий мужчина лет сорока с маленькими пустыми глазками. Майя им невероятно гордилась, а особенно гордилась собой, своей удачливостью, и бесконечно повторяла пошлые сентенции: «Каждый – сам кузнец своего счастья», «Всякий человек достоин той жизни, которой живет»… Ирине выслушивать это было скучно и смешно, и она постаралась как можно скорее уйти. У Майи, кажется, осталось глубокое убеждение, что Ирина ей ужасно завидует. С тех пор они не общались.
И вот теперь Майя звонила, и в ее голосе звучала непонятная обида.
– Майя, – настороженно проговорила Ирина, – у тебя какое-то дело? Видишь ли, я работаю…
– Ну конечно! – раздалось в ответ. – Я так и думала! Теперь ты знаменитость, и проблемы бедных родственников тебя не волнуют!
– С каких это пор ты стала бедной родственницей? – удивилась Ирина. – Кажется, раньше ты была родственницей богатой!
– Я не сомневалась, что ты не преминешь вытереть об меня ноги! – с пафосом воскликнула Майя. – Ты ведь прекрасно знаешь, что Михаил ушел от меня!
– Откуда я могу это знать? – удивилась Ирина.
– Да уж, конечно, знаешь! Знаешь и злорадствуешь!
Майя была в своем репертуаре. Она не сомневалась, что у Ирины нет более важного занятия, чем следить за успехами и неудачами своей «дважды сводной сестры».
– Уверяю тебя, я ничего не знала, – постаралась она уверить Майю, – сочувствую тебе, но не представляю, чем могу помочь…
– Сочувствуешь? – насмешливо переспросила Майя. – Скажи лучше, что злорадствуешь!
– Не меряй всех по себе…
– А помочь… ты, разумеется, и пальцем ради меня не пошевельнешь! Ведь теперь ты всего добилась… я видела твои книжки… читала интервью в газетах…
В ее интонации прозвучало явственное осуждение – мол, знаем мы истинную цену этих твоих успехов, но промолчим, как воспитанные люди!
– Короче, что тебе нужно? – спросила Ирина, постепенно теряя терпение.
– Ведь ты пишешь детективы… – начала Майя, – значит, у тебя много знакомых в милиции и прочих органах…
– Нет у меня никаких знакомых в органах! – раздраженно перебила ее Ирина. – Нет, и никогда не было!
– Ну конечно, – протянула «дважды сводная», – я была уверена, что ты не захочешь мне помогать!
– Ты наконец можешь мне объяснить, что тебе нужно?
– Понимаешь, – Майя понизила голос, – Михаил ушел и оставил меня совершенно нищей… Он буквально выставил меня на улицу…
Ирина представила свою родственницу под проливным дождем, прикрывающуюся от холодных струй рваным черным зонтом, но почему-то не испытала никакого сочувствия. Более того, не очень-то поверила в эту жалостную картинку. Для этого она слишком хорошо знала Майю.
– Что – тебе действительно негде жить? – осторожно поинтересовалась она. – Но ведь есть отцовская квартира…
– Что? – удивленно переспросила Майя. – Неужели ты думаешь, что я могу жить в одной конуре с матерью?
Насколько помнила Ирина, эта «конура» была трехкомнатная и довольно приличная.
– Да нет, он, конечно, оставил мне жалкую четырехкомнатную квартирку на набережной Невы. Для него это такая мелочь, что об этом можно и не говорить, но средств он оставил мне так мало, что их едва хватит на оплату этой квартиры и на то, чтобы только-только не умереть с голоду.
Ирина представила себе фешенебельную четырехкомнатную квартиру с видом на Неву и окончательно разозлилась.
– Ты наконец скажешь, чего ты от меня хочешь?
– Я надеялась, что ты предложишь мне помочь просто так, по-родственному, – ответила Майя с высокомерной обидой в голосе, – но чувствую, что этого от тебя не дождешься. Ты не такой человек. Скажи тогда, каковы твои условия. Пять процентов? Десять? Мы же все-таки не совсем чужие люди…
– Десять процентов – чего? – совершенно растерялась Ирина.
– Перестань разыгрывать святую простоту! – выпалила Майя. – Ты все прекрасно понимаешь!
– Да ничего я не понимаю, – Ирина заскрипела зубами от злости, – объясни мне прямо, чего тебе надо, или я вешаю трубку!
– Какая ты злопамятная! – Майя демонстративно всхлипнула. – Ну ладно, если ты не хочешь меня понимать… точнее, делаешь вид… я надеялась, что ты, через своих знакомых в органах, поможешь мне выдоить из Михаила денег. У него наверняка, как у всех бизнесменов, рыльце в пушку, так вот нужно его припугнуть, чтобы заставить раскошелиться.
– То есть ты хочешь, чтобы я помогла тебе шантажировать бывшего мужа? – на Ирину накатило такое бешенство, что она неожиданно для самой себя заговорила спокойным, холодным тоном.
– Если тебе угодно употреблять такие ужасные слова…
– Я просто называю вещи своими именами!
– Ну, если ты не хочешь мне помочь… может быть, хотя бы порекомендуешь приличного адвоката…
– Нет у меня никаких адвокатов! – рявкнула Ирина и в сердцах швырнула трубку.
Звонок родственницы, ее наглая беспардонность совершенно выбили Ирину из седла. Она вскочила и заходила по комнате. Ну надо же – у человека нет ни капли совести! Обратиться с такой просьбой…
Рабочее настроение, которое она с таким трудом создавала этим утром, окончательно испарилось. Более того, Ирина вообще забыла, о чем собиралась сегодня писать. В голове вертелись только страшные сцены убийства, причем в качестве жертвы каждый раз оказывалась «дважды сводная» сестра.
Вспомнив чей-то давний совет, Ирина сделала десять глубоких вдохов и выдохов. Средство сработало – она действительно немного успокоилась и даже испытала легкий укол совести. Почему она сказала Майе, что у нее нет знакомых адвокатов? Ведь через Жанну она, конечно, могла бы найти хорошего специалиста по бракоразводным делам. Впрочем, Майя, кажется, уже развелась с мужем, так что поезд, как говорится, ушел… И потом, она прекрасно знала Майю. Наверняка муж оставил ей квартиру и какие-то деньги с тем условием, что она не будет его больше беспокоить. И теперь с помощью адвоката Майя хочет втянуть его в утомительную тяжбу. Но муж у Майи судя по всему тоже не так прост, так что вытянуть у него дополнительные деньги вряд ли представится возможным. В результате Майя будет недовольна адвокатом, адвокат будет иметь претензии к Жанне, поскольку с Ириной не знаком, а уж Жанночка-то устроит Ирине веселую жизнь. Да и Майя не смолчит. Так что Ирина решила не вмешиваться, поскольку ее сводная сестра с голоду не умирает и имеет все же свой угол – четырехкомнатный, с видом на Неву…
Телефон зазвонил снова.
Ирина неохотно сняла трубку и сбивчиво проговорила:
– Ну, если тебе нужен адвокат…
– Какой адвокат? – раздался в трубке растерянный голос Катерины. – Зачем мне адвокат?
– Катька, ты? – удивленно осведомилась Ирина.
– Ну да, я, – подтвердила та. – А ты кого хотела услышать?
– Катюша, – как могла вежливее проговорила Ирина. – Ты не могла бы позвонить мне позднее? Понимаешь, я сейчас работаю… по крайней мере, пытаюсь работать, но мне не дают… непрерывные звонки…
– Вот как ты разговариваешь с подругой! – немедленно разобиделась Катерина. – Между прочим, я хотела тебя предупредить. Будь осторожна. Он нас, кажется, вычислил…
– Кто – он? Кого нас? Кто кого вычислил? – осведомилась Ирина, с трудом сдерживая раздражение.
– Тот человек из леса… ну тот, убийца! У которого труп в багажнике…
– Катя, опять ты за свое? – взорвалась Ирина. – Я думала, мы больше не вернемся к этой теме! Кажется, этот вопрос уже закрыт!
– Ничего не закрыт! – воскликнула Катя. – Я своими глазами видела, как он ее убил! И я еще не сумасшедшая…
– А я своими глазами видела, что у него в багажнике лежал ковер! Ковер, а не труп! И мне, между прочим, пришлось сунуть инспектору деньги, чтобы замять этот неприличный инцидент! И больше ничего не хочу слышать ни про того мужчину, ни про труп! Я хочу работать – ты понимаешь?
– Понимаю, – горестно проговорила Катя, – я и сама очень хочу работать… я уже продумала новое панно…
– Вот и отлично! Вот и работай! Флаг тебе в руки, барабан на шею, и пламенный мотор вместо сердца!
– Я хочу работать, – продолжала Катя тоскливо, – но он ко мне приходил сегодня ночью… и привязал веревку к носорогу…
– Катерина! – рявкнула Ирина. – Тебе что – действительно нужна помощь психиатра? Какой носорог? Какая веревка? Что с тобой происходит?
– Подруга называется! – обиженно проговорила Катерина и положила трубку.
Ирина тупо уставилась в экран компьютера. Она не только забыла, о чем собиралась сегодня писать, она вообще забыла, что такое детективный жанр и почему она, Ирина Снегирева, занялась литературным трудом.
Кажется, Катька окончательно сбрендила.
Ирина сделала десять глубоких вдохов и выдохов, потом еще десять, потом двадцать, потом сорок… ничего не помогало. Она никак не могла успокоиться.
Понимая, что это – пагубный путь, Ирина встала, вышла на кухню и сварила еще одну чашку кофе, достала из холодильника сыр и сделала себе бутерброд. Катерина утверждала, что еда всегда успокаивает.
Вспомнив про Катю, Ирина снова почувствовала невольное раздражение, но вместе с тем и беспокойство. Что за чушь Катя говорила? Про какого-то носорога… может быть, у нее действительно какие-то проблемы с психикой? Сначала ей померещилось убийство, причем она говорила с такой убежденностью, что едва не заставила поверить ее, Ирину… нет, все-таки с Катькой что-то не в порядке!
Съеденный бутерброд нисколько не помог, рабочее настроение и не думало возвращаться. Ирина вернулась к компьютеру и с тоской во взоре уставилась в светящийся экран. Она едва узнавала буквы русского алфавита.
Нет, так нельзя! Нужно отключать телефон перед тем, как садиться за работу!
Она потянулась к телефону… и он, словно почувствовав ее намерение, немедленно зазвонил.
– Катя, так нельзя! – раздраженно бросила Ирина в трубку. – Ведь я все-таки работаю…
– Это очень хорошо, Ирина Анатольевна, что вы работаете, – послышался в телефонной трубке смутно знакомый мужской голос, – но сегодня вам придется оторваться от компьютера…
– Это еще почему? – застонала Ирина. – Меня и так все утро от него отрывают! Звонок за звонком, звонок за звонком! Я так больше не могу!
– Извините, Ирина Анатольевна, но связи с общественностью тоже очень важны. Встреча уже назначена, сделаны объявления по радио, развешаны плакаты… мы уже не можем отменить мероприятие!
– Простите, а кто это говорит? – осторожно поинтересовалась Ирина. – Мы уже встречались?
– Валерий Воробьев, директор по связям с прессой и общественностью.
– Ах да! – Ирина вспомнила молодого, довольно упитанного мужчину со светлыми волосами и совершенно белыми коровьими ресницами. Вроде бы он недавно в издательстве работает, но кажется их знакомили…
– Встреча с читателями? – растерянно проговорила она. – Сегодня?
– Конечно, – подтвердил мужчина, – я вам звонил несколько дней назад. Вы дали согласие.
«Совершенно ничего не помню! – встревожилась Ирина. – Это уже клиника, похоже я от Катьки заразилась…»
И тут она неожиданно почувствовала облегчение.
Она все равно не могла сегодня работать, окончательно выбита из колеи после двух телефонных звонков, а теперь появился благовидный предлог, под которым можно было выключить компьютер.
– Где будет встреча? – осведомилась она.
– В магазине «Чернокнижник» на Невском.
Для порядка немного поломавшись, Ирина согласилась и начала решать насущную задачу – во что одеться. Углубившись в шкаф, она призадумалась. В каком виде писательница детективов понравится читателям больше? Строгий синий костюм она отмела сразу же – что, в самом деле, она депутат Госдумы, что ли? Брючный серый смотрится лучше всего, когда стоишь или ходишь. В книжном же магазине, заставленном стеллажами, она будет сидеть за шатким столиком, скорчившись, никакого вида. Обтягивающий свитерок – несолидно, все-таки писатель, человек интеллигентной профессии.
Ирина вышла на балкон, чтобы определить погоду, решила, что сегодня достаточно тепло и остановила свой выбор на длинном трикотажном жакете и брюках.
К тому времени, как с гардеробом все прояснилось, Ирина успокоилась и забыла о раздражении, вызванном утренними звонками. Более того, она почувствовала беспокойство за свою безалаберную подругу и решила, что самым правильным будет позвать Катерину на встречу с читателями и там осторожно выспросить, что ее так сегодня взволновало.
Катя была все еще обижена, но услышав о приглашении моментально оживилась и согласилась сопровождать подругу. Все ясно, тут же поняла Ирина, Катьке неохота возиться ос своими панно, и она рада любой причине, чтобы улизнуть из дома.
Хотя Ирина надеялась, что в книжном магазине у нее будет свободное время и она сможет поговорить с Катей, этим надеждам не суждено было осуществиться.