Аркус. Маг из низшей касты

– Всю неделю сочинял? Что за тухлый бред бесцветного?

– Собака твоя бесцветная, – буркнул я и замолчал.

Минут десять мы шли молча. «А я поверил бы Гаю, если б он рассказал мне подобную историю?» – думал я. И решил: «Поверил бы».

Гай достал булку с изюмом и фляжку с компотом. Сделав один глоток, чтобы смазать дорогу для нелёгкого путешествия булки, Гай откусил приличный кусок.

– Снова лопаешь? – недовольно спросил я.

Гай тыкнул меня пальцем в ребра и, сглотнув, произнёс:

– Я и за тебя, Марк, ем, чтоб ты от голода не сдох. Сквозь одежду кости торчат.

– А по-моему, ты ещё и за тех двух свиней трескаешь, которых завёл твой отец, – ответил я. – Ты и в Цертус не верил, пока не увидел его. Теперь всё непонятное надо показывать, чтобы в это поверили? Может, и Белых жрецов нет, раз ты их не видел? А? Вот Радужного жезла точно нет – ведь его никто не видел. Только в книгах про него написано.

– Марк, но откуда в нашем лесу взялось существо, которое говорит по-человечески да ещё и колдует? Но это же…

– Знаю! – перебил я друга. – Тухлый бред бесцветного… Спасибо! Тогда объясни, откуда взялся Радужный жезл?

– В школе говорили…

– А если бы в школе говорили про медра, то ты был бы уверен, что он есть?

– Ну, знаешь…

– А когда друг клянется, что видел, всё равно бред?

Гай аж остановился.

– Марк, я рад, что тебя не съели волки. И верю в твоего кедра.

– Медра, – поправил я и замолчал. Не Гай, а гад он. Вечно ничему не верит.

Мы поднялись на высокий холм, откуда был виден каждый дом деревни. Однажды мы с Гаем их пересчитали. У меня получилось двести два, а у него – двести три.

Деревянная школа стояла на окраине, чтобы чужие ребята не бродили по деревне. Отдельным забором из листовой жести была отгорожена площадка для практических занятий, где мы тренировались в разрушающей и опасной магии. Правда, ничего страшнее замораживания одуванчика я не видел; «опасная магия» не для Фиолетовых. И хотя многие жаждали практики, выходили мы на неё пару раз в год.

Фиолетовые ученики по двое-трое подтягивались к школе, всего в классе было с полсотни. Мы поздоровались с одноклассниками – на этом наше общение закончилось. Сидим на одних и тех же уроках, и ладно. Фиолетовая каста вообще отличалась молчаливостью. Приказывать некому, вспоминать о выполнении чужой работы или строить планы на будущее – глупо.

Толпа росла. Гай заглянул в сумку, но начинать третий завтрак не стал.

Полсотни тусклых матово-фиолетовых браслетов ярко засветились, приветствуя вышедшего из-за угла Синего учителя. Его обручье, казалось, било светом прямо в глаза. Все, как по команде, почтительно склонили головы. Преподаватель достал из кармана плаща ключ и привычно вставил его в амбарный замок. Щёлкнуло, и кривая дверь со скрипом открылась сама собой. Счастливый затхлый воздух из школы ринулся на свободу, а любопытный уличный, наоборот, решил рассмотреть каждый уголок старого здания изнутри.

Мы, словно выводок утят за уткой, двинулись за учителем. В большом классе стояло двадцать широких парт. Дети начали рассаживаться на привычные места, Синий открыл окно.

Многие сидели по три человека за партой, хотя мы с Гаем четвёртый год оставались вдвоём на первой парте. Мало кто любил учёбу настолько, чтобы сидеть вплотную к учителю. Я шутил, что толстяка Гая принимают за двоих. Но на прошлом занятии к нам подсела Алиса, которая раньше всегда сидела одна на последней парте. Я узнал, что она живёт в соседней деревне и ей переться до школы ещё дальше, чем нам.

До этого я никогда не общался с одноклассницами: побаивался их. Гай был уверен: раз у меня есть сестра – я должен быть экспертом по девчачьим заморочкам. Но в первую очередь все мы были Фиолетовыми.

Я хотел, чтобы Алиса снова села рядом со мной, но совершенно не знал, о чём с ней заговорить.

– Привет, – тихо сказал я, когда Алиса проходила мимо.

– Привет, – ответила она и остановилась. Тёмные волосы легкой волной падали на плечи, шею закрывал высокий воротник-горло красного джемпера, в голубых глазах я рассмотрел любопытство.

Я придвинулся ближе к Гаю, и Алиса правильно истолковала мой жест – села рядом. «Предложу Алисе ходить на уроки вместе», – решил я. На миг это показалось труднее, чем отбиться от стаи волков.

Учитель отошёл от окна, и разговаривать дальше стало невозможным. На прошлом уроке он рассказывал нам о волшебных травах, которые могут спасти от яда, заражения крови и заменить некоторые заклятия. Я был готов назубок рассказать всё, что поведал нам Синий. Да ещё дополнил бы сведениями из книг и рассказов деда. Я очень хотел показать, что Фиолетовые дети ничем не глупее Синих.

Учитель не стал нас спрашивать и сегодня. Было только слышно, как дышат полсотни ребят. Иногда мы с Гаем шутили, что если бы на урок не пришло ни одного человека, то Синий всё равно рассказал бы стульям и партам, как использовать заклятия.

Преподаватель повторял одно и то же каждые два месяца, словно мы были непроходимыми тупицами. Вот и сейчас в который раз он начал рассказывать, как создаются заклинания.

– Чтобы совершить любое волшебство, – говорил он, – требуется создать внутри разума мыслеобраз, расположить браслет и объект заклинания на одной линии и произнести высвобождающие слова. Обручье возьмёт положенную вам силу из Радужной сферы и совершит колдовство. Некоторые заклятия требуют, чтобы мыслеобраз был заключён в мыслеформу перед произнесением высвобождающих слов.

Учитель обвел класс взглядом и, вздохнув, словно мы ничего не поняли, зарисовал последовательность создания заклятия в виде блок-схемы. Дальше настала очередь определений.

– Мыслеобраз – это картинка действия, мысленный образ волшебства, который необходимо представить, чтобы задать магической силе направление. Например, вы хотите остудить воду. Нужно представить, как поверхность воды покрывается корочкой льда, – учитель снова побуравил учеников взглядом. – С мыслеформой всё гораздо проще. Это форма, в которую вы облекаете мыслеобраз. Это может быть маленький шар, если вы во что-то стреляете, а может быть щит, если пытаетесь от чего-то защититься. Высвобождающие слова – словесная формулировка заклятия, позволяющая взять силу из Радужной сферы и сотворить мыслеобраз в реальности. Естественно, высвобождающие слова и мыслеобраз должны соответствовать друг другу. Нельзя представлять огонь и при этом пытаться остудить воду заклинанием алгор. На сегодня всё.

Синий учитель вышел из класса. Стоило затихнуть звуку его шагов, как одноклассники зашушукались друг с другом. Я посмотрел на Алису и немного смутился – она разглядывала меня.

– Нам в одну сторону идти, – сказал я, преодолевая неожиданную сухость во рту.

Алиса кивнула. Потом улыбнулась – меня будто ударили под дых. «Наверное, я очень глупо выгляжу, – решил я, надо было Анну расспросить о девчонках, как с ними себя вести…» Но сейчас деваться было некуда. Сказал «а» – говори и «б».

– Можем составить тебе компанию, – сказал я и быстро оглянулся на Гая.

Лицо у него вытянулось от удивления, словно он откусил кусок ароматного сочного яблока, а там оказался большой склизкий червяк. Я испугался, что сейчас Алиса увидит его тупое лицо и откажется, но она коротко ответила:

– Хорошо.

Я едва сдержал вздох облегчения.

Мы ждали любимого Фиолетового преподавателя. Он всегда опаздывал минут на десять-пятнадцать, чтобы даже случайно не встретиться с Синим.

– Здравствуйте, ребята, – сказал вошедший учитель. – Начинаем урок. Сегодня мы изучим заклинание щита. Оно защищает как от направленных на вас боевых заклинаний, так и от физических предметов: от брошенного камня, удара палкой или даже выпущенной стрелы.

– И у нас хватит сил? – спросил парень с третьей парты. Он всегда выкрикивал вопросы, забывая поднять руку.

– Да, если будете делать всё правильно. Есть мощное заклинание кокона-скорлупы – вот на него не хватит энергии. А простой щит должен уметь создавать каждый, – ответил учитель, затем начал объяснять: – В оборонительных заклинаниях мыслеобраз и мыслеформа часто сливаются в одно целое. Нужно представить большой прямоугольный щит. Для полноты картины вообразите, как в нём увязает стрела. Руку с браслетом держите перед грудью, в районе сердца, или над головой. Высвобождающее слово – скуутум. Потренируйтесь дома. Пускай в вас покидают горошинами, а вы попробуйте защититься щитом. А на практическом занятии мы обязательно вернёмся к заклинанию щита. Есть вопросы по новой теме?

Ответом была тишина.

– Другие вопросы?

Я сразу поднял руку.

– Да, Марк, – улыбнулся преподаватель.

– Можно ли колдовать, не произнося высвобождающие слова вслух?

– Это возможно, но требует больше сил и большей концентрации, – ответил учитель. – Ещё вопросы?

– Как быстро восстановить магические силы? Как наполнить браслет?

– Быстро… – повторил учитель. – Есть разные травы, но Радужной сфере вряд ли понравится, что кто-то сосёт энергию сверх положенного.

– Пожалуйста, расскажите, – попросил я, – ведь заклинание щита мы тоже не будем применять без надобности, но знать должны.

Учитель посмотрел в окно, он ещё сомневался. «Пожалуйста, пожалуйста, скажите», – мысленно просил я.

– Самый простой рецепт – отвар толчёной мяты с подорожником. Пара глотков ускорит наполнение обручья. Это, конечно, информация не из учебника.

Я думал, слова учителя произведут фурор. Такой простой рецепт: мята и подорожник! Я оглядел класс, им было безразлично – никто не собирался варить зелье. Они не верили в себя.

– Спасибо, – сказал я как можно спокойнее. – Можно последний вопрос?

Учитель кивнул.

– Может ли Фиолетовый быть магически сильнее Синего?

– Твой вопрос бессмыслен, – покачал головой учитель. – Фиолетовые потому и Фиолетовые, что слабее других.

Фостер-древний с ним не согласился бы. Дед вообще часто говорил о таком, что не упоминалось ни в школе, ни в книгах. Мама спрашивала, зачем он мучает ребёнка, а дед отвечал, что Голубые, Зелёные и Жёлтые начинают учиться с шести лет и ходят в школу несколько раз в неделю.

– Но мы-то Фиолетовые, – пожимала плечами мама. – Ему работать надо учиться, а не цифры зубрить и легенды слушать.

А обычно спокойный отец после ответа старика со злостью скрипел зубами и без слов выходил во двор. Интересно, почему? И откуда дед, такой же Фиолетовый, как я, мои родители и полдеревни, может знать больше учителей? «Пора Фостеру-древнему раскрыть свой секрет», – с волнением подумал я.

– Занятие окончено, – сказал учитель. Похоже, мои вопросы испортили ему настроение. – Увидимся через неделю, до свидания.

– До свидания, – хором ответил класс и двинулся к выходу вслед за преподавателем.

Когда последний ученик вышел из школы, учитель защёлкнул амбарный замок и быстро ушёл.

Синие мальчишки были самым плохим в учёбе. Хотя наши учебные дни не пересекались, они специально приходили, чтобы поиздеваться. Браслеты ярко светились, показывая ту пропасть, которая разделяла наши цвета.

– Всем стоять! – крикнул один их Синих.

Мы покорно остановились.

– Всем на колени, слуги!

Я проскрежетал зубами, но так же, как и все Фиолетовые, опустился на колени. Ещё один закон жрецов запрещал бить людей низших каст ради развлечения. И заставлять их бить друг друга. Только это и спасало от жестокости Синих. Ещё противней становилось от того, что эти отморозки были младше нас года на три.

– Эй, толстяк! – обращаясь к Гаю, сказал мальчишка с противной ухмылочкой. – Тебе надо покушать.

После этого он бросил на землю кусок хлеба и приказал:

– Ешь.

Гай хотел поднять хлеб, но мальчик добавил:

– С земли.

Я хотел крикнуть: «Не делай этого!» Но не стал, зная, что боль, которую причинит браслет, всё равно заставит Гая подчиниться. Мой друг начал подбирать хлеб ртом. Я отвел взгляд, не желая запоминать очередной позор фиолетовой касты.

Спас нас Синий учитель. Взрослые обычно были против издевательств над низшими кастами, но взрослые, тем более Синие, не всегда рядом. Учитель зачем-то вернулся к школе и, увидев хулиганов, начал их ругать:

– Дураки! Эти люди всю жизнь будут вам помогать! Как вы думаете, после такого им захочется работать хорошо? Пошли прочь от школы, и чтобы я вас здесь больше не видел в день Фиолетовых, – затем Синий преподаватель оглянулся на нас и сказал: – Можете идти домой.

Мы встали и быстрым шагом пошли к холму. Я похлопал Гая по плечу, чтобы хоть как-то его подбодрить.

– Песок на зубах скрипит, – пожаловался он.

– Не переживай, – сказала Алиса. – У нас вся жизнь такая. С песком на зубах.

Меня бросило в дрожь от её слов.

– Я им что, собака? – сокрушался Гай. – Зачем так делать?

Ни я, ни Алиса ответа не знали. По дороге мы почти не разговаривали. Обычно весёлый Гай грустил, а Алиса, наоборот, наслаждалась тем, что наконец-то идёт не одна.

Ветер, словно пастух, гнал по небу тёмные тучи. Когда дождевые облака спрятали солнце, на нас закапала вода. Мы пошли быстрее и спустя полчаса подошли к дому Гая. Выглядел мой друг мрачно.

– Забудь, дружище, – шёпотом сказал я, надеясь услышать, что случившееся – «тухлый бред бесцветного», но даже Фиолетовому трудно забыть об унижении.

– Пока, – буркнул Гай и направился к дому, опустив голову.

Алиса и я дошли до края деревни, откуда был виден мой дом и лес медра. В такую погоду он выглядел ещё дремучее.

– Встретимся здесь за два часа до занятий? – спросил я, снова чувствуя странное волнение.

– Хорошо, – улыбнулась Алиса.

– Лёгкой недели! Счастливо! – пожелал я.

– Лёгкой недели, до встречи, – ответила она и зашагала прочь.

Несколько минут я стоял, как фонарный столб, провожая подругу взглядом. Только когда она скрылась за холмом, я встрепенулся и, сам не понимая почему, с широкой улыбкой направился домой.

Я ждал следующей встречи.