Экономика и право. Курс лекций для экономической безопасности
- -
- 100%
- +
Этот тезис имеет как позитивное (описательное), так и нормативное (предписывающее) измерение. Позитивный тезис: общее право эффективно по факту. Нормативный тезис: правовые нормы должны быть эффективными.
Познер предлагает заменить утилитаристский принцип «максимизации счастья» на принцип «максимизации богатства» (wealth maximization). Богатство понимается не как денежная масса, а как совокупная ценность всех товаров и услуг, оценённая через готовность платить (willingness to pay). Этот принцип, по мнению Познера, преодолевает недостатки классического утилитаризма (невозможность межличностных сравнений полезности) и лучше согласуется с рыночной экономикой.
Для понимания юридической нормы как экономического института подход Познера означает, что норма должна оцениваться по её способности увеличивать общественное богатство. Если норма приводит к неэффективному распределению ресурсов, она должна быть изменена — независимо от того, насколько «справедливой» она кажется с той или иной моральной позиции.
ЦИТАТЫ ДЛЯ ЗАПОМИНАНИЯ И ОСМЫСЛЕНИЯ
1. О взаимодействии права и экономики:
«Вопреки всем попыткам уйти от марксисткой трактовки их соотношения, наиболее правильное понимание достигается как раз через обращение к ключевым понятиям — „базис“ и „надстройка“» (В. С. Кржевов).
2. О четырёх моделях взаимодействия права и экономики:
«Правовой минимализм, правовой этатизм, правовой патернализм, правовой нигилизм — четыре модели, которые с разной степенью чистоты реализовывались в различные исторические эпохи и в различных странах».
3. О структуре юридической нормы:
«Классическая структура юридической нормы включает три элемента: гипотезу (условия действия), диспозицию (правило поведения) и санкцию (последствия нарушения)».
4. О разграничении императивных и диспозитивных норм:
«Императивные нормы не допускают никаких отступлений; диспозитивные нормы предоставляют участникам отношения возможность самим урегулировать свои отношения».
5. О юридической норме как ограничении и стимуле:
«С точки зрения экономического анализа, юридическая норма выполняет две взаимосвязанные функции: функцию ограничения и функцию стимула».
6. О теореме Коуза:
«При нулевых транзакционных издержках и чёткой спецификации прав собственности окончательное распределение ресурсов оказывается эффективным (Парето-оптимальным) вне зависимости от первоначального распределения прав собственности» (Р. Коуз).
7. Об экономическом подходе к преступности:
«Индивид совершает преступление, если ожидаемая выгода от него превышает ожидаемые издержки» (Г. Беккер).
8. О максимизации богатства:
«Правовые нормы должны быть эффективными, то есть максимизировать общественное богатство» (Р. Познер).
ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ И ПОЛОЖЕНИЯ
1. О прямой и обратной связи между правом и экономикой.
Право и экономика связаны двусторонней причинно-следственной связью. Прямая связь (экономика → право): экономические отношения формируют запрос на правовое регулирование, экономическая целесообразность выступает критерием качества нормы, экономическая сила трансформирует нормы через лоббизм и прецеденты. Обратная связь (право → экономика): право стабилизирует экономический оборот, снижает неопределённость, стимулирует одни виды деятельности и запрещает другие, разрешает конфликты.
2. О четырёх моделях взаимодействия.
Выделяют четыре модели: правовой минимализм (минимальное государство, максимальная свобода), правовой этатизм (тотальное огосударствление экономики), правовой патернализм (активное регулирование при сохранении рыночных основ), правовой нигилизм (патологическое состояние, разрушение правопорядка). Современная Россия движется от этатизма через нигилизм к патернализму.
3. О структуре юридической нормы.
Классическая структура юридической нормы включает три элемента: гипотезу (условия действия), диспозицию (правило поведения), санкцию (последствия нарушения). Нормы делятся на императивные (не допускают отступлений) и диспозитивные (предоставляют свободу усмотрения). Это различие имеет фундаментальное значение для экономического анализа.
4. О системе права и системе законодательства.
Система права — объективно существующая структура правовых норм, институтов и отраслей. Система законодательства — внешняя форма выражения правовых норм (иерархия нормативных актов). Они не совпадают: одна отрасль права может быть кодифицирована в нескольких кодексах, один кодекс может содержать нормы разных отраслей.
5. О юридической норме как экономическом институте.
С точки зрения экономики, юридическая норма — это институт, выполняющий две функции: ограничение (установление границ дозволенного) и стимул (создание побудительных мотивов). Центральная гипотеза экономического анализа права: субъекты рационально реагируют на правовые стимулы, соизмеряя выгоды и издержки различных вариантов поведения.
6. О теореме Коуза.
Рональд Коуз доказал, что при нулевых транзакционных издержках первоначальное распределение прав не влияет на эффективность конечного результата. В реальном мире с положительными транзакционными издержками правовая система должна стремиться к такому исходному распределению прав, которое минимизирует потери от невозможности последующего перераспределения. Право — не просто «надстройка», а активный фактор распределения ресурсов.
7. Об экономическом подходе к преступности.
Гэри Беккер распространил экономическую методологию на анализ преступности. Его модель: индивид совершает преступление при превышении ожидаемой выгоды над ожидаемыми издержками. Уровень преступности есть функция от вероятности наказания и его суровости.
8. О максимизации богатства.
Ричард Познер систематизировал экономический анализ права. Его нормативный тезис: правовые нормы должны быть эффективными, то есть максимизировать общественное богатство. Принцип максимизации богатства (через готовность платить) преодолевает недостатки классического утилитаризма.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Сегодня мы совершили сложное интеллектуальное движение. Мы начали с общей теории систем и закономерностей взаимодействия права и экономики (прямые и обратные связи, четыре модели). Затем погрузились в глубины юридической догматики, чтобы понять, как устроена та «клеточка» правовой материи, которую мы называем юридической нормой (её структура, виды, место в системе права и системы законодательства). И, наконец, мы вынырнули из этой догматики на поверхность экономической реальности, посмотрев на право как на инструмент, как на ограничитель и стимул, как на фактор распределения ресурсов. Мы познакомились с тремя гигантами экономического анализа права — Коузом, Беккером, Познером — чьи идеи перевернули представление о соотношении права и экономики.
Возможно, у вас возник вопрос: зачем специалисту по экономической безопасности знать имена Коуза, Беккера и Познера, разбираться в структуре юридической нормы, анализировать модели взаимодействия права и экономики? Ответ прост и прагматичен. Экономическая безопасность обеспечивается не только видеокамерами и охраной периметра. Она обеспечивается в первую очередь качеством институтов. Если права собственности специфицированы нечётко, если суды не способны защитить контракт, если налоговая система создаёт стимулы уходить в тень — никакая физическая охрана не спасёт бизнес от неэкономических рисков. Понимание того, как право «работает» в экономике, как оно влияет на поведение людей, как распределяет издержки и выгоды — это и есть базовый навык, отличающий современного специалиста по безопасности от простого охранника.
На следующей лекции мы применим этот понятийный аппарат к анализу методологии экономического анализа права. Мы рассмотрим, что такое «рациональность», «методологический индивидуализм», «реакция на стимулы» — и чем экономический взгляд на право принципиально отличается от взгляда юридического.
Вопросы для самоконтроля:
— Раскройте содержание прямой и обратной связи в системе «право — экономика». Приведите примеры из современной российской практики.
— Охарактеризуйте четыре модели взаимодействия права и экономики. Какой модели соответствует современная Россия?
— Какова структура юридической нормы? Что такое гипотеза, диспозиция, санкция?
— В чём различие между императивными и диспозитивными нормами? Почему это различие важно для экономического анализа?
— Что такое система права и система законодательства? В чём их отличие?
— Почему юридическая норма может рассматриваться как экономический институт? В чём различие функций ограничения и стимулирования?
— Сформулируйте теорему Коуза. Какое значение она имеет для правовой системы?
— В чём заключается экономический подход Гэри Беккера к анализу преступности?
— Каков нормативный тезис Ричарда Познера? Что такое «максимизация богатства»?
Задание для самостоятельной работы:
Выберите одну из статей Гражданского кодекса РФ (например, ст. 454 «Договор купли-продажи») или Уголовного кодекса РФ (например, ст. 158 «Кража»). Проанализируйте её с двух позиций:
— как элемент системы права (определите гипотезу, диспозицию, санкцию; укажите, к какому правовому институту и отрасли относится норма; является ли она императивной или диспозитивной);
— как экономический институт (какие ограничения устанавливает норма? какие стимулы создаёт? как она влияет на поведение экономических агентов?).
Результаты анализа представьте в виде краткого эссе (2—3 страницы). Это задание позволит вам на практике применить двойную оптику — юридическую и экономическую — которая является отличительной чертой нашего курса.
Лекция 3. Методология и базовые принципы экономического анализа права
ВВЕДЕНИЕ: КАК МЫСЛЯТ ЭКОНОМИСТЫ, КОГДА АНАЛИЗИРУЮТ ПРАВО?
На первых двух лекциях мы заложили фундамент нашего курса. Мы выяснили, что право возникает из экономики, обслуживает экономический оборот, но при этом обладает относительной самостоятельностью и способностью активно воздействовать на экономические процессы. Мы рассмотрели, как устроена юридическая норма — «клеточка» правовой материи — и как она может быть интерпретирована как экономический институт, создающий ограничения и стимулы. Мы познакомились с тремя гигантами экономического анализа права — Коузом, Беккером и Познером, — чьи идеи перевернули представление о соотношении права и экономики.
Однако мы пока не ответили на самый важный методологический вопрос: а как именно экономисты анализируют право? Какими мыслительными инструментами они пользуются? Какие базовые предпосылки лежат в основе их рассуждений? Чем экономический взгляд на право принципиально отличается от взгляда юридического? Ответам на эти вопросы посвящена сегодняшняя лекция.
Для понимания методологии экономического анализа права необходимо учитывать исторический контекст его формирования. Как отмечает известный чешский экономист Роберт Холман, «современная история экономического анализа права начинается в рамках теорий прав собственности и транзакционных издержек». Эти теории возникли как реакция на недостатки традиционного экономического подхода, который игнорировал институциональную среду, в которой совершаются сделки. Экономический анализ права, как подчёркивает Холман, «касается прогнозирования влияния законодательных норм на стимулы и поведение индивидов и оценки социальной эффективности альтернативных законодательных норм. Он применяет теорию цены, теорию благосостояния и теорию общественного выбора к созданию и применению права».
Особое значение для нас имеют работы российских экономистов-реформаторов — Егора Тимуровича Гайдара, Владимира Александровича Мау и Абела Гезевича Аганбегяна. Почему именно к ним? Потому что эти учёные не просто разрабатывали теоретические модели, но и непосредственно участвовали в преобразовании экономической и правовой системы России в переломный период 1990-х — 2000-х годов. Их опыт позволяет увидеть, как методологические принципы экономического анализа права работают (или не работают) в конкретной исторической ситуации, при столкновении с живой, а не книжной реальностью. Как справедливо отмечает В. А. Мау, «успешное развитие общества возможно только тогда, когда экономические реформы сопровождаются адекватными правовыми преобразованиями, и наоборот. Разрыв между экономической и правовой системой ведёт к стагнации и кризисам».
Логика лекции будет следующей.
Во-первых, мы рассмотрим центральную идею экономического анализа права — максимизацию полезности и эффективность распределения ресурсов. Что означает «полезность» в экономической теории? Как она измеряется? Какие критерии эффективности используются для оценки правовых норм? Здесь мы обратимся к понятиям Парето-эффективности и эффективности по Калдору-Хиксу, а также к познеровской концепции максимизации богатства.
Во-вторых, разберём три базовые предпосылки, на которых держится вся конструкция экономического анализа права: рациональность индивида, реакция на стимулы и методологический индивидуализм. Без понимания этих предпосылок невозможно понять, почему экономисты делают те выводы, которые они делают, и почему они часто расходятся с юристами в оценке одних и тех же правовых институтов.
В-третьих, проведём сравнительный анализ двух методологий — дедуктивно-нормативной (юридической) и позитивно-экономической, выявив их сильные и слабые стороны. Мы увидим, что эти две методологии не противостоят, а дополняют друг друга, и что синтез юридического и экономического подходов — это и есть главная цель нашего курса.
На протяжении всей лекции мы будем опираться на примеры из российской практики, показывая, как методологические принципы экономического анализа права работают в условиях переходной экономики. Особое внимание уделим работам Е. Т. Гайдара, который в своих исследованиях убедительно показал, что игнорирование базовых экономических закономерностей при принятии политических решений неизбежно ведёт к провалам, и что ключевым условием экономического роста является разделение власти и собственности.
3.1. ЦЕНТРАЛЬНАЯ ИДЕЯ: МАКСИМИЗАЦИЯ ПОЛЕЗНОСТИ И ЭФФЕКТИВНОСТЬ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ РЕСУРСОВ
3.1.1. Исходная интуиция: экономика как наука о выборе
Для того чтобы понять центральную идею экономического анализа права, необходимо отдать себе отчёт в том, чем вообще занимается экономическая наука. Классическое определение, восходящее к Лайонелу Роббинсу (1932), гласит: экономика — это наука, изучающая поведение человека с точки зрения соотношения между целями и ограниченными средствами, которые могут иметь различное употребление.
Это определение принципиально важно. Оно выводит экономику за пределы сугубо денежных, рыночных отношений. Там, где есть цели (чего я хочу достичь) и ограниченные ресурсы (времени, денег, сил, внимания), там есть поле для экономического анализа. Право, безусловно, является такой сферой. Законодатель имеет цель (например, снизить уровень загрязнения окружающей среды), но ограничен ресурсами (бюджет, административный аппарат, информация). Гражданин имеет цель (например, защитить свои права), но ограничен ресурсами (время на суды, деньги на адвокатов, знание законов).
Абел Гезевич Аганбегян, выдающийся российский экономист, академик РАН, на протяжении десятилетий исследовал проблемы эффективности общественного производства. В своих работах по реформированию экономики России он неоднократно подчеркивал: любая хозяйственная система (и правовая как её часть) должна оцениваться по конечному результату — по тому, насколько эффективно она использует имеющиеся ресурсы для удовлетворения потребностей людей. Этот простой критерий — эффективность использования ограниченных ресурсов — становится отправной точкой и для экономического анализа права.
Что же означает «эффективность» в контексте права? Холман определяет экономический анализ права как анализ, «касающийся прогнозирования влияния законодательных норм на стимулы и поведение индивидов и оценки социальной эффективности альтернативных законодательных норм». Иными словами, эффективная правовая норма — это норма, которая создаёт стимулы к такому поведению, которое максимизирует общественное благосостояние при данных ограничениях.
3.1.2. Максимизация полезности: что это означает?
Понятие полезности (utility) — одно из центральных в экономической теории. В его развитии можно выделить несколько этапов.
Первый этап — кардиналистский (количественный). Представители австрийской школы (Карл Менгер, Ойген Бём-Баверк) полагали, что полезность можно измерить в абсолютных единицах — ютилях. Индивид способен сказать: «Это яблоко приносит мне 10 единиц полезности, а апельсин — 7». Однако проблема заключалась в том, что полезность субъективна: для одного яблоко полезнее апельсина, для другого — наоборот.
Второй этап — ординалистский (порядковый). Вильфредо Парето и Джон Хикс показали, что для экономической теории достаточно более слабого допущения: индивид способен лишь ранжировать свои предпочтения (яблоко для меня лучше апельсина, а апельсин лучше груши), но не измерять их абсолютную величину. Этого достаточно, чтобы построить теорию потребительского выбора.
Третий этап — выявленные предпочтения. Поль Самуэльсон предложил вообще отказаться от психологических измерений: полезность проявляется в реальном выборе. Что индивид выбирает, то для него и полезно. Мы судим о предпочтениях не по словам, а по действиям.
Для экономического анализа права важен не столько способ измерения, сколько сам принцип: люди стремятся улучшить своё положение. Они не выбирают заведомо худшие варианты, если у них есть информация о лучших. При прочих равных, они предпочтут большее меньшему, а меньшее — большим затратам. Это тривиальное, казалось бы, утверждение имеет далеко идущие следствия.
Как отмечает Клаус Матис в фундаментальном исследовании философских оснований экономического анализа права, экономическая парадигма базируется на четырёх элементах: редкость ресурсов, методологический индивидуализм, тезис о собственном интересе (self-interest) и допущение рациональности. Эти элементы в совокупности образуют модель «экономического человека» (homo economicus), которая, как подчёркивает Матис, является «эвристической фикцией» — полезным упрощением, позволяющим строить прогнозы, но не претендующим на полное описание реального человека.
3.1.3. Эффективность распределения ресурсов: критерии Парето и Калдора-Хикса
Если максимизация полезности характеризует поведение отдельного индивида, то категория эффективности описывает состояние системы в целом. Здесь ключевым является понятие эффективности по Парето (в честь итальянского экономиста Вильфредо Парето).
Парето-эффективность — это такое состояние системы, при котором невозможно улучшить положение хотя бы одного индивида, не ухудшив положения другого. Или, иначе, все возможности взаимовыгодных обменов исчерпаны.
Этот критерий обладает огромной привлекательностью: он не требует межличностных сравнений полезности (не нужно решать, что важнее — счастье миллионера или счастье нищего). Если кто-то выигрывает и никто не проигрывает — это безусловное улучшение, Парето-улучшение. Как отмечает К. Матис, «Парето-эффективность и конкурентное равновесие тесно связаны: любое конкурентное равновесие является Парето-эффективным (первая теорема экономики благосостояния), и любое Парето-эффективное состояние может быть достигнуто как конкурентное равновесие при соответствующем исходном распределении ресурсов (вторая теорема)».
Однако в реальной правовой жизни Парето-улучшения встречаются крайне редко. Почти любое изменение законодательства создаёт выигравших и проигравших. Например, введение налога на роскошь улучшает положение бедных (если средства идут на социальные программы) и ухудшает положение богатых. По критерию Парето оценить такое изменение невозможно.
Поэтому в экономическом анализе права чаще используется более слабый критерий — эффективность по Калдору-Хиксу (предложен Николаасом Калдором и Джоном Хиксом в 1939 году). Изменение является эффективным по Калдору-Хиксу, если выигравшие могут гипотетически компенсировать проигравшим их потери, и при этом сами остаться в выигрыше. Важно: компенсация должна быть возможна, но не обязательно осуществлена фактически.
Этот критерий широко используется в судебной практике и законотворчестве. Судья, разрешая спор, должен стремиться к такому распределению прав, которое максимизирует общественное богатство, даже если одна из сторон при этом проигрывает. Законодатель, принимая нормативный акт, должен оценивать его совокупный эффект для общества, а не только для отдельных групп.
Матис подробно анализирует критику критерия Калдора-Хикса, выделяя шесть основных возражений: логическая непоследовательность, проблема измерения, проблема отсутствия компенсации, обвинение в коллективизме, отсутствие гарантии увеличения социальной полезности и проблема консенсуальности. Эти критические замечания важны для понимания границ применимости экономического анализа права. Однако, несмотря на критику, критерий Калдор-Хикса остаётся рабочим инструментом для сравнения альтернативных правовых режимов.
3.1.4. Применение к праву: максимизация богатства у Познера
Как мы уже упоминали в лекции 2, Ричард Познер предложил интерпретировать эффективность в правовом контексте как максимизацию богатства (wealth maximization). Богатство понимается им не как денежная масса, а как совокупная ценность всех товаров и услуг, оценённая через готовность платить (willingness to pay).
Представьте себе судебный спор между заводом, загрязняющим воздух, и жителями близлежащего района. Если жители готовы заплатить 1 миллион рублей за установку фильтров, а заводу установка фильтров обойдётся в 800 тысяч, то эффективное решение (по Калдору-Хиксу) — обязать завод установить фильтры. Если же жители готовы заплатить только 500 тысяч, а фильтры стоят 800 тысяч, эффективное решение — разрешить заводу продолжать загрязнение (или выплатить жителям 500 тысяч компенсации).
Обратите внимание: критерий Познера не требует, чтобы жители фактически заплатили эти деньги. Достаточно, что они готовы заплатить, то есть ценят чистый воздух в эту сумму. На практике готовность платить определяется через рыночные механизмы, социологические опросы или экспертные оценки.
Матис подробно анализирует теорию максимизации богатства Познера, выделяя её ключевые компоненты: «богатство, явные и гипотетические рынки, протестантские добродетели и невидимая рука, потребительский и производительский излишек, готовность платить как детерминанта распределения ресурсов, эффективность по Калдору-Хиксу как окончательный критерий». Познер позиционирует максимизацию богатства как альтернативу утилитаризму, которая, по его мнению, преодолевает такие проблемы утилитаризма, как границы моральной ответственности, проблема измерения и проблема «моральной чудовищности» (когда утилитаристский расчёт может оправдать, казалось бы, неоправданные действия).
Владимир Александрович Мау, ректор РАНХиГС, известный экономист и политический деятель, в своих работах неоднократно подчёркивал: ключевая проблема российской экономики — это не столько нехватка ресурсов, сколько неэффективность институтов, включая правовые. Он пишет: «Эффективные институты — это те, которые минимизируют транзакционные издержки и позволяют обществу производить больше благ при тех же ресурсах». Эта установка прямо вытекает из познеровского понимания максимизации богатства и является методологической основой для оценки любых правовых нововведений.