- -
- 100%
- +
По глазам её ударил плотный поток фотонов далёкой звезды, и девушка на мгновение забыла обо всем, бледной ладошкой прикрывшись от него и чувствуя последнее тепло сменяющегося земного цикла. Просочившаяся взгляду сквозь пальцы картина грубо, хоть и ожидаемо вернула её к реальности: в центре двора на поросшем репейником пригорке возвышался черный силуэт Архитектора Нового Мира, окруженный выложенными трудолюбивыми рейд ботами в ровные круги связанными соседями и жителями окрестных дворов. Он мог быть доволен собой: новый мир и правда навсегда пришел в их посёлок, бесцеремонно столкнув куда-то в небытие мир старый, а точней – там оказался один из его многочисленных осколков. Линда вскинула руки и медленно, не поднимая взгляда, зашагала навстречу неминуемому исходу всех сегодняшних событий. Архитектор, прекратив свою словесную тираду холодно фокусировал теперь один из своих горящих красным окуляров на ней. Девушка в тот момент могла поклясться что кожей ощущала тяжесть его взгляда и ей физически было трудно преодолевать его, она словно бы шла по каменистому дну против течения ледяной горной реки. Отведя взгляд в сторону, подальше от громоздких чёрных граней вредного синтетика, она увидела черную воронку от недавнего взрыва и тлеющие остатки Мегадрона. То, что не получалось у военных во время войны – для них этот робот был практически неуязвим – непонятно как получилось у горстки непокорных кое как вооруженных северян. Поблизости не было человеческих тел, и Линда не могла себе даже представить как, каким оружием можно было уничтожить этого грозного штурмовика. Она подошла ближе к связанным людям и робко глянула на Архитектора – тот продолжал хранить гнетущее молчание, заполнившее собой всё пространство между домами, лишь мерцая россыпью световых диодов. Девушка услышала сзади звук свистящей турбины, но обернуться не успела: холодная сталь манипуляторов рейд бота сжала мёртвой хваткой запястья девушки и безапелляционно завела их за спину и сомкнула режущими кожу браслетами. Ударив по ногам сзади и вынудив её тем самым упасть на колени, дрон обмотал её икры тонкой стальной лентой, полностью её обездвижив. Последним штрихом стал удар по плечу от которого девушка упала на бок и тихо заскулила от боли. Теперь она видела перед собой почти вплотную лишь костлявую мужскую спину, покрытую тонкой плёнкой маслянистой испарины с проступающими синевато фиолетовыми пятнами. Исходящий от неё сладковато гнилостный запах перехватил дыхание девушки и, казалось, вот-вот должен был вывернуть её на изнанку, она изо всех оставшихся сил дёрнулась назад, перевернувшись на спину, и, судорожно извиваясь как уж в кипящем масле отползла в сторону. Успев сделать лишь один глубокий вдох она почувствовала как подлетевший сзади бот схватил её за бок и, приподняв над землёй швырнул обратно в контур круга так, что теперь она упиралась лицом в проломленный мужской затылок покрытый спёкшейся кровью. Смрад и страх теперь окутал девушку целиком и ей оставалось лишь дышать через раз и тихо стонать.
Благо продлились эти муки недолго. Девушка услышала как сверху, поначалу едва обозначившись, всё усиливался шум тяжелых транспортных коптеров, она почувствовала, как мощные потоки воздуха от нескольких десятков винтов накрыли пространство двора. Ничего кроме гула двигателей не было слышно и спустя минуту Линду подхватили сзади и подняли над землей. Она увидела десяток грузовых вертолётов Системы застывших в трёх метрах над землёй, их обтекаемые зеркальные формы полнились отражениями друг друга и заливали бликами света всё вокруг. Суетливые рейд боты переворачивали людей на спину, проверяли наличие признаков жизни и летели с живыми к распахнутым шлюзам, швыряя их внутрь как какую-нибудь сумку. Не переживших утренних событий связанными оставляли лежать на земле, окончательно потеряв к ним интерес. Линда, превозмогая сильную боль в запястьях из последних сил пыталась не шевелиться, боясь падения с приличной высоты на которую её успел поднять услужливый металлический кавалер. В следующую секунду она, затаив дыхание, куропаткой пролетала оставшийся метр над свисающей рампой вертолёта и, больно ударившись боком о прорезиненный пол очутилась внутри.
– Ползи сюда, Лин, сейчас еще залетать будут, – знакомый тембр голоса раздался из темноты вытянутого узкого трюма. Впервые с момента аврального пробуждения ночью она почувствовала себя немного спокойней. Как гусеница, лёжа на животе, подбирая под себя связанные ноги и выпрямляясь, она углубилась внутрь на несколько метров и справа увидела прислонившегося спиной к борту Игоря. Он как-то освободился от пут и теперь, вытянув одну ногу, и поджав под себя другую, скрестил руки на широкой груди и смотрел куда-то в сторону.
– Может ты и мне поможешь? – бросила Линда на тяжелом выдохе, и обессиленная легла на бок, впившись взглядом в красивый греческий анфас своего визави, подсвеченного блеклым светом диода за ним.
– Да, да, конечно, извини, – он, не вставая на ноги, подполз ближе к девушке и двумя щелчками кусачек, извлеченных из бокового кармана брюк, освободил её. Линда томно вытянулась в струну разглаживая следы тонких браслетов на запястьях. Игорь сел на прежнее место и, ни проронив больше ни слова, вновь уставился куда-то в сторону от открытого фюзеляжа. В этот момент глухо приземлился на пол еще один пассажир и за ним следом еще два прямо на него. Последний едва не откатился наружу, по чистой случайности успев ухватится связанными руками за лодыжку другого.
– В сторону отползайте, сейчас еще налетят, – произнёс невольный блюститель порядка чуть громче чем в первый раз и посмотрев на севшую рядом Линду прошептал:
– Ты как?
Он смотрел, как пламенные кудрявые локоны курносой миниатюрной девушки небрежно свисали с её высокого, изощренного тонкой синей полоской вен, белесого лба. Она обняла скрещенные перед собой ноги, упала щекой на торчащую из рваных джинс коленку и теперь смотрела на возвышающегося рядом Игоря снизу вверх.
– Никак. Не знаю, Игорь. Ты не видел Илью?
Юноша закатил глаза и шмыгнул носом.
– Видел и слышал, погиб он, как и дядя Миша. Как и дедуля. Повоевать решили, – он сплюнул себе под ноги, – вот и повоевали.
Линда потупила взгляд в сторону и вниз. Юноша продолжал:
– Вот скажи мне Линда, на кой это было нужно? Решили победить Систему? Все армии всех стран мира не смогли, а мы, сука, сможем? Втроём, сука, всех победим?
Ребята оглянулись к выходу на усиливающийся гомон и увидели, как на не успевающих отползти от выхода связанных по рукам и ногам падали всё новые и новые пассажиры. Люди лежали в 3 ряда друг на друге, нервно толкаясь плечами и бранясь. Игорь коснулся плеча Линды и жестом позвал в дальний конец фюзеляжа. Девушка насупила брови и спросила:
– Ты не хочешь им помочь?
Игорь брезгливо сморщил лицо и, отмахнувшись, пошел в глубь грузового отсека. Линда, придерживаясь за борт, пошла следом. Они сели вдвоем у металлической перегородки, за которой гудел, вибрируя, электродвигатель вертолета. Игорь заговорил быстро, и смотрел теперь прямо на Линду:
– Сама подумай, сюда всех подряд приносят, черт их маму знает, что там за люди. Начну на виду у остальных отрабатывать кусачками, дак ведь загундят, застонут что б и их освободил. Всех подряд освобождать не вариант – представь только, что здесь начнется, это сейчас эти буратины компактно лежат как брёвна, а если на ноги встанут, будет не продохнуть. Это еще не учитывая реакции синтетиков на такую демократию.
Линда кивала, но, кажется, не слышала половины слов, которые бегло проговаривал Игорь. Она молча смотрела на приближающуюся и растущую вширь и ввысь лавину живых тел. Люди в ней судорожно пытались вырваться из-под друг друга, толкались плечами и кричали, кто-то глухо выл из самой её глубины. Двое молодых ребят подползли вплотную, перевернулись на спину и лежали теперь вдоль борта сразу за Линдой. И если еще минуту назад, по пути сюда, они о чем-то бойко переговаривались без остановки то теперь притихли, затаившись на заднем плане. Игорь угрюмо выглянул из-за спины Линды и они, поймав на себе его не самый дружелюбный взгляд, отползли к противоположному борту и теперь лежали прямо перед ними.
– А вас не скрутили? – задал один из них, тот что был с квадратным носом и огромной безобразной родинкой на правой щеке, не самый очевидный вопрос.
– Нет, – ответил Игорь, высверливая своим взглядом его сверкающие отсутствием интеллекта и слишком широко друг от дружки посаженные глаза, – Мы не сопротивлялись, потому нас и не связали.
– А, да? Понятно, – проблеял индивид, и подумав, добавил: – А мы тоже, кажется, не сопротивлялись, почему нас тогда связали?
– Слушай, чего ты от меня хочешь? – Игорь подался всей своей массой вперед оттолкнувшись спиной от борта вертолета, – Иди спрашивай этих порхающих чайников чего тебя скрутили, мне какое дело?
– Ладно, ладно, я всё понял, – он замолчал и больше не проронил ни слова за весь полет, как и его, судя по внешнему сходству, младший брат со страшно затёкшим от хронических алкогольных возлияний лицом и оттопыренными ушами. Тем временем запах машинного масла в фюзеляже стремительно сменялся запахом невольно набившихся внутрь нескольких десятков человек. Спустя несколько минут Линда спросила Игоря:
– Ты не видел Джексона?
– Видел. Я этой ночью почти не спал и под утро увидел с балкона приземляющегося с орбиты Архитектора, видел, как из него вылетел десяток рейдеров, тогда они еще не подавали никаких звуков, видимо рассчитывая застать наших врасплох. С дедом правда у них ничего не вышло: он начал палить из окна кухни в тот момент, когда распахнутый Архитектор только выпускал мелких дронов наружу. И тогда я заметил, как Джеки выбежал из подъезда, протрусил по тропинке вдоль стены и умыкнул в сторону леса. Думаю всё у него хорошо, Лин. Они вряд ли обратили на него внимание, дед постарался.
Чувствуя, как раскрываются каналы слезоточивых желез обильно орошая скрытую под веками сухую поверхность глаз, она устранилась под плотной тканью толстовки и, обхватив голову руками, глухо разрыдалась. Наконец она окончательно осознала тот факт, что Деды больше нет и то, как он ушел. Два дня назад она накричала на него за то, что он попытался приструнить Джексона за вой в подъезде, они тогда были втроем на кухне и Деда молча покивал, допил свой чай, пожелал ей спокойной ночи и ушел. Она не сказала ему ни слова. Как и на следующий день. От осознания того, что он вряд ли на неё сердился не становилось легче, скорее наоборот. Линда почувствовала широкую ладонь Игоря на своём плече и упала на него, с боку обхватив его шею рукой. Слёзы никак не прекращались, скатываясь вниз по заскорузлой ткани джинс.
Тем временем всё новые и новые люди набивались внутрь. Копошащаяся куча тел на входе выросла чуть не до потолка и от того почти не пропускала внутрь солнечный свет. Неудачно приземлившийся на голову и потерявший сознание худощавый ссутулившийся юноша откатился назад и выпал за борт. За общей вакханалией и в оглушающем шуме транспорта никто даже не обратил на него внимание – лишь один из дроидов подлетел ближе и констатировав критическое состояние оставил бедолагу лежать на мокрой осенней траве. Фюзеляж, рассчитанный на небольшое количество малогабаритного груза, теперь вмещал полторы сотни связанных, пытающихся выжить людей. Линду и Игоря теснили всё сильней и теперь они сидели друг напротив друга, скрестив ноги и огородив тем самым немного принадлежащего лишь им пространства. Слышался непрекращающийся детский плач и жалкие попытки лежащих рядом родителей успокоить своих запуганных чад.
– Сара! Сара, где ты? Дочка ты здесь? – раздавался жалобный крик матери с другого конца салона. – Кто-нибудь видел мою Сару?
– Дима успокойся, мама рядом! Всё хорошо, успокойся, скоро прилетим и нас развяжут не плачь!
Кто-то успел изрядно поконфликтовать и пообещать друг другу набить морду сразу по прилёту на место и высвобождению рук. Игорь смотрел поверх слегка утрамбовавшегося усыпанного копошащимися телами фюзеляжа и видел, как откинутый трап медленно поплыл вверх, степенно попирая жалкие остатки проникающих внутрь лучей, до того момента как не захлопнулся окончательно, погрузив пленных в кромешную темноту, разбавленную редким блеклым светом диодов по правому борту. Почувствовав, как коптер резко стал набирать высоту он интуитивно крепче прижал к себе Линду одной рукой и пытался удержаться на месте другой. Брань взрослых и неистовый рёв детей заполнил собой герметичное пространство грузового отсека.
Они летели несколько часов в полном неведении о том куда их везут и сколько еще осталось. Ни о каком питании «органических форм жизни» и речи не было, как и о простейших удобствах: люди справляли нужду так, как могли. Углекислый газ и метан быстро замещали собой кислород делая воздух в замкнутом не вентилируемом фюзеляже всё более тошнотворным и невыносимым, люди произносили всё меньше звуков обуреваемые вынужденной дремотой этой болезненной сонной лощины.
– Думаю скоро будем на месте, Лин, – Игорь снял с себя рубашку и сидел теперь в одних подвёрнутых до колен брюках, – Летим мы быстро, похоже, что на юг, – Поймав на себе измождённый недоумевающий взгляд девушки добавил, – По крайней мере на юг мы вылетели из «Мирного» и, по-моему, направление не меняли. Уже должны быть где-то в районе тропиков. Ты крем для загара не забыла? – бросил сквозь плохо скрываемую улыбку он, тут же получив удар наотмашь в грудь от лежащей на его коленях Линды.
Они летели так еще какое-то время. Сиюминутное отстранение от безысходной реальности обернулось тяжелым молчаливым ожиданием неизбежного. Она пролежала в его объятиях, как ей самой показалось, непростительно долго и, ощутив невыносимый приторный комок в горле Линда отстранилась в сторону, и сидела теперь от него настолько далеко насколько это вообще было возможно в переполненном пространстве – примерно в полуметре. Снова окутали грусть и одиночество, сели по обе стороны от девушки и от этой парочки был лишь холод по коже в окружающем душном, согретом десятками сухих глоток, пространстве. Она открыла глаза и подняла голову, угадала в темноте его силуэт и села чуть ближе. Стало чуть легче.
Дремота прервалась тяжелым ударом снизу и натужным гудением открываемого люка, нехотя пускающем внутрь фюзеляжа последний солнечный свет ускользающего дня. Одним единственным дистанционным импульсом все скобы на ногах и руках заключенных раскрылись и с лязгом отскочили в сторону. Люди натужно растягивались по полу и друг по другу, с трудом и болью пытаясь привести в чувство намертво затёкшие конечности, несколько человек сразу покатились вниз по опустившемуся трапу. Кое кто остался лежать в той же позе что и был. Снаружи хлынула волна влажного горячего воздуха, атмосфера высокотехнологичной душегубки за секунды сменилась тропической сауной. Измученные, взмокшие тела отлипая друг от друга, шатаясь из стороны в сторону и не имея сил проронить хоть слово плелись наружу. Линда с Игорем держались в самом конце этой угрюмой процессии чуть поодаль, провожая взглядами невольных соседей наружу и медленно двигаясь вслед. Внезапно раздался оглушительный женский вопль, эхом раскатившийся по всему фюзеляжу:
– Сара? Сара! Очнись доченька! Мы прилетели, теперь всё будет хорошо, просыпайся, Сара! – обезумевшая мать что было сил трясла бездыханное тельце, била её в грудь и вдыхала воздух сквозь маленькие холодные губы. Тот воздух, которого ей так не хватало несколько часов назад, который она пыталась найти в гуще придавивших её зловонных тел, но так и не нашла. По её лицу из прикрытых скошенных глаз растекались тонкие, уже высохшие ручейки слёз, а губы были поджаты последней предсмертной попыткой быть услышанной мамой.
– Здесь есть врачи? Кто-нибудь может помочь? – молила она, внимая отводящих взгляды, проходящих мимо людей, не позволяя себе и мысли о том что уже слишком поздно. Окончательно выбившись из сил, она легла рядом и прижимая сереющее тело дочери к себе истошно закричала не отрывая от неё глаз. Молодая мать, выкатив глаза и оскалив зубы на прекрасном ухоженном лице, нежно гладила обеими руками прижимая к себе коченеющую маленькую спину той, которая еще вчера восторженно, едва дыша слушала на ночь очередную сказку о принцессе. Никаких книг в их доме и в помине не было, мама сама писала их, понемногу отрывая куски от старого рулона обоев. Она же и шила ей платья принцесс из сказочных замков, а теперь один из тех ярких нарядов превратился для дочери в погребальный саван. Люди плелись дальше, безучастно смотря в сторону или перед собой. Лишь некоторые из женщин опускали глаза на притихшую мать, причитали чуть слышно о превратностях судьбы и так же проходили мимо. Линда склонилась над ними и коснулась её шеи – пульса не было.
– Знала их? – Игорь остановился рядом, провожая глазами остальных.
– Не так что бы очень, они в частном доме на окраине жили вдвоем. Не помню даже как её звали…
Снаружи послышался знакомый голос.
– ПОСТПРИМАТЫ! МЫ ПРИБЫЛИ НА ТЕРРИТОРИЮ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ХОМОПАРКА СИСТЕМЫ. НЕМЕДЛЕННО ПОКИНЬТЕ ТРАНСПОРТ! ПОВТОРЯЮ!..
Группа, мотивируемая скрежетом автоматизированной речи искусственного интеллекта, заметно прибавила скорости и, огибая оставшиеся лежать тела соседей, высыпала на бетон покрытый скрипящим под ногами слоем песка и камней. Узкая взлётно-посадочная полоса уходила далеко в сторону и на неё с разницей в несколько секунд сейчас садились один за другим грузовые коптеры, вихрем ветра вынося из-под себя сухие ветки и листья. Перед невольно прибывшими в тропический рай туристами вдоль всей взлётно-посадочной полосы вытянулось невысокое, не выше 2х этажей, здание принимающего терминала с прямой крышей и отдельным входом под каждую группу через открытые нараспашку двери. За спинами людей к аэродрому подбирались настоящие джунгли: массивные деревья поросшие полушубком жирного зелёного мха со свисающими с их редких веток не то лианами не то воздушными корнями, под их кронами росли непроходимые заросли колючих кустарников пышным покровом скрывающих болота скопившихся осадков. Листва шумела, вибрировала и двигалась из стороны в сторону от резвящихся под ней суетливой тропической жизни. В глубине леса, несколькими километрами дальше высилась угрюмая Стена, края которой скрывались за холмами и горизонтом. Пленники понемногу жались друг к другу, боязливо поглядывая по сторонам.
– ПРОСЛЕЙДУЙТЕ В ЗОНУ ДЕЗИНФЕКЦИИ! – ультимативная реплика грозного синтетика разнеслась по округе и слилась со звоном разъезжающихся ставен входных дверей, – ВПЕРЕД!
Люди, обойдя по дуге стоящего на их пути робота, заходили внутрь постепенно заполняя собой всё пространство довольно тесной комнаты. Линда зашла следом и обернулась, насчитав семь тел вынесенных дронами из их фюзеляжа и выложенных в ряд на сером бетоне лицами кверху, коптер ускорив все четыре винта взлетал, сгибая мощной тягой ближайшие кусты и разнося листву. Ворота за пленными захлопнулись и люди оказались заперты в абсолютной темноте.
– Опять не слава богу! – пожилая женщина, облокотившись на стену нервно и тяжело хватала губами воздух пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, двое совсем еще маленьких детей, по видимому её внуков, жались к ней спереди и сбоку крепко обхватив её поясницу. Линда стояла рядом, ближе к центру комнаты, а на её хрупкое плечо устало водрузил свой подбородок Игорь.
– Слишком не увлекайся, я и так еле на ногах стою.
Из-под потолка послышалась роботизированная речь:
– ВНИМАНИЕ! НАЧИНАЕТСЯ ПЕРВАЯ СТАДИЯ ДЕЗИНФЕКЦИИ! ВОЗМОЖЕН НЕКРОЗ МЯГКИХ ОРГАНИЧЕСКИХ ТКАНЕЙ! РЕКОМЕНДОВАНА ЗАДЕРЖКА ДЫХАТЕЛЬНОГО ПРОЦЕССА!
Справа, слева и сверху раздалось шипение активированных дюз подачи ядохимикатов, тесное помещение затянуло плотным облаком желтоватого газа. Люди, не успев сообразить установок искусственного интеллекта и набрать в лёгкие чистого воздуха, вдыхали зловонный смрад и бледнели, некоторых рвало, кто-то упал без сознания. Старушка прижала к стене своих малышей и сжимала дряблыми кистями их лица не давая дышать. Линда и Игорь сели на пол и едва сдерживали натужные позывы организма сделать вдох. Ребята видели, как плотность воздуха стремительно росла и уже сложно было различать очертания стоящих вокруг людей в этом смертельно опасном тумане. Спустя минуту показавшейся целой жизнью подача дезинфектора прекратилась, и активированная система вентиляции стянула к полу весь тяжелый ядовитый газ. Все пленники сидели на полу и хрипя тяжело вдыхали кислород. Двое совсем еще юных парней продолжали лежать но никому, казалось, до них не было дела.
– ПЕРВАЯ СТАДИЯ ДЕЗИНФЕКЦИИ ЗАВЕРШЕНА! ВСЕМ ОРГАНИЧЕСКИМ ФОРМАМ ЖИЗНИ НАДЛЕЖИТ ПРОЙТИ В СЛЕДУЮЩИЙ ЗАЛ! – безапелляционный голос заполнил комнату вызывая стойкое отвращение на лицах у людей, но вместе с тем выработавшийся рефлекс моментально поднял еще живых на ноги и понёс дальше, люди шагали по липкому слою яда собравшемуся на решетчатом керамическом полу.
Следующий зал был в несколько раз просторнее предыдущего и хорошо освещен яркой белой полосой вдоль всего потолка, воздух в нём пах плесенью и влагой. Сверху раздался знакомый тембр речи:
– ВСЕМ ОРГАНИЧЕСКИМ ФОРМАМ ЖИЗНИ НЕОБХОДИМО УДАЛИТЬ С ПОВЕРХНОСТИ КОЖИ ВСЕ СИНТЕТИЧЕСКИЕ, РОВНО КАК И ЛЮБЫЕ ДРУГИЕ ТКАНИ! НАДЛЕЖИТ ПОДГОТОВИТЬ ЭПИДЕРМИС К ЖИДКОСТНО-ВОЗДУШНЫМ ПРОЦЕДУРАМ ЧИСТКИ!
Люди, до сего момента взиравшие в потолок и вслушивающиеся в каждое слово боясь упустить суть витиеватых фраз, изнурённо опустили глаза друг на друга. Каждый из них понимал, что требуется делать, но будто бы ждал что кто-то другой начнёт это делать за них. Требуемый импульс ожидаемо пришел сверху.
– ПОСТПРИМАТЫ! – люди узнали до боли в висках знакомый жестяной баритон Архитектора, – НЕМЕДЛЕННО СНИМАЙТЕ ОДЕЖДУ! КАЖДЫЙ НЕ ПОДЧИНИВШИЙСЯ УКАЗАНИЯМ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ СИСТЕМЫ РАЗУМА БУДЕТ АННИГИЛИРОВАН В СООТВЕТСТВИИ С ЗАКОНОМ «О ВЗАИМОДЕЙСТВИИ С НИЗШИМИ ОРГАНИЧЕСКИМИ ВИДАМИ»! В ТЕЧЕНИЕ ТРЁХ МИНУТ ВЕСЬ ТЕКСТИЛЬ И ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ ВЕЩИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ПОМЕЩЕНЫ В ОВАЛЬНОЕ ОТВЕРСТИЕ НА СТЕНЕ!
Люди судорожно стали стягивать с себя пропитанную потом и покрытую грязью одежду еще в самом начале громогласной реплики. Линда скинула рюкзак на мокрый пол и освободив руки из мягкой ткани рукавов туда же небрежно отправила худи, наблюдая теперь как ярко желтая ткань понемногу темнеет, насыщаясь влагой. Она стояла теперь в одних лишь рваных джинсах, голая выше пояса, щёки её заливались стыдливым багрянцем, лицо скривилось в брезгливости, а ключицы вздымались раз за разом вслед за её тревожным дыханием. Руки её даже и не пытались прикрыть обнаженную покрывшуюся мурашками девичью грудь, они чуть согнутыми были опущены вниз и сжимали в кулак тонкие кисти будто бы готовясь ударить. Нехотя понемногу подняв глаза от пола, она увидела, как большая часть пленных держа свой бесхитростный гардероб в руках в неглиже столпились у отверстия в стене, и как отходя от него они стыдливо торопились удалиться в один из свободных углов или, в крайнем случае, встать лицом к стене. Линда с излишней силой вдавила пуговицу на поясе джинс, нервно дёрнула молнию и последний элемент её одежды сложился у её ног. Схватив в охапку всё что лежало вокруг она последней подошла к не то камере хранения, не то мусоропроводу и бросила весь свой гардероб внутрь, с усилием протолкнув туда же широкий рюкзак.
Игорь с плохо скрываемым интересом наблюдал за своей давнишней подругой. Как будто бы еще вчера – а на самом деле лет 5 назад – они играли в заснеженном полуразрушенном ангаре старой фабрики у «Мирного», она тогда была совсем еще подростком, и он был ненамного старше. Сколько он себя помнил, она была самой низкорослой и худощавой в их компании, никогда не привлекала к себе внимания парней, а то и вовсе становилась объектом для их издевательств. Игорь как-то заманил её на крышу высокого гаража и столкнул вниз, в глубокий сугроб, она расплакалась и хлюпая носом побежала домой под дружный хохот остальных ребят наблюдавших со стороны. В компании она всегда как будто бы скрывалась в бесформенных слоях большей по размеру одежды, мало общалась с другими, да и вообще редко появлялась на улице. Сейчас он смотрел на её тонкую белую шею окутанную огнём небрежно свисающих локонов, на её вздёрнутые бледно розовые, почти белые соски, на её тонкую талию стянутую к выпуклым линиям пресса – теперь он видел её совсем иной. А его пристальное внимание не осталось незамеченным.
– Игорь иди в жопу со своей улыбкой.
Юноша и сам не заметил в какой момент начал сушить зубы, моментально отведя взгляд в сторону и подобрав губы.
– Прости Лина, я просто…
В эту секунду со всех сторон – с потолка, со стен и из-под пола людей ошпарило сильным напором воды, а воздух заволокло белым паром. Линда от неожиданности вскрикнув сгруппировалась на полу, упала лицом на колени и прикрыла голову руками. От резко подскочившей температуры и влажности ей было тяжело дышать, она короткими вдохами искала теперь остатки кислорода у собственных разгоряченных ног. Игорь продолжал стоять. Подобрав наиболее уязвимое место одной рукой, второй он водил теперь в воздухе по изрешетившим пространство зала потокам воды. Он чувствовал, как изначально довольно горячая, температура воды продолжала расти, по-видимому, давая некоторую возможность «органическим формам жизни» адаптироваться к разнице температур искусственный интеллект хомопарка имел-таки окончательное намерение их сварить заживо. По крайней мере в голове Игоря без конца теперь крутилась именно эта мысль. Температура всё поднималась, почти невозможно стало дышать. Он скривил лицо и сквозь узкие щели стиснутых век наблюдал как раскрасневшиеся, разгоряченные тела жмутся друг к другу, как старушка, сидя на коленях, ветхой гусыней накрыла своими руками-крыльями жмущуюся к ней малышню. Вероятно, они рыдали, только ничего кроме шума воды теперь не было слышно. Обезумевшие от страха и собственного бессилия люди пытались выжить.