- -
- 100%
- +
– Погода хмурится, может дождь пойти. А так у нас огонь с собой будет, сможем заново развести костёр. Да и нога больная страшно ноет от холода, а так хоть смогу греться в пути.
Я собрал остатки дров, свернул палатку. Залил водой кострище и потащил вещи на берег. Закинул сумки, залез сам. Наш плот отлично выдерживал вес двух человек с вещами.
– Ну, помоги нам богиня судьбы Фаэтта и бог мореплавания Нирус! – произнёс Серафим.
Я оттолкнулся шестом от берега, и наше путешествие по реке началось. Мне удалось довольно быстро вывести плот на середину реки, и течение понесло нас мимо заросших берегов. На стремнине шест не доставал дна, и выравнивать плот не получалось. Нас крутило и разворачивало, временами мы продвигались задом наперёд. Но так или иначе, мы плыли по течению. Оказалось, что путешествовать на плоту даже приятно. Лишь изредка из воды торчали притопленные коряги, приходилось от них отталкиваться, чтоб избежать столкновения. Вскоре я уже приноровился, и такие препятствия не вызывали никаких сложностей.
Пошёл дождь. Брёвна под ногами стали скользкими, приходилось осторожнее передвигаться по плоту. Серафим, укрывшись плащом, сидел у котелка с углями и поддерживал огонь. Ему становилось заметно хуже – его тряс озноб, даже жар от углей не согревал. Серафим израсходовал последний пузырёк с лечебным зельем и пребывал в прескверном настроении. Он, на чём свет стоит, ругал сырую погоду, зловещий лес вокруг, непрекращающийся дождь, холодную реку, поход в форт и отсутствие еды. Моя жреческая магия позволяла ещё один раз наложить малое лечение, но я берёг заклинание на вечер.
В реку влился большой приток справа, она стала шире и полноводнее, а течение ускорилось. Местность тоже стала меняться – на смену топким берегам с зарослями хвоща и кустов по обеим сторонам реки пришли высокие камыши, левый берег становился все выше и обрывистее. Появлялось больше живности, я видел множество водных животных похожих на ондатр, у правого берега плавали стаи уток. Вот только ловить их было нечем. Как нечем было и удить плескавшуюся в изобилии рыбу. Я видел целые стайки мелких рыбёшек, видел экземпляры и покрупнее. Голод всё ощутимее напоминал о себе, и как я ни старался не думать о еде, мысли всё равно возвращались к уткам и рыбе… Эх, был бы рядом со мной сейчас Сергей, с грустью думал я, вот у кого всегда получалось совершенно непринуждённо, как бы между делом наловить рыбы, насобирать ягод или грибов, настрелять дичи.
Река сделала резкий поворот, удержаться посредине без нормального весла не получилось, и наш плот отнесло к заросшей кувшинками и ряской болотистой заводи. Брёвна плота, хоть мы и очищали их от веток, запутались в речных водорослях. Плот встал как вкопанный – ни туда, ни сюда. Помощи от Серафима ждать не приходилось, он с каждым часом чувствовал себя всё хуже и хуже, бредил и стонал. Пришлось мне раздеваться и с ножом в руке лезть в воду. Работа оказалась не такой простой, как я предполагал: десятки, если не сотни, стеблей зацепились за днище плота и держали нас якорем. Когда же я отрезал последние плети водорослей и начал выталкивать неповоротливый плот с мелководья, вдруг услышал голос с берега:
– Так вот вы где! А мы вас ищем-ищем по всему лесу…
Я обернулся. По болотистому берегу весь мокрый от дождя приближался мужик-селянин, ведя за узду свою кобылу. Я сразу узнал эту парочку метаморфов и в ужасе принялся изо всех сил толкать плот, крича другу:
– Серафим! Возьми шест и помоги мне столкнуть плот! Скорее! Да проснись же!
Но Серафим крепко спал и меня не слышал. Плот очень медленно разворачивался, уходя на стремину. Я залез на скользкие брёвна и, подхватив шест, стал отталкиваться от дна. Наши преследователи не успевали за нами – они только-только подошли к кромке воды, а плот уже выходил на стремнину.
– Глупец! Ты лишь приблизил свою смерть. Вода – наша родная стихия! – проговорила лошадь молодым женским голосом, после чего начала меняться.
У неё стали укорачиваться ноги, а туловище, наоборот, удлинялось. Морда животного вытягивалась, появились острые зубы, хвост быстро удлинялся, становясь широким и плоским. Уже через пять-семь секунд вместо лошади на берегу появился зубастый гигант, нечто среднее между зубастым тритоном и крокодилом. Беззвучно, без единого всплеска тварь погрузилась в тёмную воду. Селянин же пошёл за нами вдоль берега и продолжал злорадствовать:
– Долго же мы за вами гонялись! Трудной вы оказались добычей – осторожной, быстрой и сообразительной. Хотя после паутины глупо было пытаться заманить нас в муравейник. Вы, люди, вообще считаете себя умнее всех остальных. Но есть расы подревнее и поопытнее. Мы намного древнее, и ваши попытки обмануть нас лишь ненадолго продлевали вашу агонию. Но любое преследование рано или поздно заканчивается. Я бы и сам первым накинулся на вас, но моей сестре нужнее жизненные соки – ей скоро предстоит деление. И какая ирония судьбы в том, что именно убийцы одного из наших собратьев дадут необходимый материал для появления на свет новых братьев и сестёр!
Я понимал, что предстоящий бой станет для нас с Серафимом последним – у нас просто-напросто не было оружия, способного ранить метаморфа. Но сдаваться без борьбы я не собирался. Я помолился светлым богам Эрафии, призывая их помочь в битве. Далее произнес заклинания, к чему теперь их экономить? Во-первых, лечение на Серафима. Во-вторых, силу себе. В-третьих, яркий свет. Всё. Больше у меня ничего не осталось. Одевать доспех уже не было времени. Я взял в одну руку топор, во вторую мачете и встал посреди плота.
– Серафим! Очнись! Да очнись же! – закричал я, но он не отреагировал.
На помощь Серафима в предстоящем сражении можно было не рассчитывать. Я всматривался в тёмную воду, ожидая появления хищника. И вот какая-то длинная стремительная тень промелькнула в глубине, я весь напрягся, ожидая атаки. Тёмная тень прошла в обратную сторону, плот сильно качнуло – тварь задела брёвна своим хвостом. Прошло ещё несколько томительных секунд. И тут плот резко накренился влево, я даже не удержался на ногах и больно хлопнулся задницей о брёвна.
Две когтистые лапы прочно вцепились в край плота, из воды показалась широкая зубастая пасть на длинной шее. Шея существа растягивалась, словно резиновая, а оскаленная морда тянулась к неподвижному Серафиму. Я привстал и замахнулся топором для удара, как вдруг… Серафим открыл глаза и резким броском швырнул стоящий у его ног наполненный раскалёнными углями котелок прямо в раскрытую пасть. Метаморф с лязгом захлопнул челюсти, сглотнул и вдруг вспыхнул, как будто был пропитан бензином. Оглушительный рёв монстра заложил уши. Буро-жёлтой дымящейся жижей тело метаморфа плеснуло во все стороны. На воде вокруг плота расплылось огромное масляное пятно, в воздухе стоял мерзкий запах горелой шерсти.
Серафим с болью застонал, дуя на обожжённые ладони. Я встал во весь рост и посмотрел на берег. Смерть сестры произвела ужасное впечатление на последнего из метаморфов. Он застыл на месте и смотрел на воду, не в силах произнести ни звука. Между тем наш плот выбрался на середину реки и быстро удалялся от застывшего на берегу селянина. Я увидел плывущий рядом по волнам деревянный обруч, подцепил его шестом и взял в руки. Уже второй такой странный обруч – светлое дерево, никаких надписей или резьбы. Между тем какая-то магия в обруче явно присутствовала, я это точно чувствовал. Не тёмная магия, не светлая, а какая-то… странная – то ли стихийная, то ли естественная природная. Нужно будет показать обруч магам, пусть разбираются в его свойствах.
* * *После короткой вспышки активности Серафим совсем раскис. Он лежал на плоту, никак не реагируя ни на дождь, ни на мои вопросы. Лишь по хриплому, затруднённому из-за распухшего горла дыханию можно было понять, что друг ещё жив. Между тем я с удивлением обнаружил, что моих сил хватит ещё на одно заклинание лечения – видимо, по мере обретения опыта в жреческой магии мои возможности росли. Не мешкая, я тут же использовал это заклинание для помощи Серафиму, но никакого видимого эффекта не последовало. Разве что, может быть, дыхание друга стало чуть спокойнее.
Опасаясь возможной встречи с последним из метаморфов, я заранее развёл на плоту небольшой костёр – если огонь оказался настолько эффективным против этих монстров, то не лишним будет иметь его в случае еще одного появления врага. На всякий случай я даже нацепил кольчугу. Но все было спокойно, ровное течение несло плот дальше, река стала шире, и затопленных коряг или мелей больше почти не попадалось.
А потом… За очередной излучиной Вечный Лес неожиданно закончился. Закончился так же резко, как и везде, где я видел его границу. Насколько хватало глаз, по обоим берегам реки густое переплетение сумрачных древесных исполинов сменилось высокой травой в пояс человеку и редкими светлыми деревья, похожими на высокие берёзы. К этому моменту прекратился дождь, а между туч проглянуло яркое солнце, залив равнину своими тёплыми лучами. Мокрые от дождя травы засверкали миллионами искр, а над лугом развернулась дугой яркая семицветная радуга. Какая красота!
Я забыл все тяготы путешествия, голод и тревогу за раненого друга. Просто стоял на плоту и наслаждался великолепным видом. Изумительно красиво! Если бы мне сказали выбрать место для нового города, в котором будут жить только самые счастливые люди, я бы выбрал эту солнечную долину. Всё здесь было прекрасно – и изумрудные луга, и стройные здоровые деревья, и спокойная река.
Между тем, не только мне одному приходила мысль поселиться в этом месте. Я не особо удивился, увидев через полчаса пути развалины на берегу – поросшие травой каменные блоки и одиноко стоящие колонны. А на противоположном берегу можно было разглядеть остатки каменной набережной и остов какого-то колоссального сооружения – возможно, храма или дворца. По-видимому, здесь когда-то был большой и красивый город, посреди реки ещё возвышались мощные каменные опоры разрушенного давным-давно моста.
Я провёл плот между двумя высокими опорами и смог с близкого расстояния рассмотреть вырезанные на белом камне старинные геометрические узоры и причудливо переплетающиеся линии. Очень красиво, только было в этом что-то нечеловеческое – то ли в самом рисунке, то ли в расширяющихся кверху многогранных опорах, то ли в самом факте вырезания узоров на опорах моста, где их практически никто и не видит.
После моста русло реки снова делало поворот, течение заметно ускорилось. Берега стали повышаться – появились холмы, а далеко-далеко впереди можно было даже разглядеть скалы. Солнце садилось за горизонт, и перспектива вести плот ночью среди камней и скал мне очень не нравилась. Нужно было останавливаться на ночлег в этом старом разрушенном городе.
И тут я увидел огни – на одном из далёких холмов у реки стояла высокая башня! В окнах горел свет, там жили люди! Я воспрянул духом, усталости как не бывало. Держась правой стороны реки, я всматривался в сумерках в прибрежные заросли в надежде найти место для высадки. Река перед холмами растекалась по равнине и стала мелкой, плот постоянно цеплялся за дно. Я уже подумывал бросить плот и вынести на руках находящегося без сознания Серафима, как вдруг увидел расчищенный от прибрежной растительности участок берега, деревянную пристань и несколько привязанных к ней больших лодок. Там же на столбе горел яркий фонарь.
Я направил плот к освещённой пристани, зацепил якорь за сваи и начал перекидывать вещи на мостки. Потом закинул тяжеленного Серафима к себе на спину и вынес на берег. Нести одновременно крупного мужчину и вещи было мне не по силам. Поэтому я оставил сумки на берегу и со своей тяжелой ношей двинулся на поиски людей. От пристани верх по склону вела тропинка, и я направился по ней. Идти было трудно, пот застилал глаза, но я упорно двигался вверх.
Дорожка привела меня к невысокой оградке и деревянной калитке. Я распахнул её, и после двух дней странствий по лесам увидел живого человека! Это был, вероятно, садовник: он совочком рыхлил землю под кустами с обсыпающейся листвой. При моём появлении он встал и с трудом выпрямил затёкшую спину. Это оказался дряхлый старик с длинными путанными седыми волосами и дряблой кожей, одетый в серую мантию до земли. Полы мантии были испачканы в грязи, ткань во многих местах протёрлась до дыр. Но моё первоначальное предположение оказалось ошибочным – этот старик вовсе не был простым садовником. По уверенному твёрдому взгляду, по умению держаться, да и по покрою одежды он не походил на обычного слугу.
– Положи его на спину, – без всякого приветствия старик указал на траву возле дорожки.
Поставленный голос и повелительная интонация сразу выдавали укоренившуюся привычку отдавать приказы. Я, конечно, не стал спорить и осторожно положил бесчувственного Серафима на траву. Старик подошёл и осмотрел моего друга.
– Налицо серьёзное отравление каким-то природным ядом и сильное обезвоживание, – констатировал он, едва взглянув на лежащее тело.
Старик присел на корточки, взял запястье Серафима и нащупал пульс. Потом оттянул веко и осмотрел глаз. Достал из небольшой сумочки на поясе несколько пузырьков, скептически посмотрел на них и положил обратно в сумку.
– Известно ли, чем и когда он отравился? – спросил меня странный лекарь.
– Это было в Вечном Лесу два дня назад. Паучий яд. Мелкие пауки из гигантской паутины.
– За два дня он бы уже умер! – с сомнением возразил мне старец.
– У нас было несколько лечебных зелий. Да и я, насколько хватало моих сил, поддерживал в нём жизнь магическими заклинаниями.
Старец секунду подумал, вынул широкий нож и лезвием разжал челюсти Серафима. Потом влил в рот больному половину содержимого небольшого пузырька. Затем осмотрел рану на шее, скептически покачал головой, но смазал какой-то зелёной мазью. Эффект от лечения проявился сразу – Серафим застонал и зашевелил пальцами руки.
– Жить будет, – удовлетворённо потёр руки лекарь. – Сейчас ещё дам ему зелье лечения, и через пару клепсидр он придёт в себя. А завтра уже и ходить сможет самостоятельно.
Я поблагодарил неожиданного спасителя, но тот лишь лениво отмахнулся:
– Пустяки. Не вы первые, не вы последние. Только что-то я не помню тебя, ты приезжий?
– Да, я не местный, как и мой друг. Мы сбились с пути. Направляемся из Холфорда в замок Древний Брод.
Старик неторопливо сложил свои склянки в сумку и выпрямился. Его губы медленно растянулись в улыбке.
– Древний Брод? В таком случае вы пришли. Вон та башня на скале – одна из угловых башен крепости Древний Брод. Река здесь разливается вширь и становится мелкой, летом её можно во многих местах перейти вброд, даже не замочив рубаху.
– Вот это повезло! – обрадовался я. – У меня есть письмо от герцога Кафиштена то ли к Ляпиру, то ли Лаплану. Не помню имени. В общем, он тут главный.
– Липляру. Он, действительно, тут главный. Не по титулу, конечно, а по должности – назначен самим герцогом управлять замком и окрестными землями. Так что запомни его имя и постарайся не коверкать больше. Он весьма мнительный и обидчивый дворянин, не простит тебе такого. Кстати, где твои вещи?
– Я оставил их на берегу, рядом с плотом. Тяжело было нести раненого и вещи сразу. Сейчас сбегаю.
– Плот? Вы приплыли на плоту? Но выше по реке нет поселений, там только Вечный Лес. Чего это вас туда занесло? – удивился старец.
– Это длинная история, – отмахнулся я, так как мне не терпелось бежать за вещами.
Но старик оказался прилипчивым, словно клещ. Он ухватил меня за плечо своими узловатыми пальцами и развернул к себе.
– Я и не тороплюсь. В мои годы поздно уже куда-то спешить. Пойдём, я провожу тебя до реки и помогу с вещами. Кстати, меня зовут Феофан Алхимик. Я местный маг, травник, алхимик и прочее, и всё в одном лице.
Я тоже представился и по дороге к реке вкратце рассказал о своей службе в городской страже Холфорда, о знакомстве с герцогом Кафиштеном и приглашении в замок. Рассказал о встрече с метаморфами, о бегстве через лес, о гигантской паутине, строительстве плота, нападении метаморфа на реке. Старик внимательно меня слушал, ни разу не перебив.
Мы вышли к мосткам. Около нашего плота стояли рыбаки и обсуждали неказистое плавстредство. Более того, парочка местных жителей уже вовсю копалась в наших сумках. Опустошённый кошелёк валялся тут же, а теперь и арбалет Сергея пошёл по рукам, вызвав всеобщее оживление. Я, конечно же, потребовал немедленно отойти от наших вещей и вернуть украденное. Но мужики, а их было пятеро, смерили меня скептическими взглядами и нецензурно посоветовали отойти подобру-поздорову, пока цел.
Я, конечно, не мог стерпеть такого оскорбления. Убивать я их, естественно, не собирался, поэтому и свой топор доставать не стал. Но и простой дубинкой за время службы в городской страже я научился пользоваться неплохо. Уже через несколько секунд двое моих обидчиков, корчась от боли, валялись на деревянном настиле. Ещё один, бросив арбалет, сиганул в холодную воду и быстро поплыл подальше от берега. Оставшиеся двое добровольно выложили из своих кошельков украденные деньги и отошли в сторону. Я неторопливо собрал монеты, сложил рассыпанные вещи по сумкам, подобрал выкатившийся из рюкзака тубус с письмом и подобрал драгоценный арбалет.
Всё это время Феофан стоял в сторонке, не вмешиваясь в происходящее. Лишь когда я собрал вещи и подошёл к нему, старик прокомментировал:
– Мд-а-а, впечатляет. Смело, эффектно и глупо. Теперь понимаю, почему герцог обратил на тебя внимание. Да и на неправдоподобную историю про встречу сразу с тремя метаморфами как-то по-другому начинаешь смотреть. Уже можно и задуматься – верить тебе или нет?
– Почему же неправдоподобную историю? – обиделся я.
– Да потому, что уже лет десять в этих местах ни разу не появлялись метаморфы. А тут сразу три! Да ещё и двоих вы якобы убили голыми руками. И никаких доказательств, разумеется.
– Почему же никаких доказательств?
Я порылся в сумке и вынул два деревянных обруча. Старик взял один из них и повертел в руках. Я думал было, что алхимик заинтересуется природой этой магии, но он лишь удивлённо посмотрел на меня:
– И что это? Простая деревяшка, которая никак не может служить доказательством вашей встречи с метаморфами.
– В ней чувствуется магия. Эти обручи каким-то образом помогают метаморфам проходить сквозь защитные магические барьеры.
– Следы магии присутствуют, но они слишком слабые, чтобы разобраться в их природе. О, смотрю, твоему другу уже стало лучше!
С холма, махая рукой, нас действительно приветствовал Серафим Длинный. Он был всё ещё бледен, но уже самостоятельно смог встать и пройти пару десятков шагов. Видать, он пришёл в себя и, не обнаружив меня поблизости, пошёл осмотреться.
– Ну, как ты? – ещё издали крикнул я Серафиму.
– Пока ещё не понял, – своим привычным рассудительным и немного насмешливым тоном ответил он. – Очнулся на земле, вокруг никого. Попытался встать и понял, что это удаётся. Нога болит, но ходить могу.
Мы обнялись с Серафимом. Я представил другу мага-алхимика и ещё раз поблагодарил Феофана за помощь. Алхимик предложил нам пройти вместе к замку, но для начала велел Серафиму выпить ещё одно лечебное зелье, так как идти предстояло в гору и довольно далеко.
Мой друг повертел в пальцах пузырёк с малиновой жидкостью, но пить не стал, а убрал к себе в напоясную сумку:
– Сейчас нет необходимости в лечении, я нормально себя чувствую. Если вдруг станет хуже, тогда и выпью.
Алхимик не стал спорить, он лишь пристально посмотрел на моего друга, и мы отправились к замку. Серафим пошёл первым, я же стал подбирать сумки. Как вдруг что-то громыхнуло совсем рядом, яркая вспышка осветила окрестности! Затем раздался ещё один взрыв, чуть подальше. Я ошарашено стал оглядываться по сторонам.
Феофан, широко расставив ноги и прищурив один глаз, сосредоточенно прицеливался вытянутой рукой куда-то в сторону холма. Опять яркая вспышка, из сжатого кулака алхимика сорвался огненный шар и стремительно пронёсся надо мной. Я глянул на холм – Серафим, петляя словно заяц, со всех ног мчался вверх по склону, одежда на нем тлела и дымилась. Третий огненный шар взорвался совсем рядом с моим другом, швырнув его на землю. Или это был уже не он? Тело Серафима стремительно менялось – голова удлинялась, руки уже не уступали по длине ногам. Лохматое четвероногое существо проворно вскочило с земли и огромными прыжками помчалось прочь, спасаясь бегством. Но не успело – четвёртый огненный шар попал точно в туловище монстра. Раздался взрыв, и во все стороны брызнул фонтан оранжево-красных капель. Через несколько секунд на месте Серафима осталась лишь большая дымящаяся лужа.
Старик ещё некоторое время внимательно смотрел на забрызганный ошмётками плоти склон холма, потом посмотрел на меня и направил сжатую в кулак руку мне прямо в лоб. На среднем пальце виднелся серебряный перстень с красным камнем.
* * *– Встань, но не делай резких движений! – приказал мне жуткий старик.
Я не стал возражать. Поставил сумки на землю и очень медленно выпрямился. Феофан, не сводя с меня глаз, нагнулся и поднял с земли выроненный Серафимом пузырёк.
– Выпей! – протянул он мне склянку.
– Что там? Яд? – с усмешкой поинтересовался я. – А я-то предположил было, что ты нам помогаешь.
– Дурак! Это обычное лечебное зелье. Для человека безвредное. Пей!
Я медлил, не решаясь глотать неизвестную жидкость. Мало ли что этот псих говорит. Почему я должен ему верить?
– Пей, кому говорят! Считаю до трёх. Или ты выпьешь, или я уничтожу тебя! Один!
Я вытянул пробку и одним глотком выпил содержимое пузырька. На вкус жидкость оказалась кисло-горькой, как смесь полыни с лимоном. Я посмотрел на алхимика.
– Выпил. Теперь что?
Старик сразу успокоился и опустил руку.
– Всё в порядке. Ты действительно человек.
– А Серафим кто? – я снова глянул на дымящийся склон холма.
– Это был смертельный обманщик. В состав лечебного зелья входит корень жгучелистника, этот ингредиент смертелен для любых метаморфов. Поэтому он и не стал пить зелье. Раньше это вообще было единственным способом убедиться, что перед тобой действительно человек, а не скрывающийся под его обликом смертельный обманщик. Твоего друга нет в живых, в его теле скрывался монстр-убийца.
– Но как? Ведь за время нашего путешествия у него была масса возможностей напасть на меня! Почему же не напал?
– Ты не прав. Ещё совсем недавно он был живым человеком. Когда ты только поднялся на холм, твой друг был ещё человеком.
– И что случилось потом? – спросил я старика, уже подозревая ответ.
– Мы пошли к реке за вещами, а в это время монстр сожрал твоего друга, лежавшего без сознания. Метаморфу для поглощения тела и копирования убитой жертвы нужно совсем немного времени. Где-то тут поблизости должны остаться следы… И я даже, кажется, знаю где.
Старик принюхался, подошёл к стоящему за грядками сараю, открыл дверь и произнёс:
– А вот и следы. Я так и думал. Монстр не стал тратить время, чтобы унести добычу куда-нибудь подальше, лишь убрал бесчувственное тело с открытого места. Вообще-то люди-маски очень хитры, но этот был слишком голодным и потерял осторожность.
Я зашёл в сарай. Резкий кислый запах я почувствовал ещё на пороге. А потом увидел и то, что осталось от Серафима, – груда костей, покрытых мерзкой вонючей слизью, несколько бронзовых пуговиц и разъеденные кислотой ошмётки одежды и сапог. Мне стало дурно. Земля закачалась под ногами, я рванулся на свежий воздух и рухнул на землю. В желудке у меня было пусто, но всё равно я никак не мог сдержать рвотные позывы. Феофан подошёл ко мне и сунул под нос нюхательную соль. Её резкий запах привёл меня в чувство.
– Тут уже исправить ничего нельзя. Странно только, что монстр смог пройти сквозь защитное магическое поле вокруг замка. Магическая граница проходит намного дальше от замка, у самой реки, я её сам настраивал когда-то. Неужели заклинание ослабло?
– Магические обручи, – напомнил я старику. – Один из них до сих пор в вашей руке.
Феофан, действительно, до сих пор сжимал обруч в ладони. После моих слов старый алхимик поднял предмет к самым глазам и долго пристально разглядывал его. Но затем, покачав головой, с сожалением вернул мне:
– Я ощущаю следы магии, но они настолько слабые, что я не могу разобрать, что это такое. Да и исследовать свойства магических предметов – не моя специализация. Я много лет изучаю историю магических вещей, особенно древних артефактов. Не без гордости могу сказать, что собрал одну из самых полных картотек по магическим предметам во всей Эрафии. Но при всём при этом сам я не умею определять магические свойства вещей – всё-таки это совершенно другой раздел магии, которому я не обучался. Нужно показать этот предмет магам-ремесленникам, может, они смогут разобраться. Бери свои вещи и пошли в замок. Я пришлю слуг, они похоронят останки твоего друга.