На весах Фемиды. Судебные очерки

Гастролер

Идеальный план

Неведомо, каким ветром занесло в Керчь двадцатичетырехлетнего уроженца Одессы, жителя поселка Дымер, что в Киевской области, Валерия Ляшевского. Если бы он только знал, какими неприятностями обернется для него эта гастроль в приморский город в поисках острых приключений, то наверняка предпочел бы остаться дома, либо податься в другое место.

Однако, как говорится, от судьбы не уйти, тем более что он сам стал ее «творцом». Прибыв в город ратной и трудовой славы, Валерий не помышлял о том, чтобы здесь трудоустроиться, осесть, обзавестись семьей, поскольку пребывал в статусе холостяка. Целыми днями ошивался на центральном колхозном рынке. Однажды, проходя по торговым рядам, мимо зазывающих менял валюты, он увидел женщину, беспечно раскрывшую для обозрения сумку, в которой было купюр в разных валютах не меряно – доллары, рубли, евро, гривны …

«Мне бы столько бабок, то и горя бы не знал, – подумал он с завистью, так как страдал из-за дефицита дензнаков и сам себя же и озадачил. – А почему бы и нет? Это у мелкой шпаны масла в голове не хватает, лезут напролом, сломя голову, чтобы завладеть чужим добром, деньгами, драгоценностями, и быстро попадают в руки к ментам, а затем и в казенный дом на скудные харчи».

Начитавшись детективов и насмотревшись сериалов на криминальные темы, Ляшевский решил действовать осторожно и грамотно, как профессионал. В течение трех недель Валерий сдерживая себя, зорко наблюдал за женщиной – объектом намеченной операции. Проследив за ее перемещениями, узнал место проживания – квартиру на последнем пятом этаже одного из домов на улице Голощапова, режим ее работы. Обрадовался, когда выяснил, что обладательница плотно набитой бабками сумки, проживает в квартире одна и поэтому помех не предвидится.

Посчитал благоприятным тот факт, что балкон не застеклен и на окнах нет решеток, что позволит без больших проблем проникнуть в жилище. «Коль у этой бабенки в сумке столько денег, то уж в квартире, наверняка, полная чаша: валюта, золото, платина, серебро, драгоценные камни, – логически предположил он. – Поэтому нет смысла нападать на нее в открытую в темном проулке или в подъезде с целью завладеть сумкой, когда можно, проникнув в квартиру, провести «ревизию» и прихватить самые ценные вещи – деньги, драгоценности».

С аппаратурой и прочей мелочью он решил не возиться: «Хлопотно, не верблюд ведь, чтобы таскать на себе поклажу, да и жильцы дома застукать могут».

Изучив обстановку на месте и при этом оставшись незамеченным жильцами дома, он раздобыл кусок пожарного рукава, оставил его на крыше дома. Затем позаботился об экипировке. Из куска свитера сделал маску с прорезями для глаз, приобрел нож и игрушечный пистолет, очень похожий на боевой. И решил, что пора действовать, дальше затягивать глупо, ведь бабки иссякли, а кушать хочется. К тому же заканчивалась поздняя осень, а без денег зима не мила. Ни согреться спиртными напитками, ни плотно закусить, ни девочек снять, так как они смотрят только на денежных клиентов.

С ножом и пистолетом

Около восьми часов вечера, прихватив с собой вещи для экипировки, Ляшевский, незамеченный жильцами дома, нырнул в темный подъезд, а затем по лестнице забрался на крышу. Предварительно по неосвещенным квадратам окон в квартире выяснил, что хозяйка отсутствует. Значит, у него будет время для кражи, а возможно, драгоценности находятся на видных местах.

Прочно закрепил один конец пожарного рукава, а второй свесил на балкон и по-обезьяньи спустился вниз. Поднатужившись, открыл дверь и проник в жилище. «Возьму валюту, золотишко и слиняю, – решил он. – Чтобы не сталкиваться хозяйкой, не «светиться», и после этого никакие сыщики, будь они хоть семь пядей во лбу, меня не разыщут».

Обследовав комнаты со скромной мебелью, интерьером и не найдя шкатулок и ларчиков с валютой и драгоценностями, Валерий почувствовал разочарование. Мечта о быстром обогащении таяла, как последний снег. Попался на глаза лишь неказистый перстень. «Где же сумка с валютой? – сверлила его сознание мысль. – Наверное, хозяйка с ней не расстается ни днем, ни ночью, все богатство носит с собой. Пожалуй, так оно и есть. А я рассчитывал, что в квартире у нее, как на Клондайке. Столько потрачено времени и усилий на разработку операции, а в итоге – кукиш».

Такой результат его явно не устраивал, и он решил дождаться хозяйку с заветной сумкой. Вскоре послышались шаги на лестничной площадке и скрежет ключа в замочной скважине. Валерий поспешно спрятался в кладовке.

Женщина, а это была Виктория Черкасова вошла в квартиру и положила сумку на диван. В этот же момент двери кладовки распахнулись, и из нее выбежал Валерий в маске с ножом и пистолетом.

– Давай валюту, золото, иначе замочу на месте! – потребовал грабитель.

– Кто вы? Что вы здесь делаете?! – закричала в страхе Виктория.

– Молчать! Гони золото, доллары, евро! – наседал на нее Валерий.

– Нет у меня ни золота, ни валюты, сама бедствую, – взмолилась женщина.

– Врешь, меня не проведешь, – подступил он. – Я не шучу, пущу тебе пулю в лоб. Выбирай, жизнь дороже любых сокровищ.

Он нацелился из пистолета ей в лицо, и она восприняла угрозу, как реальную, ведь в оружии не разбиралась. Валерий скосил взгляд в сторону и увидел на диване знакомую сумку, содержимое которой и подтолкнуло его на эту операцию. Изловчившись, он схватил сумку, ощутив ее приятную тяжесть и упругость.

Виктория попыталась вырвать сумку из его цепких пальцев, но наткнулась на лезвие ножа и поранила ладонь. Жгучая боль пронзила ее сознание, а грабитель, воспользовавшись ее замешательством , через входную дверь выскочил на лестничную площадку и, перепрыгивая через ступени, выбежал из подъезда и скрылся в ночной темноте. По пути он избавился от улик – выбросил маску, нож и игрушечный пистолет. Перепуганной женщине ничего не оставалось, как сообщить в милицию о дерзком ограблении.

Роковой прокол

Между тем Ляшевский ликовал – операция прошла, как по маслу. «Хорошо, что я остался, дождавшись хозяйку, иначе бы был на мели», – не без гордости подумал он, нащупав в сумке приятно шелестящие купюры. Его так и подмывало узнать, сколько же добра подвалило? Оказавшись в безопасном, месте, оценил добычу. Она превзошла даже самые радужные ожидания. В сумке оказалось 4972 доллара США, 562 евро, 51710 российских рублей, 7082 гривны. И, кроме того, золотые серьги, крестик, цепочка, пять золотых колец, пять монет, весы, замок, тушь, губная помада.

Завладев таким богатством, другой на месте Ляшевского, «рвал бы когти, заметая следы», скрылся бы подальше в другом городе. Но он, схватив удачу за хвост, проявил излишнюю самоуверенность. Посчитал, что операция проведена классически и у милиции нет никакой зацепки, чтобы выйти на его след. Ведь он находился в маске, и потерпевшая ни за что не сможет его опознать.

Работники милиции разослали по всем подразделениям и отделам ориентировки о грабителе, указав со слов потерпевшей его приблизительный возраст, рост, внешний вид. Получили такую ориентировку и сотрудники милиции, несущие службу на центральном колхозном рынке. Ну а весть о том, что Черкасову ограбили, быстро облетела работников рынка, и они на все лады пересказывали, как сороки, разнося эту историю.

О постигшем Викторию горе стало известно и работающей на рынке Людмиле. Когда на следующее утро после ограбления к ее ларьку подошли трое парней и заказали по чашечке кофе, то у одного из них она под расстегнутыми бортами куртки увидела сумочку. По удивительному стечению обстоятельств, именно эту сумочку Людмила недавно ремонтировала по просьбе Виктории и поэтому безошибочно ее опознала. Она взяла плату за кофе и, когда парни отошли в сторону, срочно сообщила о своих подозрениях дежурившему на рынке сотруднику милиции Николаю Сухареву.

– Вы не ошиблись? – спросил он.

– Нет. Это на сто процентов сумочка Черкасовой, – подтвердила женщина и сообщила приметы подозреваемых. Сухарев вместе с напарником ринулись на поиски и вскоре увидели двух парней с приметами подозреваемых, доставили их в отделение милиции и в присутствии понятых изъяли у Валерия сумку с содержавшейся в ней валютой. Виктория опознала в ней свою вещь, а Ляшевский сознался в содеянном преступлении, мотивировал ограбление тем, что очень страдал из-за безденежья.

Залетел на девять лет      

На гвоздях в проеме двери кладовой, где он в тот вечер затаился перед приходом хозяйки, были обнаружены волокна, по своему химическому составу идентичные ткани куртки, в которую был одет грабитель. На крыше нашли пожарный рукав, а в кладовке – пластмассовый магазин от игрушечного пистолета, перчатки. У знакомой сожительницы Валерия Лидии были изъяты подаренные ей ухажером золотые сережки, опознанные потерпевшей.

Улик, доказательств вины Ляшевского оказалось более чем достаточно. Суд учел характер преступления, его общественную опасность и тяжесть содеянного, тот факт, что Валерий ранее судим, характеризуется удовлетворительно, но нигде не работает.

Керченский городской суд под председательством Андрея Кухарского приговорил подсудимого к девяти годам лишения свободы с конфискацией имущества. С него в пользу потерпевшей решено взыскать 15579 гривен с учетом изъятой валюты, возвращенной Черкасовой, а также в доход государству за судебные издержки 1230 гривен.

Попытка быстрого обогащения привела к тому, что залетный гастролер залетел на девять лет. Закономерная участь тех, кто не хочет жить по законам совести и справедливости.

Крутые наезды

События, о которых пойдет речь, происходили в период разгула криминалитета, когда организованная преступная группировка под названием «Дом быта» наводила страх на керчан. Она обложила данью предпринимателей, продавцов на рынках, водителей «такси» и маршруток, всех тех, кто попадал в ее широко раскинутые сети. Производя «рыночный сбор» в виде валюты, гривен, спиртного, продуктов питания и других товаров, нагло изымаемых у запуганных разными карами граждан.

Пополняя общак и личные кубышки, бандиты не ограничивали только этим свою деятельность. Активно осваивали и другие сферы приложения своих крутых кулаков для обогащения. В частности, занимались вымогательством квартир, автомобилей, дач, гаражей, валюты, ювелирных изделий и других материальных ценностей. При этом угрожали физической расправой, калечили строптивых....

Уплыл краснюк

Попал в крутой переплет и Алексей Марченко (фамилия изменена), когда решил выступить в роли посредника между рыбаками из рыболовецкого колхоза «Жемчужина моря» и покупателями.

Впрочем, ему и было поручено отыскать состоятельных покупателей, которые бы оптом приобрели несколько тонн рыбы осетровых пород. Если бы он только мог предвидеть, чем обернутся для него эти хлопоты, то наотрез бы отказался от предложения.

В предвкушении навара за услугу, он с азартом взялся за дело, понимая, что многие сейчас занимаются посредничеством и немало зарабатывают. Это прежде такие сделки назывались спекуляцией и сурово карались законом, а нынче их именуют предприимчивостью : купил подешевле, продал подороже. «Может, и мне повезет, сколочу капитал», – подумал он.

Обрадовался, когда под руку подвернулся один из покупателей, им оказался двадцатидевятилетний Эдуард Даренко, работавший заместителем директора одной из коммерческих фирм. Выслушав Алексея, он властно произнес:

– Я не привык кота в мешке покупать. Еще какую-нибудь тухлятину всучишь. В наше время мошенников и аферистов, хоть пруд пруди, надо ухо востро держать.

– Обижаешь, рыба свежая – объедение,– заметил Марченко. – Вот только хранить ее долго нет возможности, может испортиться. Рыбаки торопят, за новым уловом нацелились в море.

– Надобно взглянуть на товар, – сказал Эдуард.

– Хоть сейчас, – воодушевился посредник. Не откладывал в долгий ящик, Даренко вместе с парнем по кличке Лимон, а Алексей с приятелем и представителем рыбаков, выехали в село Заветное, расположенное на побережье Черного моря.

Там в подсобке одного из дворов хранилась рыба. Эдуард придирчиво, с видом знатока осмотрел рыбу. Пощупал, понюхал и к радости Алексея и представителя рыбаков изрек:

– Годится, весь берем товар. Сейчас же еду в город за деньгами, оформлю документы на перевозку краснюка и дело в шляпе. Может, у вас, где и икра черная и красная, где припрятана? Так мы и ее охотно заберем. Сколько запросите, столько за нее бабок и выложим? А, ну что притихли, как рыбы?

– Икры нет, ни черной, ни красной,– развел руками Марченко и пошутил. – Разве что кабачковая…

– Кабачковую сам, деревенщина, лопай! – не разделив его юмора, велел Даренко.

Эдуард и Лимон уехали, оставив остальных в нетерпеливом ожидании, что вот-вот удастся ощутить в руках шелест купюр. Долго ждать не пришлось. Через час к подворью лихо подкатили пять легковых автомобилей и КамАЗ типа «Алка». Из него вылез Даренко, а из легковушек Лимон и еще тринадцать крутых парней.

– Заждались, мужики? – ухмыльнулся Эдуард и сурово приказал. – Что стали, рты разинув. Грузите, да поживее. Сами кричали, что товар скоропортящийся. Застыли словно в штаны наложили .      И для убедительности его кореша забряцали оружием. Пришлось Алексею и его приятелям подчиниться.

– Держите язык за зубами или отправим к праотцам, – предупредил Алексея и его приятелей один из амбалов. – Вы себе еще наловите краснюка. Все равно даром берете, не сеете, а жнете. Пусть вам и дальше светит звезда рыбака. Будьте довольны, что не намяли вам бока. Пока, труженики голубой нивы.

Загруженный рыбой КамАЗ в сопровождении эскорта легковушек выехал из села Заветное. Рыбаки, конечно же, прознали, чьих это рук дело, но, опасаясь последствий, помалкивали, тем более, что рыба была левой. Марченко плюнул на карьеру посредника.

Шантаж и добыча

Однако вскоре Эдуард напомнил о себе, решил не отпускать Марченко с крючка. Он навел о нем справки и однажды, приехав к Алексею в гараж, нагло заявил:

– Ты должен мне еще заплатить за рыбу.

– Чего ради, – удивился Марченко. – Ты ее со своими корешами увез и не заплатил рыбакам. Где же логика?

– Будет тебе логика. Ты хорошенько подумай, а я завтра приеду за ответом.

И слово сдержал, приехал с двумя крепкими парнями.

– Садись, поедем на природу, там и поговорим, чтобы никто не помешал дружеской беседе, – велел Эдуард. Алексея затолкали в машину. Прибыли в безлюдное место, что в районе завода «Альбатрос».

– Так ты собираешься платить? – подступил Эдуард к Марченко.

– У меня нет денег, – ответил тот.

– Зато у тебя есть квартира и машина. Не вынуждай применять крайние меры.

– Нет! – твердо произнес Алексей.

– Раз так, пеняй на себя, – обозлился Даренко. – Придется тебе сделать чувствительное внушение.

И втроем принялись его жестоко избивать. Затягивали на шее буксирный трос, били деревянным бруском по рукам и ногам. От невыносимой боли Алексей несколько раз терял сознание.

– Если настучишь в милицию, пришьем и тебя, и твоих родственников, – пообещал Эдуард и Алексей не отважился заявить о вымогателях и насильниках. Залечив раны, вынужден был скрываться, а Даренко принялся доставать шантажом и прессингом его жену и мать. Угрожал расправой, наведывался к ним на квартиры.

Чувствуя, что этот «наезд» может привести к трагедии, Марченко вынужден был оформить договор дарения принадлежащей ему квартиры, что в одном из домов по улице Спартака, на мать вымогателя. Но это не умерило аппетиты Эдуарда. Он продолжал сыпать угрозы и вынудил Алексея переоформить автомобиль ВАЗ-21011 на одного из своих знакомых.

– Если кому проболтаешь о сделках, то заказывай для своего сына гроб и музыку. Я ведь не для себя стараюсь, для «братвы», – еще во время переоформления квартиры в 1-й нотариальной конторе пригрозил Эдуард матери Алексея. С того времени боль и тревога поселилась в ее сердце, ведь ради спасения своего дитя мать готова на все. Поэтому в один из очередных визитов грозного вымогателя женщина вынуждена была отдать ему кольцо с бриллиантом, только бы он оставил их в покое. А общий ущерб, причиненный Эдуардом, составил 296000 рублей.

На все готовое

Но этими злодеяниями действия Даренко не ограничивались. Одновременно с вымогательством в отношении Марченко он осуществлял и другие прибыльные «дела». Одно из них началось с того, что вечером возле бара «Клеопатра», он повстречался со знакомым Николаем Седых (фамилия изменена), Эдуард неожиданно ударил собеседника кулаком в лицо, сломал нижнюю челюсть. Николай, зная о принадлежности обидчика к организованной преступной группировке (ОПГ) и опасаясь мести, в милицию не обратился. И напрасно. Едва оклемался, Эдуард подступил с «дельным» предложением :

– Кто старое помянет, тому глаз вон, давай для примирения обменяемся квартирами , одним словом, породнимся?

– Зачем? Я своей хатой доволен. А у тебя старая халупа, все удобства во дворе, да и жилплощадь меньше. Я еще при своем уме, – возразил Седых. – Такой обмен мне не нужен, поищи в другом месте бестолкового лоха.

– Оно, конечно так, – согласился Эдуард. – Но я тебе доплачу две тысячи баксов. Большие деньги. Хватит тебе и на выпивку, и на баб. Будешь, как сыр в масле кататься. Подумай, не нервируй меня…

Вспомнив о свинцовых ударах и сломанной челюсти, Николай недолго упрямился и все в той же 1-й нотариальной конторе составил договор дарения своей квартиры, что в одном из домов на улице Ворошилова, на имя «благодетеля». А тот в свою очередь и не помышлял о передаче квартиры своей матери в доме на улице Спартака в собственность Николая.

Быстро перебрался в подаренную квартиру, установил прочную дверь с новым замком. Стал владельцем не только квартиры, но и ее содержимого: мебели, книг, люстры, стерео-проигрывателя , хрустальных ваз и рога. постельных принадлежностей и другого имущества, всего на 83905 рублей. Даже присвоил паспорт и другие документы Седых. Зажил припеваючи, отмахиваясь от робких претензий Николая.

За злодеяния – на нары!

Но наступил час расплаты. Как камни домино, повалились кореша Даренко. Одни загремели на нары, другие – ударились в бега, третьи в результате кровавых разборок ушли в мир иной, на кладбищенскую «аллею почета». О зловещем «Доме быта», где ныне налоговая инспекция, осталась лишь дурная слава.

Не удалось и Эдуарду залечь на дно или отсидеться в тени. Остались жертвы его злодеяний, и голос разума взывал к мщению, а Закон повелевал: наказание за преступление неотвратимо. На суде Эдуард пытался преуменьшить степень своей вины.

– За квартиру я Марченко отвалил три тысячи долларов, но расписку не взял, – заявил он. – А так как за оформление купли-продажи надо было платить большую пошлину, то он мне квартиру подарил по старой дружбе.

– Почему рыбаков обобрали, не заплатив ни гроша за красную рыбу? Забрали чужой автомобиль и кольцо с бриллиантом?

– Это сказка про белого бычка. О рыбе, автомобиле и кольце с бриллиантом впервые слышу. Они меня оговаривают, чтобы снять последнюю рубашку и пустить по миру. Что за люди, такие жестокие и алчные? Своего мало, за чужое зарятся.

Подобным образом он отреагировал и на обвинения в вымогательстве квартиры у Седых:

– Она у него пустовала, я попросился немного пожить. Он одолжил у меня тысячу долларов, заложив свою квартиру, и оформил договор дарения.

Но все попытки уйти от ответственности оказались для Эдуарда тщетными. Показаний потерпевших и свидетелей, актов судмедэкспертиз, вещдоков и других улик, собранных следователем управления внутренних дел Керчи лейтенантом милиции М. Е. Денисовым, было достаточно для определения степени вины матерого рэкетира.

Керченский городской суд под председательством Андрея Кухарского приговорил Эдуарда. Даренко за вымогательство и мошенничество к девяти годам лишения свободы, с конфискацией лично принадлежащего имущества и отбыванием наказания в ИТК усиленного режима. С него решено взыскать в пользу потерпевших: Марченко – 296000 и Седых – 50000 рублей. Бесславно завершились деяния бандитов, возомнивших себя вершителями судеб.

Душегуб

Чрезмерная доверчивость к незнакомым людям, наивно-романтическая сентиментальность и беспечность, нередко стоят их обладателям не только потери имущества, денег, но здоровья и даже жизни. Тридцатилетний уроженец поселка Новый Свет (оказывается, есть такой не только в Крыму, где завод знаменитых шампанских вин под Судаком, но и в Донецкой области) Иван Филипчук не в ладах был с законом.

За хищение госимущества Керченским городским судом был приговорен к трем годам лишения свободы, из которых отбыл лишь половину, получил условное освобождение. Возвратился в Керчь, где его никто не ждал. Ни семьи, ни крыши над головой, ни работы и денег. Илья не испытывал желания «мозолить руки». Почти год перебивался на подножном корму, постепенно осваивая образ жизни бомжей.

Приютил злодея

Однажды, а было это в начале декабря, Иван познакомился с пенсионером Николаем Егоровичем, который в одиночестве проживал в одной из квартир на улице Гайдара на пенсию, да и сестра иногда подбрасывала деньжат. В общем, средств на скромную жизнь хватало. Любил приложиться к горлышку, но, будучи под мухой, вел себя спокойно, без склонностей к агрессии и конфликтам.

– Хорошо тебе, Николай Егорыч, живешь как у Бога за пазухой. Сам один в свое удовольствие, бабки нет, никто тебя не пилит, когда захотел, тогда выпил и закусил, – позавидовал Филипчук и тут же поплакался в жилетку. – А у меня ни хаты, ни крыши над головой и до пенсии еще пахать, как медному котелку, того и гляди, с голодухи помру, на улице где-нибудь в подворотне или подвале замерзну. Зароют, как собаку, ни могилы, ни креста, некому будет оплакать и цветы положить.

До глубины души разжалобило пенсионера это признание. Не стал допытываться, кто он и откуда, почему так горько сложилась судьба, а Иван и не собирался откровенничать насчет судимости и жизни в колонии на казенных харчах. Отлично осознавал, что подобная информация насторожила бы старика, тогда пришлось бы поискать место для ночлега где-нибудь в подвале, потеснив страдающих от холода, голода и вшей других бомжей.

– Не тужи шибко, Ваня, – ободряюще произнес Николай Егорович. – Переночуешь у меня, а там поглядим, утро вечера мудренее. Люди должны помогать друг другу в беде. Этим человек и отличается от животных…

– Спасибо тебе, батя, я знал, что ты поможешь, век не забуду твою доброту, – чуть было не прослезился бывший уголовник. – По такому случаю и выпить не грех.

Чтобы отметить знакомство и для сугреву взяли с собой спиртное и отправились на квартиру гостеприимного хозяина.

– О-о, да ты, Егорыч, неплохо устроился,– оглядев интерьер квартиры, заметил гость. – И мебель, и телевизор, и ковер, как в лучших домах Парижа.

– Откуда тебе знать, как живут в Париже? – ухмыльнулся пенсионер. – Бывал там, что ли?

– Нет, в других местах довелось побывать… – и вовремя запнулся, чуть не проговорившись. – А насчет Парижа так принято говорить для выражения восторга. Уютно здесь у тебя, по-домашнему, не то, что в подвалах среди крыс и бомжей.

– Вот и располагайся поудобнее, чувствуй себя, как дома, а я приготовлю какую-нибудь закусь, – засуетился на кухне старик. И вскоре стол с нехитрой закуской был накрыт. Налили в стаканы, выпили за знакомство и вечную дружбу. Закусили те, что Бог послал. Осушили еще по одному.