ЧОП «ЗАРЯ»

ГЛАВА 5

Перед рассветом меня все-таки сморило, и я завалился спать в «буханке». Грязный, липкий, весь какой-то подкопченный с опаленными волосами, я криво улыбнулся в погнутое боковое зеркало и откинулся на пассажирском сиденье.

Гидеон храпел, лежа на полу в салоне. Захар – вот уж действительно, железный человек! – все еще скрипел своим крюком, продолжая вытаскивать горелый мусор и мокрые обломки. Мы не спасли кабинет и две ближайшие комнаты. Частично провалилась крыша, а лестница вместе с первым этажом кисла в лужах грязной воды.

Сил не было, даже чтобы закрутить ручку стеклоподъемника. Но, может, это и к лучшему. Холодный воздух хоть как-то охлаждал перегретую голову.

Мозг отказывался спать, никак не мог остановиться. Горшочек все варил и варил, пытаясь переварить то, что произошло. Потерю документов и дневника деда. Допрос всех домашних и поиски следов на территории усадьбы.

И опять каждый новый ответ только порождал новые вопросы. Был шанс, что дневник кто-то выкрал. Но при таком раскладе, по словам Захара, это должен был быть кто-то из своих. Тот, кто мог пройти через охранные заклинания.

Кроме тех, кто был сейчас на территории, таких было немного. Мужики из Авдеевки, тамошний староста с кузнецом, еще парочка старост из других окружных сел, городской торговец, сосед Кузьмин и еще парочка чиновников да друзей деда, которым были рады в поместье без приглашения. Но если им были рады, то зачем все это?

В остальном выходило так, что с запада, где уже через сотню метров от ограды начинался лес, подошли неизвестные. Как минимум два стихийных мага. Тут уже Гидеон потом объяснил, что наиболее распространенные способности у одаренных – это управление стихией. Огонь, вода, земля и воздух, но так, чтобы оба у одного, все-таки не бывает. А значит, это были пиромант и воздушник.

Получается, что кто-то очень не хотел, чтобы я докопался до причин смерти родителей. И что это значит? Правильно, значит, докопаться надо обязательно! Не только чтобы понять, что произошло с папой и мамой, и очистить имя отца, но и заставить ответить тех, кто в этом виноват. Вот только… как это сделать?

От раздумий меня отвлек топот. Мимо меня пробежал заспанный сторож, шепотом выкрикивая имя управляющего. Хороший, кстати, мужик – под шестьдесят ему уже, зубов передних нет, нос кривой переломанный, кусок уха кто-то отгрыз, Лукой зовут. Бывший ветеран. К сожалению, как и Захар, очень сильно бывший. Все какая-то старая дедова гвардия вокруг. Но, как я уже успел понять, до сих пор преданная дому, а теперь и мне.

– Матвей, ты спишь? – Захар тихонько постучал по лобовому стеклу.

– Нет, что случилось? – зевнул я. Хотел протереть глаза, но посмотрел на чернющие руки и отказался от этой идеи.

– У нас гости, а отказать мы не можем. Буди Гидеона.

Разбудить я никого не успел, по двору скользнуло два ярких луча, ослепив меня через лобовое «буханки». По старой памяти захотелось мигнуть дальним в ответ, чтобы вырубили, но вместо этого я просто пожелал им жадного гайца на обратной дороге. Если тут такое, конечно, есть.

Я все же долбанул кулаком по кузову и позвал священника, когда выбрался наружу. А потом стало уже не до спящего пьянчуги.

Во дворе, ярко светя фарами, стояли три черных тонированных машины. Вроде старых мерседесов – очень похожих на те, что водил Штирлиц. Только на радиаторе не трехлучевая звезда и не фигурка оленя, а полноразмерная стальная летучая мышь. Судя по тому, как жадно сглотнул Захар, не сводя с нее глаз, возможно, даже серебряная.

К местному автопрому я и так еще не привык, но дальше мои шаблоны стали рваться уже даже не с треском, а со свистом.

Первыми из машин стали выходить девушки.

Две почти близняшки – то ли азиатки, то ли «самурайки», у каждой кобура висит на бедре. Тяжелые с виду ботинки, черные карго-штаны, зауженные книзу. Выше голая полоска с пупком среди кубиков пресса. Сверху короткие майки с аккуратными разгрузками. Длинные черные волосы, лица скрыты полумасками с нарисованными летучими мышами. Помимо внушительных револьверных рукоятей в кобуре, из вооружения – сдвоенные клинки за спиной.

Я аж залюбовался – секс, спорт, показная агрессия вкупе с ехидной улыбкой. Короче, девочки на стиле. При этом я почувствовал какое-то напряжение вокруг них. Они буквально светились внутренним светом, как неоном в ночном клубе. Причем разных оттенков – от лилового до оранжевого. Либо у меня уже глюки из-за бессонной ночи, либо я узнал что-то новое об окружающем мире.

Следом вылезло несколько амбалов, одетых плюс-минус так же, но такого волнующего эффекта они на меня не произвели. Да, я видел, что парни крутые, и свечение тоже было, но такое, еле-еле. Не глядя на нас с Захаром, парни быстро рассредоточились по периметру и встали к нам спиной.

Одна из девчонок подошла ко второй машине, открыла дверь и слегка поклонилась в ожидании. Я же мельком взглянул на Захара. И с удивлением обнаружил, что вокруг него тоже есть аура, но слишком бледная по сравнению с гостями. Да, встревожен, да напряжен, но сигналов, что надо срочно валить, он не подавал. Что же, посмотрим, кто к нам пожаловал.

Сначала появилась нога, обутая в лакированную черную туфлю. Начищенная до такого блеска, что фара пустила солнечного зайчика бегать по стене подгоревшего дома. За ногой последовало и все остальное тело – брюки, костюм-тройка, светлый галстук в горошек и пижонский треугольник алого носового платка, торчащего из кармашка. Ауры я не заметил, но и без нее сразу стало понятно, кто здесь самый опасный.

Зализанные волосы, гладковыбритый квадратный подбородок, короткие бакенбарды, очки в серебряной оправе – он выглядел настолько инородным на нашем дворе, насколько все в нем говорило, что передо мной лютый садист. Я заметил маленькое пятнышко подсохшей крови на его белоснежной манжете.

И опять сверился с Захаром. Черт, да ему в покер надо играть с таким непробиваемым лицом! Хрен поймешь, о чем думает.

Опасный улыбнулся Захару, а потом посмотрел на меня.

– Здравствуй, Матвей, – улыбнулся он. – Лейла, Тори, приглушите свои ауры. Он все равно не оценит вашу крутость, зато вы ему все ощущения сбили. Прости, Матвей, они не специально. Просто сделай несколько глубоких вдохов да поморгай, должно отпустить.

– С кем имею честь? – сморозил я какую-то фигню, посчитав, что здесь так принято. Не нравился он мне и этот его показной дружелюбный тон – тоже.

– Мне жаль, что наше знакомство происходит в столь печальное время. Сначала Гордей, потом это… – Он обвел рукой участок и задержался на следах пожара. – Прими мои соболезнования.

– Так что вам надо? – мысленно пересчитав его охрану, я решил пока не выеживаться и потому говорил вежливо. – Спасибо, но все же…

– Подожди, – оборвал меня он. – Еще хочу поздравить тебя с возвращением.

– Как видите, не все так радостно.

Я махнул рукой на дом.

– Ладно, хватит любезностей, – голос Опасного изменился, приторная улыбка исчезла и повеяло холодом. – Теперь обсудим твой долг и как ты его будешь отдавать.

– Хрень какая-то. Что у вас здесь за порядки? Только приехал и сразу должен, – Я обернулся на Захара, ища поддержки или каких-то объяснений, но тот лишь потупил глаза.

– Зато долг был у Гордея, и когда мы с ним виделись в последний раз, он убеждал меня, что отдашь все ты.

– А договор есть? График платежей, процентная ставка? Все то, что там обычно маленьким шрифтом пишут?

Я нес первое попавшееся в голову, стараясь оценить, что это вообще и что делать.

– Договор, говоришь? – с этими словами Опасный вернулся к машине и открыл багажник. Посмотрел на меня, пожал плечами и снял пиджак. Бросил его в багажник, а взамен достал плоскогубцы. – Судя по чумазой роже, с регенерацией ты уже познакомился. А теперь посмотрим, вырастут ли новые зубы.

Мужик подвернул рукава рубашки и кивнул своим телохранительницам, указывая на меня. Я даже испугаться не успел, как обе телочки на скорости, не уступающей мощному спортбайку, метнулись ко мне, заломали руки и согнули буквой «Г». А та, что справа, еще и схватила меня за челюсть, стянув мои губы, будто я уточка какая-то.

Где-то на подкорке еще билась мысль, что это все часть развода. Какая-то самая идиотская на свете схема, как развести меня на деньги. А может, это все-таки сон. Из тех жутких снов, которые преследовали меня перед каждым походом к зубному. Терять зубы, да и любые другие свои «запчасти» я не собирался. Но по спине уже пробежал первый липкий отголосок страха, когда я понял, что не могу двигаться.

Руки не слушались, по ногам от тех мест, где ко мне прикасались азиатки, циркулировал легкий холодок. Хотя от них самих, наоборот, веяло жаром – я прям чувствовал горячее дыхание на шее.

Опасный уже был совсем рядом. Пара шагов, и он сможет дотянуться. А у меня какая-то каша в голове – зачем-то вспомнил, что есть пять стадий принятия неизбежного, так вот мне показалось, что они у меня прямо сразу все вместе. Этакий свихнувшийся светофор, который зачем-то притащили в ночной клуб.

Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Отрицание, что все происходящее реально. Гнев, что не пойми кто (пусть и симпатичный) крутит мне нервы, а какой-то урод сейчас пропишет мне поход к стоматологу. Депрессия, что этот мир оказался не так уж хорош. И принятие того факта, что если я останусь жив, то найду их всех, и им пиз…

– Опа-на, а что здесь происходит, ик? – Гидеон прервал поток моих мыслей, выбрался из «буханки» и, прикрывая глаза от света фар, качнулся в нашем направлении. – Здорово, Дантист, че-то ты рано.

– Гидеон, не лезь, – к моему удивлению, довольно спокойно ответил Опасный. – Ты знаешь, что мы в своем праве. Гордей при тебе контракт подписывал.

– Да знаю, – Гидеон махнул рукой. – Но, может, отпустишь пацана? Уверен, он проникся, да, а косяк это мой – не успели еще все объяснить.

– Гидеон, ты меня ни с кем не перепутал? – в голосе Дантиста опять проклюнулась сталь. – У нас здесь что, лавка щедрости и любви к ближнему? Или ты думаешь, что если когда-то помог нашей семье, то тебе всю жизнь будут все прощать?

Гидеон не ответил. Только икнул, пошатнулся, и плотнее запахнулся в пиджак.

– Мля, какие же вы убогие, даже бить вас не хочется, – вздохнул Опасный и витиевато махнул рукой, чтобы меня отпустили. – Короче. За тупость к долгу прибавляем десять тысяч. По доброте душевной, чтобы дом успели отремонтировать, чтобы не полное дерьмо у вас потом отбирать, крайний срок первой выплаты сдвигаю на месяц. Итого двести десять тысяч рублей, чтобы равными долями вернули через год. Все понятно?

– Предельно, – опять икнул Гидеон, – и доступно, как жопа деймоса.

От такого ответа Дантист скривился и посмотрел на меня. Я же сначала перевел взгляд на Захара и онемевшими губами вопросительно промямлил, много ли это. На что управляющий также губами произнес что-то в духе: «доуя».

Смысл, в принципе, был понятен, вряд ли в этом мире это слово означает что-то другое. Надо будет разобраться с ценами и понять, в чем это «доуя» мерить. В московской жизни двести тонн были вполне подъемны, поэтому я молча кивнул.

– Ну вот и чудненько, – прокомментировал Дантист. К нему вернулся его приторный игривый вид. – И еще один момент. Иногда нужно будет выполнять кое-какие мои поручения. Связь будем держать через Лейлу и Тори. И да, не советую пытаться свалить или кинуть нас, это понятно?

Я снова кивнул. А потом поймал на себе взгляды Лейлы и Тори. Демонстративно покосился и улыбнулся. Зачем? Не знаю, но спасибо им за дополнительную мотивацию разобраться с этим миром и вырастить в себе ту силу, которая сильно поменяет наши позиции при следующей встрече.

Не дожидаясь, пока гости загрузятся и свалят, я вернулся в «буханку», откинулся на спинку и моментально вырубился.

– Матвей, просыпайся, завтрак готов, —услышал я голос управляющего, запустившего в салон холодный воздух, но глаза открывать не стал. Дверь снова скрипнула.

Несмотря на адский холод на улице, в «буханке» почему-то было тепло. Тепло шло от того самого странного камня, которым управлял Гидеон. Он тоже ночевал в машине, продолжая громко храпеть и распространять по салону запах перегара. Может, холод и лучше, на сквозняке хоть воздух чистый.

– Матвей, вижу, что не спишь уже, – не унимался Захар, – поднимай Гидеона и дуйте в город.

– Город? – зевнул я. – А сколько времени?

– Поздно уже, почти девять, – осуждающе проворчал Захар, – Город у нас тут, может, и небольшой, но все необходимое есть. И отделение Ордена, чтобы за Авдеевку отчитаться и трофеи сдать, и магазины, чтобы купить все необходимое для ремонта. Я тут список составил.

Пока добудились Гидеона, пока перекусили (хлеб, вареные яйца, теплое молоко – все подгон из Авдеевки), обсудили ночных гостей.

Оказалось, дед не сам забрал меня домой, а при помощи очень нехороших (по мнению Захара, который трижды перекрестился во время разговора) одаренных людей. Таких, которых не признает ни церковь, ни Орден, ни светская власть. Дед прибег к помощи изгоев, отступников, адептов темного проявления силы, которых с горем пополам ловит инквизиция.

При этом дед вышел на них не напрямую, понадобились посредники. Речь шла о представителях рода Нечаевых – это была сильная, но непопулярная в высоком обществе из-за своих связей в криминале семья. Захар мастерски старался не вешать ярлыки и быть максимально нейтральным в суждениях, но у меня уже какой-то спецфильтр включился.

Получалось, что Нечаевы – это местная губернская мафия, провинциальная даже, но от этого не менее опасная и злая. За глаза их обычно именовали «томскими зубодерами». А я имел честь познакомиться с одним из главарей, младшим сыном семейства по прозвищу Дантист.

Действия Гордея управляющий не одобрял, но при этом признавал, что других возможностей выйти на отступников и получить нужную сумму на оплату моего возвращения у деда не было. Почти все уже было заложено, а заработать такую сумму, истребляя деймосов, отряд уже был не в состоянии. А потом Гордей заболел и времени совсем не осталось.

Слушать было интересно. Я так и не понял, сколько нужно денег, но зубодралы меня не пугали. Томская губерния хоть и большая, но это не вся страна. Плюс, как говорится, на каждого дантиста найдется свой уролог.

А вот про деда было важно узнать два момента. Он либо поехал кукухой на старости лет, либо считал, что я справлюсь и с обычными долгами, и с преступным счетчиком, да еще и с тайной отца разберусь. То есть верил, что я смогу стать сильным, что какие-то способности рода передались мне. Проблема была в том, что я их пока не ощущал. Даже стрессовая ситуация на приеме у стоматолога чудесным образом не включила во мне какую-то суперкнопку. В общем, надо копать и в этом направлении.

И второе, пусть так себе утешение, но чувство вины за смерть деда меня отпустило. Все же не геройски он погиб в обмен на мою жизнь, а, понимая, что осталось недолго, замутил какую-то хитрую многоходовочку. Эх, как же все-таки обидно, что пропал его дневник!

– Матвей, денег немного, поэтому давай строго по списку, – продолжал гундеть Захар. – И главное, сразу же, как сдадите трофеи, забери деньги у Гидеона, а то пропьет.

– Хорошо, что-то еще я должен знать? Судебные приставы? Военкомат? Безумная невеста, с которой меня обручили в детстве? Никто меня не ищет? Проблем откуда еще ждать?

– Да, вроде нет, – задумался управляющий и поскреб лоб крюком. – Такого мне не ведомо. Но спасибо, что напомнили. Надо посылку одну забрать с почты. Гордей ее давно ждал, но не успел. Квиток сейчас принесу.

ГЛАВА 6

Всю дорогу Гидеон молчал и хмурился, хмурился и молчал. Или обиделся на Захара, или не нашел чем опохмелиться. На вопросы отвечать отказался. И хоть как-то ожил, только когда проезжали мимо одной из безымянных деревень со стоящим на обочине священником. Ожил, только чтобы пробурчать что-то матерное и трижды плюнуть в окно. Демонстративно, но хорошо хоть не всерьез.

Что-то не так у него с церковью, как я понял. Ожидаемо, что этот вопрос он проигнорировал, лишь ускорил дребезжащую «буханку». Я пожал плечами и присмотрелся к нему новым взглядом – у него тоже была аура. Фонило сильнее, чем от Захара, но до азиаток он не дотягивал.

Совет Дантиста работал: вздохнуть, моргнуть, настроиться – и вуаля! Начинаешь замечать в человеке внутреннюю силу, потом как бы отпускаешь, аура вокруг человека исчезает, а силуэт больше не «блюрит».

За окном потянулись поля – ровное однотонное полотно, от которого начало клонить в сон. Спасала только отработка навыка определения силы. С первого раза получилось, конечно, не очень, да и картинка с Гидеона передавалась немного рваная. В голове побледнее, в груди поярче. Это можно было списать на похмелье, типа душа горит, но я чувствовал, что непрост Гидеон, очень непрост.

Через пару часов я стал уже почти на автомате включать и выключать внутреннее зрение, и так увлекся тренировкой, что не заметил, как мы въехали в город.

– Матвей, ты особо не распространяйся, что из другого мира, – не глядя на меня, сказал Гидеон. – Здесь для многих другой мир только один: тот, откуда лезут деймосы. И открывать порталы – верный путь в отступники, а потом на костер инквизиции.

– Окей, о дивный новый мир, – вздохнул я. – Ну а если кто спросит, кто я и где был?

– Свидетельство о рождении твое сохранилось, паспорт новый сделаем. И надо будет сертификацию у инквизиторов пройти, это даже важнее.

Гидеон притормозил, пропуская груженую дровами телегу, и добавил:

– Те, кто в курсе дел твоей семьи, думают, что тебя Гордей спрятал за границей.

– Гидеон, а что с отцом случилось, по-твоему?

– Хочу верить, что подставили, но дар у него опасный был, – снова вздохнул священник. – И не с таким, бывало, контроль теряли.

– А ты детали знаешь?

– Не было меня там, – чересчур резко ответил священник. – Убил он всех. Вообще всех и себя. Даже духов не осталось, чтобы допросить.

– И что бы ты делал на моем месте?

– Ищи способ вернуться домой, здесь тебя затравят или судьбу отца повторишь. Знал я твою бабку, кем-кем, а дурой она никогда не была, что бы там Гордей про нее ни думал.

– М-да… – Не на такой совет я, конечно, рассчитывал, но уже хоть что-то.

– Не спи, приехали. Держись меня и никуда не лезь, это понятно?

Я кивнул. И то скорее на автомате, потому что все мое внимание переключилось на город, к которому мы подъехали. Пройдя по задворкам от импровизированной парковки, мы вышли на широкую мощеную улицу, и я немного подвис. Не стесняясь, разинул рот и стал вертеть головой.

Город Белый Яр – небольшой и свободный, с точки зрения дворянства. Российская глубинка как она есть (тысяч пять постоянного населения). И, в принципе, даже сейчас такое можно найти в моем «московском» мире. Я, по крайней мере, подобное наблюдал в современном Звенигороде.

Дома в один-два этажа с мансардой, бледные, розовые или голубые краски, куча белой лепнины в виде арок, наличников или фальшивых колонн – в том мире, такое называют «историческая часть города». А в этом мире это и есть город.

Людей на улицах было не особо много. Женщины в юбках, тонких осенних тулупчиках и шляпках прогуливались и глазели на витрины, какие-то работяги собирали строительные леса, кто-то мыл витрину, а кто-то просто курил в ожидании покупателей. На лошадях проехал патруль местных стражей порядка: белые кителя, сабли на боку, у одного была кобура под револьвер.

Одежда на всех довольно старомодная, но видно, что крепкая и качественная. По моим прикидкам, в «московском» мире так могли одеваться в прошлом веке, как и в двадцатом году, так и пятидесятом.

Машины такие же: от аналогов первых фордов до парочки горбатых запорожцев – наш уазик по сравнению с местными казался вершиной футурологического дизайна. Хотя интерес вызвал только у стайки мелких пацанов, играющих монетками в чику.

У меня глаза разбегались от обилия рекламных вывесок с дополнительным твердым знаком на конце и странным написанием буквы «Е»: «Трактиръ», «Молочная торговля Акмолинскихъ фермъ», «Телеграфъ», «Кладовая галантерейных товаров», «Кожевенная торговля», «Табакъ», мануфактура такая и сякая, большинство с инициалами и фамилиями.