На весах Фемиды. Судебные очерки

Жестокий «цирюльник»

Битвой по… лицу

– Как хорошо, Павел, что я тебя здесь застала,– увидев в сарае рядом с мужем Леонидом во дворе одного из домов по улице Юннатов сорокатрехлетнего Ольховика, обратилась к нему керчанка Оксана.

– Что тебе еще надо? Зачем я тебе потребовался? – спросил, пребывая «под мухой» Павел, имеющий полтавскую прописку, но проживающий с сожительницей в Керчи.

– Еще и спрашиваешь, – воз мутилась женщина. – Пора долг отдавать. Ты ведь обещал, уже все сроки прошли. Самой деньги позарез нужны, а за тобою по частям уже четыреста гривен набежало. Такие деньги на дороге не валяются.

– Ничего я не знаю, – хмуро взглянул на нее Ольховик. – Разбирайся по этому поводу с моей Виолеттой.

– С какой стати? – возразила Оксана. – Деньги у меня, ты одалживал, а не она. Ты их и возвращай. Наверное, знаешь, что долг платежом красен.                                          Женщина передала ключ от машины мужу и вышла во двор. Она, наверняка, не один раз пожалела о том, что связалась с Ольховиком, проявив жалость не столько к Павлу, сколько к двум несовершеннолетним детям, проживавшим в семье Павла и Виолетты. Дело в том, что чета Ольховика нигде не работала и поэтому испытывала острый дефицит в денежных средствах. Павел несколько раз обращался за помощью к соседке Оксане, и она не отказывала, веря ему на слово и полагая, что еще не потерял совесть и все-таки возвратит долг. Тем не менее время шло, а с ним и угасала надежда, что долг будет возвращен. Более того, Павел, жалуясь на безденежье, не прочь был «заложить за воротник». Именно в такой неподходящий момент женщина и предъявила ему претензии. Когда она вышла из сарая, то Ольховик подался за нею.

– Давай поговорим, – предложил он.

– Не о чем мне с тобой говорить, – ответила Оксана. – Погаси долг, вот и весь разговор.

– Ты насчет долга меньше языком трепись, – угрожающе произнес Павел.                                          – Так ведь обещал не подвести, возвратить, – напомнила она. – Слово держать не можешь.

– Кончай молоть языком, иначе я его отрежу, – и в подтверждение намерений ударил ее ладонью по шее. – Ты баба, и я с тобой драться не буду, а изуродую, будут тобою, как Бабой Ягою, детишек пугать.

Он сунул руку в левый карман куртки и достал из него узкий предмет. Оксане показалось, что это сигарета. Затем схватил ее левой рукой за костюм, а правой несколько раз полосонул лезвием бритвы по лицу. Острая боль пронзила сознание женщины. Она вскрикнула, а он повалил ее на землю. Озверевший от вида крови Павел схватил свою жертву за голову, норовя окунуть ее израненное лицо в грязную лужу.

– Я убью тебя, и тогда никаких проблем с долгами! – кричал он, оседлав беспомощную женщину, изрыгая оскорблениями. В пылу гнева, подогретого «градусами», возможно, и осуществил бы свой страшный замысел, но, на счастье Оксаны, во двор в этот момент из подъезда вышла соседка Валентина. Она услышала крик, увидела эту жестокую сцену и поспешила на помощь.

– Прекрати безобразие! Оставь ее в покое! – потребовала отважная девушка. Схватила Павла за куртку и потащила от истекающей кровью женщины. Видимо, осознав, что натворил, Ольховик немного остыл. Сложил опасную бритву и быстро ретировался с места преступления.

Вызванный Валентиной, Леонид доставил свою пострадавшую супругу в больницу, к пластическому хирургу. Впоследствии судебно-медицинская экспертиза констатировала, «что потерпевшей причинены множественные резаные раны мягких тканей лица с повреждением левой брови, левого крыла носа, большого крыльного хряща, верхней и нижней губ с дефектом кожи, подбородочной части справа». Эти жестоко дерзкие действия Павла были квалифицированы, как умышленные тяжкие телесные повреждения и особо злостное хулиганство. Было возбуждено уголовное дело по факту совершенного злодеяния.

Дырявое алиби

У насильника, после того как он протрезвел и понял, что наказание неотвратимо, конечно же, не было ни малейшего желания париться на нарах, даже если и по заслугам. Поэтому он готов был схватиться за любую соломинку, только бы избежать наказания. Он попытался обеспечить себе алиби. Подговорил сожительницу Виолетту и своих кумовьев Виктора и Татьяну, чтобы они дали показание, что в 21.00, т. е. в момент совершения преступления, он после ссоры с сожительницей был у них в гостях на улице Корабельной и возвратился на улицу Юннатов лишь в 10 часов следующего утра.

– Кто же тогда напал на Оксану? – поинтересовался у него следователь второго отдела керченской милиции лейтенант А. Авсиевич.

– Не знаю, меня там не было,– ответил Павел.

– Предположим, что вас там действительно не было, тогда какой смысл потерпевшей вас оговаривать? Для этого должна быть веская причина?

– Она ревнует мою красавицу Виолетту к своему мужу Леониду, поэтому и решила мне таким способом отомстить, – выдвинул Ольховик, на его взгляд убедительную и оригинальную версию.

– Это довольно слабый, избитый аргумент, – парировал следователь. – Есть прямая свидетельница совершенного преступления – Валентина Ч., показания мужа потерпевшей, вещдоки, акт судебно-медицинской экспертизы.

Павел не нашел, что возразить. Собранные доказательства полностью подтвердили его вину, а ложные показания, данные Виолеттой, Виктором и Татьяной, были расценены, как избранный ими способ защиты в пользу обвиняемого. Хотя за дачу заведомо ложных показаний и предусмотрено уголовное наказание.

Кроме того, в ходе следствия, будучи сначала арестованным, а затем и на подписке о невыезде, Ольховик оказывал психологическое воздействие на главную свидетельницу Валентину, угрожал, «что она, мол, молодая девица, и должна задуматься о том, как будет дальше жить, если его посадят».

О случившейся беде Оксана и Леонид решили не сообщать своим родственникам, проживающим в одном из сел Сумской области из-за того, что они не отличаются крепким здоровьем и неприятное известие могло бы их сильно расстроить. Однако были удивлены, что свекровь узнала о происшествии.

Ситуация прояснилась, когда огорченная женщина рассказала, что по междугородке ей позвонил незнакомый мужчина и потребовал, чтобы она воздействовала на своего сына Леонида, а он в свою очередь «на свою придурковатую жену, чтобы она забрала заявление из милиции, так как тот парень (Павел) ни в чем не виноват. Если его посадят, то мы сделаем так, что ваш сын тоже сядет в тюрьму».

Но грубый шантаж, угрозы оказались тщетными. К чести отважной Валентины, она не изменила свои первоначальные показания. Не дрогнула и потерпевшая, оставив свое заявление в силе.

Час расплаты

Керченский городской суд рассмотрел материалы уголовного дела и с учетом, как отягчающих вину обстоятельств (совершение преступления в состоянии алкогольного опьянения), так и смягчающих (на иждивении несовершеннолетние дети), приговорил П. Ольховика по совокупности совершенных им деяний – умышленное тяжкое телесное повреждение и особо злостное хулиганство – к пяти годам лишения свободы. В пользу потерпевшей в качестве компенсации за моральный ущерб с него решено взыскать 100 тысяч гривен и в счет возмещения материального ущерба – 689 гривен, затраченных на хирургические операции и лечение.

Эта драматическая история, которая могла иметь и более тяжелые последствия, если бы Валентина не остановила пьяного злодея, должна заставить призадуматься, а стоит ли одалживать деньги, оказывать помощь и услуги столь недобросовестным и нервным и неблагодарным людям. Как это ни парадоксально, но нередко добро оборачивается злом.

Инстинкт стаи

Кожан – на пропой

Житель села Луганское, что в Джанкойском районе, двадцатидвухлетний Николай Чухта, так и не сумевший одолеть десять классов, нигде не работал и не учился. Поэтому свободного времени и нерастраченной на полезные дела энергии было больше, чем достаточно. Он избрал для себя роль бродяги. Где «зайцем», где на попутках, ездил по полуострову, чтобы при удобном случае умыкнуть деньги, либо чужие вещи. Не обделил он своим вниманием и жемчужину Крыма – Ялту. Но в такие города с жалкими грошами в кармане лучше не соваться. Однако он понадеялся на «авось», мир не без добрых людей. К тому же еще и наивные простаки не перевелись. Поздним вечером он познакомился с Александром К. Выпили на последние гроши за дружбу.

– Мне бы где-нибудь заночевать, – поделился своей проблемой Николай. – В Ялте у меня ни родни, ни знакомых. Помоги, будь другом.

– Жилье у нас здесь дорогое, все-таки Ялта, а не хутор, – напомнил ялтинец. – Да и не каждая хозяйка пустит, опасаясь, что ограбишь или, того хуже, убьешь. Немало таких случаев, гастролеры часто в городе промышляют.

– Я смирный, муху не обижу, а человека и подавно, – заверил Николай. – К тому же были бы деньги, то не было бы и проблем. Или будь лето, я бы в парке или на пляже перекантовался, а нынче ночи холодные…

– Ладно, не тужи, есть у меня приятель Сергей, он и приютит, – нашел выход из ситуации Александр. – Заночуем у него, а утро вечера мудренее, что-нибудь придумаем.

– Точно, мудренее, – согласился с радостью Чухта. – Мне с утра обычно здорово везет. А за помощь я тебе благодарен, век не забуду. А то пришлось бы где-нибудь на вокзале или под открытым небом часы коротать.

Они прибыли в одну из квартир дома, что на улице 16 апреля 1944 года. Сергей Алейник оказался на месте, приветил нежданных гостей.

– Раздевайтесь, может, перекусите? – предложил он.

– Спасибо, мы с Николаем уже и выпили, и закусили, – ответил Александр. – Познакомься, толковый парень. У него хаты нет, ты не против, если он у тебя заночует?

– Какой разговор, места всем хватит, – заметил Сергей. – В тесноте, но не в обиде.

– Я так и знал, что ты, Серега, не откажешь, поэтому с уверенностью привез его к тебе. Думаю, что вы подружитесь, найдете общий язык, – довольный радушным приемом, произнес Александр. Разделся и повесил кожаную куртку на вешалку в прихожей.

– Уже поздний час, за полночь, я устал, пойду отдохну, – продолжил он и удалился в комнату. Действительно устал, потому что крепкий сон быстро схватил его в свои объятия.

Проснулся Александр. Решил прогуляться по городу, подышать морским воздухом. Подошел к вешалке и остановился словно вкопанный – куртка исчезла, будто ее корова языком слизала. «Вроде бы вчера не шибко пьян был, помню, что на вешалке оставил кожан», – подумал он. Поинтересовался у Сергея ( Чухта к тому времени слинял): – Скажи, где моя куртка? Что за глупые шутки?

– Черт ее знает, – с невозмутимым видом ответил Алейник. Вечером, распивая с Александром спиртное, изрядно захмелев, он признался:

– Загнали мы с твоим корешем Колькой кожан на рынке. С утра «горели» трубы, вот мы и решили похмелиться, а денег ни гроша ломаного. А тут твоя куртка, будь она неладна, на глаза попалась. Да ты не обижайся, справишь себе обнову, а на вырученные деньги сейчас вот и гуляем…

– Ну, ты, Серега, и даешь! – возмутился Александр. – Я от тебя такой подлости не ожидал. Легко сказать, справишь новую. У меня что, печатный станок в доме? Это же настоящий кожан, а не дерматин. Куртка мне в сто баксов обошлась. Возврати кожан или возмести ущерб, иначе будешь иметь дело с милицией.

– Я бы не прочь, но денег нет, сижу на мели, а твоего кореша теперь с огнем не сыщешь. Схватил свою долю и куда-то подался, исчез в неизвестном направлении. Зачем ты его приволок, сам виноват.

– Он мне такой же друг, как и тебе, – с горечью произнес Александр.– Встретился с ним случайно и он попросил помощь с ночлегом . Знаю только имя, а где живет и чем занимается.. Может, бродяга, бомж. Но тебе это так не пройдет, ты соучастник, мог бы его отговорить или меня разбудить, когда договаривались ее загнать.

– Не до тебя тогда было, – вздохнул Сергей. – Срочно надо было поправить здоровье, принять «лекарство» после похмелья. Слово свое Александр сдержал – о краже куртки заявил в милицию. В ходе следствия разыскали гражданку Д., сообщившую о том, что она торговала на рынке возле кинотеатра «Спартак ». В полдень к ее знакомой подошли двое парней и предложили купить куртку. Та отказалась, а она, внимательно осмотрев добротную вещь, приобрела ее за 50 гривен, т.е. в десять раз дешевле реальной цены.

Позже в ходе предварительного следствия женщина опознала Алейника и по фотографии Чухту, на котором в момент сделки и находилась куртка. Она добровольно возвратила ее владельцу. Сергей был осужден Ялтинским городским судом за кражу и ныне отбывает наказание. А его собутыльник Чухта, находясь на свободе, успел совершить более дерзкое и тяжкое преступление.

Под стук колес

Оставаясь верным своему паразитическому образу жизни, Николай Чухта надолго в родном селе не задерживался, а бродяжничал, промышляя тем, что под руку попадется. Однажды в поезде сообщением «Джанкой – Керчь» судьба его свела с себе подобными «джентльменами удачи»: двадцатилетним Денисом Струковым и девятнадцатилетним Николаем Курилиным. Оба они были прописаны в славном городе Краснодоне Луганской области. Но в отличие от молодогвардейцев, отдавших жизни за свободу Родины, они избрали для себя иную стезю. Возможно, в школьные годы так и не удосужились прочитать ни «Молодую гвардию» Александра Фадеева, ни «Как закалялась сталь» Николая Островского.

Зато отличились по части криминала. Краснодонским городским судом Денис за кражу и прочие деяния был осужден на три года и три месяца и освободился досрочно по амнистии, а его земляк Николай за грабеж – к девяти месяцам и был отпущен на волю в зале суда. Как покажут события, гуманность правосудия они восприняли по-своему.

В этой же компании находились семнадцатилетняя жительница Евпатории Марина и ее ровесница Ульяна. Когда они сели в поезд лишь бы куда-нибудь ехать, то были уже навеселе. Вели себя шумно, развязно, провоцируя конфликтные ситуации в поисках острых приключений. В вагоне пассажиров было немного, и никто не отважился с самого начала приструнить хмельных молодчиков, полагая, что с ними лучше не связываться.

\Когда за окном стемнело, все пятеро ввалились в одно из купе, где на верхней полке спал шестнадцатилетний Алим.

– Вставай, хватит дрыхнуть! – потормошил его Чухта. – Встречай гостей. Сейчас пить, гулять будем.

– Я не хочу, ребята, у меня больное сердце, – ответил парнишка и не солгал, так как действительно страдал пороком сердца.

– Не хочешь, заставим! – настаивал Николай, и его дружно поддержала вся компания, действуя по принципу: в стае быть – по-волчьи выть. Алим, нехотя слез с полки, понимая, что они не отвяжутся, пока не добьются своего. Налили ему спиртное, и он, чтобы их не элиты, вышил немного.

– Вот так бы и сразу, а то не хочу, – пожурил его Чухта. – Сейчас на халяву много любителей выпить и закусить.

– Мы вот бродяги и не стыдимся этого, а ты, судя по твоему виду, не бедствуешь, – оценивающе оглядел Алима Струков. – Нам нужны деньги и вещи. Мы тебя по-братски угостили, и ты не будь жмотом. Подари мне свою кофту, очень она мне понравилась.

– А как же я, мало ли что кому понравится, – опешил от такой неожиданной просьбы он.

– Что, жаба задавила? – процедил Денис и бесцеремонно снял и куртку, и кофту. – И помалкивай, если тебе жизнь дорога. Понимая, что с троими парнями ему не справиться, Алим присмирел, опасаясь за свою жизнь. Между тем Струков бесцеремонно содрал с его пальца дешевую печатку, а из кармана выгреб две с половиной гривны.

– А мне очень понравилась твоя рубашка, – заявил, дождавшись своей очереди, Чухта и взял вещь с полки. Кроме того, схватил его сумку с вещами и продуктами питания и отнес в соседнее купе. От такого натиска грабителей подростку стало не по себе, и он приложил руку к сердцу, но это не остановило пьяных молодчиков, довольных своей крутизной.

– Только я остался без подарка, – возмутился Курилин. – Сымай кроссовки! Видишь, мои башмаки на ладан дышат.

– Мне что же, босиком идти? – ответил парень.

– Живо! Иначе схлопочешь, – надвинулся на него Николай.

– Не смейте, не отдам, – слабо возразил тот.

– Тогда пошли в тамбур, поговорим, – приказал Курилин и насильно поволок за собой упирающегося подростка. В тамбуре в этот момент находился Чухта.

– В последний раз приказываю, сымай кроссовки! – угрожающе надвинулся Николай и велел своему тезке: – Открывай двери.

– Нет, как же я без обуви? – взывал к их совести Алим. – Не делайте этого, мне надо в Керчь.

– Пеняй на себя, – ответил Курилин и вместе с Чухтой столкнул сопротивляющегося парнишку через раскрытую дверь вниз, на насыпь из щебенки..

К счастью для Алима, поезд «Джанкой – Керчь» не курьерский, а тихоход со скоростью 40 – 50 километров, иначе бы последствия этого непредвиденного «десантирования» могли бы быть трагическими. А сбросили его на подъезде к станции Багерово. Придя в себя от ушибов, он проводил печальным взглядом последний вагон с красными светлячками огней, вскоре растаявших в темени ночи. С трудом поднялся и, не надеясь на какой-либо транспорт в столь поздний час, пошатываясь, побрел по шпалам.

Лишь через три часа добрался до железнодорожного вокзала Керчи. Обратился к кассиру и рассказал о случившемся. Был он без куртки с запекшейся на голове и лице кровью. Женщина вызвала «скорую помощь» и парнишку доставили в больницу. Впоследствии судебно-медицинская экспертиза констатировала, что у потерпевшего «черепно-мозговая травма в форме сотрясения головного мозга, ушибленные раны теменно-затылочной области головы, ссадины мягких тканей головы, нижних конечностей и поясничной области тела, повлекшие кратковременное расстройство здоровья». Сбросили ведь не на траву или в солому, а на жесткую насыпь, не задумываясь о последствиях для потерпевшего.

Между тем, почувствовав безнаказанность, войдя в раж, Чухта и Курилин подыскали очередную жертву. К тому моменту поезд после остановки в Багерово приближался к Керчи. В тамбуре они увидели парня.

– Гони деньги! – дохнув перегаром, потребовал у незнакомца Чухта.

– Нет, – ответил Тарас.

– Тогда загремишь под колеса, – пригрозил Николай, открыл дверь и подал знак Курилину.

– Вот берите, последние пять гривен, – отдал парень купюру, опасаясь осуществления угрозы.

– Не густо, – огорчился Николай. – Снимай рубашку, она мне сгодится.

Не исключено, что они раздели бы Тараса, но в тамбур неожиданно вошел его приятель, также студент, Михаил и смело заступился за товарища. К тому же поезд подошел к перрону конечной остановки, и грабители не успели совершить задуманное. Чухта с похищенной сумкой (ограбили они Алима на 347 гривен) с двумя корешами и двумя подругами высыпали на перрон… На часах, закрепленных на здании вокзала, было 19.4О.

Острая «бабочка»

В Керчи они намеревались устроиться на ночлег, неведомо где. Но на этом злодеяния не закончились. Разогретая градусами энергия требовала выхода.

– Нам надо еще где-нибудь раздобыть кожаную куртку, – заявил Чухта. Струков и Курилин его охотно поддержали. На улице Комарова в половине девятого вечера путь стаи пересекся с дорогой керчанина Алексея. В тот злополучный и последний для себя вечер, еще в полдень расставшись с супругой, он сообщил ей, что вернется до– мои к ужину. Заглянет мол в квартиру, где они не проживали, все ли там в порядке. Мало ли кто может залезть, домушники не дремлют. Однако ни к ужину, ни к полуночи Алексей так и не появился. Женщина прождала до часу ночи и, полагая, что он заночевал на своей квартире, легла спать. Но через три часа ее разбудила трель электрозвонка. «Наконец-то муж пожаловал», – подумала она и, подойдя к двери, спросила:

– Это ты, Алеша?

– Милиция, – услышала в ответ. Припала к «глазку», удостоверившись, открыла дверь. На площадке – двое работников милиции.

– На вашего супруга напали хулиганы. Подрезали, сейчас он в больнице, – сообщил один из них.

А произошло следующее. Оставив вокзал, пьяная компания стала блуждать по улицам города, чтобы развлечься, покуражиться.

– Если мы раздобудем еще одну куртку, то свою я отдам Марине, – пообещал Чухта. – А то она одета легко, еще простудится и заболеет.

Одержимые этой идеей, они забрели на улицу Комарова и еще издали увидели мужчину в кожаной куртке. Им оказался Алексей Т. Струков первый незаметно приблизился и ударил кулаком в лицо, потребовал;

– Давай деньги!