Эпифаня открывает двери

– Ай… – выдохнула Эпи, потирая ушибленные места. Из ее разбитой в очередной раз коленки высыпался рубиновый песок крови.

Она успела встать и оглядеться, вокруг ничего, обо что может споткнуться нормальный пряморукий и прямоногий внимательный человек. Только ее собственная длинная тень убегает от ее ног куда-то к кустам.

– О, нет! – Разрывался тем временем меч. – Он схватил тебя! Вырывайся!

– Что? Где? – удивилась Эпи оглядывая себя с головы до ног. – Нет же ничего!

Она даже выхватила из кармана правдонарик, чтобы разогнать густой остекленевший полумрак. Но когда фонарик включился, свет из него не ударил столбом, а стал вытекать как мед из банки – медленно и вязко.

Эпи снова печально поглядела на луну. Черное кристаллическое облако тем временем обращалось цельной тенью. Холодком по спине до нее дошло жутковатое откровение – в мире, где нет времени, и свет течет, как вода – нет теней! И где зависают даже крылышки мотылька, облака плыть не могут.

Но Эпи не успела додумать до конца. Видимо, ее мысли сейчас плыли как та самая патока. Что-то резко вырвало у нее землю из-под ног. Девочку снова приложило носом об пол, а затем вздернуло вверх. Длинный черный щупалец тени, что Эпи сперва приняла за свою собственную, быстро превращался в едва уловимую руку. Темное облако, тем временем рухнувшее в лес, обращалось телом и ногами. Тень обретала форму несуществующего человека с шишковидной головой и длиннющими руками без пальцев.

И все это сопровождалось странным шепотом и вскриками, какие Эпи уже слышала когда спускалась в подземелья под городом Ихс. Неужели эта тень все-таки нашла ее? Но ведь они сейчас находились в совсем ином мире! Даже в мире, запертом в другом мире!

Эпи не дала страху сжать ее сердце ледяными зубами. Почти сразу же она утерла такую нереалистичную, сухую на ощупь кровь, что сыпалась из ее ноздри. А потом запустила в тень включенный фонарик. Тот полетел, вращаясь и разбрызгивая свет в разные стороны. Очень скоро он вонзился в тень, как меч из расплавленного металла. Тень болезненно заревела, ее рука-щупальце оказалась отсеченной. Отбросив Эпифаню в сторону, она забилась на поверхностях окружающего мира, как одинокий хвост ящерицы.

Больно рухнув на землю, девочка хотела подобрать свой говорящий меч, но тот, видимо, и сам не дурак: Лучи Миража, что раздавались здесь на полнеба, отразились от его радужной поверхности. Эти лучи сплелись в яркую сияющую сферу, что ударила тень, оттеснив ее к деревьям. Отрубленная конечность чудища рассыпалась, да и сама тень стала таить, как утренний туман, обращаясь в тонкие прозрачные лоскуты. Казалось, весь мираж напрягся, издав особо яркую вспышку, что зазвенела по округе колоколом. Тень взвыла, но ее голос прозвучал отдаляющимся эхом. Очень скоро она слилась с общим полумраком застывшего зазеркалья.

Эпифаня уже успела с облегчением вздохнуть, но тень снова ожила. Черным пятном она выползла из-за каждого дерева, каждого кустика и каждого камушка. Потом вздыбилась миллионами отвратительных завитушек, обратилась в черный дым и спиралью окутала Мираж Мигоса от земли до самого неба!

Город, сплетенный из света, зазвенел колоколами и битым стеклом, загудел тем самым непередаваемым печальным гулом проклятия Урабороса. Его светящиеся башни одна за другой гасли, падая вниз, они обращались дождем из золотых искр.

Эпи бросилась к правдонарику, что сиял в сторонке. Она схватила его, как меч и бросилась к самому черному месту тени.

– Нуга Дуга Ду! – выкрикнула Фаня, замахиваясь своим необычным оружием.

Но тень окутала девочку своими щупальцами. Эпифаня словно рухнула в густую черную бездну. Прекрасный хрустальный мир вокруг нее перестал существовать. Поющий звон обратился скрежетом и шепотом, а затем и вовсе утих. Эпи с ужасом ощутила тень в себе, под своей кожей. Холодная, липкая, она появлялась каждый раз, как ее веки набегали на глаза. Правда, понять, закрыты ли ее глаза или нет, в такой темноте оказалось трудной задачей.

Тень тем временем будто бы рылась в карманах девочки. А заодно, ковырялась в ее мыслях.

Вот Эпи увидела сама себя за городской стеной Ихса, где она наткнулась на огромный валун, что внезапно отрастил себе руки и ноги, поднялся с земли и атаковал ее. Девочка перекатилась под ним, сбила с толку, затянула за сбой, увела к воде. Камни-то они плавать не умеют? Словно в замедленной съемке Эпи только сейчас рассмотрела застрявший в камне маленький радужный осколок. Ну, конечно же! Это не тролль! Просто разумный и говорящий песок оживил камень! Эпи поняла это так отчетливо, словно знала это всю свою жизнь. Еще Эпи поняла как тот маленький осколок угодил в водохранилище, что снабжало водой весь Ихс…

А тень тем временем поднимала другое ее воспоминание. Про Ховина, что улыбался уж как-то неестественно, и про книгу, которую Эпи нашла для него. Эта неестественная улыбка. Это он ее подставил? Скорее всего!

Эта мысль сыграла в разуме Эпифани ту же роль, что и зажженная спичка в пороховом трюме. Она вспыхнула яростью, а тени, видимо это было не нужно. Эпи почувствовала, как холодная и липкая хватка усилилась, тень толкала ее обратно, к воспоминанию об открытой книге. Но только книга возникала перед глазами девочки, как та вспоминала мелкого негодника в котелке и ее кулачки сжимались.

– Экс машина! – Раздался знакомый голос.

Почти в тот же миг тень ослабила хватку, и Эпи выпала из ее объятий наружу. Прямо над ней возвышался Открыватель. Его черный шарф с красными клинописными символами и рунами реющим флагом завис в воздухе, а наполовину состриженная борода обратилась серебристыми кристаллами гипса.

– Обожаю появляться тогда, когда это больше всего нужно! Кстати, Эпи-Шмеппи! Пока ты там разгадывала загадку, тут лет десять прошло, в следующий раз побыстрее, хорошо?

Эпи не могла сейчас ничего произнести – казалось, щупальца тени склеили ее зубы вместе. Поэтому она просто нервно закивала в сторону огромной тени, что сейчас доросла аж до неба, и стала напоминать огромное сухое дерево с черными корягами-лапами.

– О, точно! – О-Дэ словно сейчас заметил этот беспредел, и уверенно направился к тени вплотную.

–Эй, ты! – выкрикнул он, размахивая руками. – Огромное, черное, что-то! Любишь лазить в головах людей? Это моя прерогатива! И для нас этот остров будет мал!

Но тень игнорировала его крики. Своими кольцами она впилась в остатки сияющего города, окончательно гася его свет.

– Эй, сынок! – Голос открывателя изменился. Изменилась и интонация. Теперь он говорил хриплым и скрипучим старческим тоном. Почти таким же, каким говорило его же отражение! – Ты же не хочешь разозлить меня окончательно?

Тень недовольно рыкнула и взмахом одной из своих черных ветвей попыталась отбросить старика от себя, но ветка прошла сквозь него. Тот вздохнул и сделал несколько шагов вперед. Эти шаги дались ему с трудом, как если бы он шел против ураганного ветра. Вскоре он исчез внутри тени.

В воздухе зависла тишина, изредка прерываемая старческим ворчанием.

– Ну и грязь же тут! – бубнил О-Дэ. – А вот сюда тебе лезть не стоит. А хочешь посмотреть мои воспоминания? О! Думаю, будет интересно.… Ну, ладно!

И тут тень выросла до бесконечно огромных размеров. Она заняла все вокруг и небо, и горизонт, и остров Ураборос. Тьма поглотила мир вокруг, но буквально на мгновение. В следующее мгновение тень уже билась тоненькой нитью под ногой О-Дэ. Тот стоял на одном колене, с его лба сыпались хрусталики пота, глаза поблескивали нездоровыми переливами, но он оставался живой. Что нельзя сказать о Мираже – тот из гордого сияния обратился в слабые отблески сравнимые с пламенем свечей. Радужный клинок лежал неподалеку и заливался горестным плачем.

–А что… – Эпи, наконец, смогла разжать зубы и заговорить. – Что с тенью?

О-Дэ в ответ безумно улыбнулся уголком кривого рта и указал на свою ногу. Тень втягивалась в нее, как вода в губку. Когда она окончательно исчезла, старик вынул из кармана одну из золотых монет и протянул ее Эпифане.

Девочка осмотрела золотое изделие. Только сейчас она заметила, что одна из сторон монеты выполнена в виде маленьких солнечных часов. Тень вращалась по их циферблату в виде тонкой черной стрелки.

– Что может победить тень? – Прищурился О-Дэ, поймав вопросительный взгляд Эпи. – Тоже, что ее порождает!

– А кто это был?

– Теневик. – Хмуро заметил О-Дэ. – Восьмой категории, я полагаю. Это обитатели плоских Вероятностей. Слышала когда-нибудь о двухмерном мире? Вот он таков – живет на плоскостях.

– Не такой уж он и плоский. – Нахохлилась Эпи, вспоминая весьма даже трехмерные метаморфозы «Теневика».

– Плоский, плоский! – Отмахнулся Открыватель, вставая с колена шагая к месту, где только что находился мираж. – Если ты не заметила, тут все одна сплошная поверхность! Одна сплошная плоскость, закрученная и изогнутая, но одна! А что ты скажешь?

Он обращался к клинку.

– Это ты! Ты запустил его сюда! – Надрывался многоголосый крик меча.

– Я? Не-е-ет! Я не таскаю за собой тени. А ты, Эпи?

Эпи замотала головой.

– Мираж угасает. – Убивался Радужный Клинок, бубня под несуществующий нос. – Наша миссия здесь провалилась!

Эпи вдруг стало жалко самую непонятную форму жизни, такую как этот радужный металл. Она упала возле меча на колени и погладила его по радужному лезвию. Она была не совсем уверена, что поступает правильно, ведь клинок мог воспринимать это далеко не как ласку.

– Вы отложили достаточно яиц. – Проворчал О-Дэ. – И при этом, не спросив разрешения.

– Яиц? – Эпи с отвращением вспомнила, что сама носит в себе некую колонию неизвестных существ. На этой прекрасной ноте она даже прекратила поглаживать клинок.

– Ну, да. Слышала о камнях в почках? О соляных отложениях? – Старик красноречиво похрустел суставами. – Вот и я о том же! А теперь, хрустальная штуковина, ваше вторжение здесь окончено.

Эпи бы сейчас поклялась, что меч у ее ног кивнул соглашаясь. И сразу же после этого вся кристальная реальность вокруг зашевелилась, поплыла бесчисленными гранями огромного калейдоскопа. Вспышка, и все растаяло, как лед в кипятке.

***

– Теперь – пусто! – Открыватель постучал костяшками пальцев по поверхности зеркала.

– Простите? – Человек с блестящей залысиной посмотрел на странного старика поверх огромных неуклюжих очков.

– Я имею в виду – чисто! – Улыбнулся О-Дэ. – Ни одной трещинки! Ни царапинки!

Лысый польщено улыбнулся и уставился в газету.

Эпифаня огляделась. Они стояли посреди лавки стекольщика. Вокруг все те же зеркала и стеклянные изделия, за окном – солнечный день. В руке девочка сжимала радужный клинок. Только теперь он был гораздо длиннее.

– Будете что-то покупать? – снова отозвался человек в очках.

– Наверное. Ножницы есть? – Спросил О-Дэ.

– Выйдете на улицу, два поворота налево, там найдете лавку кузнеца. – Недовольно фыркнул незнакомец.

– Прекрасно! Всех благ!

О-Дэ вытолкнул Эпифаню на улицу. Та продолжала ничего не понимать и оглядывалась из стороны в сторону, как напуганная сова.

Город Ураборос совсем не изменился. Может только стал чище, и на его улицах появилась уйма людей. Городок зажил! Со всех сторон доносились крики всяческая возня. Кто-то ругался, кто-то смеялся. Звенели молотки, скрипели доски. Совсем неподалеку от О-Дэ и Эпифани прошла женщина с зонтиком. За руку она вела одетого с иголочки румяного мальчишку, в котором Эпи не сразу узнала Сарказа!

Тот хмуро посмотрел на нее, но по его глазам стало ясно – он не узнает ее.

– Поздравляю тебя, Эпи! – открыватель похлопал девочку по плечу. – Это твоя первая прогулка по времени!

– Но ты же говорил – что во времени путешествовать нельзя? – Прищурилась Эпифаня.

– Верно. Нельзя заставить ветку расти быстрее или расти назад. Но всегда можно отрубить эту самую ветку, и она вырастит снова, верно? Мигос или как я их там назвал – это каменная форма жизни. Маленькие кристальные полипы. А для камней время течет по-другому. К тому же они временем питаются.

– Питаются?

– Питаться можно любым проявлением вселенной, моя маленькая Эпи-Шмеппи. А время это как раз и есть такое проявление. И пока они хрустят им как утренним круассаном, оно, то есть время, течет вокруг них совершенно по-другому. Так они создают новую ветку времени. И для них это нормально. Их жизнь весьма и весьма размеренна. Они живут очень и очень медленно, настолько медленно, что ты никогда не заметишь их. Да и вообще, где ты видела быстрые ходячие и говорящие камни?

– Я видела ходячий камень. – Поспорила девочка.

– Скорее всего, это попытка их адаптации. Удивительные существа! И как я их упустил? Вообще-то все просто, они живут там, куда я обычно не заглядываю – во вчерашнем дне.

– Все равно не понимаю. Почему они стали воровать людей только сейчас, если этот песок был здесь всегда? И куда они теперь делись? Не думаю, что весь песок исчез.

– А песок никуда не исчезнет. Это как домики кораллов! А вот их обитатели все у тебя. – Он кивнул на подросший Радужный Клинок. – Насчет остальных вопросов: некоторые загадки остаются загадками, даже для меня. Если ты заметила, я тоже до сегодняшнего дня не знал об этих штуках.

– Там был корабль. – Эпи щелкнула пальцами. – Белый корабль! С ним точно все это как-то связано! Точно такой же оказался и возле Ихса, когда там начались проблемы.

– Корабль говоришь? – О-Дэ скептически покосился на Эпифаню. – Посмотрим.

Они прошли в лавку кузнеца, где О-Дэ приобрел пару ножниц и, зачем-то, горсть разнообразных гвоздей.

Когда старик с обрезанной бородой и девочка ростом метр в прыжке скрылись за дверью, кузнец мог дать свой большой палец на отсечение, что в этот момент дверь его лавки вела не на залитые солнцем улицы Урабороса, а куда-то в более мрачное место.