Террористы. Восстание Разина и Пугачева, декабристы, «Народная воля» и другие

Стотысячная французская армия теснила сорок тысяч русских солдат на левом берегу Дуная. Ожесточенно отбиваясь и выставляя гибнущие заслоны, в которых лег каждый третий воин армии Михаила Кутузова, русские войска в лужах крови откатывались на север. Их можно было уничтожить, но нельзя сломить. Не привыкшие к такому грозному отпору французы говорили, что сражаются с яростными призраками. Полководец Кутузов избежал капитуляции, совершил невозможный четырехсоткилометровый марш и привел поредевшую армию в Ольмюц, где его встретили императоры России Александр I и Австрии Франц I. Из России подошли подкрепления и количество союзных войск сравнялось с французскими. Два императора, ничего не понимавшие в стратегии, решили дать Франции генеральное сражение. Наполеон, как всегда желавший победы, не упустил появившийся шанс. Он показал, что страшится предстоявшего сражения и послал к Александру своего генерала с предложениями о мире. Приближенные царя, полные военные невежества, начали ликовать, заявляя, что неустрашимый Бонапарт струсил. Александр I тут уже сказал, что теперь он не выпустит Наполеона из своих рук. Кутузов понимал, что русскую армию ждет полный разгром и предложил императорам уклониться от битвы и подождать подкреплений. Холопы Александра тут же заявили, что старик Кутузов из‑за преклонного возраста уже не понимает очевидных вещей. Вся полнота власти принадлежала царю, и Александр потребовал добить испуганного Бонапарта.

На военном союзном совете была принята диспозиция австрийского генерала Вейротера, почему‑то считавшегося военным теоретиком. Документ содержал множество никчемных мелочей, но не имел главного – не было ни одного слова о возможных действиях французов. Наполеон уже десять лет одерживал удивительные победы, в которых побеждал непредсказуемостью и великолепным маневром, поддержанным блистательными солдатами, офицерами и генералами. Его войска никогда не стояли на месте, но постоянно перемещались и маневрировали. Об этом знали все военные, но Александр и Франц, не имевшие ни малейшего понятия о военном деле, почему‑то считали, что французы будут стоять на месте и ждать, пока их будут убивать. Кутузова никто не слушал.

Два дня Наполеон изучал поле будущей битвы у Праценских высот, в ста двадцати километрах к северу от Вены. 2 декабря 1805 года к западу от деревни Аустерлиц в зимнем тумане вставало его солнце. Наполеон просчитал, что русско‑австрийская армия будет стараться отрезать его войска от Дуная и Вены, окружить, загнать в горы и уничтожить. Семьдесят тысяч французских солдат встали неподвижной и нескончаемой линией во главе с императором и его лучшими маршалами. Правым флангом командовал Даву, центром – Сульт, левым флангом – Ланн, за которым встала конница Мюрата.

Девяносто тысяч русских и французов начали спускаться с Праценских высот. В громе орудийных выстрелов Наполеон сдвинул к центру свой левый фланг и кавалерию. Союзные войска сгрудились на его правом фланге, и Даву с боями начал притворное отступление в Гольдбахскую долину. Русские оставили на Пращенских высотах тонкую линию батальонов и устремились за Даву. Наполеон тут же отдал приказ, и Сульт с главными силами атаковал ослабленный центр союзников. Французы ворвались на Праценские высоты и разорвали армию противника пополам. Сдвинутый к центру левый фланг Ланна атаковал русских в Гольдбахской долине, а Мюрат со своими блистательными всадниками обошел их с юга. Даву тут же прекратил притворное отступление и начал ужасающую контратаку. Русские войска были раздавлены и отброшены к замерзшим прудам. Наполеон мгновенно это заметил, и французские ядра тут же разнесли лед. Прямо в полыньи начали отступать яростно отбивавшиеся русские полки и замерзшая вода смешалась с кровью. Отчаянно‑бешенная атака русских кавалергардов, попытавшихся спасти своих гибнувших братьев по оружию, была заранее перехвачена и конные кирасиры наполеоновской гвардии почти целиком вырубили цвет гвардии российской. Русские батальоны истреблялись картечью, уходили под лед, раненные и обессиленные попадали в плен. Вдруг оказалось, что Наполеон ведет битву не в соответствии с диспозицией Вейротера. Кто бы мог подумать? Управление боем было потеряно, войска перемешались, и в хаосе яростной битвы погибала русская армия. Французы в очередной раз были поражены стойкостью и мужеством русских солдат и офицеров и удивлены полным военным невежеством руководства союзников.

Императоры Александр и Франц почти первыми побежали с поля битвы. Их тут же бросили приближенные, впоследствии, конечно, прощенные. Александр, как обычно, плакал, Франц вскоре побежал договариваться к Наполеону. Аустерлицкое сражение длилось весь световой день от восхода до захода солнца. Пятнадцать тысяч русских и австрийцев были убиты или ушли под лед, в плен были взять двадцать тысяч союзников, вся артиллерия и колоссальные армейские обозы.

Битва трех императоров потрясла Европу. Наполеон потребовал, чтобы Франц I отказался от титула императора Священной Римской империи германской нации и тысячелетнее государство рухнуло в одночасье. Александр I обвинил в разгроме блистательного Кутузова и запретил сообщать об аустерлицком позоре в России. Имперские газеты глухо молчали, но не молчали родственники тысяч погибших русских воинов.

В июне 1812 года вся военная и государственная мощь Французской империи, в которой уже проживала половина европейского населения, обрушилась на Россию. Его западную границу прикрывали двести двадцать тысяч солдат в трех армиях, растянутых на сотни километров, от Балтийского моря до Галиции. Император Александр не назначил главнокомандующего и не утвердил план военных действий, не слушал предложения своего военного министра Барклая‑де‑Толли, талантливого стратега. Наполеон на всю Европу хохотал над военными советниками Александра I: «Что все они делают? В то время, как Фуль предлагает, Армфельд противоречит, Беннигсен рассматривает, Барклай не знает, что исполнять, и время проходит у них в ничегонеделании». Великая армия, отбрасывая русские арьергарды, рвалась в центр России.

Генералы с трудом уговорили Александра I оставить действующую армию, справедливо опасаясь, что он ее угробит и тут же назначит невиновных виновными. Для занятия более важными делами Александр I уехал в Петербург, так и не назначив главнокомандующего. Наполеон рвался дать генеральное сражение, но ему его не давали. Император летел за русскими войсками, но догнать их не мог. Вчетверо меньше французов армии Барклая‑де‑Толли и Багратиона отчаянно уходили он неминуемого разгрома и французские клещи лязгали и лязгали в пустоту. Русские и французские армии сцепились, наконец, под Смоленском.

Александр передал свой приказ разделить войска Наполеона и разбить их по частям, или заставить отступить. В начале августа, выполняя приказ, русские тремя колоннами двинулись вперед, и Наполеон мгновенно увидел, что может отрезать русских от Смоленска, окружить их и уничтожить. Замершая в ожидании развязки Европа и Россия вскоре в очередной раз узнали о кровавой глупости Александра и великолепном подвиге русских солдат.

Барклая и Багратиона остановили кавалеристы Мюрата, и Наполеон имитировал нападение на Смоленск с севера, куда и был развернут русский фронт. В это же время южная ударная группа под командованием Бонапарта, ведшего Старую и Молодую гвардию, рванулась отсекать две русские армии. Пять лучших корпусов французской армии вели император и три его самых прославленных маршала. Это был конец армия Барклая и Багратиона, без разведки бросившихся выполнять чуднóй, если не сказать более, приказ Ставки. Уланы донесли Наполеону, что у села Красного левый франг русских прикрывает какой‑то наблюдательный отряд. Это была высланная мудрым Барклаем дивизия генерала Неверовского, составленная из новобранцев и гарнизонных солдат. Наполеон приказал смахнуть русскую пушинку с французского знамени победы. Войну пора было кончать и сто тысяч французов без труда сдуют с поля боя десять тысяч русских, обойти которых по дремучему лесу было почти нельзя.

Неверовский выстроил пять пехотных и четыре кавалерийских полка при четырнадцати орудиях за Красным на удобной позиции. Авангард маршала Нея в секунды вынес из Красного державший его батальон егерей, а Мюрат обошел село и всей своей кавалерийской массой обрушился на левый фланг русских. Драгунские полки прикрытия были тут же сметены, полубатарея из пяти орудий захвачена и Мюрат, как обычно, лично повел своих всадников в сумасшедшую атаку на русскую пехоту. Это было невероятно, но новобранцы Неверовского не сдвинулись с места, прекрасно зная цену этого боя. Командир совершенно необстрелянной дивизии понимал, что его атакует император Франции, но он должен был закрыть единственную дорогу на Смоленск, иначе армии Барклая и Багратиона погибнут. Неверовский под жестоким артиллерийским огнем успел перестроить дивизию в несколько каре и полностью блокировал единственную смоленскую дорогу. Каре русских, отбиваясь в кровавой пене, стали медленно пятиться назад, группируясь у опушки и начала тракта в глухом лесу.

Пять километров прошли русские бойцы в полуокружении, но разбить их железные квадраты блистательным кавалеристам Мюрата так и не удалось. В стратегию победного французского боя вмешалась сила духа русских воинов, понимавших, что спасают армию и Россию. Очевидцы писали, что молодые солдаты плакали от ужаса своего первого боя, но кололи, кололи, кололи французов.

Взбешенный Мюрат приказал начать неостановимую «карусель». Десятки тысяч французских кавалеристов выстроились поэскадронно и непрерывными волнами атаковали русских. Никогда не опаздывающий маршал и неаполитанский король опять опоздал. Это опять было невероятно, но Неверовский под сумасшедшими атаками перестроил каре в колонну и насмерть заткнул Смоленский тракт своими полками. Двадцать километров под бешеными атаками лучшей кавалерии Европы медленно пятилась русская колонна героев. Сорок раз французская карусель пыталась прорвать, разорвать, стереть эти непрорываемые полки.

На удивленный вопрос Наполеона, что, в конце концов, происходит, непобедимые французские маршалы угрюмо заявили, что это отступают львы. В сумерках Неверовский смог поставить сзади своей колоны два последних орудия и ахнул картечью в летевший в последнюю атаку французский эскадрон, который сразу исчез. Невыносимый бой закончился в полной темноте. Первая и Вторая армии русских успели вернуться в Смоленск, и Наполеон с этим ничего не мог сделать. Вся армия знала, кто виновен в том, почему в дивизии Неверовского из десяти тысяч героев осталось только две тысячи, и виновниками этого были не только французы.

Под давлением общественного мнения царь был вынужден назначить главнокомандующим армии Михаила Кутузова, который отбился от Наполеона под Бородино. Русская армия почти не получила в подкрепление ни солдат, ни патронов, ни орудий, ни продовольствия. У Наполеона было около ста тысяч воинов, у Кутузова – чуть больше шестидесяти, включая казаков и ополченцев, вооруженных пиками и дубинами. Класть армию в прах под стенами Москвы Кутузов не стал и прошел сквозь нее к Рязани и Калуге. Ничем не помогший своим солдатам Александр I лицемерно писал шведскому королю так, чтобы это стало известно в России: «Случилось то, чего я боялся. Князь Кутузов не сумел воспользоваться прекрасной победой 26 августа».

В великом противостоянии двух армий победила Россия, погнавшая отступавшего Наполеона на запад. Через полгода после вторжения Бонапарт был почти там же, откуда начинал войну. Александр не подчинил Кутузову свежую армию Чичагова, которая должна была перехватить французского императора на белорусской реке Березине. Наполеон улыбнулся на это подкрепленное руководящей неразберихой желание и ушел из пределов России, сказав на берегу Немана свои знаменитые слова: «От великого до смешного один шаг». Он еще два года дрался в Европе и, возглавляемая после смерти Кутузова то ли австрийскими фельдмаршалами, то ли самим Александром, русская армия несла и несла потери, которых могло не быть.

В августе 1813 года три союзные армии России, Австрии и Пруссии во главе с австрийским фельдмаршалом Шварценбергом и Александром I прижали Наполеона к Дрездену. Бонапарт знал, что в Богемской, Силезской и Северной союзных армиях основную силу составляют русские полки и прекрасно знал их великолепные боевые качества. Он был очень удивлен и обрадован, когда узнал, что после смерти Кутузова в апреле 1813 года командовать русскими войсками были поставлены не раз им битые австрийские и прусские генералы, а бывшего своего подчиненного австрийского фельдмаршала Шварценберга не ставил ни в грош.

14 августа 1813 года союзные войска начали теснить Наполеона к Дрездену. По приказу Александра I русские генералы беспрекословно подчинялись Шварценбергу, который назначил штурм на четыре часа вечера, не назначив пяти штурмующим колоннам даже направлений и целей. В контратаку на превосходящие силы противника Наполеон в парадной форме сам повел гвардию. Под барабанный бой и музыку военных оркестров его ворчуны неостановимо пошли вперед. Синие мундиры, белые пояса, красные погоны и черные медвежьи шапки гвардейцев увидела вся ожесточенно дравшаяся французская армия. «Гвардия, вперед!» – загремело над громадным полем битвы, и по всей линии фронта раздался восторженный рев наполеоновских солдат. В минуты армию Шварценберга отнесло от Дрездена, и она к ночи с трудом очнулась на Рекницких высотах. Стоявших всю ночь под проливным дождем изнуренных кошмарным боем солдат не стали даже кормить. Утром 15 августа после кровопролитного боя двухсоттысячная Богемская армия Шварценберга и Александра I беспорядочно откатывалась под ударами стопятидесятитысячной армии Наполеона. Весь день 16 августа маршалы французского императора брали в плен тысячи пруссаков, австрийцев и русских. Наполеон знал, что в главной колонне Богемской армии, с трудом отступавшей по размытой горной дороге, находится русский император. Бонапарт понимал, что главная сила союзников могла считать часы перед своим разгромом, и приказал взять Александра I в плен. Французские полки загоняли Богемскую армию в единственный проход в Рудных горах, и чтобы не дать русскому царю ни одного шанса на спасение, Наполеон с левого фланга бросил в глубокий обход пятидесятитысячный корпус, который должен был встретить Шварценберга и Александра I с тыла, с той стороны Рудных гор. Весы многолетней европейской войны опять закачались в полном недоумении. У небольшого немецкого городка Кульм окружение Богемской армии с союзным главнокомандующим и русским императором должно было вот‑вот завершиться.

Многие лучшие французские маршалы дрались в Германии, Испании и Италии, и Наполеон получил закончить войну генералу Вандаму: «Иди и возьми свой маршальский жезл». Все было почти кончено, и император Франции немного успокоился. Он блестяще реализовал свой военный гений, но в переутомлении забыл, что у России была своя, созданная Петром Великим гвардия.

Залитые кровью и сдавленные с флангов колонны Богемской армии пятились по трудной горной дороге. Воины Вандама уже летели в Богемию, где у местечка Петерсвальде должны были заткнуть единственный проход с прорывающимися русскими и австрийцами. Вот и Петерсвальде, и Вандам наверно почувствовал, как в его генеральском ранце зашевелился маршальский жезл. Вдруг французская сабля лязгнула о неизвестно откуда взявшийся русский штык, лязгнула и отскочила. Пятьдесят тысяч французов встречали пятнадцать тысяч русских гвардейцев и воинов, поставленных мудрым Барклаем‑де‑Толли, прикрывать горный проход. Корпус генерала‑героя Остермана‑Толстого спасал от гибели и плена Богемскую армию, Шварценберга и Александра I. Русские войска встали у сельца Принстен, в двух километрах от городка Кульм, и цвет российской армии собирался держаться во что бы то ни стало. Наступило 17 августа 1813 года.

Утренний туман рассеялся и пока еще генерал Вандам двинул десятки тысяч воинов на Кульмские холмы. Начался ожесточенный бой, в котором дивизии французов одна за одной атаковали позиции русских, сменяя друг друга. Стремительными ударами наполеоновские воины рвали и рвали короткую стальную гвардейскую линию и в яростных атаках бились две доблести. Русская гвардия не двигалась с места, и Вандам стал менять направление главного удара. Генерал, не ставший маршалом, искал слабое место в обороне противника, забыв, что нельзя найти то, чего нет. Он отчаянно рвался то на одном, то на другом участке позиции, но все был напрасно. Все французские участники боя отмечали, что упорство русских было изумительное. Вандам выстроил все возможные войска второй линии в длинную колонну и двинул ее на русские позиции. Страшный таран прошил бешено дравшихся гвардейских егерей и со всего своего ужасающего размаха врезался в русский фронт. От такой атаки, когда на одного противника несутся десять нападающих, нет защиты. Торжествующие крики побеждавших, наконец, в кровавом многочасовом сражении французов, вдруг затихли. Неостановимый вандамовский удар остановил Семеновский полк. В сумасшедшем рукопашном бою первые два батальона атакующих были выколоты до последнего солдата. Ожесточение битвы‑резни достигло крайнего напряжения. Вандам неостановимо атаковал по всему фронту, не давая русским снять ни одного солдата на помощь семеновцам. И нападавшие и защищавшие уже много часов были в непрекращавшемся огне. В густом пороховом дыму под неостановимый грохот орудий с яростью обреченных в невыносимом штыковом бою дрались семеновцы, почти тысяча которых в этот день навсегда упала на кульмскую землю.

Значительно сокращенный французский таран шел уже по русским трупам и в последнюю контратаку под барабанный бой и музыку оркестра свой штаб повел отчаянный Остерман‑Толстой. Для спасения Богемской армии и императора России жертвовали собой генералы, офицеры, солдаты, писари, барабанщики, музыканты. Ядро по плечо оторвало руку генералу Остерману, но сзади уже летел герой Ермолов, успевший слева и справа снять и повести за собой задние шеренги русских. Пролом в линии фронта удалось закрыть, и вандамовскую пробку загнали назад во французскую бутылку.

Французы перестроились и по всему фронту опять атаковали русских, и соотношение сил было четыре на одного. Медленно пятясь русская гвардия погибала, но не бежала. Дуга русских войск выгнулась до предела, но не лопнула. Только к трем часам дня Вандам смог ворваться в Принстен. До последних не сбитых с позиций русских орудий осталось несколько десятков метров, но они били и били и били картечью по атакующим. Русские изнемогли и полегли, наконец, в неравной битве, и Вандам понял, что сейчас победит. Торжествующий многотысячный французский рев зазвучал на кульмских холмах. Атакующий таран прорвал, наконец, последние линии гвардейской дуги. Вдруг победные французские крики заглушило русское «ура», раскатывающееся по всему полю битвы. Первыми прорыв закрывали лейб‑кирасиры и лейб‑драгуны из царского конвоя, за ними со штыками наперевес бежали воины Первой гренадерской дивизии. Вандам поднял голову и увидел, как из Рудных гор выходила Богемская армия, и теперь ее невозможно было остановить. Он понял, что уже никогда не станет маршалом Франции. Ну что же, пусть русские увидят, как умирают французские генералы.

Вспышки огня и грохот Кульмского сражения с самого рассвета видели и слышали все воины Богемской армии и отступающие от Дрездена полки. На помощь Остерману рванулась гренадерская дивизия, и ее обогнали гвардейские уланы и драгуны. В победный для французов момент русская кавалерия ураганом влетела на Кульмские холмы, и ее невозможно было остановить. Пятьсот французов были тут же убиты, еще пятьсот взяты в плен. Воины Вандама откатились по всему фронту. Отчаянный генерал быстро перегруппировал все еще десятки тысяч своих солдат и сам повел их в атаку. Почему‑то вдруг у него не оказалось преимущества в воинах, хотя оно все еще было. Теперь французов успели встретить сменившие героев Остермана и Ермолова Вторая гвардейская пехотная, Первая гренадерская и Вторая кирасирская дивизии. Сражение закончилось поздно вечером. Богемская армия вышла из критического положения, и Наполеон так и не смог повернуть назад колесо истории. На следующий день бои продолжились, и авторы не смогли установить, были ли похоронены тысячи павших кульмских героев, или их оставили гнить, как гнили непогребенными с августа по ноябрь 1812 года десятки тысяч русских героев Бородинского сражения. Вся русская армия прекрасно знала, почему ими командовал никчемный Шварценберг, а не почти гениальный Барклай‑де‑Толли.

После окончания наполеоновских войн Александр I вызывал недовольство многих увидевших Европу подданных, сравнивших имперскую жизнь с европейской. Недовольство царем, которому не верили, переросло в недовольство самодержавием, неспособным преобразовать Россию. Всебщую ненависть общества вызывал императорский фаворит А. Аракчеев, которого называли «извергом, проклятым змеем и вреднейшим человеком России». Устроенные Аракчеевым венные поселения изуродовали жизнь сотен тысяч подданных, а начавшиеся волнения, перераставшие в восстания, жестоко и кроваво подавлялись. В России началось создание тайных дворянских обществ, целью которых стало установление в России справедливого политического строя на основе ограниченной монархии или даже республики. Будущие декабристы знали, что в Отечественной войне 1812 года империя победила не благодаря, а вопреки Александру I. Императору всероссийскому и его последователям со времен Павла I нравилось играть в живые, а не оловянные солдатики. Теперь солдатики решили поиграть с императорами. Они подняли мятеж, и это были только первые удары грома, в блеске молний приближавшие великую и ужасную революцию. Ужасное министерское столетие в России было прервано 14 декабря 1825 года.

19 ноября в Таганроге неожиданно умер Александр I, и в наступившем междувластии и борьбе за власть императорского дома заговорщики решили выступать.

Из шестисот участвовавших в заговоре офицеров на Сенатскую площадь 14 декабря вышли менее сотни дворян, выведших с собой три тысячи солдат. Заговорщики опоздали везде, где могли, с трудом решили, кто встанет во главе восстания. Выбранный ими Рюрикович и Гедиминович С. Трубецкой на площадь не пошел и почему‑то с раннего утра спрятался в австрийском посольстве. Некоторые свидетели писали, что он иногда выглядывал оттуда и смотрел, как убивали его товарищей. Новый император Николай I атаковал восставшие на него войска и расстрелял картечью восставшее вокруг Медного всадника мятежное каре. Убойные залпы картечи разрывали декабристов, кричавших «Да здравствует свобода!». На Сенатской площади лежали сотни трупов и тысячи дергавшихся раненых и в наступившей после восьми залпов тишине было слышно, как по камням струилась кровь, растапливала снег и лед и, утихнув, замерзала. Отчаянные братья Бестужевы выстраивали мятежных на льду Невы и Николай I приказал расстрелять лед. К шести часам все было кончено, и кровь засыпали снегом. Вскоре после Петербургского было расстреляно восстание южных декабристов под Киевом.

Декабристов судили закрытым политическим процессом, что в дальнейшем стало обычным отношением к имперской законности и гласности. В июле 1826 года пятеро декабристов были повешены, причем трое с третьего раза, сто двадцать офицеров отправлены в вечную сибирскую каторгу, еще сотни были лишены чинов и дворянства, сосланы, разжалованы и отправлены рядовыми в армию на Кавказ. Около четырех тысяч невиновных солдат и матросов, участвовавших в мятеже, также отправляли на каторгу в Сибирь, прогоняли сквозь строй из тысячи человек со шпицрутенами по десять раз. Тех, кто после этого оставался в живых, отправляли на Кавказ. Из декабристской искры постепенно стало разгораться пламя, и имперское общество читало слова декабриста Н. Муравьева: «Какое правление сходно с законом Божьим? Такое, где нет царей. Бог создал всех нас равными и избрал апостолов из простого народа, а не из знатных и царей». В России закончились яростные бунты Разинщины, душегубские восстания Пугачевщины и наивно‑бестолковые дворянские перевороты. Наступало время народных заговоров, всеобщего террора и революций. Вся страна узнала, что в столице против царя восстали целые полки во главе с офицерами и все подданные поняли, что в империи существует проблемы самодержавия и крепостничества. Наступала эпоха массового революционного движения, и время в стране с 14 декабря 1825 года пошло по‑другому. В необозримом царстве‑государстве вдруг запели: «Мечи скуем мы из цепей, и пламя вновь зажжем свободы; оно нагрянет на царей, и радостно вздохнут народы».

Николай I решил больше не опираться только на своевольных дворян и создал громадную чиновничье‑бюрократическую машину, державшуюся только послушанием и всеобщим страхом, вызывавшим быстрое отупение. Великий русский поэт Александр Пушкин сказал о Николае I, что он приготовил дураков на тридцать лет и в сердцах добавил: «Догадал же меня черт родиться с умом и талантом в России».

В начале 1826 года любимый генерал‑адъютант Николая I А. Бенкендорф предложил создать новую политическую секретную службу и возглавил Третье отделение Собственной Его Императорского величества канцелярии. Официально объявленная цель и задачи новой полиции из соблюдения законности в империи быстро превратились в надзор за политическим настроением общества. Власть Третьего отделения, более пятидесяти лет наблюдавшего за всем обществом, отдельными подданными и правительственными органами, была неограниченной. В имперскую систему политического сыска входили особая канцелярия, черный комитет для тайного чтения частной переписки, тайная агентура, заграничная разведка и жандармерия. С 1838 по 1917 год Третье отделение находилось у Цепного моста, в доме 16 на набережной реки Фонтанки. Служба сыска ведала всеми политическими делами, надзирала за общественными и революционными организациями и деятелями, проводила дознания по политическим делам, составляла для императора ежегодные обзоры общественного мнения и политической жизни страны, вела дела, связанные с оскорблением царя и императорской фамилии, вела надзор за религиозными сектами, раскольниками, фальшивомонетчиками, занималась должностными преступлениями, делами об убийствах, прошениями, жалобами, собирала сведения об изобретениях, заведовала тюрьмами в Петропавловской и Шлиссельбургской крепостях, наблюдала за находившимися в России иностранцами, собирала сведения о политическом положении в стране, о революционных партиях и организациях зарубежных стран, собирала сведения о крестьянских волнениях, о всех происшествиях в стране, о видах на урожай, ведала цензурой, наблюдала за прессой, читала многочисленные официальные и добровольные доносы, открывала и закрывала по своему усмотрению дела, фальсифицировала дела, раздувала их или высасывала их из пальца, получала чины, звания, титулы, вознаграждения, пожалования, поместья. Через три года Бенкендорф докладывал царю о том, что в картотеку Третьего отделения занесены для надзора все либералы, приверженцы конституционного правления, лица, в том или ином отношении выдвигавшиеся из толпы. Если Отделение не могло доказать обвинение, оно обвиняло подозреваемого в сумасшествии. Люди Бенкендорфа контролировали дворянские балы, дружеские собрания, пирушки, карточные вечеринки, семейную жизнь подданных.