Требуют наши сердца!

– Зовут меня Оля, а иногда прибавляют и несравненная. А чтобы вы не расслаблялись, сразу предупреждаю. Моё оружие смазано ядом, который почти мгновенно парализует противника. У этих злых ребяток – она указала рукой на дикарей – тоже самое.

Пройдясь перед ошалевшими зуорами, она ехидно хихикнула и нагловато спросила:

– Есть желающие поговорить, пока я добрая?

– Скажи нам прелестное дитя, кто вы такие? – Курт ответил вопросом на вопрос.

– Чего, это кто тут дитя? Да мне скоро четырнадцать циклов исполнится – искренне возмутилась Оля – у нас в отряде и помладше меня есть.

Она показала десятнику зуоров язык и гордо подбоченившись, состроила серьёзное личико.

– Хорошо, хорошо, я глубоко извиняюсь, но ты так и не ответила – как смог спокойно, проговорил Курт, еле-еле сдерживая улыбку.

– Пошёл ты к Тёмному, я на тебя обиделась – злобно ругнулась Оля и отвернулась к горцам.

Воины легендарной тысячи, уже не сдерживаясь грохнули со смеху. Дык отдал приказ своим людям к готовности, как только враги начали смеяться. Увидев, что горцы схватились за копья, Оля подала вождю знак отмены тревоги и тоже весело рассмеялась.

– Ладно, на первый раз прощаю, а то Дык вас перережет и мне будет нагоняй от Грэя. Так чего ты там спрашивал? – Перестав веселиться, спросила она.

– Паренёк с седыми волосами, кто он такой? – Решил зайти с другого бока Курт.

– Это мой кровный брат. Называет он себя Грэем и ещё сегодня утром, волосы у него были чёрного цвета.

– Что же с ним случилось такого, что он поседел в одно мгновение?

– Во время разведки, мы зашли в сожженное поселение. Там это и случилось, но он ещё сам не знает, что стал седым – на глаза девочки навернулись слёзы – а мы не решаемся сказать ему об этом.

Вдруг её милое лицо, мгновенно исказилось от ненависти и добрая девочка, прямо на глазах, превратилась в озлобленного зверёныша:

– Если вы принимали в этом участие, то лучше сами убейте себя, потому что Вечный не простит никому, такого мерзкого преступления.

– Уверяю тебя, что мы даже в оцеплении стоять отказались. Монахов мы сами ненавидим, а насчёт Вечного, то он им и не такое прощал.

– Наш Вечный не простит и не только этих отправил на небеса, замаливать свои грехи. Я со счёта сбилась, сколько мы уже вырезали монахов. – Её лицо разгладилось от злобной гримасы, глазки заблестели и с очень гордым видом, Оля добавила – Лесной народ называет его, богом войны Сирталом. Горцы поклоняются ему, как Великому Олриху, а мы точно знаем, что он пришёл к нам из другого мира и является Вечным.

В этот момент, всех хорошенько качнуло силовым потоком. Заметив выпученные глаза зуоров, Оля их беззаботно успокоила:

– Не пугайтесь, это Грэй с братьями лечит старосту. Его вчера взяли в плен и ему пришлось откусить себе язык. Надеюсь, он у Силура отрастёт заново.

– Олрих, Олрих – фанатично проскандировали горцы, а затем пустились в дикий пляс, воинственно размахивая при этом, своими короткими копьями.

– Пусть попляшут, они ещё, как дети малые, радуются каждому силовому выбросу. – Оля довольно улыбнулась и добродушно предложила – Ладно, так и быть, расскажу вам всю историю целиком. Садитесь вокруг, но не перебивайте, а то обижусь.

Матёрые воины, сидели молча и внимательно слушали хрупкую на вид девочку, с отвалившимися челюстями. В её рассказ, трудно было поверить, но сопоставляя известные им факты, картина складывалась именно так, как говорила Оля. Один Курт слушал в пол уха, он усиленно искал выход из создавшейся ситуации. Отказавшись идти в бой, они встали на колени и начали читать молитву, готовясь к неминуемой смерти. Такой жест неповиновения, вызревал уже давно. С самого начала восстания их родного протектората, среди земляков Курта начались брожения крамольных мыслей. Так уж получилось, что он стал ядром этого движения. Со временем, его слово стало решающим в любом споре, или дискуссиях земляков. Они давно решили вырваться из этого душевного плена, но просто не знали, как это можно сделать. Свою родину они ненавидели так же сильно, как и всю церковную структуру. В детстве их подвергли, такому моральному и физическому прессингу, что проклинали по ночам своих родных за то, что те отдали мальчишек на растерзание монахам. Из ста детей, взятых с их родины, выжили и стали зуорами, всего двадцать. Многие покончили жизнь самоубийством, кто-то просто сошёл с ума, а некоторых уничтожили монахи, признав их не способными к полному повиновению. Почти все потеряли друзей и товарищей на пути переделки из детей в бесстрашных убийц. Отправившись в этот поход, они твёрдо решили назад не возвращаться, но им даже в голову не могло прийти, чтобы выступить против империи с оружием в руках. После вчерашнего, зверского уничтожения посёлка, они торжественно поклялись, что лучше умрут, чем будут дальше участвовать в этих злодеяниях. В победу взбунтовавшихся мужиков, они совершенно не верили и готовились принести себя в жертву Вечному, после окончания сражения. Что оно будет Курт не сомневался, все вольные поселения формировались бывшими воинами, участниками походов в дикие земли. Но их планы резко изменились, после наблюдения первого контакта бунтовщиков с гвардейцами. Около двадцати мужиков, вооружённых чем попало, выбежали из ближайшего леска и молча атаковали постовых имперцев. На глазах у всего лагеря, они вбили в землю троих воинов нёсших караул и подняв вверх руки, очень радостно загалдели. Около пятидесяти гвардейцев кинулись покарать преступников, но те не вступая в бой, беспорядочной толпой побежали назад в лес. Заревев от возмущения, гвардейцы усиленно бросились их преследовать, но до первых деревьев, добежать не смог никто из них. Все, как один упали на землю и даже шевеления раненых не было видно. Буквально сразу, из леса вышло целое войско бунтовщиков. Их разношерстные ряды с трудом держали строй, но впечатляли количеством. Не меньше тысячи человек, вышло на сражение с лучшими воинами империи. Но даже при таком количественном преимуществе, у них всё равно не было шансов на победу. Дальше произошло невероятное, отборные воины империи были уничтожены с ужасающей лёгкостью и за невероятно короткий промежуток времени. Самым ярким эпизодом битвы, был поединок седоголового юноши с шестью зуорами. Будучи сам, истинным мастером боя на мечах, Курт пришёл в восторг от этого зрелища. Получив всего два ранения, подросток изрубил лучших мечников империи. В его победе, почему-то были уверены все бунтовщики, которые даже не дёрнулись на помощь, когда седоголового ранили первым. Техника двуручного боя, была изумительна по красоте исполнения и очень эффективна по своей убийственной результативности. Услышав одобрительные высказывания своих земляков, Курт не вставая с колен и не поворачивая головы, дерзко заявил:

– Друзья, по-моему у нас появился шанс, отомстить своим ненавистным мучителям. Когда бунтарей начнут теснить, предлагаю напасть на лагерь и уничтожить звезду «Смотрящих». А потом, как Вечный решит.

Все поддержали Курта, дружным возгласом зуоров:

– Хук.

Но судьба распорядилась по-своему и вот теперь он сидел на траве, слушая девочку-воина. Она не умела скрывать своих чувств и была проста и понятна в общении. Если все бойцы её отряда, хотя бы немного похожи на неё, то Курт пойдёт за ними, даже если земляки не поддержат его.

– Скажи нам, какая у вас цель – очень серьёзно спросил он – за что вы рискуете жизнями?

– Лично я, слепо иду за Вечным – не раздумывая ответила Оля – и ещё ни разу не пожалела об этом.

– Но ведь он обычный человек, я видел кровь на его ранах.

– Да, тело Грэя смертно, но за это мы любим и ценим его ещё сильнее. Остальные пусть отвечают сами, у всех есть свой повод и причина следовать за ним. А зачем ты спрашиваешь? – Девочка внимательно посмотрела на Курта.

– Я хочу примкнуть к вашему отряду – уверенно ответил зуор.

– Не спеши воин, вам ничего не угрожает – раздался голос Грэя.

Обернувшись, Курт увидел Вечного в сопровождении тридцати человек, одетых в чёрную форму. Третья часть их состава, была женского пола. Зуор потряс головой, пытаясь избавиться от наваждения, но это ему не помогло. Перед ним так и остались стоять, три десятка детей. Старшим из них, было не больше восемнадцати циклов. На его лице, видимо отразился немой вопрос, потому что седоголовый заговорил:

– Не стоит удивляться воин. Сегодня мы победили, только благодаря применению новой тактики боя и бездарности вашего руководства. Но уже через пару циклов, любой из них сможет одолеть двух гвардейцев, а то и больше, хоть на мечах, хоть без оружия.

– Но как? – Курт не понимал, как они смогли победить сейчас – Просто в голове не укладывается.

– Я пришёл сделать вам предложение. Отнимать ваши жизни, у меня нет повода, да и желания тоже. Но и отпустить пока не могу, вы видели поселенцев, а я несу ответственность за них.

– Это мы прекрасно понимаем, говори своё предложение. У нас всегда останется возможность покончить с собой, если оно нам не понравится – спокойно сказал Курт, выражая общее мнение земляков.

– Мы хотим построить новое поселение в запретных землях. Вам предлагаю стать, равноправными участниками этого мероприятия. А когда посёлок будет построен, то с оружием в руках защищать его. В двух словах, это звучит, как-то так.

– То есть, мы останемся свободными, да ещё и при оружии? – Не поверил Курт, своим ушам.

– А несвободные люди, нам просто не нужны. Будете иметь право применять оружие, только для отражения нападения на посёлок. У нас погибли почти все мужчины, сами видели вчера. Руководить там будет староста Силур, думаю к сегодняшнему вечеру, он сможет уже говорить. Естественно в плане доверия, вам будет не просто первое время. Но при желании и упорстве, этого можно добиться довольно быстро, а со временем, глядишь и семьями обзаведётесь.

Немного помолчав, Грэй деловито продолжил:

– Открою вам секрет. Через десяток циклов, в запретных землях появится новый протекторат. Жить он будет по новым законам, а возглавлять поселения и города, станут выбранные народом люди.

– Скажи, а монахи тоже там поселятся? – Скрипя зубами, злобно спросил Курт.

– Если у них появятся желающие заниматься душами людей, а не политикой и борьбой за власть, то почему бы и нет. В моём бывшем мире, церковь играет довольно позитивную роль в обществе. Даже здесь, в протекторатах Ахорт и Зербинт, монахи пересмотрели свою позицию и пусть пока со скрипом, но начали двигаться в этом направлении. Кстати, пятеро из них, уже прибыли сюда и сейчас занимаются отпеванием погибших.

У Курта закружилась голова и схватившись за неё руками, он со стоном опустился на землю. Ему вдруг показалось, что он уже умер и попал в другой мир, только ещё не осознал этого. Ведь в настоящей реальности, этого просто не могло быть.

22

Через сто дней, после уничтожения карательного отряда во главе со звездой «Смотрящих», в кабинет герцога Волтера, влетел запыхавшийся сыскарь Буч. Он взволнованно закричал от самого порога, что на него было совсем не похоже:

– К нам едет Высший, а с ним полторы тысячи солдат.

– Не может этого быть, это точная информация? – Спросил испуганным голосом герцог.

– Только что гонец прискакал и я сразу к тебе – ответил Буч и плюхнулся в кресло, не в силах стоять на трясущихся ногах.

Волтер сильно побледнел и его тоже начало потряхивать от волнения. Высшие, никогда не покидали пределы столицы империи, а это значит, что ситуация просто катастрофична. После сожжения посёлка, в котором жил его сын Геон, случилось много кровавых событий. Он словно сбесившись, пронёсся по всему востоку империи. Уничтожая на своём пути всех монахов, отказавшихся принять новую версию религии Вечного. Досталось и аристократии, несколько десятков баронских поместий были сожжены дотла. Их хозяева прилюдно казнены, а казна разграблена. Такого хаоса, империя ещё не знала. Основная часть баронов, бросилась в бега, оставив на произвол судьбы свои поместья. В Акмоле таких беглецов, насчитывалось уже больше двадцати человек. На фоне всеобщей паники, протектораты Зербинт и Ахорт, выглядели островками спокойствия и порядка. Особый ужас наводили его дикие сотни, вооружённые короткими копьями и гвардейскими мечами. При нападении на столицу протектората Эборг, Геона серьёзно ранили. Пока его лечили, взбесившиеся горцы сорвали с себя одежду и с криками Олрих, вырезали половину мужского населения. Самое страшное для герцога, что в этом походе участвовало тридцать его воинов, во главе с самим сотником. А если бы Геон позвал, то к нему присоединились бы и все сто, без исключения. О настроениях своих воинов, герцог хорошо знал и мирился с этим фактом, как с неизбежностью. Везде где появлялся Геон, люди буквально влюблялись в него и становились его сторонниками. Даже барон Андо, бывший раньше, ярым приверженцем Веллора Отважного, после встречи с сыном, вступил в комиссию нравов. По слухам, Геон спас ему жизнь при штурме имения барона Шарода и после долгого разговора, отправил на помощь к своей сестре Лине. Теперь, Андо стал активным сторонником герцогини и глубоко религиозным человеком. Больше половины молодых аристократов, буквально заразились идеями Лины. Её книгами восхищались и ждали очереди, чтобы прочитать лично. Если раньше, она тратила свои деньги на производство книг, то теперь проводился аукцион, кто первым сможет насладиться новым сюжетом. Стало модным войти в их круг и даже родители не поддерживающие Волтера, ничего не могли поделать со своими детьми. Днём они занимались государственными делами, а по вечерам уходили в сад и превращались в обычных подростков. Пели песни, танцевали и что-то постоянно репетировали. На вопрос Волтера, чем они там занимаются, дочь ответила, что хотят оживить книгу, а называться это будет – спектаклем. Потом самозабвенно начала объяснять, как будет это красиво и замечательно выглядеть. А если у них получится, то Лина создаст первый в империи театр. Что такое театр, герцог спрашивать не решился, опасаясь, что дочка заболтает его до утра. В общем, на молодёжь было приятно посмотреть, азартные, увлечённые идеей, с горящими глазами, чего ещё надо родителю. Лишних денег на свои сумасбродные идеи, Лина не просила, её финансировал Геон. В лиге от Акмолы на огромной поляне, строилось большое здание, а рядом с ним уличная сцена. В самое ближайшее время она планировала, провести там первый молодёжный фестиваль, а заодно и ярмарку. Торговые ряды уже активно строились, а приглашения разосланы заранее. Да и протекторат оживал буквально на глазах, торговцы развили бурную деятельность, поддерживаемые комитетом нравов. Многие бароны стали рассчитываться наличными со своими рабочими, получая за это щадящее налогообложение, а это стимулировало торговлю. Большинство принимало реформы с одобрением и можно было начинать радоваться жизни, как вдруг нагрянул Высший. Что теперь будет со всеми новшествами, да и возможно полетят головы неугодных, а его Волтера в первую очередь. Высший может казнить любого, не взирая на его титулы. Геона он не достанет, а вот дочь нужно спасать. Гонец обогнал войско Высшего, дней на семь не меньше и за это время, можно успеть сделать многое. Волтер оторвался от тяжёлых дум и отдал приказ Бучу:

– Срочно ко мне Лину и сотника, а сам подумай, кого мы сможем привлечь на свою сторону. Я решил принять бой, лучше погибну с мечом в руке, чем с позором на костре.

– Почему ты решил, что это неизбежно? – Спросил сыскарь и сам же ответил – А, понимаю. Да уж, с дорогой смерти он явно погорячился.

– Пять сотен отрубленных голов и насаженных на кол, тянутся вдоль тракта на целую лигу. Мимо точно не проедешь. Уверен, что даже император знает о ней. Так, что шансов уцелеть у меня нет, да и обрыдело жить в постоянном страхе. Вот так, друг мой Буч, а теперь ступай и сделай, что сможешь.

Через шесть дней, в ста метрах от стен Акмолы, крупной рысью проскакал отряд, состоящий из четырёх с лишним сотен бойцов. Со стен города на них смотрел весь комитет нравов и два пожилых человека. Лина с подругами замахали платками, азартно приветствуя воинов. Но когда, ехавший впереди отряда белоголовый мужчина поднял руку, отвечая на приветствие, они издали такой вопль-крик радости, что стража испугавшись, начала закрывать городские ворота. Перед тем, как створки сомкнулись окончательно, из ворот вырвался одинокий всадник. Он уверенно пустил коня галопом и стал догонять отряд смертников. Сильно прижав руки к груди, Лина горестно прошептала:

– Ох, Андо, почему же ты меня не послушался. Ведь назад вернутся немногие, а может и вообще никто. Вся надежда, только на Вечного.

Она впервые, всерьёз подумала о брате, как о Боге и герое из его рассказов.

Буч тоже, только мысленно, прощался со своими сыновьями, Дором и Поргом, которые вместе с герцогской сотней и пятьюдесятью добровольцами, ещё вчера выдвинулись к переправе. Всегда мужественно идя по жизни, сейчас герцог Волтер дрогнул и ухватившись за рукав друга, медленно сполз на камни. Так и не увидев сына, он терял его во второй раз. Как он хотел прижать к груди своего любимца, но злодейка судьба, словно насмехаясь над ним, делала всё, чтобы этого не произошло. Ведь это он, герцог Волтер хотел пойти навстречу смерти защищая детей, а получилось наоборот.

У переправы, отряд Грэя встречали воины герцога и девять коленопреклоненных монахов, во главе с Берком. Жестом велев им подняться, Вечный громко крикнул:

– С этого мгновения, я принимаю командование всем отрядом. Мои приказы, нужно выполнять быстро, чётко и безоговорочно. Чуть позже назначу сотников, а уже они разделят вас на десятки. С этим всё понятно?

Рёв шести сотен глоток, возвестил о признании его единовластным лидером и командиром. Грэй удовлетворённо покивал головой и поднял руку, призывая к тишине.

– Сейчас ко мне подойдут все святые отцы, Пилар, Курт, Ворт, Дык, Гойя и Вугх. Остальные рассёдлывают лошадей и начинают разбивать лагерь.

Все выше перечисленные, расселись вокруг Грэя и перед тем, как начать совет, он благодарно кивнул Йяре, присоединившейся к ним самостоятельно.

– Твоя сотня Пилар, является самой подготовленной к бою на мечах и в строю, поэтому вам придётся держать центр обороны. С правого фланга расположится Курт с зуорами и добровольцами, а с левого Вугх с гвардейцами принцессы и селянами. Горцы будут действовать по отработанной уже схеме, находясь во фланговых сотнях. Сотня Ворта вооружена арбалетами и будет помогать сдерживать центр. Завтра с утра, начнём репети…, тренироваться и нужно отработать слаженность действий до автома…, тьфу ты чёрт, до идеального взаимопонимания. Как говорил один великий военачальник; тяжело в учении, легко в бою. Если что не понятно, спрашивайте сразу, не стесняйтесь.

Каждому сотнику, была в деталях расписана картина боя и исчерпав свои вопросы, они облегчённо выдохнули.

– Мы тоже хотим принять участие в битве, но ты, до сих пор не назвал наше место в строю.

Берк говорил ровным голосом, но было заметно, что сам он очень напряжён. Монах откровенно опасался недоверия со стороны Грэя и в тайне, сильно комплексовал по этому поводу.

– Дружище Берк и вы, уважаемые святые отцы. – Грэй наклонил голову, приветствуя монахов – Я преклоняюсь перед вашим мужеством. Однако, у меня язык не поворачивается, чтобы просить вас участвовать в сражении. Вы первые побеги, настоящей гуманной церкви для народа, а не для власти. Ваша задача спасать и лечить души людей, а не отправлять их на небеса. Но при этом, вы являетесь выходцами из того же народа и как любой свободный человек, можете сами решать, что делать в данной ситуации. Приказывать вам, я не могу.

– Мудрёно сказал, но как всегда правильно. – Взволнованно заговорил Берк – Мы пришли биться за своё будущее и с этого пути не свернём. Если не станет вас, то и все наши усилия пойдут прахом. Поэтому, я с братьями встану в центре и поверь мне, мы не подведём вас.

– Спасибо святые отцы. До завтрашнего утра определитесь, где вы займёте позиции. Но в этом случае, вам придётся подчиняться мне, потому что на войне, не может быть двух командиров.

– Это мы прекрасно понимаем. После совещания мы обсудим с Пиларом, как лучше применить наши умения, с наибольшей пользой для дела.

– Я полностью одобряю вашу позицию и у меня будет к вам личная просьба. Проведите пожалуйста, настоящий церковный обряд и благословите людей на борьбу за свои права.

– Я честно говоря, хотел просить у тебя разрешение для этого – бодро откликнулся Берк – и если это возможно, то пусть горцы примут в обряде участие.

– Не надо торопиться брат, они такие же люди, как и мы. Работайте с ними, убеждайте в своей правоте и если они откликнутся на ваши призывы, то Бог в помощь. Наша кровная сестра Йяра, поможет вам в общении с горным народом.

Шаман Гойя, внимательно выслушав перевод, очень оживлённо замахал руками, помогая таким образом себе говорить.

– Мы обязательно будем наблюдать за вашим обрядом и если нам понравится, то примем в нём участие. – Перевела Йяра и улыбнувшись добавила – Конечно, Гойя сказал это не так гладко, как перевела я, но смысл изложен точно.

– Ладно братцы, давайте будем закругляться и займёмся, каждый своими делами – озабоченно сказал Грэй и первым поднялся на ноги.

Примерно через пару часов, Берк со своими коллегами, провели обряд благословления. Все воины приняли его положительно, а горцы пришли в полный восторг от этого действа. Для них пришлось проводить обряд отдельно и уж тут Йяре была отведена, самая главная роль. Лесная ведьма, хорошо знала менталитет полудиких племён и старалась изо всех сил. Наградой ей было, общее ликование горного народа, после окончания обряда. Первый камешек в строительстве религии Вечного был положен, а дальше придётся кропотливо двигаться в этом направлении. Довольная собой Йяра, стала высматривать Ворта, чтобы поделиться с ним своими чувствами, но наткнулась взглядом на улыбающегося Грэя. Он задорно подмигнул ей и поклонился, выражая так свою признательность. Видевшие эту сцену горцы, дружно ахнули от удивления. В их глазах, авторитет Йяры мгновенно взлетел до заоблачных высот. Теперь, к её словам будут относиться, как к прямому распоряжению Олриха. Какой же он всё-таки продуманный и хитрый; сделала вывод девушка и тут же покраснела, от таких крамольных мыслей. Потом нашла взглядом Вечного и стала внимательно наблюдать. Он панибратски обнимался с селянами и весело с ними разговаривал. Вокруг него, сразу собралась толпа и вскоре раздался громкий смех. Люди сами тянулись к Грэю и глядя на их довольные лица, она окончательно признала истину. Этот подросток по имени Грэй, просто был таким человеком по своей сути, а не по хитрому умыслу. И слава Вечному-Сирталу-Олриху, что он выбрал именно его, для своего возвращения сюда. Йяра увидела наконец-то своего мужа и стремительной, но изящной походкой направилась к нему.

С самого утра, лагерь жил военными заботами. Сначала долго учились маневрировать сотнями и держать строй. Потом занялись укреплением своих позиций, но сильно этим не заморачивались. В десяти лигах, ниже по течению реки, есть такой же брод и при необходимости, им свободно могли воспользоваться имперцы. Правда он давно заброшен, но при желании можно легко переправиться и зайти в тыл отряду Грэя. Впервые он пожалел, что до сих пор не занялся производством пороха. Несколько самодельных гранат, могли решить исход сражения и многократно сократить потери в отряде. Подозвав Курта, он распорядился выслать человек пять дозора, к старому броду. Получить удар в спину, ему очень не хотелось. Хотя Грэй глубоко сомневался, что регулярная и превосходящая по численности армия, станет хитрить и искать обходные пути. К вечеру прибыл обоз с продовольствием и одеждой. Он решил переодеть своё войско в крестьянскую робу, чтобы расслабленный противник, не понял сразу с кем имеет дело. Недовольство проявили одни лишь горцы, но как только, Грэй напялил на себя рабочую хламидину, они сразу примолкли и переоделись. Выглядели они конечно потешно в таком наряде, но ничего потерпят. Биться в ней удобно, а это самое главное на данный момент. Уже перед сумерками, в лагерь пришли ещё четверо монахов, а следом за ними двое баронов со своими воинами. Служителей церкви, Грэй передал на руки Берку, а баронов отправил к старому броду. Их люди будут только мешаться в завтрашнем сражении, а так, хоть толк от них какой-то будет. Около часа назад, примчался десяток Дора из разведки. Они доложили, что крупный конный отряд, встал на стоянку в трёх лигах от переправы. Ну, что же, спокойно подумал Грэй, мы готовы к встрече и пошёл за гитарой. После выступления, он проникновенно обратился к воинам, которые пребывали в трансе от услышанных песен.

– Вот, что я хочу дать этому миру. Искусство и знания, а не смерть. Вот за это, я буду завтра биться, а не за власть или деньги.

Грэй спрыгнул с телеги и неспеша, ушёл в свою палатку. Как только, Вечный скрылся из вида, на импровизированную сцену поднялся Вилт: