Рафаэль и бабы-жабы

Соседка окинула его придирчивым взглядом и упрекнула:

–Вид у тебя жалкий, как у казанской сироты. Приоденься, взбодрись! Как в молодые годы, надень вельветовый костюм и брюки, замшевые туфли, сорочку с бабочкой…

– Какая к черту бабочка, все давно обносилось, – махнул он рукой. – Встречу по-домашнему, чай, не королева английская.

– В твоем деле, она больше, чем королева, – возразила Швец. – Главное, не будь бякой. Широко улыбайся на все тридцать два зуба. Хотя их у тебя и половины не осталось.

– Если постоянно буду скалить зубы, то посчитает меня психом, – предположил художник.

– Не посчитает. Помни, что с голубого ручейка начинается река, ну, а дружба начинается с улыбки, – пропела Тамила. – Ты должен предстать перед нею добрым и радушным аристократом, а не мрачным и нудным стариком. Швец лихо выпила коньяк и потянулась пухлой рукой с пальцами унизанными перстнями и кольцами со сверкающими камнями-самоцветами за очередным бутербродом с красной икрой. «Вот зараза, всю икру съест,– с досадой подумал хозяин.– Скорее бы уже Виола Леопольдовна пожаловала, а то ни хрена не достанется».

4. Встреча риелтора

Баляс легкая на помине – прозвучала трель электрозвонка.

– Встречай гостью! Будь джентльменом! – приказала Тамила и сунула ему в руки букет красных гладиолусов, по ошибке купленных им вместо белых орхидей.

– Какая она из себя? – с запозданием поинтересовался Суховей.

– Сейчас увидишь и будешь наповал сражен ее неземной красотой. Величественная, как Екатерина 11. Точная копия, рождена для трона. Не робей, держи хвост трубой!

Художник, а следом за ним и Швец из гостиной прошли в прихожую. Он отворил настежь двери и оробел, застыл, словно вкопанный. В проеме двери, будто статуя, стояла двухметрового роста пышногрудая, упитанная дама. На большой, как глобус, голове рыжая короткая стрижка. Широкое монголоидного типа лицо, густые брови вразлет. Выпуклые магически черные глаза, приплюснутый, как у боксера, нос и сочные плотоядные губы. Суховей на мгновение вспомнил о предостережениях Тамилы и с иронией подумал: «Это, каким буйволом должен быть мужик, чтобы с такой особью совладать? Грудь не меньше пуда весит. Под силу «снежному человеку» или горилле».

Под добротной тканью бордового цвета костюма проявлялись жировые складки. Женщина, подобно Гулливеру, сверху вниз с надменной иронией взирала на него. Неприятный озноб пробежал по спине художника, что не предвещало удачи. Но он не верил в приметы и мистику. Считал себя, если не атеистом, то реалистом.

Окрестив массивную, как шкаф, гостью гвардейцем кардинала, Евдоким Саввич подумал: «Такой крупной бабище, в сравнении с которой Тамила выглядит карликом, а сам я подростком, ей следовало бы не сделками купли-продажи заниматься, а метать ядро, молот, диск или бороться в сумо. Попробуй-ка, массивную тушу прокорми. Не случайно Швец меня разорила. Это сколько надо напитков и продуктов, чтобы насытить эту утробу? Она раза в два крупнее «Данаи» кисти знаменитого Рембрандта. От такой бабы следует подальше держаться, может нечаянно придавить и раньше времени дух испустишь. Удружила Тамила, вокруг да около столько тумана напустила. Чисто деловые отношения без флирта, интриг и искушений. Как только поможет продать квартиру и сразу с глаз долой, из сердца – вон!»

В первые несколько секунд художник опешил, хватал ртом воздух, будто, выброшенная волной на берег рыба. С ужасом ощутив сухость во рту и какое-то внезапное онемение голосовых связок.

– Добро пожаловать, Виола Леопольдовна! Бонжур, мадамуазель! – запинаясь, произнес Суховей, слегка склонил голову.

– О-о, мусье, вы очень галантны, – оценила гостья его жест.

– Это вам от всего сердца, – подал он цветы.

– О-о, как это мило и приятно, вы настоящий рыцарь, – улыбнулась Баляс и слукавила. – Мои самые любимые цветы. Вы – ясновидец.

– Рафаэль у нас аристократ, уникум, дамский поклонник и сердцеед. Казанова ему и в подметки не годится, пусть отдыхает. Он знает, каким способом взять неприступную крепость, чем обворожит женщину, – заметила Тамила и, оттеснив соседа, пылко обняла гостью.– Здравствуй, Виолочка, душечка. Ты, как всегда, великолепна и неотразима. Сколько лет, сколько зим, хотя и живем в одном городе, а в суете дел нет времени для встреч.

Когда они аккуратно, чтобы не замарать друг друга помадой, поцеловались, Швец представила хозяина:

– Знакомьтесь, Евдоким Саввич, художник, но не очень знаменитый, хотя с непомерными амбициями. Господь талантом обделил. В отличие от своего кумира Рафаэля, всякой мазней занимался, вождей – Ленина, Маркса, Энгельса и «дорогого Леонида Ильича», членов Политбюро рисовал, разные там плакаты, лозунги, призывы на транспарантах. Их таскали на демонстрациях, митингах и субботниках, а он этим гордился.

На стенах висело десятка два картин с пейзажами крымской природы, архитектурных достопримечательностей и рисунков с изображением пса.

– Тамила, голубушка, не оскорбляй и не унижай художника, человека творческого труда, мастера кисти, – упрекнула Баляс.– Я сразу обратила внимание на картины, словно на вернисаж в музей, попала. Вы, наверное, и портреты рисуете? Могу сделать заказ и позировать. Но, конечно, не в качестве натурщицы. Перед чужими мужчинами грешно обнажать свои прелести.

– Посчитал бы за честь, но в последние годы я занимался реставрацией старых полотен и антиквариата, – замялся Суховей, прикоснувшись губами к ее холеной руке. До пенсии, а сейчас очень редко обращаются с заказами и просьбами, в основном работал в картинных галереях и в музеях, восстанавливал чужие картины. В общем, выполнял функции врача, лечащего произведения искусства. А свои картины и рисунки творил на досуге, когда посещало вдохновение.

– Как это интересно и благородно, сохранять для людей шедевры живописи, – похвалила Виола Леопольдовна. Следом за хозяином и подругой прошла в гостиную. Остановилась, увидев богато сервированный стол.

– О-о, столовое серебро! – восхитилась гостья, рассматривая набор сервиса с вензелями. – Почему на восемь персон, мы еще кого-то ждем в гости?

Художник смутился и часто заморгал, не зная, что ответить, с надеждой поглядел на соседку.

– Натюрморт для красоты и гармонии, – ответила Швец.

– Как в лучших домах Парижа, – улыбнулась гостья находчивости подруги.

– Естественно, ведь в жилах Рафаэля течет дворянская кровь, – сообщила Швец. – Если бы не Октябрьская революция и Советская власть, то мы сейчас общались бы с богатым владельцем дворца или поместья. Тогда бы, Виола, отпала потребность в твоих услугах. Да и вряд ли бы нас судьба свела. У него был бы совершенно другой круг общения – венценосные особы из стран, где сохранились монархии, короли и королевы, принцы и принцессы, князья, графы, бароны и баронессы…

– Тамила Львовна, не преувеличивайте. Я – скромный художник без амбиций и претензий, – смутился Суховей.

– Подруга, ты не разбираешься в маркетинге и мониторинге, – властно произнесла риелтор. – Мои услуги всегда востребованы. Во все времена при любой власти и режимах люди покупают и продают недвижимость– замки, дворцы, дома, квартиры, дачи, кемпинги, эллинги, гаражи… Поэтому безработица мне не грозит. Правда, бывают исключения, когда во время революций, бандитского беспредела и рейдерских атак, недвижимость захватывают силой и мошенничеством, но вам Евдоким Саввич, такой исход не угрожает. Будете иметь дело с опытной профи.

– Премного благодарен. Любезно прошу вас отведать, что Бог послал,– жестом пригласил хозяин квартиры.

– Бог щедро послал. Ой, мои любимые «жабичи лапки»! – с восторгом воскликнула Баляс, плотоядно облизнула губы в перламутровой помаде, взирая глазами навыкате на французский деликатес.

– Виола, дорогая, прими на свою пышную «грудь», замори червячка, чтобы под ложечкой не сосало, – предложила Швец.

– Пить спиртное пока не буду, потому что при исполнении, а вот червячка заморю, потому что целый день на колесах, от клиентов отбоя нет, даже не успела, как следует пообедать.

Она вытерла салфеткой руки.

– Обожая французскую кухню и эстраду. От певцов Джо Дассена, Мирей Матье и Патрисии Каас в восторге. Люблю плотно покушать и музыку послушать. Она стимулирует аппетит. Евдоким Саввич, вы золотой человек, настоящий джентльмен, я готова вас расцеловать…

– Ваша подруга, Тамила Львовна, рекомендовала, а для меня слово и пожелание женщины – закон! – смутился лести Суховей. – Хотя есть особы, которые вызывают меня аллергию.

– Интересно, что за особы? – спросила риелтор.

– Мадам, извините за непарламентское выражение, но эти жирные коровы из собеса, ЖЭКа и БТИ только и ждут, когда я загнусь, чтобы захватить мою квартиру и все имущество, особенно, мою живопись. Выкусят! Я дал себе зарок жить до тех пор, пока будет жив мой Джим. Как только он околеет, то и мне хана.

– Разделяю вашу тревогу, – посочувствовала Виола Леопольдовна. – Что касается «жирных коров», то в моем присутствии впредь не оскорбляйте крупных женщин. Среди них немало порядочных и обаятельных. А насчет того, сколько кому лет отпущено, не тешьте себя иллюзиями, ведь человек лишь полагает, а Господь располагает. Никому не дано знать, когда настигнет смерть.

– Верно, – согласился он и заботливо предложил. – Вы кушайте на здоровье, а по мне, лягушка она и есть жаба зеленая, болотная под каким бы соусом, майонезом, кетчупом ее не подали. Недаром, говорят: сто лет мак не родил, и голода не было. Так и с лягушкой, пучеглазой квакухой… Лучше пейте красное вино, как это делают французы.

–О-о, Париж – мечта, обитель художников, поэтов, музыкантов и пылких любовников! – с восторгом произнесла Баляс. – Город мировой моды, парфюма, косметики, роскоши и… разврата. Знаменитого Анатоля Франса за блуд не посадили в Бастилию лишь потому, что он был сенатором…

– Ты с ним встречалась? – заискивающе спросила Швец.

– С кем, с ним? – удивилась риелтор.

– С этим Толиком, французским?

– Тамила, какая ты дремучая, Франс жил в девятнадцатом веке, а сейчас двадцать первый.

– Жаль, наверное, породистый был бабник, если до сих пор помнят.

Баляс, смерив надменным взглядом Суховея, поинтересовалась:

– Вы бы хотели увидеть Париж и умереть?

–С радостью бы побывал в Париже, посетил бы Лувр, другие музеи, Елисейские поля, а вот умирать еще рано. Мой час не пробил.

–Смерть не предупреждает о своем визите, – назидательно заявила Тамила. – Как и любовь, она приходит неожиданно, когда ее совсем не ждешь. Рафаэль, в любой момент тебя может свалить инсульт или приступ, сразу испустишь дух.

– Типун тебе на язык, – проворчал он.

– Странные у тебя аналогии, любовь и смерть, – упрекнула подругу Виола.

– Не вижу странностей, они, как неразлучные подруги, – возразила Швец, а риелтор обратила взор на художника:

– Евдоким Саввич, вы же светский человек, интеллигент, художник и должен знать, уважать и почитать шедевры французской кухни, которая славится во всем цивилизованном мире. Если вы не любите лягушечьи лапки, то не видать вам, как собственных ушей, Парижа, Эйфелевой башни, Нотр-Дам, известного, как Собор Парижской богоматери. А уж о том, чтобы ваши картины экспонировались в Лувре или на Елисейских полях, вообще забудьте. Раньше при СССР, у вас не было такой возможности из-за «железного занавеса», а теперь все дороги открыты. Но без меня вам в Париже делать нечего. Советую не пренебрегать деликатесами французской кухни и усиленно изучать язык Анатоля Франса, Эмиля Золя, Ги Мопассана, Виктора Гюго, Густава Флобера и других корифеев французской литературы.

– Умирать буду, но к болотной жабе не прикоснусь, – стоял на своем Суховей.

–Вы так говорите, лишь потому, что никогда не пробовали эту вкуснятину, – пожурила его Баляс. – Между прочим, лягушка одна из чистоплотных существ, хотя и живет в болоте. Питается мошками, букашками и комариками не то, что всеядная свинья. Поэтому и мясо нежное, тает во рту. Давайте я вам махонький кусочек отщипну?

– Виола, держи его за руки, я кусочек засуну в Рафаэлю в рот, – предложила Швец и художник отпрянул в сторону.

– Нет, нет! – потешно замахал он руками, готовясь к обороне. – Тамила, не майся дурью, уймись. Чтобы я жабу ел, ни за какие деньги! Я к этой твари не прикоснусь. Она в желудке начнет квакать.

– Напрасно. Теперь я поняла, что вы не аристократ, – Виола Леопольдовна окинула его надменным взглядом и аккуратно взяла холеными пальцами гипсово-белую «жабичу лапку» и поднесла ее к крючковатому с горбинкой носу. Понюхала, определив по запаху свежесть. Приоткрыла пухленькие в алой помаде губы и сунула лапку в рот. С удовольствием, причмокивая языком, смежила ресницы и принялась с блаженной улыбкой на лице смаковать.

– Фу, какая гадость, – невольно сорвалось с губ хозяина и тошнота подступила к горлу. Он пару раз икнул и поднялся с места, чтобы не вырвать за столом.

– Рафаэль, сейчас же прекрати, не позорь меня перед подругой! Ты не в кабаке, не в туалете, веди себя прилично, – набросилась на него Швец. – Хоть ты и художник, но темный и дикий. Виола Леопольдовна, культурная, утонченная натура, во многих знатных домах Парижа считали за честь ее появление. Она знает толк в деликатесах. Вкушала не только «жабичи лапки», но и виноградные улитки, их икру, а также печень трески, омары, крабы, кальмары, устрицы, лангусты и другие пикантные блюда с царского и королевского столов. Легче перечислить экзотические блюда, которые еще не пробовала. Дегустировала, не только коллекционные вина, текилу, киянти, мартини, виски, шампанское, коньяк, другие крепкие напитки, но и блюда французской, еврейской, тайской, китайской, индийской, японской, вьетнамской, арабской кухонь…

– А украинской тоже? – ввернул слово, подавим позывы к рвоте и придя в себя, художник.

– Конечно, хотя не нахожу повода для восторга, – ухмыльнулась соседка. – Борщ, вареники, яичница-глазунья на сале и, пожалуй, все меню. Толи дело еврейская кухня. Тут тебе и мацу, бешбармак, плов…

– Ты, Тамила, не считай меня кретином, не вешай лапшу на уши. С каких это пор азиатские блюда бешбармак и плов стали еврейскими?

Соседка стушевалась, засуетилась, и не найдя аргумент, предложила:

– Виола, все-таки, давайте выпьем за наше святое дело.

– За кого вы меня принимаете? Сюда я приехала ни пить, ни гулять, а важные дела решать. У меня такое правило: делу время, а потехе – час, – строгим, менторским голосом заявила Баляс, быстро расправившись с порцией жабичих лапок и бутербродами с черной и красной икрой.

«Сразу видно, что не аферистка, а деловая женщина, чувствуется профессионализм и хватка, – с удовлетворением подумал Суховей, взирая на женщину с пышными телесами. – С нею можно сварить кашу, поможет выгодно продать квартиру и гора с плеч. А то, что она ест жаб, так у каждой бабы свои заскоки и причуды, которые делу не помешают. Чтобы я без Тамилы делал? Душевная соседка, свела меня с нужным человеком».

– Как знаешь, хозяин-барин, а мы с Рафаэлем выпьем, – сказала Тамила и наполнила коньяком две хрустальные рюмки.

– Евдокиму Саввичу тоже нельзя – он мой клиент и должен быть трезвым, адекватным, а то развезет, как тряпку. Ты не при деле, поэтому пей, сколько влезет, – заметила риелтор.

– Вот так ситуация, все при исполнении, деловые, даже выпить не с кем, – толи с грустью, толи с радостью произнесла Швец и залпом выпила золотистый напиток, навалилась на деликатесы. «Слопают все за один присест», – сокрушался художник. Словно прочитав его мысли на помрачневшем лице, гостья завершила трапезу:

– Для затравки достаточно. После осмотра квартиры продолжим, – она вытерла салфеткой лоснящиеся жиром губы и поднялась со стула. – По коням, мои хорошие!

– Виола Леопольдовна, чтобы потом не возникло недоразумений насчет гонорара за услугу, на какой процент от суммы сделки вы претендуете? – спросил он.

– Ни на что не претендую, ведь художника каждый готов обидеть, – улыбнулась она.– Конечно, эта работа потребует времени и усилий. Только дилетантам кажется, что дело простое, не стоит выеденного яйца. Нашел, мол, состоятельного покупатели, получил валюту и все дела, гуляй Вася. Ан, нет, купля-продажа довольно сложная и нервная процедура, необходимо будет оформить кучу бумаг, погасить все долги по жилищно-коммунальным и другим услугам, чтобы дали справку в жэке, затем в БТИ заказать новый техпаспорт на квартиру. Они его выдадут лишь после обследования, экспертизы жилища. Получить подтверждение, что на данной площади не прописаны несовершеннолетние дети и т.д. и т.п. И везде бюрократы ставят рогатки, без взяток не обойтись. И одному, и другому чиновнику предстоит давать на лапу. Поэтому, Евдоким Саввич, чтобы все свершилось быстро и без проблем, придется вам развязать чулок с деньгами. А лично для себя мне от вас ничего не надо. Считайте, что я взялась за это дело из уважения к моей подруге Тамиле. Но, если вы посчитаете этичным отблагодарить, то не откажусь, чтобы не обидеть.

– У меня нет чулка, сижу на мели, последние деньги на выпивку и продукты потратил, чтобы достойно вас встретить, – признался Суховей.

– Возьмите в банке кредит сроком на месяц, а после сделки быстро его погасите, – предложила риелтор.

– Сколько?

– На текущие расходы потребуется не меньше тысячи долларов, а лучше евро.

–Ого-го! – художник озадаченно почесал затылок. – А договор с вашим агентством надо заключать, чтобы иметь гарантии?

– Вы – стреляный воробей, на мякине не проведешь! – польстила она.

– Рафаэль, зачем тебе эта формальность? – подала голос Швец.

–Тамила не встревай. Договор обязателен, – продолжила риелтор. – Агентство недвижимости «Очаг» – ни какая-нибудь шарашкина контора, а солидное, авторитетное учреждение. Поэтому без всякой самодеятельности обойдемся. Все строго по закону, официально. Сейчас мы составим и подпишем договор об услугах в купле-продаже.

Баляс достала из кожаного дипломата два листа бумаги с логотипом АН «Очаг». Один подала клиенту:

– Прочитайте и заполните графы, ФИО, данные паспорта и идентификационного кода. Внизу распишитесь и укажите дату.

Евдоким Саввич прочитал условия договора и остановился на графе «штрафные санкции», где отмечено, что « в случае расторжения договора одной из сторон, инициатор выплачивает компенсацию в сумме 500 долларов США. А в случае форс-мажорных ситуаций стороны не имеют взаимных претензий».

– Слишком велик, неподъемный для меня штраф. Это моя почти полугодовая пенсия. Нельзя ли уменьшить, хотя бы до 200 долларов? – предложил он.

– Нельзя! Это официально установленная сумма для всех агентств, – властно заявила Виола Леопольдовна. – Вы – образованный, просвещенный интеллигент и должны знать, что время – деньги. Мне потребуется немало часов для поиска состоятельного и не жадного покупателя, а ведь могла бы заработать и на других клиентах. Сознательно рискую выгодой.

Суховей почесал затылок и с тревогой поглядел на соседку, мол, что делать?

– Заполняй и подписывай. Это чисто юридическая формальность, – велела Швец. – Ни один риелтор без договора даже не станет с тобой разговаривать.

Художник старательно заполнил и подписал договор. Баляс тоже расписалась и один экземпляр отдала ему с напутствием: – Имейте в виду это не филькина грамота, не договор о благих намерениях, а серьезный документ с юридическими последствиями.

– Не в лесу родился, вполне осознаю, – отозвался он.

– Ура! Ура! Браво! – провозгласила Тамила. – Это событие надо обмыть, как полагается в лучших домах Парижа.

«Тебе бы только повод, бесплатно и моча вкусна», – с досадой подумал Суховей. Снова устроились за столом, выпили и налегли на закуску.

– Евдоким Саввич, я даже не советую, а требую, чтобы об этой сделке, о наличии у вас крупной суммы валюты, никого не информировали. Для вашей же личной безопасности держите язык за зубами, – велела Виола Леопольдовна.

– Так ведь после уплаты налогов, все равно узнают в налоговой инспекции, полиции и в других фискальных органах.

– Лучше позже, чем по «горячему». Если не хотите, чтобы силовики, те же налоговики, на вас «наехали» и под любым предлогом заставили поделиться или полностью конфисковали валюту?

– Нет, не хочу.

–В таком случае, строго следуйте моим советам, у нас все получится, как надо, – заверила гостья.– Еще раз прошу, держите язык за зубами, чтобы никто не знал, что вы собираетесь совершить сделку, иначе мошенники, аферисты пронюхают и ограбят вас до нитки. Еще по голове арматурой или кирпичом стукнут, чтобы разума или жизни лишить. Ведите себя, как партизан на допросе.

– Так точно! Спасибо вам, Виола Леопольдовна, за предупреждение, добрый совет. Понимаете, мне никогда не приходилось сталкиваться с такой проблемой, – признался художник.

– Поэтому многие дилетанты на этом «горят», – предупредила Баляс.– А сейчас я должна увидеть объект купли – квартиру, оценить ее качество и реальную рыночную стоимость.

– Она находится в другом районе города,– ответил Суховей.

– Вызывайте такси! – властно велела риелтор.– Поездка и осмотр займут не более часа. Серьезные дела следует решать на трезвую, чтобы потом не пришлось посыпать седую голову пеплом и кусать себя за локоть.

– Да, на трезвую голову, только так,– поддержал женщину хозяин, довольный тем, что она застолью предпочла работу. “Другая женщина бы на ее месте навалилась бы на деликатесы, а эта сразу взяла быка за рога”, – подумал он, проникаясь доверием к гостье, но в следующее мгновение она его упрекнула.

– Вы уже навеселе, так не годится. Я высоко ценю клиентов, умеющих держать себя в руках, управлять своими потребностями и чувствами. Большие финансовые дела следует решать на трезвую голову при здравом рассудке.

– Извините-простите, я отказывался, но Тамила Львовна настояла, ради дегустации несколько граммулек, – смущенно признался он.

– Ну, Рафаэль, ты и гусь, сдал с потрохами, нельзя никаких секретов доверять, – обиделась соседка.

– Итак, Тамила, ты остаешься здесь, на хозяйстве,– Виола придирчиво окинула содержимое стола и велела. – Вижу одни холодные блюда. Приготовишь что-нибудь горячее, картофель под селедочку и огурчики или жаркое. Я бы и от индейки, фаршированной яблоками, не отказалась.

– А я бы от поджаристого кабанчика, – сам того не желая, съязвил художник и обомлел, смутился под ее испепеляющим взглядом.

– Кабанчика-баранчика потом приготовите, а пока осмотрим квартиру и возвратимся. Пить будем, гулять будем, чтобы пол ходуном и дым столбом!

– Что ей здесь делать в чужой квартире?– возразил Суховей.– Стол накрыт, пусть едет с нами, а то всю икру и другие деликатесы умнет…

–Рафаэль, ну, ты и жмот, – обиделась Швец. – Я ради тебя готова всем пожертвовать, а ты пожалел икорку.

– Ешь кабачковую и баклажанную.

–Тамила пусть остается на хозяйстве. Поездка нам дешевле обойдется,– настояла гостья. Художник не посмел ослушаться. Он набрал номер телефона и с дрожью в голосе вызвал к подъезду такси. Диспетчер сообщила, что будет через десять минут.

– Виола, может тебе граммов пятьдесят коньяка для задорности и моторности? – предложила Швец и потянулась рукой к початой бутылке.

– Тамила, не искушай меня без нужды. Я и без того моторная и энергичная. Такой и следует быть, чтобы куры не заклевали,– отказалась Баляс и взглянула на золотые часы. – Не будем терять время, нас ждет такси.

5. Осмотр квартиры

Оставив Швец в квартире, Виола Леопольдовна и Евдоким Саввич спустились в лифте на первый этаж, вышли из подъезда. Минут через пять подкатило такси «Волга». Приехали в жилой массив, застроенный десяти и девятиэтажными зданиями.

– Подождите нас минут двадцать, – велела водителю Баляс.

– Оплатите услуги, чтобы я вас потом не искал по этажам,– отозвался мужчина и пояснил.– Встречаются еще любители бесплатных прогулок на такси…

– Ну, что, Рафаэль, известный художник, к сожалению, не кутюрье, заплатить за прогулку не хило? – светская львица обратила на Суховея свой иронически-насмешливый взор.

– Пока не хило, – скрепя сердце, ответил он и подал водителю несколько купюр, осознавая, что до следующей выплаты пенсии не дотянуть, придется зубы на полку положить. Водитель удовлетворенно кивнул рыжеволосой головой. Вошли в подъезд, где стены с облезшей зеленой краской и раскуроченными почтовыми ящиками, затхлыми запахами. Баляс приблизилась к лифту.

– Извините, мадам, уже два месяца, как он не работает, сгорел двигатель, – сообщил художник. – Придется пешком по лестнице в качестве профилактики против гиподинамии.

– Обшарпанные стены, запахи гнили и мочи, разбитые почтовые ящики, неработающий лифт, фекалии в подвале – все это минусы, которые создадут негативное впечатление и отвлекут покупателей, – промолвила риелтор.

– Я же не подъезд и подвал, а квартиру продаю. Пусть о ремонте подъезда и подвала с канализацией голова болит у жэковских крыс, – возразил Евдоким Саввич.