Аркус. Маг из низшей касты

Глава четвёртая

Странное тепло

Мы попрощались с Гаем, и я в компании Алисы прошёл мимо своей деревни. Вскоре и лес остался за левым плечом. В разгар дня осеннее солнце дарило миру тепло, зная, что ночью люди будут греться у печей и вспоминать ласковые лучи.

Мы шли долго, но путь ни капли нас не утомил.

Я увидел поселение Алисы и вскинул брови: оно было совсем непохоже на наше. Вдоль блестящей реки на большом расстоянии друг от друга возвышались два десятка домов. Огороды были огромными – целые поля и пастбища. На другом, крутом берегу тоже стояли деревянные особняки. Около каждого хозяйства я рассмотрел небольшой причал, на сваях поднимающийся из воды. К некоторым были пришвартованы лодки, а кое-где я заметил торчащие ловушки для рыб.

Алиса открыла калитку, и к нам со счастливым лаем бросилась мохнатая собака. Заметив меня, она остановилась и, опустив голову, принялась рычать.

– Лайла, свои. Всё хорошо, – объяснила собаке девочка, и та сразу расслабилась.

В раннем детстве у меня была собака, но, когда она умерла, родители не захотели заводить новую. Я сразу позавидовал Алисе белой завистью: лохматая Лайла мне понравилась.

Алиса открыла чуть покосившуюся дверь и сразу сказала:

– Мамы нет дома, надо всех покормить.

– Давай помогу, – предложил я, – вдвоём быстрее.

– Хорошие хозяева сначала кормят животных, а потом уже себя, – с улыбкой произнесла Алиса. – Но я плохая хозяйка, потому вначале попьем чай мы.

– Рад слышать, – искренне рассмеявшись, ответил я. – Думаю, пирог ждёт не дождётся, когда его съедят.

На кухне над печкой висели веники из различных трав. В углу напротив стояли умывальник и вёдра с водой. Все остальные стены были заняты полками. На них я рассмотрел сотню различных баночек, коробочек, шкатулок и кастрюль.

Посреди кухни стоял круглый стол, за который я уселся после приглашения Алисы. Она заварила чай, поставила передо мной тарелку с гигантским куском пирога, который оценил бы и Гай.

– Очень вкусно, – сказал я, когда прожевал первый кусочек и запил его душистым травяным чаем.

Алиса тоже ела, потому только кивнула. Когда мы допили по второй чашке, пришло время дел. Вначале мы насыпали в гигантскую кастрюлю полмешка зерна, залили его водой и с трудом запихнули в печь.

Первая порция каши досталась Лайле. Я сам наполнил её миску, чтобы собака прониклась ко мне доверием. Потом мы зашли в небольшой сарай и накормили полсотни цыплят. Дальше настала очередь свиней, ютившихся в загоне в самом углу двора. Стоило нам подойти, как животные засуетились, начали громко хрюкать и толкаться возле широкой кормушки. Не заходя внутрь и морща носы, мы перевалили остатки каши через забор. В этот момент свиньи выглядели очень счастливыми.

– Если честно, им нужно больше еды, но тогда зимой нам всем вместе придётся пить травяной чай, – сказала Алиса.

– Вы богато живёте, – заметил я. – Столько скотины.

– В деревне почти нет Синих. Нам дают задания на неделю, а иногда и на месяц вперёд, – вздохнула девочка. – Так что многое не наше. Половину скота нам привели на откорм. Потом просто заберут и спасибо не скажут.

– Этого они не любят, – усмехнулся я невесело, – говорить спасибо.

– Пойдём к причалу, – с улыбкой перевела тему Алиса. Ей не хотелось говорить о плохом.

Берег, на котором жила Алиса, был пологим, и потому причал оказался довольно низким.

– В буйную весну его заливает полностью, – пожаловалась Алиса.

– Свой причал, – я восхищенно покачал головой. А сам думал, как весело летом с него можно нырять и ловить рыбу.

Справа от причала, на лужайке с невысокой зелёной травой, был сложен очаг из камней. В нескольких шагах от него лежала охапка дров. Я помог Алисе расстелить на земле толстое одеяло и спросил:

– Разожжём костёр?

– Люблю огонь, – ответила Алиса.

Я бросил в очаг охапку хвороста, представил загорающуюся спичку и произнёс:

– Сцинтилла!

Огонь занялся сразу, несмотря на то что дрова были немного влажные.

– Это лучше, чем бежать за спичками, – улыбнулась Алиса.

Я по привычке потянулся к фляжке, но почувствовал, что сил у меня осталось достаточно. Да и незачем было сейчас колдовать.

Подул ветер, и ещё не набравший силу огонь затрепетал, как беспомощный птенец. Я уже собрался повторить заклинание искры, но ветер, словно обжёгшись о костер, начал дуть на воду, покрывая реку рябью. Огонь дрожал ещё несколько секунд, будто приходя в себя после удара, а затем весело затрещал, распробовав новые дрова на вкус.

Мы сидели и смотрели на огонь, на воду, друг на друга. Секунда шла за секундой, выстраиваясь в ровные шеренги по шестьдесят штук, чтобы превратиться в минуту. Нам с Алисой казалось, что время остановилось. Река будет течь, огонь гореть, и нам никогда никуда больше не захочется. Но прошла ещё четверть часа, и мне пришлось встать, чтобы подбросить дров. Хрупкая иллюзия растаяла, и я сказал:

– У вас здесь безлюдно и спокойно.

– Мёртвое спокойствие, – глухо отозвалась Алиса и на несколько минут замолчала. Затем, когда я снова сел, заговорила: – Десять лет назад на нашу деревню обрушилась страшная болезнь. Почти все дети умерли, многих взрослых тоже похоронили. Кто-то покинул деревню во время эпидемии, надеясь не заразиться, а одна семья погибла полностью, в их доме до сих пор окна и двери заколочены досками.

Мне стало неуютно, и я поёжился. Не хватало встретить призраков.

– Про нашу деревню есть и хорошая история, – улыбнулась девочка. – Рассказать?

Я кивнул, довольный, что Алиса сменила тему.

– Сорок лет назад, когда моя бабушка была молодой, в нашу процветающую деревню приехала девушка из синей касты, чтобы дать задание Фиолетовым. Она зашла в один из домов, где жил смелый парень. Он вовремя не опустил голову, они посмотрели друг другу в глаза, и Синяя девушка с Фиолетовым парнем сразу влюбились. Конечно, её родители были против такого союза, а друзья парня говорили, что девушка будет всю жизнь им командовать, но их настоящая любовь смогла победить людские толки и силу Радужного жезла, и они поженились. И до сих пор живут где-то в горах, наслаждаясь счастьем и забыв навсегда о браслетах.

– Я слышал что-то похожее, – сказал я, хотя понимал, что у меня не получится описать всё так же романтично. – Но не про ваше или наше поселение. Так, старая легенда.

– Рассказывай уже, – поторопила Алиса.

– В ней говорится, что парень из Зелёной касты влюбился в Голубую девушку, и вместо того, чтобы просто приказать ей быть с ним, предложил руку и сердце. Легенда гласит, что решение о том, в какую касту определить их детей, принимали сами Белые жрецы.

– Красиво.

– Как думаешь, почему нет легенд, как Голубой влюбился в Фиолетовую? Или Жёлтый в Голубую? – спросил я.

Алиса пожала плечами

– Может, и есть. Просто мы их не знаем.

На миг меня проняла дрожь. Я сидел один на один с девчонкой, с которой начал общаться на прошлой неделе, и обсуждал такие темы, о которых постеснялся бы заговорить и с сестрой. А Гай бы, пожалуй, и вовсе поднял меня на смех.

Я достал Цертус и сказал:

– Он волшебный.

Прозвучало как похвальба, но Алиса понимающе улыбнулась:

– Я вижу, красивый артефакт. А что значат надписи?

– Не знаю, – вздохнул я.

– Возможно, здесь написано имя первого владельца. Или, – Алиса посмотрела на зелёный самоцвет Цертуса с прищуром, – о его волшебных возможностях.

Я вздрогнул, когда Алиса с радостью прокричала:

– Твой нож подмигнул мне!

– Так говоришь, словно он живой, – сказал я.

– А ты сомневаешься? – удивлению девушки не было предела. – Да он живее моей собаки!

Я быстро посмотрел Алисе в глаза. Они были в тон чистому небу и, словно солнце, светились теплом.

– С недавних пор я многому стал верить, – ответил я. Так я начал рассказ о волках и хозяине леса.

– Медр, – позже произнесла Алиса, словно пробуя слово на вкус. – Хотелось бы с ним познакомиться.

– Ты мне веришь?

– А зачем тебе врать?

Я пожал плечами, вспомнив реакцию Гая.

Солнце нырнуло за крутой берег реки, и небо расчертили пять полос, вырывающихся из красного пятна. Казалось, что перед закатом где-то наверху произошла битва. И теперь небесный великан положил на купол небосвода окровавленную пятерню. Она отражалась в реке, делая прекрасную картину тревожной.

– Мне пора идти, – сказал я. – Даже если побегу, вернусь домой по темноте. Родители будут волноваться.

– Приходи ещё в гости.

– Спасибо! – искренне ответил я и, поборов стеснение, взял Алису за руку. – Лёгкой недели! Если вдруг не получится встретиться, то в школьный день на том же месте.

– Договорились, – улыбнулась Алиса.

От её улыбки тревога на миг отступила, но небо быстро темнело, и я, махнув на прощание, бегом ринулся домой. Я подумал, что в крайнем случае Анна или мама могли спросить у Гая, где я. Да и любой господин мог задержать меня хоть на три дня. После чудесной прогулки слова Синего учителя подёрнулись дымкой, а жизнь снова стала простой и весёлой штукой.

Главное, чтобы у отца сегодня не было на меня планов, иначе взбучка неизбежна. А в остальном всё прекрасно.

Холмы немного замедляли мой путь, зато, когда заберёшься на вершину, вниз летишь так, что едва успеваешь переставлять ноги. Обойдя глубокий овраг, я заметил далёкий огонёк, горевший на краю нашей деревни. Пройдя ещё сотню шагов, я заметил, что и окна моего дома лучатся светом лампы.

В груди появилось чувство тревоги, сродни тому, когда сквозь чащу леса ломится дикий кабан или разъярённый медведь. И тебе некуда бежать. Я открыл дверь, быстро пересёк сени и вошёл в комнату.

Мать сидела на кровати Анны и плакала. Отец лежал на полу и смотрел в потолок остекленевшими глазами. Я испугался, что папу хватил удар.

– Что случилось? Что делать?! – закричал я.

Ответил мне дед:

– Марк, сядь. Случилось то, что случается со многими красивыми Фиолетовыми девушками. Анну забрали.

Я забыл, как дышать. Казалось, что из-под меня выбили пол, и я плюхнулся на кровать.

– Как забрали? – через три секунды прошептал я. – Она ж не одеяло… И ей только семнадцать лет.

– Через две недели восемнадцать, – сквозь всхлипывания сказала мама. – Он специально забрал её раньше, пока она не вышла замуж за Фиолетового.

– Кто забрал? Зачем? – я не понимал собственных вопросов и не надеялся понять ответы. Мир снова в одно мгновение сделал неудачный кувырок.

– Её забрал прислуживать Рэй, которому вы недавно мыли дом, – ответил Фостер-древний.

– Но она могла и так ему помогать! – воскликнул я.

– Скорее всего, он сам хочет подобрать для Анны мужа. Или даже жениться на ней. Её мнение, конечно, никого не интересует, – объяснил дед.

– Хватит болтать! Всем спать! – встав с пола, грубо приказал отец. – Завтра нас, как всегда, заставят работать. И всем плевать, что у нас забрали нашу девочку.

Где весь день провёл я, всем было безразлично. Горе смывает любые вопросы. Я подумал, что лучше бы меня наказали, накричали бы, заставили работать с утра до ночи, но при этом Анна осталась в родном доме. Но нет. Мой прекрасный день с Алисой останется навсегда со мной, чтобы перерасти в ужасный день, когда у меня отобрали сестру.

Я наконец разулся, сделал глоток воды и забрался в постель. Отец тут же погасил лампу, поставив жирную точку в неприятном разговоре. И наш дом, словно погибший светлячок, слился с мраком ночи.

Думая о сестре, я ворочался всю ночь. Как там Анна? Спит ли? Или так же, как мы, не может сомкнуть глаз? Я слышал, как плачет в подушку, едва сдерживая громкие рыдания, мама. Что-то в полудрёме бормотал отец. Несколько раз на улицу выходил дед.

Я помнил, как Синий господин, этот Рэй, смотрел на мою сестру, брал её за подбородок, давал монеты! К бесцветным такого управляющего! Анна ещё говорила, что он к нам добр. И правда, такую доброту ещё поискать. Меня поразила новая мысль. Неужели Алису, когда она немного повзрослеет, тоже заберёт какой-нибудь Синий? Ведь она красивая… Несовершенство мира людей, которое я чувствовал с каждым днём сильнее, меня пугало.

Не знаю, сколько оборотов я сделал, переворачиваясь с левого бока на правый, но, пожалуй, не меньше сотни. Уснуть я так и не смог. Только начало рассветать, я встал и побежал в лес, чтобы немного отвлечься. Собрать ягод для медра, поговорить с ним, если он пожелает. Помощи я у него просить больше не собирался. Только совета.

Лес стал для меня старым, немного сварливым, но неопасным знакомым. Бессонная ночь давала о себе знать. Глаза немного опухли, руки и ноги были вялыми, но возвращаться в постель, которая так и не смогла дать отдыха, я не хотел.

Перчатки, лукошко, и вот уже в компании верного Цертуса я снова пробираюсь в гущу ветвей ежового дерева.

– Хозяин леса, я собираю… – начал я.

– Собираешь, но ещё не собрал? – спросил появившийся из вихря медр. – Поговорить можно и во время работы.

Из-за густых ветвей я практически не видел медра, потому казалось, что я говорю с лесом.

– Кстати, спасибо за предложенное в прошлый раз яблоко, – сказал медр.

– Жаль, что вы были заняты, – сказал я, вспомнив разочарование, когда хозяин леса так и не появился.

– Я догадываюсь, о чём ты думаешь. Но! – сказал медр. В его голосе появились непреклонные нотки. – Помогать по дружбе – очень правильное и хорошее дело. Но нельзя, чтобы друг выполнял за тебя ту работу, с которой ты можешь справиться сам.

– Вы могли подсказать, в какую сторону идти, – не согласился я.

– Да, мог. Но тогда при любой трудности ты стал бы бегать ко мне. Человек должен уметь сам принимать решения, сам держать удары судьбы. Если б я не верил, что ты сможешь справиться с тем заданием, я бы помог. Но тогда ты многого не понял и не узнал бы, что знаешь сейчас. Опыт, навыки, знания, размышления – вот что ценно! А не какое-то там выполненное задание.

Я несколько минут молчал, обдумывая услышанное. С одной стороны, было обидно, что медр мне не помог, а с другой… я почувствовал радость. Медр не откликнулся не из-за того, что мы не друзья.

– Вы правы, – вздохнул я, бросая в корзину горсть ягод.

– Видел, как ты тренируешь заклинание щита, – сегодня он был необычайно разговорчив. – Какой мыслеобраз использовал?

– В высоком прямоугольном щите увязает стрела, – ответил я, словно меня спросил учитель на уроке.

– Сейчас я раскрою тебе секрет магии, – пообещал медр. Я расслышал в его голосе весёлые нотки. – Для определённого заклинания нужен определённый мыслеобраз. Но часто бывает, что калейдоскоп мыслеобразов усиливает заклятие в разы. И о них тебе не расскажет ни книга, ни учитель. Потому как нестандартные мыслеобразы у одного человека могут работать, а у другого – нет.

Я замер с горстью ягод в руке. О таком я не слышал даже от деда. Для многих один вспомогательный мыслеобраз казался ненужным усложнением, а медр говорит о целой череде живых картин! Хозяин леса продолжил:

– Правда, если не угадаешь, колдовства вовсе не будет. Например, для заклинания скуутум можно представить, как в щите увязает целый веер стрел. На силу заклинания будет влиять даже цвет их оперения и форма наконечника. Или как щит защищает тебя от груды обрушившихся с неба камней. Стоит поэкспериментировать.

– Раньше я думал, что магия – это капля силы в браслете и парочка непонятных слов, – с презрением к собственной глупости произнёс я.

– Даже Фиолетовые могут прикоснуться к миру настоящего волшебства, – ещё больше обнажив выступающие, как у бобра, передние зубы сказал медр. – Хотя для меня Синие, Фиолетовые – разницы нет.

– Зато у людей между ними больше, чем пропасть, – с горечью заметил я, снова подумав о сестре, которую увели, словно… Я вспомнил, как Алиса сказала, что они выращивают для Синих цыплят и свиней. Белые жрецы! Неужели мама с папой выращивали для Синего Анну?!

– Может, ей там будет лучше? – спросил медр, словно прочитал мои мысли. А может, и правда прочитал.

– С этим Синим? – брезгливо спросил я. Честно, такая мысль мне не приходила. – Не знаю…

– Так спроси её.

Я осторожно спустился с дерева, каждую секунду рискуя быть исколотым сотней шипов, и насыпал медру ягод.

– Спрошу, – кивнул я и побрёл домой.

Дед сидел на кровати и смотрел на дверь, словно знал, что я сейчас приду. Родителей дома не оказалось, а увидеть Анну я не надеялся.

– Как поживает хозяин леса?

– Разговорчив, – скупо ответил я. – Дед, я хочу прочесть твою книгу.

Дед достал её из внутреннего кармана и начал вертеть скрюченными пальцами.

– Раньше меня звали так же, как и тебя, – тихо сказал Фостер-древний. – Я был Марком Фостером. – Дед сделал глубокий вдох и шумно выдохнул, словно ему трудно было говорить. – Сорок лет назад я пал, потускнел с голубизны морозного неба до презренной фиолетовой бездны. Без права на обратный взлёт. Это хуже тюрьмы, хуже казни.

– Но ведь человек не может быть выше или ниже, чем на одну касту от той, в которой родился! – с безграничным удивлением сказал я. Затем потряс головой. Мой дед один из Ярких? Смысл услышанного доходил с трудом.

– Везде бывают исключения, – сказал Фостер-древний. – Заметил, мне никто не приказывает? Всего лишь воспоминание о том, что я был на две касты выше, заставляет людей относиться ко мне с суеверным почтением. Но этого оказалось недостаточно, чтобы уберечь внучку.

– Почему ты не рассказывал раньше?

– Я потерял уважение к себе и надеялся, что смогу опровергнуть приговор. Но годы идут, а я так и не смог придумать, как вновь стать Ярким. Моя надежда – ты. Я не хочу украсить кладбище ещё одним невзрачным памятником, зная, что моя семья на веки вечные обречена падать в фиолетовую бездну, – сказал дед и протянул мне небольшую книжонку в кожаном переплёте.

– Стать Синим, – пробормотал я. – По-моему, легче научиться летать.

– Если хоть немного сомневаешься, попробуй заговорить с Синим, и ты почувствуешь, как унизительна жизнь низших каст в Аркусе. Даже собака может загавкать на Синего, но мы безмолвны, как рыбы.

– Проведаю Анну и начну читать, – пообещал я, до сих пор пребывая в шоке. Мой дед был Ярким!

Дед улыбнулся, показав недостающие зубы, и больше ничего не сказал. Я, словно суслик из норы, выглянул из-за двери. Не заметив Синих, я вышел из дома и быстро добрался до центра поселения. Я затаился между толстым деревом и забором и стал следить за коттеджем Рэя.