Тайна из ларца

© Александрова Н.Н., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

– Откройте, пожалуйста, сумку! – проговорил охранник.

Лола выдала ему одну из самых своих очаровательных улыбок, но это не произвело на охранника никакого впечатления. С таким же успехом она могла улыбаться одному из каменных атлантов возле здания Нового Эрмитажа.

– Откройте, пожалуйста, сумку! – повторил он без всякого выражения.

Лола вздохнула и открыла сумочку.

Охранник заглянул внутрь и сдержанно поблагодарил ее. В сумочке не было ничего запрещенного. Собственно, в ней при всем желании ничего бы и не поместилось – в этой крошечной сумочке на длинной ручке-цепочке едва хватило места для тюбика помады, золотистой пудреницы, маленького смартфона, усыпанного стразами, и небольшого флакончика духов.

– Вы довольны? – спросила Лола, поджав губки.

– Проходите! – разрешил ей охранник, не заметив в ее голосе сарказма.

Лола уверенной походкой прошла мимо охранника и вошла в рамку металлодетектора.

Замигала красная лампочка.

– У вас есть что-то металлическое?

– Только мое золотое сердце! – прощебетала Лола, выразительно разведя руками.

Охранник, однако, не оценил ее юмор. Он повторил, подозрительно оглядев Лолу:

– У вас есть что-то металлическое?

– Ах да! – Лола сняла стильное ожерелье из черненой стали, положила его на стол и снова прошла рамку. На этот раз благополучно.

Теперь подошла очередь Лолиного спутника.

Леня тоже улыбнулся охраннику и сразу направился к металлодетектору. Выложив на стол бумажник и мобильный телефон, он без проблем прошел через рамку и, подхватив Лолу под руку, направился к лифту.

Охранник не посмотрел им вслед: он был на работе и переключился уже на другую пару – полного мужчину в дорогом темном костюме и его спутницу, телеведущую утренней передачи на заштатном канале. Девица была красива и, кажется, неглупа, ясно, что на теперешнем месте она долго не задержится. Об этом говорил и выбор ею спутника – тот, несомненно, был очень богат.

Пока стояли в небольшой очереди перед досмотром, у телеведущей было время рассмотреть впереди стоящих соседей. И на эту пару она обратила внимание сразу же. Собственно, мужчина был самый обычный – в меру приятное, но совершенно не запоминающееся лицо, одет, несомненно, дорого, но скромно. А вот его спутница… Ее внешний вид можно было охарактеризовать тремя словами: стиль, стиль и еще раз стиль. Платье обтягивало фигуру как вторая кожа, никаких бриллиантов – стальное ожерелье от хорошего дизайнера на длинной шее смотрелось прекрасно. Прическа тоже под стать остальному – никаких локонов и отутюженных распущенных волос, вроде бы небрежно скрученная кичка на макушке, но телеведущая знала, каким трудом достигается такая небрежность.

Они шли, вроде не касаясь друг друга, но девица могла бы поклясться, что эти двое понимают друг друга с полуслова, с полувзгляда, да что там – могут общаться телепатически.

Хорошо, что Леня был занят предстоящей операцией и не обратил внимания на пристальный взгляд телеведущей. Это могло бы помешать в дальнейшем. Впрочем, такие наблюдательные люди попадаются крайне редко.

В этот день в коммерческом центре «Север-Тауэр» проходила закрытая вечеринка, посвященная десятилетнему юбилею фирмы «Север-Инвест». Несмотря на то что приглашены были только самые важные и проверенные персоны, руководство компании распорядилось принять беспрецедентные меры безопасности. И для этого были серьезные причины.

Сама фирма занимала три этажа в этом шестидесятиэтажном офисном центре.

Вечеринка была назначена в большом зале, который занимал верхний из этих этажей – шестидесятый.

Лола и Леня Маркиз вошли в лифт вместе с несколькими гостями, и кабина стремительно заскользила вверх.

Леня бегло оглядел соседей по лифту. Это были, несомненно, успешные, преуспевающие люди, многого достигшие в жизни. Уверенные лица, время от времени мелькающие на экранах телевизоров и страницах глянцевых изданий, одежда от лучших мировых дизайнеров, дорогие украшения.

Лифт остановился, и, пройдя мимо еще двух внимательных охранников, гости влились в атмосферу праздника.

Большой зал был ярко освещен и украшен гирляндами шариков синего и серебристого цветов – фирменных цветов «Север-Инвеста». Среди гостей сновали официантки в коротеньких серебристо-синих платьях, разнося бокалы с шампанским и бутерброды с деликатесами. На сцене в глубине зала играла знаменитая группа.

Леня увидел известного телеведущего и похлопал его по плечу:

– Привет, Стас!

Тот машинально ответил, но потом задумчиво спросил свою спутницу:

– А кто это был?

– Кажется, кто-то из «Газпрома»…

Леня целенаправленно шел через зал, раскланиваясь направо и налево и поглядывая на часы. Лола едва поспевала за ним. По пути она прихватила с подноса бутерброд с черной икрой и теперь откусывала от него маленькие кусочки.

– Ты сюда что, есть пришла? – покосился на нее Леня, не меняя безмятежного выражение лица.

– А что, разве нельзя соединить приятное с полезным?

Леня не удостоил ее ответом.

Он наконец увидел то, что искал, – стеклянную дверь, выходящую на балкон.

Широкий каменный балкон нависал над городом, как нависает над морем нос белоснежного океанского лайнера. Внизу сияла россыпь огней огромного города. Но Лене некогда было любоваться этой красотой, у него было дело, которое нужно было завершить как можно скорее.

Впрочем, Леня и его спутница были здесь не одни.

На балконе обнималась какая-то парочка.

Леня направился прямо к ним, выхватил на ходу мобильный телефон, как герой вестерна выхватывает шестизарядный кольт, и радостно воскликнул:

– Какая удача! Неужели это вы, Константин? Улыбочку, пожалуйста! Не могли бы вы сказать несколько слов для нашего издания? А кто ваша очаровательная спутница?

Любовников как ветром сдуло.

Проводив парочку взглядом, Леня повернулся к своей спутнице и проговорил:

– Время пошло!

Лола сбросила с лица выражение светской расслабленности. Затем она отстегнула от своей сумочки ручку-цепочку.

– А что, получился неплохой клатч! – проговорила она, разглядывая то, что осталось от сумочки.

– Время, время! – поторопил ее партнер.

– Да знаю! – Лола сняла с шеи металлическое ожерелье и пропустила через него цепочку. В следующую секунду она закрепила цепочку за балюстраду балкона и протянула Лене ожерелье. Он потянул его в стороны, и модное стальное украшение превратилось в страховочный пояс, какими пользуются промышленные альпинисты и монтажники-высотники. Надев пояс, Леня перевалился через балюстраду балкона.

Прежде чем начать спуск, он протянул к Лоле руку – и та вложила в его ладонь свой перстень с крупным изумрудом, тюбик губной помады и пудреницу.

В следующую секунду Леня отпустил балюстраду и повис над бездной.

Тут же цепочка, на которой он висел, начала удлиняться, и Леня заскользил вниз вдоль стеклянной стены здания, как скользит паучок, спускаясь с дерева на своей паутине.

Спуск продолжался недолго, и вскоре Леня завис тремя этажами ниже.

Пока он висит возле стеклянной стены, медленно раскачиваясь на ветру, стоит в двух словах рассказать о том, что предшествовало этой увлекательной вечеринке.

Леонид Марков, широко известный в узких кругах под аристократическим прозвищем Маркиз, был представителем редкой, почти исчезающей профессии.

Леня был мошенником. Само собой разумеется, не таким мошенником, что обманывает граждан у метро с помощью нехитрого приспособления, называемого в народе «наперстком», и не таким бессовестным ловкачом, что зазывает прохожих на всевозможные конкурсы и лотереи, опять-таки в народе называемые лохотронами.

Леня вообще был твердо убежден, что обманывать людей, живущих на зарплату, а также пенсионеров, вдов, сирот и малых детей не только аморально, но еще и нерентабельно – хлопот много, а денег мало. На это Ленина боевая подруга Лола только насмешливо щурила глаза и говорила, что Ленька, по выражению ее бабушки, совестливый и памятливый, что вырос он в бедной семье и поэтому сейчас чувствовал себя этаким Робин Гудом – не только не обирал бедных и убогих, но и помогал иногда. Возможно, так и было, но Леня Маркиз такие разговоры очень не любил, и Лола подшучивать над ним перестала.

С Лолой у Маркиза, по выражению современных молодых людей, было «все сложно». Они познакомились случайно больше двух лет назад, и Леня тотчас уверился, что Лола – именно то, что ему нужно для его непростой и интересной работы.

По профессии Лола была актрисой, играла в небольшом театрике, и, хотя окружающие признавали ее несомненный талант, денег на жизнь катастрофически не хватало. Она согласилась работать с Леней и с тех пор ни разу об этом не пожалела.

То есть на самом деле не пожалела – на словах же Лола не уставала повторять, что ее жизнь не удалась, поскольку из-за Маркиза она бросила театр. А ведь были в прессе две-три хвалебные рецензии, и даже известный критик Пеликанский прочил ей замечательное творческое будущее.

Леня над такими словами только посмеивался, присовокупляя, что Лола ужасная лентяйка, ей самой надоели интриги, сквозняки и грязь в артистических уборных, потому она и ушла из театра. А ведь еще нужно было просыпаться ни свет ни заря, чтобы успеть на репетицию. Уж ему ли не знать, как Лолка не любит рано вставать. Да ведь ее раньше десяти и подъемным краном не поднять…

В общем, союз двух незаурядных творческих людей оказался необычайно плодотворным. Леня Маркиз разрабатывал остроумные комбинации по отъему некоторого количества денег у богатых людей, Лола ему помогала. Конечно, она была капризна, слегка суетна и взбалмошна, как все красивые женщины.

Но как только начиналась работа, Лола становилась исполнительной и ответственной и слушалась Маркиза беспрекословно. Кроме того, Лола виртуозно умела перевоплощаться. Она могла сыграть любую роль, от модной светской дамы до простой рыночной торговки, так что Леня, глядя на нее в деле, не раз думал, что Лолка и правда очень талантливая актриса. Но вслух этого не говорил – загордится его боевая подруга, и тогда ее вообще в оглобли не введешь…

Итак, компаньоны много и успешно работали вместе и для удобства жили в одной квартире. Большая квартира понадобилась потому, что в процессе трудовой деятельности они успели обрасти тремя домашними любимцами.

Вначале у Лолы появился песик породы чихуахуа, которого она неизвестно по какой причине назвала именем последнего китайского императора Пу И и страшно избаловала, поскольку вложила в него всю любовь и нежность бездетной женщины.

Затем, в период наиболее сложных отношений, когда Лола сказала, что ей все надоело и хочется простого человеческого счастья, которое предлагал ей банкир Ангелов, Леня встретил в собственном подъезде огромного угольно-черного кота, которого обижали трое полосатых бандитов. Леня назвал кота Аскольдом в честь своего погибшего друга и учителя и пригласил пожить у себя. Разумеется, живи они вместе, Лола бы ему этого ни за что не позволила. А так, после того как, выдержав неделю без Лениной интересной, наполненной событиями жизни, Лола вернулась, ей пришлось смириться.

Третьим питомцем оказался огромный говорящий попугай Перришон, который морозным январским днем просто влетел в открытую Лолой форточку. Да и остался у них, потому что, хоть Лола и расклеила прилежно объявления по всему району о том, что найден попугай, хозяева птицы так и не объявились.

Маркиз утверждал: это потому, что у Перришона ужасно вредный характер. А еще – потому что он употреблял выражения, недопустимые в приличном обществе.

Потихоньку все утряслось, звери подружились, и жизнь потекла своим чередом.

Как уже говорилось, Лола была ленива и терпеть не могла работать. Каждый раз Лене стоило больших трудов уговорить ее пойти на дело. Однако, когда работа начиналась, она брала себя в руки и делала все, что нужно. Сам же Маркиз без работы становился ворчливым брюзгой, так что Лоле волей-неволей приходилось соглашаться.

Понемногу Ленино имя стало известно в узких специфических кругах. Многим солидным уважаемым людям требуется ловкий неболтливый человек для улаживания дел. Сами понимаете, не всегда удобно обращаться в компетентные органы или в собственную службу безопасности. А так, по собственному выражению Лени Маркиза, конфиденциальность – его второе имя. Найти украденное и вернуть или указать на виновника, устроить встречу с большой шишкой, да так, чтобы никто не заметил, изъять кое-какие компрометирующие материалы – да мало ли еще существует деликатных дел.

Леня Маркиз по примеру своего знаменитого предшественника Остапа Бендера утверждал, что он чтит уголовный кодекс. И так же, как и незабвенный товарищ Бендер, в этом вопросе несколько привирал. Одно точно: Маркиз никогда не имел неприятностей с компетентными органами. И старался не ввязываться в криминальные истории. Не всегда получалось, но обычно ум и смекалка выручали.

Заказы Леня брал избирательно. Было у него несколько проверенных людей, от которых заказчик должен был получить рекомендацию. Накладки бывали, но крайне редко.

В этот раз позвонила незнакомая женщина и сослалась на Илью Ароновича Левако. Левако был адвокатом, очень крупным. Все знали, что, помимо обычных законопослушных граждан, время от времени он консультирует криминальных авторитетов и даже целые криминальные группировки.

Тем не менее, хоть занимался он этим с лихих девяностых, по сей день все было у него в порядке, не ограбили, не подвели под статью, просто не застрелили конкуренты. Лене это знакомство перешло от старого его учителя Аскольда по наследству, он Илье Ароновичу доверял, тот никогда его не подводил.

Голос у женщины был негромкий и какой-то сдавленный, скорей всего от волнения. Леня по инерции подумал, что хорошо бы звонившую послушала Лола. Его подруга отлично разбиралась в голосах – могла по паре предложений определить, какого возраста женщина, курит ли постоянно или просто балуется сигареткой в компании подружек, какое у нее образование, из какой местности родом – то есть спокойно могла решить все те вопросы, которые решает дипломированный специалист где-нибудь в ФБР, как уверяют нас детективные романы.

Лола еще кроме этого могла по голосу определить, врет ли женщина или говорит правду. Ленина напарница и сама могла имитировать любой диалект любого возраста. Тут Леня безоговорочно признавал ее компетентность. Проблема была только в том, что Лоле ни в коем случае нельзя было говорить, что заказчик – дама. Лолка и так не хочет ничего делать, а уж работать на женщину никогда не согласится. Отчего-то его подруга очень болезненно относилась ко всем Лениным знакомым женского пола.

Когда компаньоны решили работать вместе, Маркиз сразу оговорил, что никаких личных отношений у них быть не может. Он-де никогда не смешивает работу с удовольствием. Лола тогда с негодованием согласилась – не больно-то и хотелось, но очень болезненно воспринимала его мелкие интрижки, которые бывали довольно часто. Леня Маркиз был любвеобильный, ветреный и непостоянный. Женщины его любили. Девушкам он нравился простоватым, без особенных амбиций и образования – медсестрам участковых поликлиник, секретаршам мелких начальников, продавщицам парфюмерных магазинов и стюардессам внутренних авиалиний. Если же встречались на Ленином пути дамы постарше – в районе тридцати пяти, – то это уже был совершенно другой случай. Эти женщины обязательно были отягощены одним, а то и двумя высшими образованиями, имелась у некоторых и диссертация. Отчего-то эти ученые дамы сильно благоволили именно к Лене Маркизу.

Этих Лола ненавидела больше всего, потому что вряд ли у девушки из парфюмерного магазина появится нужда в Леониде Маркове как специалисте в своем деле.

В данном случае, судя по голосу, даме не меньше сорока, то есть возраст как раз подходящий. И ведь Лолка прекрасно знает его, Ленины, правила – работа есть работа, и не может быть в работе никаких личных интересов. Но спорить с ней – себе дороже обойдется, во всяком случае, толку не будет.

Поэтому Леня решил благоразумно промолчать насчет того, что заказчица – женщина. Внимательно ее выслушав, он согласился на встречу. Дел как раз никаких не было, и Лене казалось уже, что без работы он начинает потихоньку плесневеть.

Встречу назначили в скромном кафе, которое выделялось только тем, что столики стояли не в общем зале, а в отдельных кабинках, отгороженных друг от друга стенками из матового стекла.

Леня пришел заблаговременно и, поскольку в кафе было немного народу, выбрал, как и было условлено, третью кабинку справа, но она оказалась занята! Там сидела женщина, которая, увидев Леню, приветливо кивнула. То есть постаралась приветливо кивнуть. Кивок получился, привет – нет.

– Это я вам звонила, – сказала женщина все тем же сдавленным голосом, – вы – Леонид?

– Да, это я, – сказал Леня, отодвигая стул, – а вы…

– Меня зовут Виктория Андреевна Вострикова.

– Слушаю вас, Виктория Андреевна. – Тут по закону жанра Леня должен был приветливо улыбнуться, но – странное дело! – у него тоже не получилось.

Женщина была некрасива на любой взгляд, даже самый невзыскательный. Очень худая и плоская как доска, жидкие волосы тускло-мышиного цвета, очки без оправы, отчего глаза, и без того небольшие и неяркие, казались совсем бесцветными. Макияж если и был, то ничуть этому лицу не помогал. Одета она была в какую-то бесформенную серую кофту и слишком свободные брюки.

– Дело в том… – казалось, она с трудом разлепила узкие губы, – мое дело заключается в следующем… я хотела бы… Простите меня, я очень волнуюсь!

– Незачем волноваться. – Леня сделал над собой явственное усилие и улыбнулся приветливо.

То есть ему только так показалось, поскольку, если бы улыбку его увидела не Лола, нет, а просто соседка по площадке, она и то мигом уверилась бы, что Леня нездоров, и тут же продиктовала ему номер телефона своего стоматолога. Лола же, увидев такое Ленино лицо, не стала бы тратить время на расспросы, а мигом поставила перед своим компаньоном огромную кружку крепкого свежезаваренного чая и, открыв холодильник и все кухонные шкафчики, стала бы метать на стол все их содержимое, от палки полукопченой колбасы до песочного печенья и шоколадных конфет.

– Так, я слушаю вас очень внимательно, – повторил Леня, – вы не стесняйтесь.

– Вы уж извините, но начать нужно издалека. – Женщина видно собралась с мыслями и села поудобнее.

Как раз появилась официантка, и Леня махнул ей, чтобы принесла два кофе – обычных эспрессо. Вот не собирался он с этой дамочкой обедать и вести диалог о разных материях. И уж тем более флиртовать за обедом. Ну не получится с ней легкая беседа.

Где-то в глубине души мелькнула мысль, что хорошо бы с ней распрощаться прямо сейчас, не тратя времени и сил на бесплодные разговоры. Но Леня тут же себя одернул – он все-таки на работе, где не место личному.

И в конце концов, даже к лучшему, что она такая уродина, – ничто не будет его отвлекать от дела.

Принесли кофе, Леня положил в него две ложки сахару и долго размешивал ложечкой, исподволь поглядывая на свою визави. Она же отхлебнула несладкий кофе и даже не поморщилась. Да, такую и отвар лебеды не возьмет…

Женщина сняла очки и протерла их салфеткой, лицо ее без очков стало каким-то беспомощным, и Леня, собираясь уже строго предупредить, чтобы начинала наконец излагать свое дело, потому что время у него не казенное, а свое, удержал свой порыв.

– Итак… – пробормотал он, поглядев на часы.

– Да-да… – встрепенулась его собеседница, если ее можно так назвать, поскольку беседы-то собственно еще не было.

– Вы знаете, я происхожу из старинной купеческой семьи, – заговорила она, глядя куда-то в угол, – «Скобяная торговля Востриковых». У моего прапрадеда был большой магазин в Торговых рядах за Никольским собором. Кроме этого, были лавки еще в Москве, в Нижнем Новгороде и еще где-то…

Не забывая делать внимательное лицо, Леня подумал, что дама вызвала его на встречу, чтобы просто поговорить. Хотя… она же сослалась на Левако. Вот черт, а он не удосужился позвонить старику и уточнить все заранее…

– Был дом на Кирочной улице, недалеко от Таврического сада, – продолжала Виктория Андреевна, – сейчас там внизу бутик, а на втором этаже офисы.

Леня зевнул, не раскрывая рта. Точно, зря он сюда притащился. Вот если бы Лолка услышала по телефону голос потенциальной заказчицы, она бы его отговорила от встречи. И была бы тысячу раз права. Ну это же надо так вляпаться! Ну ясно же все про нее с первого взгляда – старая дева, слегка помешанная на своих предках! Сейчас-то в ее жизни ничего интересного не происходит, так она вся ушла в позапрошлый век. Нет, надо ретироваться отсюда как можно деликатнее, а то она до вечера будет своих родственников перечислять!

– Прадед родился в одна тысяча девятьсот седьмом году и, сами понимаете, во владение всем этим вступить не успел, – вздохнула Виктория Андреевна, – поскольку в семнадцатом…

– Пришел гегемон, и все пошло прахом! – процитировал Маркиз слова героя из старого фильма.

– В восемнадцатом бежали на юг, там всех разметало, прадед рассказывал моему деду, что отец его погиб на какой-то станции неподалеку от Харькова, мать умерла от тифа в деревне под Одессой. Семья была не бедной, но все отобрали еще в октябре семнадцатого – просто заняли дом под какой-то ревком и жильцам велели убираться. Матери прадеда удалось спрятать кое-какие драгоценности и к тому времени, как она умерла, ничего уже не осталось. Кроме одного камня.

Тут Леня, который безуспешно боролся с зевотой, слушая краткое изложение помеси дамского романа и исторического детектива, встрепенулся, потому что Виктория Андреевна вытащила из сумки старинную фотографию.

– Моя прапрабабка, – сказала она, кладя твердый картонный прямоугольник перед Леней, – обратите внимание на кулон.

Прапрабабка была хороша. Густые волосы, поднятые в пышную прическу, большие выразительные глаза, длинная шея, глубокий вырез красивого, очевидно, парадного платья. И кулон. Скромная цепочка и большой камень в простой оправе.

Фотография была черно-белой, но было видно, что камень удивительно красив. И огромен.

– Это сапфир, – пояснила Виктория Андреевна, – семейная реликвия. Какая-то была в семье старинная история… вроде бы привез его в восемнадцатом веке один из братьев Востриковых, ездил по торговым делам в Индию…

– Как Афанасий Никитин? – не выдержал Леня.

– Вы мне не верите, – грустно сказала Виктория Андреевна, – но вот, посмотрите…

И она положила перед Маркизом журнал, открытый на нужной странице.

– Вот тут! – Худой палец с коротко обстриженным ногтем без маникюра тыкал в небольшое сообщение о том, что на выставке старинных ювелирных изделий, проходившей в Манеже, был показан удивительной чистоты сапфир. Владелец камня пожелал остаться неизвестным, что неудивительно. Ясно только, что камень из частной коллекции.

– Это он, наш фамильный сапфир! – твердо сказала Виктория Андреевна, и в глазах ее Леня заметил маниакальный блеск.

Он едва удержался, чтобы не отодвинуть свой стул подальше. На всякий случай.

– Не пугайтесь, я не сумасшедшая, – усмехнулась она.

«Все психи так говорят», – опасливо подумал Леня, а вслух спросил:

– Почему вы так уверены? Ведь след камня потерялся почти сто лет назад.

– С чего вы взяли? – холодно удивилась Ленина собеседница. – Этот камень находился в нашей семье до одна тысяча девятьсот девяносто четвертого года.

– Вот как? – Леня поднял брови, – Рассказывайте.

– Умирая, мать моего прадеда зашила ему камень в одежду и сказала, что он должен хранить его как талисман. Видите ли, в семье бытовало поверье, что с владельцем камня, пока он носит его на себе, ничего не может случиться.

– С ней же случилось… – невольно пробормотал Леня.

– Да-да. Но не знаю уж, камень, Бог или судьба спасли его, но прадед благополучно добрался до деревни в Тверской губернии, где жила его старая няня.

«Арина Родионовна?» – едва не спросил Леня, но вовремя прикусил язык.

– Там он жил до ее смерти в двадцать пятом году, после чего вернулся в Ленинград, – продолжала его собеседница, ничего не заметив. – Окончил водный факультет Ленинградского института инженеров путей сообщения, женился и погиб в сорок втором году на Белорусском фронте. Семья его вернулась из эвакуации, и камень был при них – мне дед рассказывал, – прабабка не продала его и не сменяла на продукты, хотя едва не умерли от голода. И не украли камень, и не ограбили их. И потом ничего с камнем не случилось – лежал себе в бабушкиной шкатулке, я его видела не раз. Только дед велел никому про него не рассказывать.