Экономика и право. Курс лекций для экономической безопасности
- -
- 100%
- +
«В основе экономической парадигмы лежат четыре элемента: редкость ресурсов, методологический индивидуализм, тезис о собственном интересе и допущение рациональности. Экономический человек — это эвристическая фикция».
3. О различии методологий (К. Матис):
Позитивный анализ отвечает на вопрос «что есть», нормативный — на вопрос «что должно быть». Экономический анализ права стремится к позитивному анализу последствий правовых норм, но неизбежно включает нормативные элементы при оценке эффективности.
4. А. Г. Аганбегян о конечной цели экономики:
«Любая хозяйственная система должна оцениваться по конеч результату — по тому, насколько эффективно она использует имеющиеся ресурсы для удовлетворения потребностей людей».
5. Е. Т. Гайдар о разделении власти и собственности:
«Динамичный экономический рост начался тогда, когда сложилась ситуация, которую Норт назвал „связанные руки власти“. Когда стало ясно, что если обладатели собственности что-то сделают, то их собственность будет принадлежать им».
6. Е. Т. Гайдар об институциональных предпосылках:
«Если вы хотите, чтобы ваши инвесторы вкладывали деньги в высокотехнологичные отрасли, тогда создайте минимально необходимые предпосылки для этого. Нужно добиться, чтобы у вас были реальные гарантии прав собственности, независимая система судов, не слишком коррумпированный госаппарат».
7. В. А. Мау о связи экономической свободы и роста:
«Корреляция, наблюдаемая между экономической свободой и экономическим ростом, статична и не отражает причинно-следственной связи. Более правильно утверждать, что „рост и свобода идут рука об руку, подталкивая друг друга вперёд“. Провозглашение либеральной идеи панацеей — обыкновенный популизм».
8. В. А. Мау об институтах:
«Главное условие экономического роста — наличие соответствующих институтов, прежде всего институтов, гарантирующих свободу и собственность. Эти институты радикально снижают трансакционные издержки и создают благоприятный климат для постиндустриального развития».
9. О трёх школах экономического анализа права (Р. Холман):
«Чикагская школа основана на допущениях о рациональном экономическом поведении и стабильных предпочтениях. Австрийская школа критикует чикагский подход с позиций методологического субъективизма. Новая институциональная школа фокусируется на транзакционных издержках».
10. Об эффективности правовых норм (К. Матис):
«Модель оптимального наказания базируется на представлении о рациональном преступнике. Критерий Парето слишком слаб для оценки большинства правовых изменений, поэтому на практике чаще используется критерий Калдора-Хикса».
ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ И ПОЛОЖЕНИЯ, КОТОРЫЕ НЕОБХОДИМО ЗАПОМНИТЬ
1. О центральной идее экономического анализа права.
Экономический анализ права исходит из того, что право — это механизм распределения ограниченных ресурсов. Центральная идея — стремление к максимизации полезности (на уровне индивида) и эффективности распределения ресурсов (на уровне общества). Эффективность оценивается по критерию Парето (улучшение, не ухудшающее положение других) или, чаще, по критерию Калдора-Хикса (выигравшие могут гипотетически компенсировать проигравших). Применительно к праву это означает, что нормы должны оцениваться по их способности увеличивать общественное богатство (максимизация богатства по Познеру).
2. О трёх школах в экономическом анализе права.
Чикагская школа (Познер, Беккер) основана на допущениях о рациональности и стабильных предпочтениях. Австрийская школа (Хайек) критикует чикагцев с позиций методологического субъективизма, подчёркивая рассредоточенность знания. Новая институциональная школа (Коуз, Норт) фокусируется на транзакционных издержках и институтах как механизмах их снижения. Эти различия важны для понимания границ применимости экономического анализа права.
3. О рациональности индивида.
Первая базовая предпосылка — рациональность. Люди имеют устойчивые предпочтения и выбирают средства их достижения с учётом доступной информации и ограничений. В правовом контексте это означает, что субъекты права соотносят выгоды от соблюдения норм с издерждерами и рисками, и на основе этого соотношения принимают решения. Рациональность понимается инструментально и не требует абсолютного знания или морального совершенства. Экономический человек (homo economicus) — это эвристическая фикция, полезное упрощение, а не полное описание реальности.
4. О реакции на стимулы.
Вторая базовая предпосылка — реакция на стимулы. Правовые нормы изменяют относительные цены различных видов деятельности, и рациональные индивиды меняют своё поведение в ответ на эти изменения. Ужесточение наказания повышает цену правонарушения, налоговые льготы снижают цену легальной деятельности, упрощение процедур снижает транзакционные издержки. Игнорирование этой реакции — одна из главных причин неэффективности законодательства, что убедительно показал Гайдар на примере советской плановой экономики.
5. О методологическом индивидуализме.
Третья базовая предпосылка — методологический индивидуализм. Все социальные явления (включая правовые) объясняются через поведение индивидов. Коллективные сущности (государство, класс, общество) не обладают собственной волей; за ними всегда стоят конкретные люди с их интересами и стимулами. Этот принцип позволяет анализировать поведение законодателей, судей, чиновников, а не только частных лиц. Гайдар показал, как игнорирование этого принципа привело к краху советской системы.
6. О различии юридической и экономической методологий.
Юридический метод — дедуктивно-нормативный: от общего правила (нормы) к частному случаю, опора на текст и авторитет, стремление к справедливости. Экономический метод — позитивно-эмпирический: от гипотез о поведении к проверке на данных, опора на эффективность, функциональный подход. Юрист спрашивает «как должно быть?», экономист — «что будет?». Оба подхода имеют сильные и слабые стороны, и синтез между ними — это и есть главная цель нашего курса.
7. О необходимости синтеза.
Противопоставление подходов должно уступить место их дополнительности. Право без экономического анализа рискует стать формальным и неэффективным. Экономический анализ без правового контекста рискует игнорировать ценности справедливости и стабильности. Современное законотворчество (включая институт ОРВ) и судебная практика всё чаще используют синтез обоих подходов. Как подчёркивает Мау, «рост и свобода идут рука об руку, подталкивая друг друга вперёд», и то же самое можно сказать о праве и экономике.
8. Об уроках российских реформаторов.
Опыт Гайдара, Мау, Аганбегяна показывает: эффективные реформы требуют учёта стимулов и рациональной реакции людей. Игнорирование этих факторов, ставка на административные методы и абстрактные представления об «интересах общества» ведут к провалу преобразований. Правовые институты работают только тогда, когда они создают правильные стимулы для экономических агентов. Ключевая институциональная предпосылка роста — разделение власти и собственности, или, как говорил Гайдар, «связанные руки власти».
ЗАКЛЮЧЕНИЕ: МЕТОД КАК ИНСТРУМЕНТ ПРОФЕССИОНАЛА
Сегодня мы познакомились с методологическим арсеналом экономического анализа права. Возможно, некоторые из вас почувствовали разочарование: где же конкретные рецепты? где ответы на вопросы «что делать?»
Это закономерное чувство. Методология никогда не даёт готовых ответов. Она даёт инструменты, с помощью которых эти ответы можно найти самостоятельно. Знание базовых предпосылок (рациональность, реакция на стимулы, методологический индивидуализм) позволяет не поддаваться иллюзиям. Понимание различия между нормативным и позитивным анализом позволяет отделять моральные оценки от прогнозов последствий. Владение критериями эффективности позволяет сравнивать альтернативные правовые решения.
Особенно важны для нас уроки российских реформаторов. Гайдар, Мау, Аганбегян на собственном опыте убедились, что правовые реформы без учёта экономических стимулов обречены на провал, а экономические реформы без адекватной правовой базы — на хаос и коррупцию. Их работы — это не просто теоретические построения, а руководство к действию для тех, кто хочет строить эффективную экономику и правовую систему.
Для специалиста по экономической безопасности эти навыки критически важны. Ваша работа будет связана с оценкой рисков, в том числе правовых. Вы должны уметь прогнозировать, как изменение законодательства повлияет на поведение контрагентов, конкурентов, чиновников. Вы должны уметь оценивать, насколько те или иные правовые нормы защищают интересы вашего предприятия (или государства), а насколько — создают дополнительные угрозы. Методология экономического анализа права даёт вам язык и инструментарий для такой оценки.
На следующей лекции мы перейдём от общих методологических принципов к их применению в конкретных сферах — начнём разговор о философских основаниях экономической и личной свободы в трудах Адама Смита, Джона Локка, Жан-Жака Руссо и других мыслителей.
Вопросы для самоконтроля:
— Раскройте содержание категории «эффективность по Парето». Почему в правовой сфере чаще используется критерий Калдора-Хикса?
— Что означает «максимизация богатства» в интерпретации Ричарда Познера? В чём сильные и слабые стороны этого критерия?
— Каковы основные различия между чикагской, австрийской и новой институциональной школами в экономическом анализе права?
— Раскройте содержание трёх базовых предпосылок экономического анализа права. Почему каждая из них критически важна?
— В чём заключается различие между нормативным и позитивным анализом? Приведите примеры из правовой сферы.
— Сравните дедуктивно-нормативный метод юриспруденции и позитивно-экономический анализ. В чём их сильные и слабые стороны?
— Как опыт российских реформ (Гайдар, Мау, Аганбегян) подтверждает значение методологических принципов экономического анализа?
— Почему Гайдар считал разделение власти и собственности ключевой предпосылкой экономического роста?
— В чём, по мнению Гайдара, заключается главная проблема зависимости российской экономики от цен на сырьё? Какие институциональные решения он предлагал?
Задание для самостоятельной работы:
Прочитайте статью В. А. Мау «Конституционные проблемы российской трансформации» (фрагмент приведён в материалах к лекции). Используя предпосылки экономического анализа права (рациональность, реакция на стимулы, методологический индивидуализм), проанализируйте, почему, по мнению Мау, нечёткость конституционных норм в 1990-е годы создавала проблемы для экономического развития. Какие конкретные стимулы для поведения государственных органов и бизнеса создавала эта нечёткость? Подготовьте письменный анализ объёмом 2—3 страницы.
Лекция 4. Философия свободы и равенства: взгляд экономистов и юристов
ВВЕДЕНИЕ: ДВЕ ВЕЛИКИЕ ЦЕННОСТИ ЗАПАДНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
Мы подошли к теме, которая находится в самом сердце не только экономики и права, но и всей западной цивилизации. Свобода и равенство — эти два понятия на протяжении столетий вдохновляли революционеров и консерваторов, либералов и социалистов, экономистов и юристов. И при этом они находятся в сложных, часто конфликтных отношениях друг с другом.
История философской и политической мысли последних трёх столетий — это во многом история поиска ответов на фундаментальные вопросы: Можно ли иметь абсолютную свободу, сохраняя при этом равенство? Можно ли добиться полного равенства, не уничтожив свободу? Что важнее — свобода индивида или благополучие сообщества? Эти вопросы, поставленные ещё античными мыслителями, приобрели особую остроту в XVII—XVIII веках, когда формировался интеллектуальный фундамент современного мира.
Как справедливо отмечает А. А. Аузан в своей работе «Экономика всего», «из всего вышесказанного я бы предложил сделать два вывода, которые мне кажутся существенными для жизни. Во-первых, каждый раз, когда происходит форс-мажор в сфере безопасности… начинаются разговоры: давайте обменяем часть свобод на безопасность. Не меняйте свободу на безопасность — проторгуетесь. Причина проста: когда вы меняете свободу на безопасность, вы снимаете тот уровень притязаний к государству, который заставляет работать наиболее эффективную часть формулы, — вероятность наступления наказания. Вы получите меры наказания, которые будут применяться как устрашение, а не как возмездие за реально совершенное преступление, эффект будет дважды отрицательный: преступники не понесут наказание, а невинные граждане будут жить в атмосфере страха. Как писал Бенджамин Франклин, «те, кто готов пожертвовать неотъемлемой свободой ради временной безопасности, не заслуживают ни свободы, ни безопасности».
Сегодня мы обратимся к трём великим мыслителям, чьи идеи определили развитие политической философии, экономики и права на столетия вперёд.
Первый — Адам Смит, шотландский экономист и философ, автор «Богатства народов», который показал, что экономическая свобода — не просто благо для индивида, но условие процветания всей нации. Его метафора «невидимой руки» стала символом веры в саморегулирующийся рынок. Он принадлежит к традиции, которую Дж. Стиглиц называет «отождествлением свободных рынков с экономической свободой», хотя сам Смит был гораздо более nuanced thinker, чем его позднейшие интерпретаторы.
Второй — Джон Локк, английский философ, теоретик естественного права, который обосновал неотчуждаемость прав человека — на жизнь, свободу и собственность. Его идеи легли в основу английской Славной революции 1688 года, американской Декларации независимости и всей либеральной традиции. В отличие от последующих теоретиков, Локк не противопоставлял свободу и безопасность, а, напротив, показывал, что свобода возможна только там, где есть закон и гарантии прав. Как отмечает в своих работах известный экономист А. Сен, «свобода вообще состоит не в праве говорить, но в праве делать. Свобода в политике состоит в праве влиять».
Третий — Жан-Жак Руссо, французско-швейцарский философ, певец равенства и народного суверенитета, чьи идеи вдохновляли якобинцев и социалистов, но при этом, как показала история, могут оборачиваться и тоталитарными режимами. Руссо был первым, кто последовательно обосновал идею о том, что принципу равенства должно быть подчинено всё, в том числе и власть, задача которой — обеспечение равенства. Именно Руссо заложил основы того, что позднее получило название «позитивной свободы» — права гражданина на определённые действия государства.
Наша задача — не просто изложить их учения, но провести сравнительный анализ, выявить сильные и слабые стороны каждого подхода, и, что самое важное, понять, как эти философские идеи преломляются в современной экономико-правовой реальности. Ведь когда мы сегодня спорим о налогах, о социальном государстве, о пределах вмешательства государства в экономику, мы, сами того не осознавая, воспроизводим аргументы, впервые высказанные Локком, Смитом и Руссо.
4.1. АДАМ СМИТ И ДЖОН СТЮАРТ МИЛЛЬ: ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СВОБОДА КАК УСЛОВИЕ БОГАТСТВА НАРОДОВ
4.1.1. Интеллектуальный контекст: меркантилизм и рождение политической экономии
Для того чтобы понять значение Адама Смита, необходимо представить себе экономическую политику, господствовавшую в Европе до него. Эта политика называлась меркантилизмом.
Меркантилизм исходил из представления об экономике как игре с нулевой суммой: выигрыш одной страны означает проигрыш другой. Отсюда — стремление к активному торговому балансу, накоплению драгоценных металлов (золота и серебра), защите внутреннего рынка от иностранной конкуренции с помощью высоких пошлин, субсидированию экспортных отраслей. Государство при этом играло активную роль: раздавало привилегии, создавало монополии, контролировало цены.
Против этой системы и выступил Смит.
9 марта 1776 года, в год, когда американские колонии провозгласили свою независимость от Британской империи, в Лондоне была опубликована книга, которой суждено было произвести не меньшую, а возможно, и бóльшую революцию. Речь идёт об «Исследовании о природе и причинах богатства народов» Адама Смита. Эта книга стала манифестом нового экономического мировоззрения — классического либерализма.
4.1.2. Адам Смит: «невидимая рука» и система естественной свободы
Биографическая справка. Адам Смит родился в шотландском городе Керколди в 1723 году. Он получил образование в Глазговском университете, где учился у знаменитого философа-моралиста Фрэнсиса Хатчесона, а затем в Оксфорде. Вернувшись в Шотландию, он читал лекции в Эдинбурге, а затем получил профессорскую кафедру в Глазго, где преподавал нравственную философию. В 1764—1766 годах сопровождал молодого герцога Баклю в путешествии по Европе, где познакомился с Вольтером, Франсуа Кенэ (основателем школы физиократов, которые первыми выдвинули идею естественного порядка в экономике) и другими выдающимися мыслителями эпохи Просвещения. Десять лет работы над «Богатством народов» увенчались публикацией, сделавшей его отцом современной экономической науки.
Центральная идея: система естественной свободы. Смит противопоставил меркантилистской системе государственного регулирования концепцию «системы естественной свободы». Он писал, что человек обычно рассматривается государственными деятелями и «прожектерами» (так Смит называл политиков) «как некий материал для политической механики». Однако «прожектеры нарушают естественный ход человеческих дел. Надо же предоставить природу самой себе и дать ей полную свободу в преследовании её целей и осуществлении её собственных проектов».
Эта идея о том, что экономика обладает внутренним порядком, который не нужно «конструировать» сверху, была революционной для своего времени. Смит утверждал, что если каждому индивиду разрешить свободно преследовать свои экономические интересы, то результатом будет не хаос, а удивительный порядок — согласование миллионов индивидуальных решений через механизм рынка.
«Невидимая рука рынка». Самая знаменитая метафора Смита — «невидимая рука» — появляется в следующем пассаже:
«Разумеется, обычно он [предприниматель] не имеет в виду содействовать общественной пользе и не сознаёт, насколько он содействует ей. Предпочитая оказывать поддержку отечественному производству, а не иностранному, он имеет в виду лишь свой собственный интерес, и осуществляя это производство таким образом, чтобы его продукт обладал максимальной стоимостью, он преследует лишь свою собственную выгоду, причём в этом случае, как и во многих других, он невидимой рукой направляется к цели, которая совсем и не входила в его намерения; при этом общество не всегда страдает от того, что эта цель не входила в его намерения».
Что означает эта метафора? Смит утверждает, что индивид, преследуя свой частный интерес (стремление к прибыли), объективно способствует общественному благу (производству нужных обществу товаров, эффективному распределению ресурсов), даже если он этого не осознаёт и не желает. Рыночный механизм действует как невидимая рука, которая координирует разрозненные действия миллионов людей, каждый из которых думает только о себе, и превращает этот хаос в порядок, обеспечивающий удовлетворение общественных потребностей.
Важно подчеркнуть: Смит не утверждал, что «невидимая рука» работает всегда и везде. Он чётко понимал, что её эффективность требует определённых предпосылок: конкуренции, защиты прав собственности, исполнения контрактов, недопущения монополий.
Три условия процветания. Согласно Смиту, для того чтобы народ достиг всеобщего процветания, необходимы три элемента:
— Естественная свобода — свобода предпринимательства, свобода выбора профессии, свобода торговли. Люди должны иметь право заниматься той экономической деятельностью, которую они считают для себя наиболее выгодной.
— Ограниченное вмешательство государства. Смит видел, что круг обязанностей государства ограничен: защита нации от внешних врагов, обеспечение правосудия (защита прав собственности и договоров), создание и поддержание общественных институтов и инфраструктуры, которые невыгодны частному капиталу (дороги, мосты, образование). Он предостерегал от бюрократии: «Ни одному другому искусству правительства не учатся друг у друга так быстро, как искусству выкачивать деньги из карманов народа».
— Справедливые законы. Рынок может функционировать только в правовых рамках, которые обеспечивают честную конкуренцию и защищают участников от обмана и насилия.
Разделение труда как двигатель прогресса. Смит видел источник богатства наций в разделении труда. Знаменитый пример с булавочной мануфактурой: если каждый рабочий выполняет все операции самостоятельно, он произведёт в день от силы несколько булавок. Но если разделить производство на отдельные операции (один тянет проволоку, другой режет, третий затачивает, четвёртый прикрепляет головку и т.д.), то десять рабочих смогут производить до 48 000 булавок в день. Разделение труда повышает производительность благодаря трем факторам: росту ловкости рабочего, экономии времени при переходе от одной операции к другой и возможности механизации.
Из этого Смит делал важный вывод: разделение труда ограничено размерами рынка. Чем больше рынок, тем глубже может быть специализация. Поэтому свобода торговли (как внутренней, так и внешней) — необходимое условие экономического развития.
Смит о налогах и роли государства. Вопреки распространённому стереотипу, Смит не был анархо-капиталистом, отрицающим всякую роль государства. В «Богатстве народов» он сформулировал знаменитые принципы налогообложения, которые сохраняют значение и сегодня:
— Принцип справедливости (равенства): подданные государства должны участвовать в содержании правительства по возможности соответственно своей способности к платежу.
— Принцип определённости: налог, который обязан уплачивать каждый, должен быть точно определён, а не произволен.
— Принцип удобства: каждый налог должен взиматься в такое время и таким способом, которые наиболее удобны для плательщика.
— Принцип экономии: каждый налог должен быть устроен так, чтобы он извлекал из кармана народа возможно меньше сверх того, что поступает в казну государства.
Смит также признавал необходимость государственного финансирования образования, чтобы противодействовать «отупляющему» воздействию разделения труда на рабочего, который целый день выполняет однообразные операции.
4.1.3. Джон Стюарт Милль: либерализм с человеческим лицом
Биографическая справка. Джон Стюарт Милль (1806—1873) — фигура не менее значимая, чем Смит, но принадлежащая уже другой эпохе — эпохе зрелого индустриального капитализма, когда стали очевидны не только достижения, но и проблемы рыночной системы: эксплуатация детского труда, чудовищная продолжительность рабочего дня, массовая пауперизация рабочих, циклические кризисы.
Милль был, пожалуй, самым блестящим «вундеркиндом» в истории философии. Его отец, Джеймс Милль, друг и последователь Иеремии Бентама (основателя утилитаризма), поставил эксперимент: воспитать гения, который продолжит дело утилитаризма. Джон начал учить греческий язык с трёх лет, к шести годам был автором самостоятельных исторических работ, к десяти прочёл диалоги Платона, к двенадцати приступил к изучению высшей математики, химии, логики и политической экономии.