- -
- 100%
- +
– Зря ты сюда пришла!
– Мама! – завопила Надежда Николаевна… и проснулась.
Она лежала в собственной постели, рядом с ней полусидел муж.
– Надя, что с тобой? – проговорил он озабоченно.
– Так, ничего особенного… – ответила Надежда, справившись со своим голосом. – Сон страшный приснился…
– Надя, тебе нужно серьезно подумать о своем здоровье! – проговорил муж строгим внушительным голосом. – По-моему, ты очень запустила свою нервную систему!
– Все у меня в порядке! – проворчала Надежда, укладываясь. – Спи, тебе завтра рано на работу.
– Работу… – повторил муж сонным голосом, повернулся на бок и издал уютный тихий вздох.
Наутро Надежда встала поздно, когда муж уже давно ушел. Она слегка устыдилась этого, поскольку соблюдала самой собой установленное правило – всегда вставать раньше мужа, кормить его завтраком и провожать на работу. Так он утром отложит в памяти, что жена у него есть, и на работе нет-нет да и вспомнит. И вечером поспешит домой, не отвлекаясь на пустые разговоры с молодыми привлекательными сотрудницами.
На самом деле Надежда Николаевна не слишком опасалась такого поворота событий, мужу своему она доверяла и вовсе не собиралась унижать его подозрениями и превращать его жизнь в непрерывный кошмар своей немотивированной ревностью. Не в ее это характере, уж очень хлопотно.
Но береженого, как известно, Бог бережет. И если уж там наверху звезды расположатся так, что Надеждина семейная жизнь даст приличный крен (что очень маловероятно), то у нее по крайней мере останется твердое убеждение, что для сохранения собственного брака она сделала все, что могла.
Сегодняшнее утро было исключением, она проспала. Зато отлично выспалась, и голова свежая. Мыслей, однако, в голове никаких не наблюдалось, пришлось применить стимуляторы в виде горячего душа и крепкого сладкого кофе.
– Должна отметить, – сказала она коту Бейсику, который сидел на табуретке и пытался внушить хозяйке мысль, что Сан Саныч утром в спешке забыл накормить его завтраком, – что все эти хитрые коктейли не для меня. Переходим на минеральную воду.
Бейсик разочарованно вздохнул, сообразив, что его телепатические способности оставляют желать лучшего или просто на хозяйку они не действуют.
Надежда Николаевна решила, что для поддержания сил и для стимуляции умственных способностей можно съесть еще один бутерброд, и рука ее сама отрезала коту кусок ветчины. Бейсик приободрился и пересел поближе – мало ли еще что перепадет.
Мало-помалу в голове Надежды ожили все неприятные воспоминания прошлого вечера – как она три раза находила труп неизвестной блондинки в красном платье, как труп все время исчезал и какие слова говорил ей метрдотель в ресторане.
Сейчас, в спокойной домашней обстановке, Надежда Николаевна в принципе его понимала. В самом деле: человек на ответственной работе, попробуй-ка поддерживать порядок среди такого количества веселящейся публики в сильном подпитии! А тут все время шляется какая-то подозрительная тетка и твердит, что нашла труп! Ну, допустим, в первый раз поверил, испугался, прибежал – нету никакого трупа! Во второй раз пришел нехотя, шагом – и, конечно, сильно разозлился на такие шутки. А уж в третий раз, будь его воля, он бы Надежду просто придушил бы в той самой кладовой. Хорошо, что в третий раз попался ей простой повар, ему все до фени, лишь бы свою работу выполнить. Мало ли пьяненьких дамочек забредают на кухню от чрезмерного потребления веселящих напитков…
Надежда Николаевна представила, какой дурой она выглядела в глазах повара, когда пела детскую песенку про облака, и тяжело вздохнула. Стыд какой! Больше она в тот ресторан ни за что не пойдет! И вообще рестораны – это не для нее…
Но однако, нужно признать, что такое с ней произошло впервые. Ну, выпила два или три коктейля, но не наркотики же они в них подмешивают, чтобы такие глюки появились!
К тому же сейчас она точно вспомнила, что труп увидела еще до того, как попробовала первый коктейль. А до этого пила только шампанское и еще вино за ужином.
Сообразив, что вина тоже было многовато, Надежда виновато взглянула на кота:
– Выходит, я просто перебрала спиртного вчера… Стыд какой! В моем-то возрасте!
Кот дернул плечом и отвернулся.
«Алкоголиками не рождаются, ими становятся, – ехидно произнес внутренний голос, – все когда-то случается в первый раз… Сначала ты находишь несуществующие трупы, потом ловишь чертей или зелененьких человечков по углам собственной квартиры, а там уж глядишь – и пьешь настойку овса в грязном подвале в обществе таких же деклассированных элементов…»
Такого Надежда Николаевна стерпеть никак не могла, у нее с ее внутренним голосом и без того были очень сложные отношения. Обычно он во всем был солидарен с ее мужем Сан Санычем, то есть всегда советовал сидеть тихо, заниматься домашним хозяйством и не вмешиваться в разные сомнительные передряги. В данном же случае внутренний голос нарочно Надежду подзуживал и подстрекал к необдуманным поступкам.
– Ах так! – сказала она раздраженно. – Ну так я разберусь в этом загадочном деле!
В самом деле, она так ясно помнила несчастную мертвую блондинку. Длинные светлые волосы, красивое красное платье, немного полновата, но тело не рыхлое. Ну не могло Надежде такое привидеться, да еще три раза подряд!
Надежда как бы воочию увидела скорчившуюся фигуру в кабинке туалета, одну ногу в красной туфельке и крошечную красную сумочку, валявшуюся рядом.
Стоп! Надежда вскочила, оттолкнув кота, который пытался под шумок дотянуться до оставшейся ветчины, и побежала в прихожую, где с прошлого вечера валялась ее собственная сумка. Она вспомнила, что прихватила вчера из сумочки мертвой дамы визитную карточку. Там было написано… Что же там было? Имя, фамилия и должность, а самое главное – телефон. Чего проще – позвонить по телефону неизвестной даме. Если она ответит, стало быть, жива и здорова, и Надежде действительно лучше не употреблять крепких коктейлей. А вот если ее нет, тогда Надежда попробует разузнать, что с ней случилось…
За такими мыслями Надежда остервенело рылась в куче мелочей, вываленных из сумки. Попалась пара визиток, но не тех – все тот же стоматолог Лев Борисович и карточка фирмы по продаже кондиционеров – один Бог знает, как она оказалась в сумке, кондиционер Надежде был напрочь не нужен.
Надежда взяла себя в руки и стала перебирать вещи аккуратно, вдумчиво, откладывая в сторонку, в который раз давая себе слово, что не будет больше совать в сумку все, что попалось под руку, или хотя бы будет разбирать завалы раз в неделю.
Нужной визитки не было.
И вот когда Надежда Николаевна уже отчаялась и начала потихоньку думать о том, что, хотя чувствует она себя молодой, энергичной и полной сил, против природы не попрешь и годы все же берут свое, так что следует полностью исключить спиртное, острое, жирное, да и сладкое заодно, попить витаминов и больше бывать на свежем воздухе, в руки ее сама собой прыгнула визитка.
Видимо, она вывалилась из внутреннего кармашка или вообще из-за подкладки.
Надежда уставилась на визитную карточку, как будто это было что-то среднее между трехметровой королевской коброй в скверном настроении и противотанковой гранатой с выдернутой чекой.
Значит, вчерашние приключения с неугомонным трупом не были плодом ее больного воображения?
Блондинка в красном платье существовала.
Более того, у нее есть имя и даже фамилия. Ее зовут Нелли Дмитриевна Синицкая… или, точнее, звали…
В любом случае, чтобы выяснить все до конца, нужно позвонить по указанному на карточке телефону.
Надежда набрала номер и откашлялась.
Трубку сняли моментально, и молодой женский голос проговорил с заученной вежливостью:
– Офис доктора Синицкой!
В этом голосе не было слышно слез, или надрыва, или хотя бы сдержанной скорби, которую, казалось бы, можно ожидать от сотрудницы только что умершего человека.
Впрочем, подумала тут же Надежда Николаевна, если вчерашняя блондинка действительно была Синицкая и если ее труп продолжал вести себя так же непоседливо, то его, вероятно, все еще не нашли, и секретарша еще понятия не имеет, что случилось с Нелли Дмитриевной… ну не пришла начальница вовремя на работу, с кем не бывает… особенно если накануне она была на вечеринке…
– Скажите, – осторожно начала Надежда, – а могу я поговорить с Нелли Дмитриевной? Или ее еще нет?
– Почему же! – бодро отозвалась секретарша. – Нелли Дмитриевна на месте… А вы, извините, хотите записаться к ней на прием? Или вы уже записаны?..
«Вот так так! – подумала Надежда, слегка отстранившись от телефонной трубки. – Она на месте! Значит, она жива-здорова! Но тогда… тогда все вчерашнее мне действительно померещилось? Значит, у меня в самом деле проблемы с головой?»
Впрочем, тут же ей пришло в голову куда более разумное объяснение: ведь та блондинка могла вовсе и не быть психологом Синицкой! Нелли Дмитриевна могла просто дать ей свою визитку… но тогда… тогда Синицкая наверняка должна знать ту несчастную! Короче, как ни крути, Надежде нужно с ней увидеться!
Все эти мысли пронеслись в голове Надежды Николаевны в какую-то ничтожную долю секунды. Она снова прижала трубку к щеке и проговорила:
– Да, я хочу записаться к ней на прием. Только, если можно, прямо сегодня.
– Сегодня? – Секретарша задумалась, послышался негромкий шорох – видимо, она листала ежедневник. – Да, вы знаете, вам повезло. У нас как раз сегодня один клиент отказался от визита, так что освободилось время ровно через час. Вы успеете добраться?
Надежда Николаевна ответила, что успеет. Правда, в глубине души она была уверена, что секретарша выдумала про отказавшегося клиента, на самом деле у психолога не такое уж забитое расписание, вряд ли клиенты стоят к ней в очередь.
Через час она уже подошла к дому в тихом переулке в самом центре города, неподалеку от Малой Конюшенной. Дом был приличный, недавно отремонтированный, с красивыми колоннами по фасаду, на железной двери стоял пульт современного домофона, над ним виднелся глазок видеокамеры.
Надежда Николаевна нажала кнопку с номером квартиры и назвала свою фамилию.
Замок щелкнул, дверь открылась.
За ней оказался аккуратный холл, выложенный розовой плиткой, в углу холла имелся даже хорошо сохранившийся камин, отделанный лепниной. Правда, видно было, что он уже много лет не топится и выполняет чисто декоративные функции.
В лифте было чисто, пол застелен зеленым ковриком, на стене висело зеркало.
Надежда Николаевна взглянула на свое отражение, слегка расстроилась – после вчерашней вечеринки она выглядела не лучшим образом. С другой стороны, если она идет к психологу, стало быть, имеются проблемы со здоровьем, и бледное лицо и тревожный блеск в глазах будут весьма кстати.
Поднявшись на третий этаж, она позвонила в квартиру. Дверь тут же распахнулась, за ней стояла невысокая румяная девушка с короткой стрижкой и милыми ямочками на щеках.
– Заходите, – проговорила она с улыбкой. – Нелли Дмитриевна сейчас освободится.
По приятному голосу Надежда Николаевна узнала ту самую девушку, с которой разговаривала по телефону. Значит, она была не только секретаршей, а выполняла самые разные обязанности, от горничной до ассистента…
Надежда разделась и прошла в приемную.
На стене перед ней висела абстрактная картина – разноцветные пятна смешивались и плавно перетекали друг в друга. Эти пятна напоминали облака, подсвеченные лучами закатного солнца. Надежда Николаевна уставилась на эту картину и почувствовала, как нервное напряжение последних суток постепенно отпускает ее.
«Хорошая картина, – подумала она. – Надо будет узнать, не продаются ли где-то репродукции».
Тут дверь рядом с ней открылась, выглянула все та же румяная девушка, только теперь на ней был коротенький белый халатик. Видимо, на этот раз она выполняла функции ассистента.
– Заходите, – пригласила она Надежду.
Кабинет Нелли Дмитриевны был просторен и обставлен в простом минималистском стиле. Сама хозяйка кабинета сидела за строгим черным письменным столом, на котором стоял почему-то метроном да лежал блокнот с ручкой. Еще на этом столе был бронзовый бюст благообразного старичка в очках и с бородой.
Кроме стола, в кабинете имелись пара стульев, низкое кожаное кресло и узенькая кушетка возле стены. Надежда вспомнила, что у психоаналитиков в кабинете обязательно есть кушетка, но вот должна ли она быть у обычного психолога?
По стенам было развешано несколько таких же абстрактных картин, как та, что висела в приемной.
Этим и исчерпывалась обстановка.
Но разумеется, самым важным в любом кабинете является его хозяин, в данном случае хозяйка.
Самое первое и самое главное – это была отнюдь не та блондинка, в чьей сумочке Надежда Николаевна нашла визитку.
Во-первых, хозяйка кабинета Нелли Дмитриевна Синицкая была брюнетка. Конечно, для женщины цвет волос – это величина переменная, блондинка может превратиться в брюнетку за час, а то и быстрее. Современные краски для волос делают просто чудеса. Во-вторых, если вчерашняя блондинка была немного полновата, то Нелли Дмитриевна, напротив, худа, как скелет из школьного кабинета анатомии, а это уже куда серьезнее: таких быстродействующих средств для похудения наука, к сожалению, пока не изобрела. И в-третьих, она была значительно старше вчерашней блондинки, ей было по крайней мере лет сорок, а уж с возрастом вообще шутки плохи.
«Что же это значит? – думала Надежда Николаевна, пока пересекала кабинет. – Одно из двух: либо все вчерашние приключения мне все же приснились, точнее – померещились под воздействием алкоголя, либо… либо все гораздо проще. Госпожа Синицкая просто дала свою визитку той несчастной блондинке, причем дала ее именно на вчерашней вечеринке, потому что в сумочке у той не было ничего лишнего, только минимум косметики».
– Прошу вас, садитесь! – проговорила хозяйка кабинета, с приветливой улыбкой указывая Надежде Николаевне на низкое кресло напротив своего стола.
Надежда опустилась в это кресло и поняла, насколько здесь все продумано. От того, что кресло было таким низким, Надежда Николаевна смотрела на Синицкую снизу вверх и от этого чувствовала себя в подчиненном и зависимом положении. Но от того, что кресло было мягким и удобным, это зависимое положение нисколько ее не унижало, напротив, она ощутила исходящее от Нелли Дмитриевны излучение уверенности и заботы.
– Итак, на что вы жалуетесь? – спросила Синицкая, внимательно взглянув на клиентку. – Точнее, что вас беспокоит?
Надежда задумалась, и Нелли Дмитриевна, желая ей помочь, проговорила:
– Ведь вас же что-то беспокоит, правда? Иначе вы не пришли бы ко мне… у нас в стране пока еще не принято ходить к психологу на профилактический осмотр!
– Да, доктор! – спохватилась Надежда Николаевна. – Меня беспокоят странные провалы в памяти. К примеру, я встречаю человека, знаю, что уже видела его, но не могу вспомнить, где и когда… а это и правда довольно мучительно. Знаете, когда не можешь чего-то вспомнить – это так раздражает!
– Это интересно, это очень интересно… – Синицкая открыла свой блокнот и сняла колпачок с ручки. – Довольно распространенный симптом… вытеснительная амнезия… Кстати, хотела спросить у вас, от кого именно вы узнали обо мне? Кто дал вам мой телефон? Или вы нашли его в рекламном издании?
– Вот как раз об этом я и хотела с вами поговорить! – оживилась Надежда. – Я вчера была на корпоративной вечеринке, там познакомилась с молодой женщиной, очень привлекательная блондинка лет тридцати. Мы с ней очень мило поговорили, и это как раз она дала мне вашу визитку. Ну, знаете, как это иногда бывает, разговорились две дамы перед зеркалом… Слово за слово, она и отдала визитку, сказала, что вы мне поможете с моими проблемами… Но сегодня я никак не могу вспомнить, как ее зовут… а я хотела позвонить ей, поблагодарить за участие, да и за ваш телефон, конечно…
– На вечеринке? – Синицкая внимательно посмотрела на Надежду. – Случайно, не в ресторане «Галеон»?
– Именно! – Надежда Николаевна оживилась. – А вы тоже там были? То-то ваше лицо показалось мне удивительно знакомым! Вот, кстати, опять та же история: вижу, что знакомое лицо, но никак не могу вспомнить, откуда я вас знаю…
– Да, возможно, мы там пересеклись… – Синицкая забарабанила пальцами по столу. – Так, говорите, блондинка?..
– Да, такая симпатичная… немного полная, но это ее ничуть не портило – знаете, то, что называют приятной полнотой…
– Не помню, не помню… – пробормотала Нелли Дмитриевна, но Надежде отчего-то послышалась в ее голосе фальшь, да и глаза она отвела, правда, тут же спохватилась и взглянула на Надежду прямо. – Я многим раздаю свои визитки… знаете – чем больше раздашь визиток, тем больше клиентов. Человек ведь не знает, когда конкретно ему может понадобиться психолог… вроде бы все хорошо – и вдруг стресс, или затяжной грипп с осложнениями, или измена мужа, к примеру, и все, клиент, что называется, созрел…
– Надо же! – Надежда Николаевна изобразила оживление. – Выходит, мы с вами вчера были на одной вечеринке? Как, однако, тесен мир! Особенно у нас в городе!
Про себя она подумала, что это немного странно – ведь у самой Нелли Дмитриевны нет никаких провалов в памяти, так что она должна бы помнить, кому давала свои визитки.
– Да-да… – машинально отозвалась Синицкая. – Мир действительно тесен…
Она встала из-за стола, подошла к Надежде, внимательно посмотрела в ее глаза, приподняв пальцем веки.
– Так, значит, вы жалуетесь на провалы в памяти?
Надежда не успела ничего ответить, как вдруг Нелли Дмитриевна выхватила из-за спины молоток и ударила пациентку по колену. Надежда Николаевна вскрикнула, взбрыкнула ногой, при этом нечаянно пнула психолога.
Синицкая ловко отскочила, вернулась за свой стол и задумчиво проговорила:
– Коленный рефлекс хороший, даже слишком. А головных болей у вас не бывает?
– Да нет, пожалуй… – Надежда честно задумалась. – Ну разве что при резкой перемене погоды…
На самом деле голова у Надежды болела крайне редко, даже сегодня, после вчерашних возлияний, она удивительно быстро пришла в себя, не понадобились никакие таблетки. Но надо же было что-то сказать этой Синицкой.
– При перемене… – повторила за ней психолог и что-то черкнула у себя в блокноте. – А не было у вас в последнее время стрессов, тяжелых переживаний?
Тут уж Надежде Николаевне действительно было над чем подумать. Она так часто попадала в какие-то криминальные истории, что какой-нибудь другой женщине одного такого эпизода хватило бы, чтобы испортить нервную систему на всю оставшуюся жизнь, но ей самой это ничуть не портило настроения, напротив, Надежде чего-то не хватало, если в ее жизни долго ничего не происходило. Наверное, ее организм привык к повышенному содержанию адреналина.
– Нет, пожалуй, последнее время у меня все в порядке. Никаких особенных стрессов.
– Могу вам только позавидовать. – Синицкая опять что-то записала в блокноте.
– Муж? – коротко спросила она через минуту.
– Что – муж? – в таком же тоне ответила Надежда.
– Какие у вас отношения с мужем? – пояснила психолог и кивнула на Надеждино обручальное кольцо.
– Нормальные, – сухо ответила Надежда, – муж к моему визиту сюда не имеет отношения…
– Это вам повезло… – вздохнула Синицкая. – Большая часть моих клиенток озабочена именно семейными проблемами. Чего только мне не приходилось выслушивать!..
– Только не я! – отрезала Надежда.
– А в детстве? Можете вы вспомнить какой-то эпизод из своего детства, который оставил у вас в душе глубокий след? Какую-то психическую травму?
Надежда Николаевна удивленно взглянула на психолога.
– Да-да, – повторила та. – Какой-то случай из вашего детства, который остался в вашей душе…
Надежда вспомнила многочисленные эпизоды из американских фильмов, где нервный клиент рассказывает мудрому, внимательному психоаналитику, как детская травма повлияла на всю его дальнейшую жизнь, из-за чего он стал бояться высоты или, наоборот, принялся с упорством, достойным лучшего применения, каждое полнолуние убивать старушек в черной шляпке… Так-так, стало быть, эта докторша тоже не чужда основам классического психоанализа. Ну еще бы – вон кушеточка-то у окна ожидает посетителя. И бюст на столе бронзовый – наверняка Зигмунд Фрейд, кому еще и быть-то!
Надежда Николаевна слабо разбиралась в психоанализе, но имя профессора Фрейда, конечно, слышала.
И тут Надежда решила подыграть Нелли Дмитриевне.
– Когда мне было то ли пять, то ли шесть лет, – начала она, – меня отправили на лето к родственникам в деревню Большие Бугры возле города Ртищево Саратовской области. Там была речка, в саду росли чудесные яблоки, возле дома толклись куры. И вот как-то я увидела, как моя тетя Варя поймала одну курицу и отрубила ей голову. Я была так потрясена этим зрелищем! Мир в моих глазах перевернулся. Я убежала за сарай, спряталась в зарослях лопухов и проплакала там до обеда. Когда же меня позвали обедать и я увидела на столе куриную лапшу – мне стало еще хуже, и я дня два вообще ничего не могла есть.
Надежда Николаевна подробно и очень красноречиво рассказала Синицкой эту душещипательную историю, которую тут же на ходу выдумала, сама на себя поражаясь.
Не было у нее никакой тети Вари, и курочки любимой тоже не было. Если на то пошло, то у родственников вообще не было никакой домашней живности, кроме собаки. Муж хозяйки работал диспетчером на железной дороге, а она сама – учительницей в школе. Вот сад у них действительно был – яблонь тридцать, не меньше. У Надежды до сих пор встает иногда перед глазами это яблочное изобилие и слышится глухой стук падающих на землю плодов.
А вот интересно, как сам великий доктор Фрейд трактует падающие яблоки? Но Надежда ни за что не расскажет про это Синицкой, вдруг та и вправду разбирается в психоанализе и прочитает что-то такое в Надеждиной душе?
Надежда не слишком доверяла этой женщине, потому и выдумала историю по курочку.
Синицкая, похоже, ни о чем не догадалась, она очень внимательно выслушала Надежду, взглянула на бронзовый бюст, словно мысленно посоветовавшись со своим великим учителем, и снова что-то записала у себя в блокноте.
– Да, – проговорила она наконец с явным энтузиазмом, – конечно, эта детская травма могла вызвать в вашем мозгу особый заместительный процесс. Вы стали забывать то, что по каким-то причинам возвращало вас к тому детскому воспоминанию. Все, что могло так или иначе напомнить вам эту давнюю травму. Например, история с вчерашней блондинкой. Возможно, заместительный процесс включился от того, что та девушка была одета в красное, как и ваша тетя… или просто красный цвет ассоциируется у вас с кровью…
«Вот интересно, – подумала Надежда Николаевна, – ведь я не говорила ей, что та девушка была одета в красное! Откуда же она это знает? Значит, она прекрасно знает, кого я имела в виду! Отлично помнит эту блондинку! Почему же тогда она скрывает это от меня? А может, я все же сказала ей, что та девушка была в красном платье? Черт, говорила я ей это или не говорила? Не могу вспомнить! Ну вот, у меня действительно начались провалы в памяти!»
– Не расстраивайтесь, – Нелли Дмитриевна правильно угадала настроение Надежды Николаевны, – не сомневайтесь, мы вам обязательно поможем. Не скажу, что ваш случай простой, однако довольно часто встречающийся.
«Еще бы», – подумала Надежда и порадовалась, что ей так удачно пришла в голову мысль рассказать об убиенной курице.
– Вам нужно провести несколько сеансов, – Нелли Дмитриевна кивнула на кушетку, – запишитесь у моей помощницы на удобное для вас время. И не тревожьтесь, мы обязательно вернем вашу память в нормальное состояние!
«Интересно, кто это мы, – с неудовольствием подумала Надежда, разглядев сумму, которую ей придется выложить за первый прием у психолога, – по-моему, там были только она и я, кого это еще я должна оплачивать?»
И только на улице ей пришло в голову, что Синицкая, возможно, имела в виду профессора Зигмунда Фрейда.
Вечером Надежда пыталась приступить к мужу с расспросами. Ее интересовало, как коллектив фирмы оценивает прошедшее мероприятие, не случилось ли на вечеринке ничего неординарного, и все ли после такого веселья вышли на работу.
Разумеется, ее расспросы не увенчались успехом, потому что Сан Саныч, как всякий мужчина, уже позабыл про вчерашний праздник, тем более что директор уехал в командировку и на него свалилось все руководство фирмой. Только ему и дела было обсуждать, кто с кем вчера танцевал, кто сколько выпил да кто кого провожал!
Надежда Николаевна приуныла, поскольку местонахождение блондинки в красном или ее трупа продолжало беспокоить. И тут муж хлопнул себя по лбу и вытащил из портфеля несколько фотографий. Выяснилось, что приглашенный на вчерашнюю вечеринку фотограф успел сделать только один комплект снимков, начальству выдали несколько, остальные остались в офисе.